Глава 18 · Полуночный гость, ларец, и, кажется, я давным-давно уже люблю!

Следующие несколько дней пролетели быстро и незаметно за подписанием целой кучи бумаг, касающихся расторжения нашего с Шейноттом брака. Мамуля с папулей до последнего были против моего решения. Сторону родителей, естественно и безоговорочно, принял и мой супруг.

Противостоять им троим было довольно трудно. Стоило лишь встретиться с этими заговорщиками, как сразу воздух вокруг начинал пропитываться высоким эмоциональным напряжением.

…— Такая идеальная пара! Ах, я сама виновата, что потакала тебе… — шмыгнула носом мамуля и артистичным, легким движением пальчика стряхнула с румяной щечки слезинку.

Отец опустил руку на ее хрупкие плечики и, молча соглашаясь со словами супруги, закивал головой. Подобный цирк давил мне на мозг который уже день! Я хлопнула ладонью по гладкой поверхности деревянного стола и зловеще взглянула на этих третьесортных актеров, изображающих из себя беспомощных жертв обстоятельств.

— Уважаемые родители, ну, может, хватит уже?

Золотые глаза мамы налились крупными слезами. Она отвернулась от меня и уткнулась лицом в широкую грудь отца. Тот пожал плечами и принялся успокаивающе поглаживать ее оголенную согласно фасону длинного платья спину.

М-да… Неужели мамочка еще не поняла, что ее выходки на меня больше не действуют? Ну, совсем никак! Я приняла решение и отступать не намерена.

— Здесь указан процент закрепленной за вами доли от казны, — невозмутимо произнесла я и пододвинула родным белый пергамент на подпись.

Отец поверх маминого плеча взглянул на контракт, пробежался глазами по тексту, а потом поднял удивленный взгляд на меня:

— А твоего имени в нем нет. Как ты собираешься себя обеспечивать?

Мамуля громко всхлипнула и заревела навзрыд, пальцами крепко ухватившись за лацканы папиного пиджака.

— Не волнуйся, у меня все под контролем, — уверила я родителя и опустилась в изящное бархатное креслице. — Подписывайте, подписывайте, мне все это надо еще к Шейнотту потом отнести.

При упоминании имени моего пока что законного супруга расстроенная суккубица снова взвыла. Я откинулась на спинку, скрестила руки на груди и закатила глаза.

Спустя какое-то время с огромным облегчением покинула кабинет, в котором пребывать становилось все мучительнее с каждой минутой. Из-за плотно прикрытой двери до меня донеслись мамулины безутешные рыдания и папулины воркования над ней.

Прижала к груди стопку пергаментов и медленно выдохнула. Самое сложное дело сделано! Немного взбодрившись от полученного результата, направилась прямиком к Шейнотту.

Через пару минут я уже спустилась с лестницы и зашагала по длинному коридору, ведущему в рабочую комнату Его Высочества. Неожиданно позади послышались чьи-то быстрые шаги.

— Ева, постой! — знакомый баритон господина Труэго застал меня врасплох.

Как не вовремя!

Знала, что он не отстанет, не попытавшись получить свое, поэтому остановилась и послушно повернулась к воину.

— Добрый день. Чем обязана?

Вилларх, облаченный в привычные черные брюки и кожанку, подбежал ко мне. Усталый, взъерошенный вид мужчины удивил меня: длинные платиновые волосы спутаны, серая рубашка помята, одна пуговица пропущена — видимо, второпях застегивал.

— Я нашел жреца, — произнес он и с шумом перевел дыхание.

Как так⁈ Ведь совсем недавно имперская разведка сообщила, что тот ушел из жизни… Я уже успела похоронить в сердце надежду на избавление от любовных чар, а оказывается — он жив! Мое сердце пустилось вскачь, кровь забурлила в венах. Странное возбуждение мгновенно овладело всем телом.

— Ты уверен, что жрец — тот самый? — уточнила я, крепче сжимая стопку бумаг в ладонях.

Воин кивнул.

Мои пальцы разжались, и вся кипа важных документов полетела вниз, невольно выпущенная мною из рук. Десятки листков разлетелись во все стороны и густо устлали пол вокруг нас. Я сделала шаг вперед, постояла, а потом, наступая на шуршащий под ногами пергамент, подошла совсем близко к демону, заглянула в зеленые глаза, ухватилась за полы черной куртки и спросила:

— Где он?

— Здесь, в империи, — последовал незамедлительный ответ.

От этой новости сердце ушло в пятки. Я сглотнула застрявший в горле колючий ком, потянула полы кожанки на себя и возмущенно воскликнула:

— Что же мы тогда тут стоим⁈

…Я распахнула дверцу крытой дорожной кареты и выпрыгнула на заросшую травой тропинку, ведущую к небольшому жилищу в глубине тенистой рощи. Одноэтажное бревенчатое строение с трудом угадывалось среди высоких деревьев, окружавших ее.

— Подожди здесь, — приказал извозчику Шейнотт, покинувший дормез следом за мной.

Господин Труэго выбрался из экипажа с другой стороны и, подойдя к нам, кивнул в сторону постройки:

— Это здесь.

Я застегнула пуговичку серого приталенного пиджака (он первым попался мне под руку, когда собиралась в поездку) и направилась по тропинке к дому. Теплый порывистый ветерок взметнул вверх подол моего легкого, светлого хлопкового платьица, я незамедлительно поймала своенравный подол и прижала к бедрам, но от шагающих следом за мной демонов все же успела ощутить резкий выброс любострастной энергии. Эх, мальчики! Ничему вас жизнь не учит!

Подойдя ближе, рассмотрела подробно аккуратный заборчик, а за ним опрятный домик с покатой крышей и невысоким крылечком. Поместье представляло собой идеальное местечко, где жрец, замученный столетней тягостной службой во славу императора, смог укрыться от всего мира. На сотни километров — бесконечный лес и ни единой души.

Деревянная калитка отворилась, как только мы приблизились к ней. Потом всей делегацией поднялись на крытое крылечко. Оно со всех сторон было увито гирляндами красных цветов, полностью раскрывшиеся бутоны которых источали приторный аромат.

Подняла было руку, чтобы постучать в дверь, но на короткое время внезапно оцепенела. Меня охватило трепетное волнение. Неужели я наконец-то стою на пороге дома жреца, который в силах снять любовные чары? Как долго я к этому стремилась! Сколько раз по ночам представляла, каким будет этот знаменательный для меня день! И вот долгожданный миг настал…

Неожиданно дверь распахнулась, явив нашему взору стройную кудрявую блондинку с большими голубыми глазами, в красном платье в белую клетку.

— Добрый день, — доброжелательно приветствовала нас улыбчивая девушка. На мгновение задержала удивленный взгляд на шраме на моем лице, но быстро взяла себя в руки и, заметив за моей спиной Шейнотта, учтиво ему поклонилась. — Ваше Высочество…

— И вам доброго дня, милочка, — заговорила я первой, в свою очередь одарив девицу не менее дружелюбной улыбкой. — Мы приехали к господину Нейту. Он дома?

Блондиночка встрепенулась.

— Да, да, проходите, — она шире распахнула дверь, жестом пригласив нас в дом, и крикнула в сторону узкой винтовой лестницы. — Арейверх, дорогой, к тебе гости!

Сверху донеслось звяканье склянок и суетливый топот ног. В пролете показался полноватый старик-коротышка с поблескивающей на свету лысиной, курносым носом, пышной седой бородой и такими же пышными усами. Когда он заметил нас, то замер на мгновение с широко раскрытыми глазами, а потом, тихо бурча что-то невнятное себе под нос, начал спускаться вниз. Полы длинного, расшитого драгоценными камнями одеяния волочились по деревянным ступеням.

Крохотную комнатку-прихожую, в которой мы находились, освещала единственная лампа, свисающая с высокого потолка, да еще тоненькие лучики солнца пробивались через крохотное окошко. Жрец молча постоял у основания лестницы, рассматривая всю нашу троицу, а потом приблизился, поправил круглые очки в тонкой оправе и взглянул на меня снизу вверх.

— Неужели Евора Дарпис? — проскрипел он, назвав меня по моей девичьей фамилии.

Я кивнула.

Отлично, он помнит меня! Значит, должен вспомнить и о любовных узах, приковавших когда-то меня и Шейнотта друг к другу.

— Уважаемый господин Нейт, у меня к вам очень серьезное дело. Я хочу, чтобы вы сняли чары любви, связывающие меня и Его Высочество наследного принца!

Старик охнул и выпучил глаза. Морщинистая рука принялась поглаживать пушистую бороду. Мы все, включая блондиночку, затаив дыхание наблюдали за ним, а он, по-видимому, о чем-то глубоко задумался. Спустя несколько минут жрец тяжко вздохнул, развернулся к нам спиной и неспешно зашагал по направлению к двустворчатой стеклянной двери. Раскрыв створки, подозвал меня, сопровождая слова приглашающим жестом:

— Госпожа Дарпис, проходите.

Я шагнула вперед, за мной было двинулись мои рыцари, но старик выставил ладошку вперед и настоятельно молвил:

— Только девушка!

Я через плечо посмотрела на демонов, взглядом приказывая им остаться, а сама последовала за хозяином дома в соседнее помещение, плотно прикрыв за собой дверь. Посредине большой светлой комнаты стоял письменный стол, заваленный бумагами, книгами и стеклянными пузырьками с разноцветной пыльцой.

— Присаживайтесь, — предложил старик.

Пока он медленно обходил стол, я оглядела его рабочий кабинет. Крепкие стены подпирали высокие полки, набитые книгами и свитками. Прозрачный тюль колыхался над приоткрытым окном под дуновением легкого ветерка.

Дождавшись, когда старец опустится в громоздкое, но весьма удобное на вид кресло, заговорила снова и начала свою речь с вежливой благодарности:

— Спасибо, но можно я останусь так? В дороге насиделась.

Потом приблизилась к столу и умоляюще взглянула на собеседника.

— Вы можете снять чары?

Верховный маг тяжко вздохнул.

— Видите ли, дорогуша, — пожал он плечами, — то, о чем вы просите, было так давно, что и снимать с вас уже нечего…

Я впала в ступор. Безотчетно схватила какой-то листок со стола и принялась мять его пальцами.

Старик поправил съехавшие на кончик носа очки и продолжил:

— Действие любовных чар недолговечно. Скажите, у вас еще осталась метка, нанесенная мной?

Я отрицательно помотала головой. Она уже давно исчезла…

— Ну, вот. Что и требовалось доказать. — Указательный палец верховного взмыл к потолку. — Вместе с меткой пропало и колдовство.

Не может этого быть! Тогда почему меня все еще переполняют теплые чувства к Шейнотту? Этот колдун что-то напутал!

— Объясните, как работают любовные чары и зачем вообще ими связывают будущих супругов, если это средство недолговечно? — поинтересовалась я у жреца и механически опустилась в предложенное мне ранее кресло. Такие печальные новости уж лучше выслушивать сидя…

Верховный опустил руку и принялся пальцами расчесывать бороду.

— Госпожа Дарпис, попрошу сохранить наш разговор в тайне и по его окончании связать ваше обещание клятвой.

Я кивнула. Да хоть тремя клятвами! Чего он тянет резину⁈ Сжала комок бумаги и скрипнула зубами.

— Ну, так вот. О чем это я? — захлопал седыми ресницами жрец.

— О недолговечности чар! — выкрикнула я, не сдержав раздражения.

Господин Нейт вздрогнул, но потом собрался с мыслями и продолжил:

— Любовные чары нужны для подпитки тех чувств, которые между двумя демонами могут возникнуть в будущем. То есть, если вы любите Его Высочество, то чары лишь простимулировали ваши уже существующие чувства. А если вы ничего серьезного не испытываете к принцу, значит, чарам и стимулировать нечего было, и в таком случае метка должна была исчезнуть сразу после того, как вы поняли, что этот мужчина вам не пара.

Я опустила взгляд на бумажный комок в своей ладони. Бездумно уставилась на него и на свои пальцы: тонкие морщинки, плавные изгибы, светлая кожа, под которой в некоторых местах голубеют струйки сосудов…

Неужели все это время я безудержно стремилась разорвать несуществующую между нами связь?.. Получается, что мои чувства к Шейнотту настоящие⁈

Ударная волна глубокого разочарования накрыла меня. Разочарования в самой себе, в своих глупых целях, достичь которые стремилась все эти годы, а предпринятые усилия, между тем, так и не оправдали себя. Надо было давным-давно начать прислушиваться к своему шестому чувству, постоянно нашептывающему, что брак с Шейноттом не то, что мне нужно. Так ведь нет! Следуя наставлениям родителей, все-таки поступила не так, как хотела сама…

Из моей груди вырвался медленный, тяжелый вздох.

Довольно существовать, оглядываясь на чужое мнение! Пора начинать жить для себя…

Подняла взгляд на расслабившегося в большом кресле старика-мага, который, уставившись в слегка приоткрытое окно, почесывал бороду и шумно дышал. «Посмотри на этого толстяка, принцесса Евора! — сказала я сама себе. — Надоела ему работа, он ушел в отставку. Спрятался в лесной глуши с молодой красоткой и радуется жизни. А почему нет? Он наверняка счастлив… Не мечется туда-сюда в поисках самого себя, как это делают некоторые…»

Все. Решено!

Отныне — всегда и во всем — буду прислушиваться, в первую очередь, только к голосу своего сердца!

…Дорога обратно была просто мучением. Мои рыцари явно ожидали, что я вот-вот начну рассказ о том, чем же закончилась наша миссия, и буквально пожирали меня от нетерпения глазами. А я молчала. Ну, как признаться в том, что мой план с треском провалился? Да и клятва, которую я дала жрецу, не позволяла пускаться в откровения.

Я вся измаялась, и как только мы добрались до дворца, под предлогом усталости сразу же отделалась от приставучих кавалеров. Был уже поздний вечер, поэтому прямиком направилась в нашу с Шейноттом супружескую спальню, которую выбрала своим временным убежищем, приказав никого туда не впускать.

Крепко заперла кованую дверь, сняла пиджачок и босоножки, отбросила их в сторону и босиком пошлепала по мягкому ковру к кровати. Не разбирая постели, раскинула руки и упала спиной прямо на покрывало. В сумраке комнаты было уютно и спокойно, хотя обрывки воспоминаний о последних событиях настойчиво крутились в голове. Словно целая жизнь прошла с момента моего ребяческого побега с собственной свадьбы. Сколько глупостей я натворила за это время! Тем не менее, странное умиротворение и уверенность в том, что у меня теперь хватит сил, чтобы разрешить запутанную ситуацию и выправить свою жизнь, не покидали. Кажется, я потихоньку начинаю взрослеть…

…Даже тихий стук в стекло не напугал. Поднялась с кровати и направилась к окну. Ну и кому на этот раз пришла в голову идея шастать по моему балкону?

Легким взмахом руки раздвинула занавески и увидела полуночного гостя. У балконной двери, сложив за спиной огромные кожистые крылья, стоял демон-укротитель. Почему я не удивлена? Интересно, однако, что ему все-таки нужно. Небось любопытство замучило, не терпится расспросить о любовных чарах… Сейчас по-быстрому спроважу его…

Распахнула настежь балконные двери, впустив прохладный, свежий ветерок в комнату, и вышла к незваному гостю.

— Господин Труэго, мне нечего вам сказать, идите уже домой, —произнесла раздраженно, нацепив на себя броню нарочитой грубости.

Не хотелось с ним разговаривать, даже видеть его не желала. Потому что с ужасом поняла, что как только загляну в глаза цвета весенней травы, снова с головой утону в них, и опять станет трудно дышать — словно воздуха не хватает… От одной мысли об этом сердце сорвалось с места и пустилось в бешеный пляс. Чувствовала — вот-вот помутится рассудок, а мне ведь сейчас так нужны острый ум и чистейшее сознание! Нет, ночные посиделки с Труэго в мои планы не входят!!!

Я уже было взялась за ручку двери, чтобы поскорей свернуть эту мучительную сцену, но тут демон вынул из кармана кожанки маленькую шкатулку и протянул мне. Затейливые расписные узоры украшали перламутровую крышку ларчика.

— Что это? — спросила я и несмело взглянула на воина.

Тяжелые тучи медленно ползли по черному небу. Внезапно в их просвете показались две сверкающие звездочки, и серебряный полумесяц высветил неярким голубоватым светом половину лица Вилла, в то время как другая оставалась в тени. «Вот так и я, — вдруг подумалось мне, — если что и знаю об этом мужчине, то, конечно, далеко не все. Жаль, что никогда теперь уже и не узнаю…»

— Хочу вернуть то, что принадлежит тебе… и объясниться, — промолвил Вилларх с хрипотцой в голосе.

Раздался тихий щелчок, и шкатулка открылась. На темном бархате под тусклым ночным светом сверкала знакомая тоненькая золотая цепочка с прозрачным кристаллом. Мамин медальон! Цепочка выглядела как новенькая, разрыв был ликвидирован. Внезапно ощутила острый укол в сердце. Горестные, жгучие воспоминания нахлынули на меня с ног сбивающей волной. Никогда с тех пор не было настолько больно, как в тот миг, когда он сорвал кулон с моей шеи. Даже пытки в зловонных застенках не смогли сравниться с той болью…

— Прости, Ева… В ту ночь я потерял голову от переизбытка эмоций и уже не соображал, что творю. Все вышло случайно. Я бы никогда…

Да знаю я!!! Чего ходить вокруг да около и обманывать саму себя, пестуя стародавнюю обиду! В глубине сердца давным-давно осознала, что демон не предавал меня, вот только из-за ущемленного самолюбия признаться самой себе в этом не хотела. Тогда вспылила, потому что ослепла от переполнявших чувств. Потому-то сейчас сердце и ноет, что так по-детски повела себя: бросилась за помощью к Шею, пусть и неосознанно, но использовала несчастного, взбаламутила ему чувства, поиграла его сердцем, в глубине души понимая, что никогда не смогу сделать его счастливым… Принесла боль всем: родителям, мужу, себе, Вилларху…

— Помолчи, — сорвалось с моих дрожащих губ. Взяла медальон и надела на себя. Шкатулка тихо упала на пол, но мы этого даже не заметили.

Я стояла и смотрела на воина. На его длинные волосы цвета стали, которыми играл резко поднявшийся студеный ветер. На его напряженно застывшие точеные скулы. На его чувственный рот…

Внезапно с неба водопадом обрушился ледяной дождь. Мы по-прежнему не двигались с места, и хватило нескольких секунд, чтобы наши одежды промокли насквозь.

В моей голове звучал учащенный пульс сердца, смешиваясь с шумом проливного дождя. «Надо уйти. Надо вернуться в комнату. Сейчас.», — как заклинание мысленно повторяла себе.

Но тело не двигалось, как бы я не пыталась уговорить свои ноги сделать хоть один шаг.

Наконец Вилл как будто очнулся, метнулся ко мне, и его кожистые крылья образовали над нами купол, укрывающий от мерзлых струй.

Демон стоял очень близко. Промокшая одежда облепила его мускулистое, горячее тело, жар от которого я ощущала всей своей кожей. Знакомый мускусный аромат кружил голову. Твердые пальцы приподняли мой подбородок. Воин наклонился, его горячие губы нежно, коротко коснулись моих. Я не отводила глаз. Он сдержанно прорычал и снова прильнул к моим губам. На этот раз поцелуй вышел глубоким и страстным. Горячий язык мужчины проник внутрь, погладил мой. По моей спине пробежали мурашки. Более не сдерживая себя, я обвила его шею руками и отдалась этому долгому, ненасытному поцелую.

Вдруг почувствовала, что за спиной сами собой раскрываются крылья. Мы, не отрываясь друг от друга, взмыли в ненастное небо и понеслись дальше и дальше от императорского дворца, от ночной непогоды, оставляя позади за крылатыми спинами наше отболевшее прошлое. Вилларх уверенно вел меня за собой, а мне было все равно, куда мы летим, только бы с ним…

… Не помню, сколько времени длился наш полет. Наконец мы опустились на незнакомом пустынном берегу. Как только ноги коснулись песка, мы оба приняли человеческое обличье. Демон подхватил меня за ягодицы своими большими ладонями и плотно прижал к крепкому, мокрому телу. И вовремя, потому что мои колени предательски подкашивались. Вилл шумно, медленно выдохнул и, глядя мне в глаза, сказал:

— Ева, я люблю тебя.

Внутри меня словно цветок распустился. Я пальцами вцепилась в его мокрую куртку, как утопающий в спасательный круг, вгляделась в зеленое марево его глаз и прошептала:

— И я тебя люблю. И кажется, уже давно…

Убрала мокрые пряди с его лица, всматриваясь в каждую черточку. Запоминая. Откладывая в памяти этот момент, когда впервые в жизни решилась на то, чего так отчаянно просило сердце.

…Мы опустились на влажный песок. Вилларх наклонился надо мной, покрывая поцелуями шею. Быстрыми, несдержанными движениями принялся освобождать застежку на платье. Та поддавалась с трудом, он дернул, мокрая ткань лифа затрещала, расходясь по швам. Горячие ладони тут же смяли округлости моей груди. Гладкий язык спустился к соску, всасывая его в рот, обводя кончиком. Настойчивые ласки будоражили. Опьяняли. Я выгнулась дугой, бедрами плотнее прижимаясь к его паху. Тяжело, рвано дыша, демон одной рукой приподнял юбку моего платья, а другой освободился от своих брюк. Потом сдвинул в сторону ткань моих трусиков, и ко мне прижалась его твердая, почти каменная плоть. Гладкий член терся между моих ног, обмазываясь моими соками.

— Моя, — прохрипел мужчина и, сделав резкий рывок бедрами, вошел в меня; большая, твердая плоть полностью заполнила мое лоно. Я застонала от блаженства. Пальцами вцепилась в плечи демона, впилась в раскаленную кожу ногтями.

В груди пылал пожар. Кровь бурлила. Перед глазами все расплывалось. Все рецепторы обострились, и мир вокруг перестал существовать. Я чувствовала только наши тела, опаляющие друг друга жаром. Слышала прерывистое дыхание возлюбленного. Он задвигался быстрее, рывками проникая все глубже и глубже. В такт его толчкам я сильнее насаживалась на упругий, все набухающий член. Чувствовала каждую его мельчайшую деталь: пульсирующие вены, гладкую, горячую кожу, рельефную головку, что неистово билась внутри меня.

Ладони демона крепко сжали мои ягодицы. До боли. Но безумно сладкой. От которой меня бросило в дрожь. В ушах звучали жалобные стоны, то ли мои, то ли его, я уже не могла ничего разобрать. Стремительная лава понеслась по жерлу вулкана, в которое превратилось мое тело. Адский огонь готов был вырваться наружу и соединиться с другим пламенем, рвущимся к нему навстречу.

Последний, резкий, сильный рывок его плоти, до упора, — и мы взрываемся оба. Его горячая лава извергается внутри меня. Выбивет остатки сознания, выбрасывая нас из наших собственных тел. Я скулю в экстазе, он гортанно стонет, и его стоны продлевают мое удовольствие…

И вот я лежу, постепенно расслабляясь в его надежных объятиях. А он поднимает голову, улыбается и тихо говорит:

— Пойдем домой…

Только сейчас, в лучах утреннего солнца, замечаю, что мы находимся рядом с какой-то хижиной. Вилларх берет меня на руки, заносит в дом и бережно укладывает на кровать. Она ничем не напоминает пышные дворцовые ложа, но на ней так уютно и свежо. И все в доме просто, скромно и удобно. Такое жилище и должно быть у воина, который заботится о благе империи больше, чем о собственном материальном благополучии.

Мы лежим под одеялом. Пальцы Вилла поглаживают мое плечо, зеленые глаза рассматривают мое лицо. Его палец проводит по шраму. «Ты очень красивая», — говорит мужчина.

Я молчу. Смотрю на него. Наслаждаюсь его невесомыми прикосновениями.

Никогда в жизни не была столь счастлива…

…Когда демон уснул, я тихонько выбралась из кровати, вышла на крыльцо, сняла с себя кулон, повесила его на веточку кустика, растущего рядом с домом, и тихо позвала:

— Ше-е-ей…

— Здравствуй, Ева! Ты снова сбежала… Я догадываюсь — с кем.

— Шей, родной, прости меня. Ты давно такой же близкий для меня человек, как и мои родители. И ты заслуживаешь настоящего счастья, которое я никогда не смогла бы тебе дать. Надеюсь, ты все поймешь со временем.

— Я мог бы разорвать в клочья своего удачливого соперника, Ева. Но вот с женщинами сражаться не приучен. Будь счастлива.

— Спасибо тебе за все. Скажи моим родным, чтоб не волновались за меня. Я сама распоряжусь своей жизнью.

— Угу…— прозвучало в ответ. И на этом наша ментальная связь оборвалась.

Несколько слезинок выкатились из моих глаз. Я еще постояла немного, потом твердой рукой надела на шею медальон и вернулась в дом. Легла в постель и крепко обняла своего мужчину. Спи, мой любимый! А потом и сама провалилась в блаженный сон…