Глава тридцать вторая

Алексей Злотов

Лагерь я заметил чудом. К тому времени, когда среди снежных вихрей мелькнуло что-то, похожее на отблеск фонаря, я уже мысленно думал, как нам дотянуть до утра и не замерзнуть. Шерпа так и не вернулся, не хотелось думать, что не дошел. В любом случае, спустя несколько часов я понял, что надо выбираться самим. К счастью, у нас был запасной кислород для Иоши. И она могла передвигаться, пусть и с трудом. Холод и резкое падение давления сделали свое дело. Я лишь надеялся, что никаких отеков у нее не успеет развиться.

— Давай! — прорычал ей на ухо. — Иоши, мы почти дошли!

У самого в ушах уже звенело, точно там поселились сотни колоколов, сердце билось так, что я начинал бояться за себя. Если упаду, то не встану. И мы с Иоши не доберемся. А оставаться на Эвересте я не планировал.

И ее не брошу!

Оставшиеся метры практически полз. Иоши едва переставляла ноги. шептала что-то на родном языке, я не понимал что. Молилась? Звала кого-то? Я на секунду взял у нее кислородную маску и сделал пару глубоких вдохов. В голове сразу немного прояснилось. И это помогло собрать остаток сил, добраться до лагеря. А там я просто передал Иоши шерпам и проследил, чтобы ее устроили как надо. Сам же на автопилоте добрел до палатки и свалился. Вымотался так, что не отказался от кислородного баллона.

Спать не получалось, впал в забытье. Слышал как за стенами свистит ветер, как хлопает где-то полог палатки. Не знаю сколько пролежал так, но открыл глаза, услышав шепот:

— Алекс.

В палатку вполз Виктор.

— Ты как?

— Живой. — ответил коротко. — Остальные в норме? Утром надо как можно быстрее спускаться дальше.

— За Иоши присматривают. Остальные спят, но…

— Что? — я приподнялся на локте, поморщился. Голова болела, гудела и в целом состояние такое, точно я пил месяц не просыхая, а затем резко бросил.

— Джулия собиралась идти тебя искать?

— Надеюсь, ты ее отговорил? — в свете тусклого фонаря я увидел как Виктор отвел взгляд. — Только не говори…

— Их шерпа не так давно вернулся с найденным альпинистом.

— Их?

Я уже вылезал из спальника, где так уютно устроился. Джулия….идиотка…ненормальная…медоед хренов. Если найду, то убью! Ду-у-у-у-ура!

— С ней Вадим отправился.

Дышать стало легче, но лишь чуть-чуть. Ладно хоть не одна. Но Вадим…да он из всех с самым меньшим опытом восхождения.

Вдвоем, в такую погоду.

— Какого ты их не остановил? — рявкнул на Виктора. И тот снова отвел взгляд. А мне ему в морду хотелось дать, жаль сил не было. Гид, мать его!

— Я объяснил ей, что в такую погоду выходить на поиски — безумство. Кто ж знал…

— Ты! Ты должен был знать! Ты должен знать каждого из подопечных! Должен был убедиться, что идиотки вернется в палатку. Так, дай запасной кислород.

— У нас…

— Плевать я хотел, сколько там у нас. Где кислород?

В итоге у меня точно открылось второе дыхание. Сравнимо с уколом адреналина прямо в сердце. Я оделся как можно тщательнее, уложил в рюкзак аптечку с самыми необходимыми препаратами и взял два баллона с кислородом. При этом просто ткнул пальцем в одного из шерп и сказал:

— Идешь со мной.

Шерпа начал возмущаться, так как идти никуда не хотел. Даже за деньги. Даже за много денег. А тащить его силой я, понятное дело, не мог.

— Черт с тобой. — сплюнул я, так как спор выматывал сильнее, чем ходьба. — Тогда жди нас тут. И никуда не уходи!

Шерпа заверил, что будет ждать с двумя мощными фонарями. Тут я ему поверил. После перспективы отправляться в бурю, искать кого-то и рисковать жизнью, просто ожидание в лагере покажется отличной идеей.

Ничего, два баллона я возьму. Точнее, один я решил прихватить для себя и уже надевал кислородную маску. Отправляться на поиски без него не рискнул. Связался по рации с базовым лагерем. Помехи мешали нормально разговаривать, но смысл я передал. Мол, иду искать отставших. На что Санни мне ответила чуть дрожащим от усталости и волнения голосом:

— Утром ребята выдвинутся в вашу сторону. Кроме твоих двух альпинистов пропали еще трое, из других групп.

Эверест решил таки забрать кого-то к себе? Я мотнул головой. Перед тем как выйти из лагеря, отыскал шерпу Вадима. Тот объяснил в какой стороне он оставил его и Джулию.

— Почему не вернулся к ним? — спросил злобно.

— Сил нет. — признался шерпа. — И не уверен, что найду. Плохо мне.

Всем плохо, млять. Я прикусил губу и просто постарался дышать ровно и спокойно. Нельзя никого пинками заставить идти с собой, нельзя. У каждого есть выбор. Я, к примеру, решил вот самоубиться, пока буду искать медоеда.

И найду. Обязательно найду. То, что мое — не отдам.

Эта мысль поддерживала меня в следующий час, пока я брел в указанном направлении. По крайней мере, мне очень хотелось верить, что я не сбился с пути. Шерпа оставил неплохой ориентир: огромный валун, известный среди альпинистов тем, что там замерз один из нас. Не дошел немного, сел, да так и остался. Он до сих пор там, просто ветер его уронил под валун. И можно увидеть лишь края ботинок.

Валун я прошел, а куда идти дальше… тут задумался. Темнота и кружение снега так и норовили сбить с толку. Едва ли не впервые ощутил на миг беспомощность. В здравом уме следовало бы дождаться утра. Но тот же здравый ум подсказывал: в таком случае искать могло быть слишком поздно.

Я прислушался. Нет, бесполезно, вокруг только выл ветер и стонали скалы. А если порассуждать логически? Что бы я сделал, не дождавшись шерпы? Тот говорил, что они собирались углубиться еще немного.

Я бы повернул обратно в лагерь и стал дожидаться утра.

Оставалось надеяться, что Джулия поступит именно так. Потому я прошел немного вперед, помня, что вокруг могут быть трещины. Затем осторожно взял вправо, руководствуясь опытом и интуицией.

Не знаю сколько прошел. Но в какой-то момент сбоку случайно отметил нечто постороннее. Это можно было бы принять за камень.

Но я доверяю интуиции в горах. Потому подошел ближе и понял: шевеление мне не почудилось.

Джулия пыталась встать с колен, а Вадим лежал. Но вроде живой.

Я на миг закрыл глаза, а потом уже кинулся к ним.

— Дура!

Она подняла на меня лицо и как-то совсем севшим голосом произнесла:

— Я тебя нашла!

Я промолчал по двум причинам: сохранял дыхание и нервы. Орать на медоеда сейчас не получилось бы. Бешеная радость от того, что нашел перемешивалась с мыслью, что нам еще возвращаться обратно. В темноте, в холоде, без сил. И один из нас точно не может идти.

Или может?

— Что с ним? — спросил у Джулии. При этом опустился перед Вадимом, проверил пульс. Есть!

— Я боялась, что отек, но нет. — она говорила спокойно. Но я то представлял каково ей сейчас.

— Тогда что?

— У него кислородный баллон полетел, дышим моим, но он на исходе.

— Дело поправимое.

Я мигом нацепил один из притащенных с собой баллонов на Вадима, поставил расход чуть выше обычного. Так быстрее придет в себя. Проверил кислород у Джулии.

— До лагеря хватит. — хлопнул ее по плечу. — Как себя чувствуешь?

— Дойду. — коротко сказала она. — Главное его дотащить. Он же сможет идти?

Мне не нравился ее голос. Слишком спокойный. Это шок или она что-то скрывает? Ладно, Джулия могла стоять на ногах и понимала, что происходит. Это главное. Оставалось надеяться, что Вадим придет в себя.

Я его не брошу хотя бы потому, что он один, кто решил пойти с ней. На поиски меня и Иоши. Честно, я думал, что вызовется Андрей или Карл. Но второго проверил, он спал. И, как мне сказали шерпы, спал с тех пор, как пришел в лагерь. Да и нельзя кого-то силой заставить идти на помощь. Здесь нельзя.

Спустя несколько минут Вадим все же очнулся. Но все никак не мог понять где находится. Потом вроде дошло, он даже попытался встать. С нашей помощью ему это удалось, несмотря на то, что его шатало, точно пьяного.

— Идти не так далеко. — говорил я ему громко и внятно. — Но надо именно идти, понимаешь? Ногами. Иначе мы тут останемся.

— Дойду.

В итоге я помогал ему двигаться, Джулия шла рядом. Мы пока молчали. Берегли дыхание и понимали, что пока вот не время и не место. Сначала бы до лагеря добраться. Тем не менее я то и дело бросал на нее взгляды. В такой мешанине из темноты и снега особо не поймешь в каком она состоянии. Фонарь светил все хуже. Но я заметил, что за эти дни Джулия сильно похудела. Ладно, с остальным разберемся в лагере.

И шла она чуть скованно, хоть и не шаталась.

Шаг за шагом мы продвигались вперед. А я искал отблеск фонаря, который должен был зажечь шерпа в лагере. Когда увидел, то решил сначала, что у меня тоже начались глюки. Но нет, свет фонаря метался среди снежной круговерти, его едва было видно, но тем не менее!

В лагерь мы буквально ввалились. Я передал Вадима двум шерпам, которые чувствовали себя бодрее остальных, а сам подхватил Джулию и поволок ее в свою палатку. Там как раз будет место на двух человек. И еще, там я заранее приготовил горячий чай, кислород и спальник. То, что надо, чтобы дождаться утра. А потом сразу вниз, вниз, вниз.

Джулию силы оставили уже в палатке. Там она просто упала на спальник. Ее трясло, пока я менял кислородный баллон, пока я наливал ей чай и укутывал в спальник.

— Все хорошо.

Я сел рядом с ней и только теперь обнял, прижал покрепче. Джулию продолжало трясти, а еще она беззвучно ревела.

— Руки-и-и, — услышал я стон. Как раз снимал с нее варежки. И мгновенно похолодел, когда увидел открывшееся зрелище при свете фонаря.

Уже приходилось видеть подобное. Сильное обморожение, когда пальцы точно опухают и перестают гнуться. И этот цвет, от которого передергивает.

— Почему молчала?

— Мы и так Вадима еле дотащили. И потом, живые — это главное.

Я скрипнул зубами. Медоед, мать ее! А то, что кистей может лишиться это так, мелочи жизни что ли?

Понятно, что до утра никто из нас не заснул. Всю первую помощь которую я мог оказать, я оказал. Помогли и шерпы, но они на такие травмы смотрят более философски. У многих из них случались обморожения и посерьезнее и обширнее. У Джулии пострадали сильнее всего руки, пальцы на ногах тоже прихватило, а вот лицо, к счастью, почти не затронуло. Разве что часть левой щеки.

Ее тоже следовало как можно скорее спускать вниз. Я опять связался по рации с Санни. Та ответила до ужаса сонным голосом, но он стал значительно бодрее, когда услышала новости.

— К утру должно стать полегче. — сообщила она о погоде. — Давайте, ребята, спускайтесь. Во втором лагере есть врач, я его предупрежу. И старайся не допускать у нее повторного охлаждения. Как второй?

— Спит. — ответил я коротко.

У Вадима следы обморожения оказались значительно легче. Но зато он, придя в себя, жаловался на боль при дыхании. Если пневмония, то счет идет на часы. Но температура была не как при пневмонии. Да и я не доктор.

Джулию в итоге пришлось поить, так как сама она чашку держать не могла. Когда вернулась чувствительность, то я едва не выл вместе с ней. Если бы можно забирать боль, то не раздумывал бы ни минуты. А так приходилось только предлагать таблетки и просто следить, чтобы все спускались вниз.

К счастью, к утра погода действительно улучшилась. Ровно настолько, чтобы почти без проблем спуститься к третьему лагерю. Там немного отдыха и дальше, ко второму. Там уже полегче и высота переносится, и организму легче.

С Виктором мы при спуске общались сугубо по делу. Нет, я прекрасно понимал, что он имел право никуда не идти и никого не искать. Мы все были истощены до предела. Но в душе не мог общаться с ним как прежде.

— Джулия, ты балда. — услышал я уже на подходе ко второму лагерю фразу Карла. Наш рослый американец с момента пробуждения маялся укусами совести. Так как не слышал как Джулия пыталась собирать группу для поисков, как вернулся я. Он проснулся ближе к утру. И сразу же погрузился в гуу событий.

— Сам балда. — огрызнулся мой медоед.

Шла она в короткой связке с шерпой, с руками, похожими на подушки. Но шла. Благо здесь спуск был уже попроще. Но все равно я старался держаться поближе, да и Карл ее старательно опекал.

— Ты меня то почему не разбудила?

Джулия молчала, под маской и очками выражение ее лица видно не было. Но я то знал, почему Карла она толком не пыталась растормошить.

— Алекс, хоть ты скажи ей, что у нее мозги из сыра. — проворчал Карл, когда мы оказались рядом.

Впереди уже желтели палатки второго лагеря. И внутри поселилось то чувство, когда ты ощущаешь, что вот уже почти дома.

— Не скажу. — отказался я. — Тем более ее решение поддерживаю. У тебя жена беременная, и трое детей. Джулия мне призналась, что начала тебя будить, а потом передумала.

Карл пару секунд смотрел на меня, а потом разразился ругательствами на английском, норвежском и еще каком-то, не понял на каком именно.

Так и шли.