Глава тридцать третья

Я не понаслышке знала, что такое обморожение. Но такого еще не случалось. Легкая степень неприятна, но она проходит. А то, что сейчас творилось с моим руками, напоминало кошмар. Пузыри с кровянистым содержимым, багрово-черные на вид, жжение и пульсация по всей длине пальцев, любое движение вызывало боль и повреждение пузырей. Спуск до второго лагеря превратился в пытку. И я лишь скрипела зубами, чтобы не заорать от боли. И это несмотря на таблетки и перевязки.

Но главное, мы все остались живы! Это понимание заставляло шевелить ногами. Как и то, что я побывала на вершине Эвереста.

Я все же смогла сделать это!

И никто не остался на горе. Это понимание окончательно поселилось внутри, когда мы прибыли в базовый лагерь. Представляете, что это значит?! После дней изнурительного холода и борьбы оказаться в месте, где почти тепло и где нормальная еда. Где аппетит возвращается, так же как и остальные ощущения.

Но даже в базовом я пробыла недолго. Меня и Вадима обкололи всем, чем смогли, напоили таблетками, чаем, впихнули еду и отправили дальше, в Катманду. В больницу. Состояние остальных позволяло им собираться без спешки.

— Увидимся в аэропорту.

— Если меня отпустят. — отшутилась я.

И как в воду глядела. Моя страховка, конечно, покрывала большую часть процедур, которые ожидали меня в госпитале Катманду. Но я рвалась домой.

Хотя дома то у меня теперь по сути и не было. Но и об этом, оказывается, кое-кто позаботился.

Алекс пробился в госпиталь спустя неделю после того, как меня сюда поместили. И сейчас старались спасти все части моего несчастного тела. Я в этом деле их целиком поддерживала, безропотно сносила все процедуры, а заодно отъедалась. Оказывается, за все время на Эвересте потеряла пять килограмм. Для меня очень много. Так что ребра просвечивали, попа сдулась, да и в целом вид я имела так себе.

— Привет. — а вот вошедший Алекс просто лучился здоровьем. Я сразу ощутила себя слабой, несчастной и едва не начала всхлипывать. Но вместо этого спросила:

— Все улетели?

— Ага. Я свой билет поменял, как и твой. Хочешь домой?

— Безумно. А то тут поговаривают об ампутации.

Мы оба невольно перевели взгляд на мои руки, обвязанные, обмазанные чем только можно. И которые все равно продолжали болеть. Отчего лица прачей становились с каждым днем тревожнее.

Нет, нет, не надо мне ампутацию. Со мной все хорошо!

— Есть возможность вылететь в Питер и долечиваться там. — точно уловил мою мысль Алекс.

— Мне надо будет снять…

— Заткнись. — перебил он меня.

В светлой небольшой палате Алекс казался очень большим и очень загорелым. А еще сердитым. Это что, теперь его обычное состояние? Сердиться и просить меня заткнуться? Я попыталась скрестить руки на груди и ответила ему мрачным взглядом.

— Джулия, — и бровью не повел он, — я же тебе говорил, что отныне мы вместе. Всегда. Или ты против?

— А как же мое… медоедство?

— Скажем так, это придает тебе изюминку.

Тут Алекс не выдержал, наклонился и потрепал меня за щеки.

— Кексик ты мой!

— Лапы! — рявкнула я. — Так, к чему все эти разговоры?

— У меня в Питере квартира, мы будем там жить. Вместе.

— О, как!

Я, кажется, зависла минут на пять точно. Алекс не торопил, заботливо поправил одеяло, похлопал по плечу.

— Да, да, дорогая, понимаю, от такого счастья невольно потеряешь дар речи.

— Какое счастье? — спросила слабым голосом. — Ты себя видел, упырь? У тебя характер хуже чем у кота мартовского, которому кошку не дали.

— Зато я готовить умею. Джули, ну ты же понимаешь, что согласишься.

Я покачала головой и махнула рукой. Внутри поднималось уже такое знакомое тепло, которое умел разбудить только Алекс.

— Ну не зря же я полезла тебя искать. Но только чур, мы заведем кота.

— Хоть двоих. — кивнул Алекс. — Так что, вытаскивать тебя отсюда?

Я глянула на матовую дверь. Каждый раз, когда она открывалась, внутри меня точно обрывалось что-то. Все время ожидала, что доктор скажет, мол, извините, но придется нам идти на операцию. И вы лишитесь пальцев. Но не волнуйтесь, у вас же останется еще несколько.

— Да, я хочу домой.

И что-то мне подсказывало, что дом у меня действительно появится. Такой… ну настоящий. Где уютно, где хочется варить кофе и пить его, сидя на диване. Где я захочу родить ребенка и буду знать, что стану проводить с ним время сама, а не искать няню.

Может ли мне дать это Алекс? А я ему?

Протянула ему забинтованную руку, понимая, что он ее не тронет. Алекс кончиками пальцев, едва уловимо коснулся бинтов. И проговорил, глядя мне в глаза.

— Все будет хорошо, понятно? Даже не сомневайся.

— Ну если ты гарантируешь.

— Пожизненная гарантия, медоед. Еще никто из девушек не лез в бурю искать мою задницу. Да еще на Эвересте.

— И никто из мужчин не обзывал меня медоедом. Остальные как?

— Они хорошо. — кивнул Алекс. — Сильнее всех пострадала ты. Карл рвался сюда, но у него сроки отлета поджимали.

— Карл мне звонил. Обещал дать по шее, когда увидимся в следующий раз. Иоши тоже звонила, сказала, что я в ее доме желанный гость. Остальные…

— Остальные тоже в неплохой форме. Но Вадим… не ожидал такого.

— На горе порой человек показывает себя с неожиданной стороны. — кивнула я. — Рада, что ошиблась в своем мнении о нем.

А за окном светило солнце. И казалось, что уже разгар лета. А впереди куча теплых дней и ночей. Когда можно смотреть на город и вспомнить Эверест.

Я его покорила!

* * *

Три месяца спустя

Я потерла руку, точно стараясь стереть фантомные боли. Они пришли спустя месяц после ампутации. Подъем на Эверест не прошел бесследно: в итоге я лишилась двух пальцев на ногах и трех — на руках. Одного на правой и двух на левой. К счастью, на работе и жизни это почти не отразилось. Почти в том смысле, что Алекс меня вытащил. В прямом смысле слова. Вытащил из той бездны тоски, куда я попыталась нырнуть, выписавшись из больницы. Все же и я, и врачи до последнего надеялись сохранить мне все части тела. Но, увы, не получилось. Я рыдала, помню, когда готовилась к операции. Это сейчас вспоминается с легким стыдом, а тогда цеплялась за Алекса и орала, что не хочу. Что убегу из больницы, что буду пить настойки мухоморов, но пальцы сохраню. Не знаю как он тогда от меня не убежал.

В открытые окна квартиры вливался теплый запах августа пополам с намеком на дождь. Где-то на горизонте собирались тяжелые лиловые тучи. Иногда доносилось ленивое ворчание грома. Работать сегодня мне совершенно не хотелось. Ныли те места, где когда-то были пальцы, настроение пыталось упасть, но я ему не позволила. Да, возможно, проекты я теперь делаю не так быстро, как прежде, но сильно моя проблема на мою работу не повлияла. Не руку же отрезали конце концов.

Я подошла к раскрытому окну, вдохнула смесь наступающего дождя, пыльного асфальта и зелени. Лето выдалось жарким для Питера. Жарким и влажным.

Алекс так и не отпустил меня, привез в свою квартиру и сообщил командным голосом:

— Обустраивайся, медоед. Мне пофиг, что ты тут сделаешь. Можешь хоть подушки с кошачьими рожами привезти. Главное, оставайся тут.

Мы с ним оба слегка одурели от одиночества. И да, подушки с кошками я не притащила. Зато подобрала лохматого котенка, купила удобный стол и компьютерное кресло, а еще попросила обновить кровать. Нет, со старой тоже все было в порядке, но я знала, что Алекс жил с девушкой. Возможно, это мои заморочки, но мне требовалась новая кровать. На которой будем спать только мы с ним. Ну и наш Котя.

А в остальную обстановку я не лезла… ну почти. Только убрала все эти валики, подушечки, вазочки, которые остались от его бывшей девушки. Она, кстати, приходила. Так я и не поняла зачем. Наверное, затем, зачем наши бывшие иногда возвращаются. Возможно, они сам не могут ответить на этот вопрос. Я тогда открыла ей дверь. Хорошенькая брюнетка в легком платье уставилась на меня: бледную, с перевязанными руками и взъерошенную.

— А…Леша…

— Я за него. — ответила учтиво. — Алекс по работе уехал, на Эльбрус собирает группу.

— А вы…

— А я его невеста. — ответила еще более вежливо.

Кто передо мной я догадалась почти сразу. Бывшая Алекса по имени Лиля. Вон как приоделась, накрасилась, а теперь стоит и явно не знает как реагировать.

— Ему что-нибудь передать? — спросила у Лили. — Он придет довольно поздно.

— А как вы… — его бывшая отступила на шаг. — А вы…

— А мы вместе на Эверест поднимались. — сообщила я радостно. — Потом попали в бурю и искали друг друга. Так что нам друг с другом не скучно.

Лиля почему-то пошла пятнами, потом закусила губу и молча рванула вниз по лестнице. Я пожала плечами и закрыла дверь. Больше бывшая Алекса нас не беспокоила.

Я продолжила смотреть в окно. То чувство ожидания, когда ты понимаешь, что любимый человек вот-вот появится. И тебе хочется увидеть этот миг, запомнить его.

Тучи постепенно приближались, гром стал ярче, отчетливее. Я подставила лицо порыву ветра. Да, после операции у меня был нервный срыв. Когда хотелось забиться в угол и никого не видеть. Когда ненавидела всех и вся за то, что лишилась пальцев. И да, я выбралась из этого. Без таблеток, только усилиями своей воли и воли Алекса. А еще его родителей.

В детстве я по сути была лишена нормальной семьи. А сейчас получила все и сразу. Родители Алекса приняли меня сразу и без вопросов. Хотя мне поначалу было не по себе от мысли, что сестра Алекса в инвалидной кресле по вине моего папаши.

— О, просто заткнись. — проговорила Марина, когда я наедине попыталась извиниться за поступок отца. При этом чувствовала себя просто ужасно.

Пришлось заткнуться, а сестра Алекса отчеканила, чуть наклонившись вперед и опираясь руками о подлокотники своего кресла.

— Тебе повезло, что ты другая, Джул. Ты ушла из той семьи, нашла Алекса. И думаю, этот разговор мы никогда не будем вспоминать. Тем более, — тут она широко улыбнулась, — я все равно буду ходить. Рано или поздно.

Вот после этого разговора моя апатия и жалость к себе резко пошла на убыль. Сижу тут, сопли развесила, тогда как надо радоваться тому, что жива, что исполнила мечту и что забрала себе мужчину своей мечты. Да, мужчина мечты из Алекса так себе: ворчит, любит командовать, придумать прозвища, то торчит дома, то может удрать в горы на несколько месяцев.

Но это моя мечта. И мой мужчина. Горы соединили нас. Мы знаем, что готовы ринуться друг за другом куда угодно и когда угодно. И моя семья после не камень преткновения. Тем более буквально после нашего возвращения из Катманду в новостях прошла просто ошеломляющая новость. Папочка, судя по всему, забыл поделиться с кем-то вышестоящим. И в итоге его арестовали, все его счета заблокировали, все имущество также под замок. Насколько я знаю, он до сих пор пытается судиться и пока находиться за решеткой. У него вроде остались какие-то связи. Но ему сейчас точно не до меня. Богдан, понятное дело, слился сразу же. Мать забрала Нину из закрытой клиники и уехала куда-то к дальним родственникам.

Пару раз я думала, жалко ли мне свою семью? И поняла в конце концов, что не чувствую абсолютно ничего. Ни ненависти, ни жалости, ни злости. Они точно посторонние люди, которые прошли мимо и исчезли где-то за поворотом. Никто из них не звонил, когда я выла ночами в подушку, в больнице. Хотя я точно знаю, что они были в курсе, что со мной.

Гром прогремел, казалось, над головой. И тут как раз я увидела знакомую машину. Сердце мигом подпрыгнуло куда-то к горлу, забилось чаще. Я приподнялась на цыпочках, стараясь не упустить ни малейшей секунды. Вот машина, поблескивая темными боками, остановилась у высокого тополя. Таких в нашем дворе множество. А спустя минуту появился и Алекс, единственная слабость медоеда. То есть — меня. Темные волосы подстрижены совсем коротко, извечная щетина, о которую я так люблю тереться. И от которой на моем теле иногда красные полосы. Джинсы и футболка, как всегда чуть неформальный вид и походка хищника. Все, держите меня!

Я вихрем промчалась через кухню и прихожую, быстро глянула на себя в зеркало. Успела только поправить забранные в хвост волосы, как в двери уже заворочался ключ.

— Медоеды наступают! — только и смог произнести Алекс, когда я повисла у него на шее. В руках он держал красную папку, на которую я поначалу не обратила внимания.

— Медоеды наступают и выигрывают. Ты помнишь, что мы завтра собирались сгонять и посмотреть как там музей в моем бывшем доме?

— Помню, помню. — проворчал Алекс.

Он уже скинул обувь и прошел на кухню. Мельком потянул носом воздух и проговорил мечтательно:

— Вот всегда хотел, чтобы пришел домой, а тут пахнет выпечкой. И вроде мечта сбылась, но ведь знаю, что ты, зараза, при первой же возможности со мной в горы рванешь.

— Ну…

В горы я действительно хотела, рвалась, но пока не знала насколько хорошо теперь у меня будут получаться подъемы. Хотя вон люди и без ног поднимаются.

— Без ну. — отрезал Алекс. — Здесь кое-что интересное!

Он похлопал рукой по папке.

— Что же?

— Помнишь я тебе рассказывал про своего кузена? Он в США устроился работать с протезами?

— Было что-то такое.

— Я с ним тут переписывался. В общем, тут список всего, что надо сделать для установки бионических пальцевых протезов.

Я открыла рот…. закрыла. Нет, иногда о таком я думала, но… но почему-то молчала. Отпугивала цена… да много чего пугало.

— Но это же…кхм…

— Дорого? — приподнял бровь Алекс. — И это говорит человек, который продал дом, чтобы рвануть на Эверест?

— Кстати! — оживилась я. — У меня от тех денег еще осталось. И мы могли бы…

— Знаешь, Джул, я так то хреновый романтик, да?

— Ну, букет из колбасок меня впечатлил, да.

— Ты сама ныла тогда в больнице, что хочешь чего-то вкусного и вредного. — возмутился Алекс. — Я все воображение на помощь позвал!

— Ты сейчас это к чему?

— К тому, что я все сделаю для того, чтобы ты опять ходила в горы. И строчила на этом своем ноутбуке. И вообще, собирайся за меня замуж!

Ик…

Я икнула громко. Алекс мигом с преувеличенной заботой сунул мне стакан с водой, приговаривая:

— Ничего, милая, ничего. Это не так страшно, у всех бывает в первый раз. Главное в ЗАГСе в обморок не хлопнись.

— Дурак. — проговорила я ослабевшим голосом. — Ты даже предложение нормально сделать не можешь. Балбес!

— Так пойдешь замуж то? — прищурился Алекс. — За дурака и… как ты там называешь меня? Упырь? Балбес? Полный набор!

Я просто подошла и уткнулась носом ему в грудь. Там бешено стучало сердце. Да и дышал Алекс так, точно только что поднялся на вершину Эвереста. Признаться, у меня сейчас были похожие ощущения.

Разве что дышалось наоборот легко. Очень-очень легко.

— Выйду. — пробормотала куда-то в футболку.

А когда Алекс проворчал что-то насчет временной глухоты, вскинула лицо и повторила уже громче.

— Выйду я за тебя. Никуда ты не денешься!

И в этот момент мне казалось, что я покорила еще одну вершину. На которую порой очень тяжело взобраться. И это Любовь.

Конец.