Глава 26

Мы с «отцом» шли к таверне быстрым шагом, стараясь не привлекать внимания. Было холодно, и тусклый свет факелов дрожал на влажных камнях мостовой: к ночи прошел небольшой дождь, сделав день еще гаже. Воздух пах чем-то прогорклым — словно старое вино смешалось с запахом сырости.

— Ты уверен, что он там? — спросила я, пока золотистые глаза эльфа скользили по темным переулкам.

— Да. Если они ищут место для ритуала, то оно может быть только там.

Таверна «Шальной Ворон», как выяснилось, когда-то была домом матери Анортана. Вот не подумала бы, что это пропитанное амбре место — бывший дом матери императора.

Анортан, как только получил возможность, продал его. Хорошо не откровенно под бордель. Хотя, помнится, меня там как раз для развлечения Ланзо и наняли.

Кажется, это было не меньше века назад. Все настолько сильно изменилось. А главное — изменились мы.

Внутри, судя по свету, пробирающемуся сквози щели в ставнях, и звукам, из-за которых в соседних увеселительных заведениях все предпочитали сидеть тихо, было жарко.

И это немудрено, учитывая, что внутри Ланзо. Эльф магией «вскрыл» дверь, закрытую на засов изнутри, и, как только пыль и щепки осели, мы замерли на пороге.

Ланзо — в моем теле — стоял над распростертым телом инквизитора, его лицо было искажено холодной яростью. В руках он сжимал окровавленный нож, а вокруг лежали трупы. Кровь заливала пол, ее металлический запах смешивался с дымом от погасших свечей.

— Ланзо! — крикнула я, и тот вскинул голову.

К нему с разных сторон уже бежали трое мужиков, которых перехватили мы с эльфом. И все бы казалось законченным, если бы со второго этажа не появился герцог.

Эльф бросился вперед, но герцог лишь махнул рукой и шепнул что-то на незнакомом языке. Эту фразу я уже слышала. Она просто впечаталась в воспоминания после тех пары часов, что я провела в замке герцога.

Световая клетка вспыхнула вокруг эльфа, сжимая как пленника в невидимых цепях.

Но мы с Ланзо не успели ничего сделать, потому что практически в тот же миг нас накрыло кромешной тьмой. Мое тело будто налилось свинцом, каждый мускул отказался слушаться. Это тоже ощущение сродни оказаться в клетке — ты вроде бы в своем теле, но в то же время пленник.

Вопреки моим ожиданиям, дальше мы не телепортировались — нас несли. И судя по ощущениям — куда-то все ниже и ниже. Тело все сильнее охватывал холод, так что только дракон и поддерживал внутри меня тепло. Каково же было Ланзо?

Наконец, спуск закончился, и тьма буквально выплюнула нас в круг света от факелов, расположенных на стенах вокруг. Мы с Ланзо, едва стучащим зубами и буквально заледеневшим от холода, с трудом поднялись на ноги, и я тут же притянула его, чтобы поделиться теплом его дракона.

Ланзо был очень заторможен, как будто держался из последних сил. Все же сейчас нахождение в его теле давало мне преимущества. Герцогу же, похоже, было совершенно плевать на пронизывающий до костей холод: то ли настолько разгорячило предвкушение победы, то ли согревало что-то иное.

Подземный зал был огромным, стены между факелами покрывали эльфийские символы, светящиеся в темноте. В центре стоял каменный алтарь, окруженный чашами с дымящимися благовониями. Ничего из этого согреться не помогало.

Герцог бесцеремонно подошел к нам и протянул мне кулон, который, видно, выпал в драке.

— Надень на него и начинай, — приказал он мне, указав на Ланзо. — Ритуал Пробуждения Сумерек.

— Я не знаю, как! — попыталась я объяснить, но магия сжала горло, заставляя подчиниться.

Я мысленно потыкала в дракона палочкой, но этот ящер не отозвался. То ли все еще отсыпался от покатушек, то ли предавался печали, что не договорился на срок побольше, то ли… здесь его что-то блокировало. И интуиция подсказывала мне, что последнее наиболее вероятно.

— Не ври. Знания в тебе. Ты — Владеющая. На алтаре кубок. Пей.

Я посмотрела на него исподлобья, давая понять, что не собираюсь подчиняться. Более того, я нащупала на бедре нож и метнула его в герцога. Он отвел оружие в сторону одним мановением пальцев и теней. Но попробовать стоило…

Герцог щелкнул пальцами, тени сбили меня с ног, а Ланзо оказался в руках этого безумца.

— Пей. Или я начну ломать его кости, — пригрозил герцог. В доказательство он перехватил Ланзо за шею.

— Хорошо, — прошептала я.

Эликсир обжег горло. Голоса зазвучали в голове, шепча слова на забытом языке. Руны на стенах замерцали ярче, а все окружающее — поплыло.

Я запела. Голос звучал чужим (еще бы, это же был баритон Ланзо!), но слова лились сами, будто я знала их всегда. Руны отзывались, светясь в такт.

Я сама не понимала, что происходит, что должна делать. Но я знала, что с этого момента все уже необратимо.

Из тьмы вышла призрачная фигура эльфийки в древних одеждах. Ее движения были плавными, как ветер. Она прошелестела по кругу, покружилась между нашими тремя… Нет, четырьмя фигурами, потому что в стороне я заметила клетку с эльфом, который с ужасом смотрел на происходящее.

— Она… — шелест голоса и указывающий на Ланзо перст из тени. — Она со мной…

— Отпусти его, — твердо сказала я герцогу. — Ему придется повторять движения Посланницы.

Герцог нехотя отшвырнул от себя Ланзо, а тот свалился на колени, едва ли находясь в сознании.

— Эверт, — произнесла я, не имея возможности подойти к нему ближе — нельзя. — Ты должен справиться. Мы должны справиться.

Он поднял на меня почти осознанный взгляд и улыбнулся синими губами:

— Да я лучший танцор в стране, — медленно, с трудом прохрипел он. — Готовьтесь к настоящему зрелищу.

Он поднялся и начал повторять за тенью танец, касаясь рун на стенах. Ужасало меня только одно: если бы он ошибся, тени сожрали бы его.

Но Ланзо прошел по кругу, каждая руна вспыхнула своим светом, а потом тень эльфийки исчезла. Зато на руке Ланзо вспыхнул первый завиток, заставив Эверта шикнуть от боли.

— Теперь жертва крови, — произнесла я, все так же глядя на Ланзо.

— Серьезно? — фыркнул он, но меня порадовало то, что его щеки порозовели, а губы уже не отдавали мертвенной синюшностью. — Вот так. Чуть что, сразу моей кровушки все хотят. Режь уже.

Ланзо достал из левого сапога кинжал и протянул мне руку. Лезвие скользнуло по ладони. Кровь капнула на алтарь, и символы на нем вспыхнули красным. И так же вспыхнул еще один завиток на предплечье Ланзо.

Перед нами возникли три зеркала. Во всех трех была я. Такая, какой я была много лет назад. До того, как моя жизнь разбилась вдребезги. Маленькая, испуганная, растерянно оглядывающаяся по сторонам.

— Нужно разбить правильное зеркало, — прошептала я.

Но какое — понятия не имела. Зато Ланзо, только мельком глянув на первые два, одним ловким движением запустил только что использованный кинжал в третье. Оттуда послышался нечеловеческий вой, и оно рассыпалось тьмой. Остальные два просто исчезли.

Я перевела взгляд на Эверта, тот пожал плечами, как будто не произошло ничего необычного, но ничего не сказал. Ладно, потом спрошу. Если выживем.

Зато в этот раз Ланзо резко замотал рукой и зашипел.

— Твою мать! Эльфы совсем ненормальные?

Теперь всю его руку покрывали сложные завитки, которые еще и мерцали, пульсировали и, похоже, причиняли боль. Рисунок отмеченного. Не думаю, что Ланзо мечтал о таком.

Герцог засмеялся. Довольно, очень нехорошо.

— Прекрасно… Отмеченный есть. А теперь открывай врата, — приказал герцог.

И тут я замерла. Потому что до открытия врат остался всего один шаг. Знание открылось только сейчас, и это мне не понравилось.

Теперь я ощущала холод не только снаружи, но и внутри. Все мое огромное, сильное тело начало потряхивать от осознания: герцог все продумал. Как самому не пострадать, получить послушного отмеченного и открыть врата. Оказаться в дамках.

Причина того, что открыть проход в эльфийский мир непросто — банальна. Чтобы открыть врата, надо пожертвовать душой. Сейчас это мог быть только Ланзо или я. И я с этим была совсем не согласна.

— Нет, — сказала я. — Ни за что.

Я сделала рывок вперед, чтобы поймать герцога и ударить его, но тот быстро отскочил, схватил Ланзо за волосы и приставил к его шее искривленный клинок. Эверт нашел в себе силы, внезапно для герцога перехватил его руку.

Завязалась драка: я, Ланзо, герцог и тени. Все мелькало, символы на стенах пульсировали, в голове все громче звучала какая-то странная, но завораживающе-отвлекающая мелодия.

Наверное, я не дралась так никогда. Мы с Ланзо рядом, действуя как единый слаженный организм, мы словно понимали друг друга с полувзгляда. Даже не так, как это было в замке герцога, иначе. Как будто то, что мы перепутаны душами и телами, сблизило нас на гораздо более глубоком уровне.

Мы теснили герцога к клетке с эльфом, но эта мразь все еще находила в себе силы держать световую ловушку.

А потом стало жарко. Над нашими головами начала формироваться воронка, в которой то и дело вспыхивали синеватые молнии. Она все сильнее разрасталась, а мелодия стала заглушать все остальное.

Пока не раздался мощный раскат грома, а одни из молний не вырвалась из воронки. Она вытянулась точно к Ланзо. Я заметила ее, кинулась вперед, но не успела. Молния прошила Эверта от макушки до самых пяток.

Мне показалось, в этот миг все исчезло. Звуки, запахи, ощущения, все, что было вокруг нас. Остались только глаза. Да, мои разноцветные глаза, но они смотрели на меня только так, как мог смотреть Ланзо. Только его язвительная улыбка. И боль, разрывающая меня на куски.

Да, он был безумен, порой жесток и раздражающе ироничен, но он… Мне был нужен.

Именно в этот миг я поняла, что не представляю ни себя, ни свое будущее без ненормального наемника. С ним я чувствую себя в безопасности, я забываю о том, что никому не нужна.

Осознаю, насколько я была слепа: Ланзо ни разу меня не предал, он пришел за мной даже тогда, когда я сама отказалась от него, и готов был быть рядом, поддерживать меня, даже когда я откровенно обвиняла во всех грехах его.

Потому что хоть Ланзо ни разу не сказал этого, но я нужна ему.

Возможно, две израненные души не смогут вылечить друг друга. Сам подобный союз кажется неправильным и изначально обреченным. Но именно друг в друге мы с Ланзо нашли что-то, что позволило узнать мир с другой стороны.

Эверт не упал. Он остался стоять, но огонь в глазах потух, словно его вынули, оставив только пустую оболочку.

— Поздно, — прошипел герцог, когда грозовая воронка исчезла, завершив свою жестокую жатву, а темный камень одной из стен начал растворяться, покрываясь уродливыми пятнами, как будто на него вылили что-то едкое.

Мне было все равно. Казалось, моя душа покрылась трещинами, проникающими в самые глубины, туда, где хранилось все, что я прятала долгие годы. Все страхи, вся ненависть, вся злость, что я скрывала ото всех, даже от самой себя, вырвались на свободу, и я с еще большим остервенением накинулась на герцога.

Тот чего-то ждал, едва отбивался и все больше терял концентрацию.

Удар, подсечка, удар, перекат, удар…

Герцог зарычал, вскинул руку и накинул на меня теневую петлю.

— А не охренел ли ты? — раздался мой голос с интонацией Ланзо. — Убери от нее свои руки!

Мы с герцогом отвлеклись одновременно, за что мой противник и поплатился: Ланзо без стеснения перерезал ему горло.

— Пошло и некрасиво, конечно, — посетовал наемник. — Зато эффективно.

— И не поспоришь, — прохрипела я, все еще не отойдя от удивления.

Контроль над клеткой нарушился, эльф оказался на свободе, но одновременно с этим из тела герцога взметнулись тени. Они закружили по залу, погружая его в непроглядную тьму.

Мне казалось, я задыхаюсь. Но было все равно: мы с Ланзо на ощупь нашли друг друга. Я обнимала Ланзо и чувствовала, как он обхватывал своими руками меня. Мы тянулись друг к другу, как будто были связаны канатом, который невозможно разрубить ничем.

Внезапный поцелуй был отчаянным, но до предела искренним. В нем было все, что мы не говорили друг другу словами. Было обещание и признание. Прощение и принятие. Единение. Любовь. Я полюбила безумного наемника Эверта Ланзо.

Я ненормальная!

Когда мы открыли глаза, первое, что я поняла — это то, что смотрю на Ланзо снизу вверх. В его янтарные, почти золотые, глаза. Протянула руку и коснулась его щетины. Надо же, а ведь действительно не брилась, пока была в его теле.

На губах Ланзо появилась знакомая ироничная улыбка, от которой в груди стало тепло, а на глазах слезы.

— Ты так расстроилась, что мы поменялись обратно? — привычно подколол меня этот гад.

— Нет, обрадовалась, что ты мне все же вернул мое тело целым, — соврала я.

И Ланзо уже собирался поцеловать меня снова, как раздался голос «отца»:

— И это прекрасно. Отмеченный пришел в этот мир. Его, точнее, ее, ждут великие свершения! Идем, Майя, нам пора.

— Что? — произнесли мы одновременно с Ланзо.