Глава 28

В замке распорядитель уже был в курсе того, что Анортан оставил «замену» себе. Конечно, на эту замену смотрели с ужасом и пониманием того, что ближайшие две недели будут веселыми.

Мы заняли все те же покои, в которые меня изначально затащил Анортан, решив, что императорские апартаменты пусть остаются императорскими. Из уважения к императрице, конечно.

А на следующий день я, едва скрывая смех, смотрела на Ланзо, который пытается разобраться во всем том, что ему оставил Анортан. Пару раз я точно заметила, что он хочет убить очередного советника, когда тот входит в кабинет с каким-то вопросом и бумагами.

— Все. Хватит, — после очередного «очень срочного приказа» Эверт поднялся из-за стола и, пройдя через весь кабинет, распахнул дверь. — Собрать мне все начальство законников и всех тех, кто работал непосредственно с Главным инквизитором.

Я, сидя на диванчике в углу огромного круглого императорского кабинета, поморщилась. У меня к ним с одной стороны, были вопросы, а с другой — я очень не хотела их видеть. И слышать. Но знала точно — пойду с Ланзо к ним и никак иначе.

Тот день в придворных кругах долго вспоминали как «Великая чистка». Очень многие тогда лишились и чина, и работы, и свободы, а кто-то… и головы.

Было удивительно, но Ланзо, который почти всю жизнь был наемником, прекрасно разбирался в том, как устроено все внутри системы законников. И людей знал по большей части всех. Ну а про то, что способы добывания информации у него действенные, я вообще не сомневалась.

Но глядя на то, как Эвет «фильтровал» знакомых мне людей, которые почти все время нашего знакомства смотрели на меня как на «расходный материал», я понимала — это пойдет системе только на пользу. Анортан еще будет удивлен.

К концу пятого дня своего вынужденного правления Ланзо схватил меня за руку и вытащил из замка через какой-то непонятный ход. Нырнув под землю где-то в бальном зале, мы вышли наружу в жилом районе города.

— Куда мы идем? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Я выполняю обещание, — ответил Ланзо.

— Обещание?

— Кое-кто избаловал моего дракона, — усмехнулся Эверт, чуть сильнее сжимая в своей руке мои пальцы. — И теперь он заставляет меня договариваться с ним. Вот, мы договорились, что сегодня идем на ярмарку. Потому что последний день.

Я остановилась прямо посреди улицы и начала смеяться.

— Серьезно? Опять будешь кататься на лошадках? Ты совсем забыл, что сейчас император?

Ланзо тяжело вздохнул и нахмурился.

— Я буду есть сладкую вату. И ты со мной тоже, — сказал он. — А завтра я выпущу приказ, по которому в любой момент в империи должна проходить как минимум одна ярмарка.

— Зачем?

— Узнаешь.

Мы уже почти свернули на улицу, которая должна была нас вывести к ярмарке, как нам навстречу из проулка вышла… Моя мать.

Все хорошее настроение как ветром сдуло.

— Ты⁈ — она словно вспыхнула яростью, кинулась ко мне, готовая вцепиться мне в волосы, но на ее пути появилась рука Ланзо. — Змея!

Я всем телом почувствовала, что Эверт сейчас готов не то что вступиться за меня — разорвать ее в клочья. Он тоже успел уже с ней пообщаться и понять всю ее натуру. Была ли она всегда такой? И как я могла не заметить это все за те годы, что я прожила с ней?

— Я, — спокойно ответила я, отведя руку Ланзо и подходя ближе к матери. — Хотя я не понимаю, как у тебя вообще есть совесть разговаривать со мной.

— Ты… Ты уничтожила всю мою жизнь! С самого своего появления только и делала, что мешала мне жить! — она не просто говорила это все, она словно изрыгала из себя весь яд, что копила долгие годы.

— Ты так думаешь? Вообще-то, я пыталась делать все, чтобы ты улыбалась. Но ты улыбалась только тем, кто был готов обеспечить твои желания.

— Да что ты знаешь⁈ Из-за твоего появления ушел твой папаша! — выплюнула она. — А сама, как только выросла, сразу же стала вилять задницей!

По моему телу пробежала дрожь от воспоминаний о том дне. И о всех тех словах, что тогда сказала мне женщина, которая должна была защитить и успокоить. Но сейчас на мое плечо легла горячая ладонь того, кто с этим справлялся намного лучше. А еще искренне и с любовью. Конечно, такой, на какую способен этот псих.

— Нет, мама, — я заставила себя сказать это слово, чтобы увидеть ее реакцию: «мама» дернулась, как от пощечины. — Мой драгоценный, точнее Серебристый папаша свалил, потому что он заносчивый гад, как и все эльфы. Дорогой отчим пытался «одарить» меня собой в мой проклятый день рождения! А герцог, который содержал тебя, теперь уже не выяснить, с какой целью, хотел меня грохнуть. И если ты настолько слепа, чтобы это не видеть, то это проблемы только твои и твоей жизни.

Она хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыбина. Лупоглазая и тупая. А во мне уже даже не кипело. Я поняла, что давно не имею отношения к этой женщине — она избавилась от меня, а я живу не благодаря ей, а вопреки всем ее делам.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! Я на тебя заявление напишу! Я до самого императора доберусь!

Мать вошла в раж отчаяния, когда ей больше ничего не оставалось. Полагаю, что она осознала, что физически мне уже ничего сделать не сможет — даже с учетом разницы в размерах не в мою пользу, меня обучали быть наемницей.

— Можешь далеко не ходить, — прогремел Ланзо, а когда мать ошарашенно посмотрела на него, добавил. — Я сейчас за него. Но по всем твоим заслугам, тебе даже теплая камера не светит. Только самый ледник. Готовься, завтра пришлю своих людей арестовывать.

Она шумно вдохнула, поперхнулась, подхватила юбки и… побежала.

— Ты правда пошлешь за ней? — прижавшись к руке Ланзо, спросила я.

— Нет. Мне просто интересно посмотреть, как она будет бегать и скрываться, все время чувствуя, что ее вот-вот посадят, — ответил спокойно он. — Жизнь в постоянном страхе — тоже своего рода наказание.

Я удивленно подняла на него взгляд.

— Неужели должность императора так меняет людей?

— Не людей, а отмороженных драконов, — погладив мою щеку своей большой ладонью, сказал Ланзо. — И не должность, а ты.

И просто так, по-простому, стоя посреди улицы, Ланзо поцеловал меня. Медленно, тягуче, ласково и страстно. Так, как делал это теперь изо дня в день, из ночи в ночь.

— Мы с драконом передумали, — прошептал он мне в губы. — Сейчас же летим обратно в замок. Я хочу заменить сладкую вату на сладкую Майю.

Я не успела даже возразить, что, вообще-то, уже настроилась на угощения с ярмарки, как Ланзо превратился в дракона, аккуратно схватил лапами и взмыл в небо.

Впрочем, нет. Я была очень даже не против. Наш неразрывный Договор Теней теперь подкреплялся еще и чувствами, близостью душ и тел под одеялом и без него. Потому что мы так хотим. Два одиночества перестали блуждать и пытаться убежать от чувств и стали друг для друга всем миром.

«Я тебя люблю», — услышала я перед тем, как заснуть. И в этом было счастье.