Глава 3

Я проснулся от ощущения, что что-то слишком резко изменилось. Первым делом заметил потолок — очень низкий, с трещинами. Такие бывают в маленьких комнатушках, обустроенных на чердаках трактиров, чтобы выцарапать из пространства ещё немного возможностей заработать.

Это ж сколько я вчера выпил, что согласился на комнату, в которой придётся только сложившись пополам ходить?

Затем пришло странное чувство невесомости. Тело казалось непривычно лёгким, почти воздушным.

Попытался сесть и замер. Руки, лежащие поверх одеяла, были чужими — тонкими, с длинными, изящными пальцами и ухоженными ногтями. Женскими руками.

— Какого демона… — начал я и осёкся. Голос, вылетевший из моего горла, был высоким, мелодичным и абсолютно точно не моим.

Я рывком откинул одеяло и уставился на своё тело. Оно, которое определённо не принадлежало мне. Изящные ноги, округлые бёдра, тонкая талия — всё это молодой женщины. Точнее, одной конкретной, потому что я узнавал каждую родинку и шрам. Очень внимательно успел её изучить.

— Майя? — прошептал я её голосом, ощупывая лицо. — Я в её теле?

Несколько секунд я сидел неподвижно, пытаясь осознать происходящее. А потом, к собственному удивлению, расхохотался. Смех был звонким, серебристым — совсем не похожим на мой обычный грубоватый хохот.

— Охренеть! — воскликнул я, всё ещё задыхаясь от смеха. — Ланзо, ты и раньше просыпался в женских постелях, но чтобы В ЖЕНСКОМ ТЕЛЕ⁈

Я встал с кровати, пошатываясь от непривычного баланса, и подошёл к маленькому зеркалу, висевшему на стене. Потолок для такой крошки опасности не представляет, но я всё равно по привычке держу руку над головой. Мало ли, спрыгнет оттуда паук какой-нибудь.

Отражение смотрит на меня удивлённым лицом Майи — большие глаза разного цвета, аккуратный носик, пухлые губы, сейчас изогнутые в безумной улыбке.

— Ну здравствуй, красавица, — подмигнул я своему отражению. — Не ожидал увидеть тебя с такой… интимной стороны.

Я покрутился перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. На Майе была лишь тонкая ночная рубашка, сквозь которую проступали очертания тела.

— Надо же, как интригующе! — присвистнул я, поворачиваясь боком. — Не то чтобы я был удивлён, но, малышка, ты глянь на себя. Такую фигуру надо подчёркивать шелками, а ты чего? Не, плотная кожа тебе тоже идёт, и всё же! Непростительная расточительность!

Я снова расхохотался, проводя руками по новому телу. Ощущения были… странными, но не неприятными. Кожа казалась невероятно чувствительной, каждое прикосновение отзывалось тысячей новых ощущений. Так, нужно будет изучить, где ей приятнее всего, когда я прикасаюсь.

— Смотри, как всё обернулось. Пыталась сбежать от меня? — я погрозил своему отражению пальцем, не переставая улыбаться. — А вместо этого оказалась ближе, чем кто-либо!

Я прошёлся по комнате, привыкая к новой походке. Тело было лёгким, гибким, но чудовищно слабым. Я поднял какую-то шкатулку со стола и поразился, насколько тяжёлой она ощущается в этих хрупких руках.

— Как ты вообще живёшь с такими слабыми мышцами, дорогуша? — спросил я у пустоты. — Кажется, надави чуть посильнее и хрустнет. Тут точно есть какой-то секрет, я же видел тебя в бою.

Я плюхнулся обратно на кровать и расхохотался, запрокинув голову.

— О, это просто бесподобно! Ты не хотела иметь со мной никаких дел, а теперь я — буквально ты! — я похлопал себя по бёдрам. — Мы с тобой теперь близки настолько, насколько вообще возможно!

Смех постепенно затих, и я задумчиво посмотрел на свои-её руки.

— Хотя нет, не настолько близки, как могли бы быть, — пробормотал я, внезапно становясь серьёзным. — Я получил твоё тело, Майя, но не тебя. Это другое.

Я прислушался к внутренним ощущениям. Странно, но обычного гула второй души, с которым я прожил столько лет, не было. Тишина. Блаженная, абсолютная тишина в голове.

— Эй! — позвал я, постукивая пальцем по виску. — Ты там? Взял выходной?

Никакого ответа. Впервые за очень, очень долгое время я был действительно один в своей голове. То есть, в голове Майи, если быть точным.

— Ну и славно, — усмехнулся я. — Хоть отдохну от твоих вечных нравоучений и внезапных потребностей вытворить какую-то хрень. Знаешь, иногда ты бываешь просто невыносимым соседом!

Я снова засмеялся, наслаждаясь свободой от постоянного присутствия второй души. Драконья часть меня всегда была слишком серьёзной, скучной и… драконьей.

Но внезапно меня пронзила тревожная мысль, и улыбка исчезла с лица.

— Погоди-ка… — медленно произнёс я. — Если я в теле Майи, то где же она сама?

Ответ пришёл мгновенно, и от него холодок пробежал по спине.

— Твою мать! — прошептал я. — Очевидно, она в моём теле.

Я вскочил на ноги, внезапно охваченный паникой. Моё тело — сильное, опасное, со второй душой внутри и множеством врагов снаружи. И сейчас в нём находилась девушка, понятия не имеющая, во что она влипла.

— Проклятье! — я метнулся к комоду… или тому, что должно было быть когда-то комодом. — Куда ты дела шмотки, Майя? Нужно одеться и найти тебя как можно скорее.

Мысли неслись вскачь. Она не знала о моих врагах, не умела управляться со второй душой, не представляла, как сдерживать драконий огонь, который мог вспыхнуть от малейшего волнения. Она была в смертельной опасности, даже не осознавая этого.

— Держись, малышка, — пробормотал я, натягивая на себя штаны. — Я иду за тобой.

Я и подумать не мог, что буду так волноваться за эту упрямую девчонку. Но сейчас, когда она находилась в моём теле — беззащитная, растерянная, окружённая невидимыми угрозами — сердце сжималось от страха за неё.

— Держись, — повторил я, застёгивая пуговицы трясущимися пальцами. — Я найду тебя, чего бы это ни стоило.

И впервые за долгое время в моём голосе не было ни капли насмешки. Только искреннее беспокойство.

Сейчас я, наверное, должен был благодарить всех богов за то, что Майя предпочитала кожаные штаны и удобные сапоги длинным красивым юбкам и аккуратным туфелькам на каблучках, потому как слабо представлял, как бы справился со всем этим.

Рассовал оружие по карманам и перевязям, натянул поглубже капюшон плаща и вышел в коридор, где все провоняло потом, прогорклым маслом и… чьими-то носками. Да… дешевая таверна имеет свои издержки. и, наверное, я должен был радоваться тому, что драконьего нюха у меня сейчас не было.

— Ты решила передумать, моя красоточка? — из полумрака ко мне вышел самоубийца.

Потому что только он мог решить, что я готов стать «его красоточкой».