Глава 20

Матушка Вейра жила в глуши, в маленькой избушке, увитой диким виноградом. Она не любила лишних гостей, и лес пропускал к ней только тех, кого она хотела.

И, судя по тому, как тяжело мы продирались через заросли, не обоих из нас Вейра хотела видеть. Меня она всегда привечала с радостью, а вот Ланзо наверняка сейчас шел только благодаря мне и вопреки нежеланию матушки пускать.

Хотя сдается мне, этот прошел бы и без меня, на чистом упрямстве. Сейчас я физически ощущала раздражение Ланзо. Он молчал всю дорогу, сегодня пошел уже третий день, а его злость была почти осязаемой.

После той ночи в пещере он стал другим, колючим, отстраненным. Огрызался на любую попытку заговорить и старательно держал дистанцию, а потом я плюнула и подхватила молчание. Но Ланзо, как и обещал, шел к Вейре и ни разу не попробовал слинять.

— Матушка! — позвала я у покосившейся калитки. — Это Майя!

Каких только слухов про Вейру не ходило: и то, что она выжившая из ума старуха, и то, она похищает младенцев, и то, что связана с демонами. Но единственное, что было действительно правдой — она знала все о договорах, заговорах, наговорах и как их создать и разорвать.

На пороге появилась статная женщина средних лет в сером льняном платье с длинными рукавами и воротником-стойкой. Она остановилась на крыльце и вытерла полотенцем рука. Её пронзительный взгляд скользнул по мне и остановился на Ланзо:

— Драконья кровь, — хмыкнула она. — Сложны замыслы предков. Ну заходите, гости.

Ланзо промолчал, только желваки заходили на скулах. Обычно он не упускал возможности съязвить, и это молчание нервировало даже больше, чем его привычные колкости.

В избушке пахло травами и чем-то сладким. Ланзо демонстративно отошел к дальней стене, всем своим видом показывая нежелание участвовать в разговоре.

— Итак, — Вейра опустилась на лавку, — связь разорвать хотите?

— Да, — твердо сказала я. — Это возможно?

Краем глаза я заметила, как Ланзо дернулся, но промолчал.

— Всё возможно, девочка. Вопрос в цене.

Я переплела пальцы и опустила взгляд на столешницу. В груди что-то невообразимо начало тянуть, давая понять, что она говорила вовсе не про деньги. Цена могла быть совсем иного толка. Готова ли я?

Я коротко описала ситуацию с договором. Ланзо не проронил ни слова, только напряжение от него исходило такое, что воздух, казалось, потрескивал.

— Значит, магический договор, — протянула старуха. — И ты уверена?

— Да.

— А твой спутник?

Я обернулась к Ланзо. Он смотрел в окно, стиснув зубы так, что на скулах играли желваки.

— Он обещал помочь, — ответила я за него.

Вейра перевела взгляд с меня на Ланзо и обратно, и что-то промелькнуло в ее глазах: понимание? Сочувствие?

— Ритуал опасный, — сказала она наконец. — Особенно для тебя, девочка. Эльфийская кровь непредсказуема. Можешь потерять свой дар. Или хуже.

По связи прокатилась волна ярости, такой сильной, что у меня перехватило дыхание. Но Ланзо по-прежнему молчал.

Дар… Если бы я им еще дорожила! Я его ненавидела, как и всю природу своей крови. На что я была годна? Только на роль наемницы, жизнь которой как разменная монета? Могло ли быть что-то большее для меня?

— Я готова рискнуть.

— К полуночи всё будет готово, — усмехнулась Вейра, но не предприняла попытку отговорить нас вновь. — Вы пока отдохните, устраивайтесь, прогуляйтесь рядышком. Птицы тут поют чудесно.

Ланзо вышел первым. Я, поколебавшись, все же вышла следом за ним, однако его рядом уже не было!

Как быстро передвигался этот гребаный дракон! Оглядевшись, я прикрыла глаза и позволила себе почувствовать метку, которая пока что была на моей руке. Она отозвалась раздражением, но я поняла, куда мне идти.

Ланзо сидел на берегу небольшого озера в пяти минутах ходьбы от домика Вейры и остервенело бросал в воду камни. Он излучал такую злость, что воздух вокруг него, казалось, плавился.

— Оставь в покое местную водяную нечисть, — не выдержала я. — Ты дал слово.

— И я здесь, — процедил сквозь зубы. Это были первые слова, которые он произнес за всю дорогу.

От его тона по спине пробежал холодок. Я никогда не слышала, чтобы он говорил так… холодно. Даже когда злился, в его голосе всегда была насмешка. Сейчас — только лед.

— Ты же сам видишь, эта связь делает нас зависимыми друг от друга. Сам говорил, что хотел бы вернуться к нормальной жизни. А я… Пока есть я, у тебя всегда будут проблемы.

— Да вся моя жизнь — это одна большая проблема. Лучше признайся сама себе, что это ты хочешь от меня отделаться и не перекладывай с больной головы на здоровую.

Я ждала, что он снова уйдет, как это делал несколько раз до этого. Но он продолжил сидеть. Мы провели в тишине, кажется, целую вечность. Я чувствовала его злость, его боль, что-то еще — глубокое и темное, что он старательно прятал за стеной ярости. Но не могла заставить себя отступить.

— Пока все готовится, давайте поужинаем, — Вейра вышла к нам и с улыбкой махнула рукой.

Отказываться от ужина, особенно когда мы провели уже продолжительное время в пути без нормальной еды, показалось глупым решением. Возможно, как и прочие, принятые мной.

Мы сели за деревянный стол Вейры, на котором стояли тарелки с ароматной тушеной картошкой и большими кружками какого-то отвара. Ланзо словно сбросил с себя угрюмый настрой, улыбнулся и непринужденно, словно случайно, принюхался к еде и напитку в кружке.

Он так делал всегда и везде, если не готовил сам. Привычки наемника. Вейра чуть заметно ухмыльнулась и выгнула бровь, словно удивляясь внезапной реакции Ланзо. Ее взгляд испытующе буравил его лицо, как будто она ждала, что этот дракон еще выкинет.

— Что ж, — громко произнес он с наигранной улыбкой и выразительно посмотрел на меня, дожидаясь, когда я тоже подниму кружку. — За грустную историю, которая никогда не могла закончиться хорошо, потому что для таких, как мы, хороших концов не придумали.

Он залпом осушил содержимое кружки, а я сделала несколько глотков, успев осознать только то, что отвар до невозможности горький. И соленый, словно слезы.

Приходила в себя я очень медленно. Голову было тяжело даже повернуть, не то что поднять, во рту пересохло, тело ломило, будто меня били всю ночь.

Я попыталась пошевелиться и поняла, что что-то не так. Все ощущается… иначе. Тяжелее. Горячее.

С трудом открыв глаза, смогла сконцентрировать взгляд на незнакомом потолке. Темное дерево, массивные балки. Где я? Последнее, что помню — горький отвар у Вейры.

Отлепив от кровати руку, потерла глаза, провела ладонью по лицу… Кожу царапнула жесткая щетина, да и все лицо показалось слишком большим и угловатым. Что?

Я взглянула на свои руки, и из горла вырвался рык, потому что меня окатило осознанием. Я смотрела не на свои руки. Это были руки Ланзо!

Конец