Глава 14

— Так что же случилось? — все же уточнил я.

— Извините, но н могу пока рассказать. Но поверьте, это очень важно! — заверил меня слуга.

Это были его последние слова, остальной путь в поместье графа Лихачёва прошел практически в полной тишине. Лишь со стороны водилы доносилась негромкая музыка, вроде инструментала. Жалобно выла скрипка, били приглушённые ударники и бренчала гитара.

Салон лимузина был устроен так, что пассажирские сиденья были расположены по обе стороны довольно большого стола. На столе находился графин с водой, пара стаканов и ваза с фруктами.

Слуга всё время залипал в телефон, с кем-то переписывался и лишь изредка бросал на меня взгляды.

— А вы, простите тот самый? — спросил он, наконец. — Я читал о вас в газете. Ведущий лекарь клиники.

— Да, я ведущий лекарь. Всё верно, — кивнул я. — В статье говорилось в основном о нашей работе.

— Я в свежем номере прочёл. Как раз о вас вышла статья, — конкретизировал слуга. — «Вестник эпохи».

— Вот как, — хмыкнул я. — Не читал.

— Вы действительно лечите людей исключительно магией? — задал очередной вопрос слуга.

Вот же прорвало его. То сидел молчал, то сейчас на разговор пробило. И статья новая вышла, а Елизавета мне ничего не сказала. И где она материал набрала? Со старых записей? Надо будет у неё поинтересоваться.

— Бывает такое, что приходится и скальпель применять, — сказал я, отмечая на лице слуги живой интерес.

Он поначалу хотел что-то сказать, затем передумал, но все же решился продолжить разговор.

— Моя супруга хотела бы у вас провериться, — сообщил он. — Надеюсь, что вы возьмёте недорого.

— Всё зависит от того, что у вашей супруги, — сообщил я.

— Ну да, — произнёс слуга и вновь затих.

Ну а я нащупал во внутреннем кармане за фигуркой Змея Горыныча визитку, достал её и протянул.

— Вот, возьмите, — произнёс я. — Звоните в рабочее время и записывайтесь на приём.

— Хорошо, обязательно обратимся, — довольным голосом сказал слуга, затем ему на телефон позвонили и он принял звонок. — Да, едем. Через двадцать минут будем.

Я посматривал в окно и понял, что мы проезжаем МКАД. Значит, едем в Подмосковье.

Чуть позже мы добрались до зелёнки, свернули с дороги и, проехав ещё с километр, остановились у массивных деревянных ворот. Охрана открыла створки, давая возможность проехать внутрь.

Хозяин, а это явно был он, встречал меня у своего двухэтажного особняка. Этажей мало, но дом сам большой по площади.

Я вышел из салона, и ко мне подошёл тощий мужичок, на котором костюм буквально висел. Впалые щёки, морщины, прочертившие всё лицо. На лице выделялись большие поблёскивающие глаза. Граф смотрел на меня, не скрывая надежды.

— Граф Пётр Илларионович Лихачёв, — пожал он мне руку. — А вы Алексей Михайлович, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — кивнул я. — Куда пройдём?

— В гостевой дом, прошу, — показал он рукой в направлении одноэтажного аккуратного домишки в стороне от особняка, и мы вместе с ним направились по тротуарной плитке в ту сторону. — Князь Меньшиков вас посоветовал, сказал, что вы недорого берёте.

— Всё зависит от заболевания, — заметил я.

— Там очень непростой случай, — туманно объяснил Лихачёв.

Мы шли мимо низеньких фонарей, оставляя особняк в стороне.

— Это ведь ваш загородный дом, — произнёс я. Хотел сказать — «дача», но язык не повернулся. Всё же к владениям графа такое понятие неприменимо.

— Всё верно, — улыбнулся Лихачёв. — И принял я вас здесь не просто так. Вот только бумагу подпишем о неразглашении.

— А что не надо разглашать? — спросил я, скрывая улыбку.

— Вы скоро всё увидите, — тактично закрыл мне рот Лихачёв.

Мы поднялись на небольшое крыльцо гостевого домишки, зашли в прихожую, и нас встретила служанка в светлом переднике.

— Матрёна, принеси бумаги, которые я приготовил, — попросил её граф.

— Ах, да, сию секунду, — женщина кинулась в комнату, едва не задевая дверной косяк.

Я услышал тихий стук, пара неразборчивых возгласов, затем звук, будто кто-то стучал о стену.

— Кто там? — спросил я.

Граф напрягся, затем забрал у служанки бумаги и положил на трюмо, протягивая шариковую ручку.

— Подпишите, прошу вас, — сообщил он. — А потом всё объясню.

Интересно, что это за тайны Мадридского двора? Граф ведь действительно напряжён как перегруженная пружина.

Я ознакомился с двумя листами документа. Обычный документ о неразглашении. Обязуюсь, никому, бла-бла-бла. Особенно порадовал меня штраф за нарушение этого документа. Сто тысяч. Вот так тайна, конечно.

Но я умею хранить секреты., тем более есть врачебная тайна. Возможно здесь всё по-другому, не знаю. Подписав документы, я передал их графу, и тот расслабился.

— А теперь пройдёмте в комнату, — пригласил он меня. — Я покажу пациента.

Мы прошли в ту комнату, откуда раздавались звуки. Я увидел маленького мальчика лет семи. Он сидел у стены на паркете, игрался с машинками. Увидев нас, мальчик скривился, затем поднялся на ноги, поставив стопы навстречу друг другу и заковылял, взмахивая руками.

— Ат-та… — выдавил мальчик. — Пра… а… тр-ра…

— Это мой бастард, Вячеслав. Его мать умерла при родах, а я пообещал за ним присматривать, — тихо рассказал Лихачёв. — Теперь вы понимаете, почему я не обратился к целителям?

— Не знал, что они так болтливы, — хмыкнул я, наблюдая за мальцом. Он не дошёл до нас. Упал набок и всхлипнул. Матрёна заскочила, охнула и подняла его, отнеся в кроватку и давая леденец. — Не части со сладким, Матрёна. Сама говорила, что сладкое ему вредно.

— Это первая сладость за день, Пётр Илларионович, — умоляюще взглянула она на графа. — Иногда ведь можно побаловать.

— Сейчас его будет осматривать Алексей Михайлович, так что лучше подожди со сладким, — заметил граф

— Ничего, это не помешает, — натянуто улыбнулся я. — У него врождённая болезнь, как я понимаю.

— Да, именно так, — вздохнул Лихачёв. — Он болеет с рождения. Вроде ДЦП, но странная форма проявления.

— А в чём странности? — вгляделся я в мальчика.

Да, он неправильно держал руки, кривился, колени свёл внутрь, навстречу друг другу. Повышенное слюноотделение. А ещё непонятное произношение. Дизартрия, как это называют медики. То есть искажённое произношение из-за нарушения связи речевой мускулатуры с центральной нервной системой.

Ещё часто встречаются судорожные припадки, проблемы со зрением и слухом.

— У него изредка блестят глаза, очень странно блестят, — заметил Лихачёв.

— Да, странно. А у него случаем нет дара? — спросил я. — Его проверяли на это?

— Да, я вызывал одного специалиста, — подтвердил граф. — Он приехал с аппаратурой, расставил здесь кучу приборов и дал отрицательный ответ.

— Вот значит как, — я всмотрелся в мальчика, подмигнул ему. В ответ он выплюнул леденец на пол.

— Ох, Слава уронил леденец, — охнула Матрёна, обращаясь к мальцу. — Как же так?

— Я проверю его и всё скажу, — сообщил я Лихачёву. — Только мне нужно побыть в тишине.

— Апр-р-рапхир-р-р! — выкрикнул Вячеслав и чихнул. Слюни разлетелись по комнате.

— Слава! — воскликнула служанка, принимаясь вытирать его лицо платком.

— Оставьте нас на время, пожалуйста, — сообщил я ей. — Вас позовут.

— Х-хорошо, — служанка напряженно взглянула на меня, затем на своего хозяина, и выскочила из дома.

— Он всё равно будет шуметь, — вздохнул граф.

— Не будет, — пообещал я, и усыпил мальчика примерно на полчаса.

Тот затих и засопел.

— К-как вы это сделали⁈ — восторженно воскликнул Лихачёв, и я прислонил палец к губам, вновь напоминая, что мне нужна тишина.

Сплетая диагностический щуп, я погрузил его в грудную клетку Вячеслава и увидел то, что и предполагал.

В районе сердца находился центр энергии. Но я бы назвал это коконом, в котором оболочка сдерживала содержимое. Мальчик всё же был одарённым. Просто приборы не увидели это из-за того, что энергия была скрыта.

А ещё я заметил ментальные нити, которые исходили от странного кокона. Используя нейронные связи, они распространились по всему организму. Я заметил пару таких очагов в районе головного мозга и между первым и вторым позвонком, то есть почти там, где спинной мозг связывается с головным.

Вот они как раз искажали некоторые сигналы центральной нервной системы, заставляя мышцы сокращаться не так, как это должно быть.

— Вашему бастарду повезло, что именно так всё обернулось, — сообщил я после диагностики.

— Что не так? У него не церебральный паралич? — удивился Лихачёв, отчего на его лице прибавилось морщин.

— Есть хорошая новость, и не очень, — произнёс я, и граф напрягся. — Но томить не буду. Хорошая новость в том, что у Вячеслава нет ДЦП.

— Но как же? Моя прислуга возила его в больницу… — начал Лихачёв и сразу же осёкся. — Прошу прощения, я перебил вас.

— В больнице скорее всего, нет таких приборов, чтобы определить увиденное мной, — продолжил я. — А увидел я центр его силы. Мальчик одарённый.

— Этого просто не может быть, — граф достал платок, вытер вспотевший лоб, затем изумлённо посмотрел в сторону затихшего в кресле Вячеслава. — Он с рождения был не от мира сего. Мы куда только не обращались.

— Только не к целителям, верно? — улыбнулся я.

— Я не доверяю целителям, — тихо произнёс Лихачёв. — На словах у них всё красиво, но язык как помело у многих, да и не подписывают они соглашения. Видите ли, у них на слово верят. Вы просто не знаете, сколько у меня врагов, и каждый хочет меня поймать на чём-то. Они бы с радостью купили информацию о том, что в семье графа Лихачёва внебрачный сын. Мне такие проблемы не нужны, сами понимаете.

— Понимаю вас прекрасно, — успокоил я его.

— Вы говорили и о плохой новости, — вспомнил граф, уставившись на меня. — Говорите как есть.

— Она не такая плохая, как вам кажется. Вашему Вячеславу повезло. Негативный фон от кокона, который сдерживает его энергию, мог и повлиять на сердце, и на внутренние органы. Но они работают, несмотря ни на что.

— Это очень хорошо, да. Очень хорошо, — Лихачёв запыхтел, вновь вытирая пот со лба.

— Вы не волнуйтесь, — поспешил я его успокоить. — Всё поправимо.

— Вы сможете его вылечить? — чуть ли не задыхаясь произнёс граф. — Вы понимаете, я обещал Марьяне, что со Славиком ничего плохого не случится.

— Я постараюсь его вылечить, разумеется, — кивнул я. — Сейчас попробую кое-что сделать, и по итогу расскажу, что дальше.

— Да, конечно, — закивал Лихачёв. — Мне уйти?

— Можете остаться, только не шумите, — предупредил я графа. — Это меня может сбить.

Лихачёв предложил стул, на котором я и устроился напротив Вячеслава.

Что ж, начнём.

Вновь я запустил диагностический щуп, диагностируя состояние в реальном времени. Соткать сеть «Нейтрализатора»? Но что будет, если я растворю внутри организма мальчика непонятный кокон? А вдруг это навредит?

В общем, я решил использовать «Экстрактор». Несколько нитей закрутились в миниатюрную воронку, которую я начал погружать в грудную клетку, аккурат под сердце мальчика.

В этот момент я почувствовал себя, как и во время операции на мозге, нейрохирургом. В целом сейчас это было очень близко по смыслу. Операция кропотливая, и любое движение могло иметь негативные последствия для здоровья Вячеслава.

Воронку я подвёл к поверхности тёмного кокона, стараясь не касаться ментальных нитей, исходящих от него, затем коснулся поверхности.

Я чувствовал, как в воронку начала попадать тёмная субстанция. Продолжалось это очень долго, пока я не истощился.

Карыч меня тут же начал подпитывать, а я всё ещё диагностировал состояние мальчика. Не знаю, изменилась ли толщина тёмного кокона, но кажется, что он стал чуть светлее по тону. Да и несколько ментальных нитей, исходящих от него, просто исчезли.

— На сегодня всё, — откинулся я на спинку стула.

— Вам нехорошо? — услышал я рядом голос графа. — Матрёна! Воды, быстро!

— Ой, щас, бегу, — запыхтела служанка. Следом я принял в руки стакан воды и сделал несколько глотков. Стало гораздо легче, хотя тут ещё Карыч влил в меня много энергии.

Я поднялся, понимая, что пришёл в норму.

— Ну что? Получилось? — кое-как скрывая волнение, посмотрел на меня Лихачёв. Было понятно, насколько для него дорог его бастард.

Возможно, это тот редкий случай, когда отец не избавляется от бастарда, а наоборот, хочет спасти его. По крайней мере в своём мире я какое-то время увлекался историей, и сколько занимательных случаев узнал из летописей! А тут всё наоборот. Но ведь он слово дал Марьяне, связью с которой он очень дорожил.

— Да, ему стало легче, — выдохнул я, прикидывая количество сеансов. — Я работаю днём, но готов посещать вас каждый вечер в течение недели. Думаю, этого времени хватит, чтобы ваш ребёнок избавился от болезни.

— Я не всегда смогу принимать вас здесь, — грустно сообщил Лихачёв. — Через пару дней ко мне приезжают гости, и Вячеслава заберёт к себе в квартиру Матрёна.

— Я думаю, что можно привозить его в моё поместье, — сказал я, и Лихачёв напрягся ещё сильней.

— Но ведь там не будет посторонних глаз и ушей? — спросил граф, вновь вытирая вспотевший лоб.

— Нет, об этом никто не узнает, поверьте, — вновь успокоил я его.

— Тогда предлагаю обсудить стоимость услуг, — предложил Лихачёв, когда мы покинули гостевой дом, и направились в сторону лимузина.

— Раз вы пришли по рекомендации от князя Меньшикова, каждый сеанс вам будет стоить две тысячи рублей, — сообщил я и заметил улыбку на лице графа.

— Это очень хорошая цена. Я готов оплатить за всю неделю, — объявил он, потянувшись за смартфоном.

— Я предлагаю сделать проще, — сообщил я. — Честно, я не знаю, когда вылечу полностью вашего сына. Может получится раньше. И будет неудобно, если я возьму сверх того, что вы мне должны. Так что оплата после завершения каждого сеанса.

— Замечательно, — довольно улыбнулся Лихачёв и перевёл мне две тысячи.

После этого я попрощался с ним и сел в лимузин, отправляясь обратно в поместье.

По пути я мысленно вернулся к той операции. Это ведь совершенно другой уровень. Работа с тонкими материями. С этим и связано то, насколько быстро я истощился.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы провели уникальную операцию, эффективно используя «Экстрактор».

Особая способность улучшена. Её эффективность выросла на 50%.

Награда: +800 очков опыта

Текущий уровень: 9 (15800/25000)/.

Ну вот и таинственная Система подтвердила, что операция была уникальной, ак что я продолжаю расти.

В хорошем расположении духа я вернулся в поместье, и на вопросы коллег, которые меня активно приглашали на чай, ответил туманно.

Пригласили, обычная простуда, вылечил. Всё.

Затем я приготовился ко сну, лишь изучил информацию насчёт графа Лихачёва. Раз я ему оказываю такую услугу, он мне точно будет благодарен. Так что важно, каким бизнесом он владеет.

В Сети я прочёл, что семья Лихачёвых владеет транспортной компанией в Москве, в Петербурге и в Ростове. Доставка посылок, элитные услуги по перевозке грузов, включая особо ценные, и прочее. В целом, как логист, Лихачёв мне мог помочь в будущем. Я отметил у себя в блокноте выгоду от знакомства с графом.

После этого я пообщался в «Пульсе» с друзьями. Зинаида продолжала восторженно рассказывать о том вечере у графа Новикова, и теперь Эдик для Артишок был не безымянным аристократом, а «ваще-то ничего такой, симпатичненький и весёлый».

Я рассмеялся, представляя Зину, которая тащит в ЗАГС Эдика и заставляет расписаться в документе, грозя кулаком. Вновь вернул Змея Горыныча на комод и расположив рядом с воином.

Завёл будильник на семь и задрых будто младенец.

* * *

День начался как обычно. Стандартное пробуждение, пробежка, затем дорога в клинику и приём первых пациентов.

В обед мне позвонил Войничев и обрадовал отличной новостью, от которой хотелось пуститься в пляс. У него все же получилось договориться. Протасов, замдиректора «Империала» всё-таки уломал своего босса продать участок за тридцать тысяч, и в восемь вечера необходимо ехать в банк подписывать документы.

Кое-как я дождался вечера, а затем Пуля подбросил меня на Калининский проспект. Как раз там, недалеко от площади, находилось роскошный центральный офис «Империала». Затемнённые окна в человеческий рост, позолоченный шпиль, парящий орёл в виде позолоченной фрески на фасаде здания — богато и роскошно.

Я встретил Протасова с Войничевым в большом холле.

— Алексей Михайлович, рад видеть, — пожал мне руку довольный нотариус.

— Здравствуйте, — кивнул напряжённый Протасов в знак приветствия. Он явно боялся, что Войничев заложит его с потрохами сразу после сделки. Старался не показывать вида, но его настрой я чувствовал и на расстоянии.

Мы поднялись на лифте на двадцать четвёртый этаж, затем миновали приёмную с улыбчивой секретаршей и прошли в кабинет Рогова Ефима Петровича.

Нас встретил тучный мужчина, который даже не поднялся из кресла. Он окинул нас ленивым взглядом, затем посмотрел на своего зама.

— Добрый день, давайте сразу и приступим, — произнёс он.

— Что ж, Ефим Петрович, будем только рады, если всё пройдёт быстро, — согласился с ним Войничев.

Я заметил сомнение на лице директора.

— Вы же согласны на сделку, верно? — поинтересовался я.

— Да, я согласен на сделку, Алексей Михайлович, — остановил он на мне напряжённый взгляд. — Но у меня есть одно очень важное условие.