Глава 12

— Очень интересно, что же мне может понравиться, — улыбнулся я, посматривая на лоснящееся и довольное лицо Трубецкого.

Если провести аналогию с тем же Меньшиковым, смотрел на меня он иначе. Взгляд князя был скорее снисходительным. Вроде того, что он снизошёл до общения с бароном, и я должен благодарить его только за это. А уж за то, что он пришёл сам ко мне с предложением, по его мнению вообще следовало в ноги кланяться.

Но я реагировал на это спокойно. Даже было как-то смешно, что он пытается сразу же выставить между нами иерархические ступени, где я внемлю его речи и со всем соглашаюсь.

— Что ж перейдём сразу к делу. На одной из встреч с князем Меньшиковым он поведал мне о вакцине, — сообщил Трубецкой, вгрызаясь в меня взглядом опытного хищника. — Надо сказать, что я был удивлён и поначалу не поверил в услышанное. Но затем князь показал результаты исследований, и это меня очень воодушевило.

— Не пойму, как дела с Михаилом Александровичем могут относиться и к вам, — растерянно произнёс я, хотя догадывался, к чему ведёт князь.

— О, я сейчас всё объясню, — оскалился Трубецкой, слегка стукнув своей тростью о гранитный пол. — У меня есть две лаборатории в Петербурге, и я сразу же увидел выгоду не только для себя, но и для вас.

— Вы хотите купить меня? Переманить на свою сторону? — удивился я, и князь прищурился, всматриваясь в моё лицо.

— Вы слишком категоричны, Алексей Михайлович, — скривился мой собеседник. — Я лишь хочу выставить вам лучшие условия. Это всего лишь бизнес, вы же понимаете.

— И сколько вы предлагаете? — поинтересовался я, но лишь потому, что мне было любопытно, на что готов пойти этот хитрый засранец.

Он решил за спиной у друга… как это называлось в моём мире? Схантить меня? Проще говоря, купить с потрохами. И это очень в негативном аспекте характеризовало его.

— Вы будете получать не половину дохода с реализации вакцины, а шестьдесят. На десять процентов больше, — сладко произнёс Трубецкой, будто я должен сейчас охать от восторга. — Но это ещё не всё. Я вас включу в совет акционеров своего бизнеса. Три процента акций от всех моих предприятий будут принадлежать вам и только вам. А их ценность измеряется примерно двумя миллионами рублей. Захотите — можете продать, или хранить у себя и получать солидные дивиденды.

Я взял паузу, посматривая на время. До начала спектакля семь минут. Софья в обществе телохранителей нервничала за одним из столиков и напряженно поглядывала в нашу сторону.

— Я на спектакль опаздываю, Борис Сергеевич, — ухмыльнулся я в ответ и заметил, как лицо Трубецкого окаменело. Он не ожидал такой реакции.

Ещё бы, я же только что скомкал его предложение и швырнул его обратно.

— Вы не поняли, Алексей Михайлович, — процедил он, тщательно выговаривая слова. — Я иду на уступки, не обращая внимания на ваш статус.

— А что не так с моим статусом? — ухмыльнулся я в ответ.

— Будто вы не знаете? Вы — барон, а я князь, — подчеркнул Трубецкой, и один из его усиков нервно задёргался. — Моё предложение беспрецедентно и уникально. Такого никто вам не предложит, я уверен. А уж тем более тот, кто выше вас в статусе.

— Барон, князь. Это абсолютно ничего не меняет, — хмыкнул я.

— Вы не правы, Алексей Михайлович. Я всё ещё сижу здесь и жду… очень терпеливо жду вашего решения, несмотря на ваши дерзкие высказывания, — прошипел Трубецкой, и уже оба его уса задвигались, а лицо начало покрываться красными пятнами.

— Борис Сергеевич, заметьте, я не повысил тон, не высказываюсь грубо, а всего лишь аргументирую, почему мне это неинтересно. Никакой дерзости в моих словах нет, — дружелюбно сообщил я князю. — Какую бы сумму вы не предложили, я не буду расторгать договор. Ссориться с Меньшиковым у меня нет ни малейшего желания. Да и в целом у меня нет привычки кидать своих партнёров.

Трубецкой неожиданно прыснул со смеху, затем захохотал, постукивая тросточкой по полу.

— Кидать… ой, не могу… Прошу прощения за такую реакцию, Алексей Михайлович, но это очень громко сказано, — весело произнёс князь. — Вы очень преувеличиваете и зря боитесь Меньшикова.

— А я говорил, что его боюсь? — изогнул я бровь от удивления. — Я сказал, что не хочу с ним ссориться. Мне лишние проблемы не нужны.

— Как только мы заключим с вами договор, вы попадёте под мою абсолютную защиту, — кисло улыбнулся Трубецкой. — Меньшиков и пальцем вас не посмеет тронуть. Если хотите, я даже выделю пару телохранителей, которые будут всё время рядом.

— У меня есть свои надёжные люди, — смерил я князя холодным взглядом. — Можете не утруждать себя. Решения я не поменяю.

— Последний шанс, — протянул мне руку князь, но я не пожал её. Поднялся с кресла, коротко кивнул этому ушлому аристократу.

— Благодарю за беседу, но меня ждёт дама.

— Вы пожалеете о своём решении, барон, — процедил этот напыщенный сноб, смерив меня презрительным взглядом. Вся его натура, которую он так тщательно скрывал, тут же вылезла наружу.

Я направился в сторону Софьи, и за спиной услышал тихие ругательства Трубецкого.

Интересно, и зачем Меньшиков с ним общается? Ведь он тоже не дурак и понимает, что его приятель, компаньон — да неважно кто — не очень честный человек. Видно, их держит взаимовыгодное сотрудничество. А Меньшиков проговорился о вакцине, приняв на грудь лишнего.

— Что он хотел от тебя? — встретила меня Софья, посматривая в сторону Трубецкого, которые спешно отправлялся к лестнице, которая вела к зрительному залу. Уже раздался первый звонок, и начали запускать зрителей.

— Просто дружеский разговор, — ухмыльнулся я.

— С Трубецким? Дружеский разговор⁈ — засмеялась Софья, кода мы направились к ступеням на второй этаж, ведь уже прозвенел второй звонок. — Нужна очень веская причина, чтобы он сам подходил к тем аристократам, кто ниже его по статусу. Да и глаза у меня на месте. Я видела его физиономию после вашей так называемой дружеской беседы.

— Пытался предложить мне сделку. Я отказался, вот и всё, — признался я Державиной.

— Сделку? — удивилась она. — И ты отказался⁈ Тогда понятно, почему он так скривился.

— Ты к нему явно неравнодушна, — хмыкнул я.

— Он ненадёжный партнёр, как я слышала от отца, — улыбнулась Софья. — Ты правильно сделал, что послал его куда подальше. Только теперь он озлобится.

— Мне всё равно. Зачем мне портить отношения с другими, чтобы угодить его величеству Трубецкому, — подчеркнул я.

— Да-да, он так себя и держит при всех! — засмеялась Софья.

Мы вошли в ВИП-зал, оставив охрану снаружи. Устроились в ложе с ещё двумя парами. Впереди большая сцена, красный занавес, иллюминация под крышей в виде странных выпуклых прожекторов на штативах. Ещё с десяток лож по периметру, а внизу заполненный до отказа зрительный зал, гудящий, словно пчелиный улей.

— Всё, началось, — в предвкушении спектакля сладко сообщила Софья, закрепляя на лице очки, и в этот момент свет потух, а два прожектора осветили центр сцены.

Я тоже взял странные очки, надел, понимая, что это что-то вроде бинокля. Но в отличие от него, создавалось ощущение, будто я сижу в первых рядах. Картинка чёткая, видно всю сцену, лучшего и не придумаешь.

Из-за кулис вышел чтец, одетый в ярко-красный камзол с высоким воротником и шаровары с сапогами.

— Давным-давно в одном королевстве случилось несчастье, — печально произнёс он ярким тенором. — Злой дракон украл дочь короля и заточил в самую высокую башню в Диких землях. Отчаявшийся король назначил награду — принцесса и полцарства впридачу. Долгие годы его дитя находилось в башне, ожидая своего спасителя. Много рыцарей сложили головы в надежде спасти её и получить щедрые награды. И вот однажды такой спаситель нашёлся.

Чтец удалился, затем свет вновь исчез, а несколько прожекторов высветили декорации на сцене. Подобие избы, печь, на которой посапывал мужчина. И я его где-то видел. Лицо очень знакомое.

— Это же Брыльский? — удивился я.

— Да, он играет главную роль, — услышал я голос Софьи. — Разве ты не знал?

— Не обратил внимания, — признался я, замечая, что загримировали актёра не очень старательно. Он походил на побитого жизнью мужичка с тёмными мешками под глазами и пробивающимися на лбу морщинами. Одет он был в льняные чрезмерно пузатые шаровары и серую рубаху с непонятными кляксами на груди.

— Ой, какая же это скука-а-а, мять бока на печи-и-и! — протянул Брыльский, зевая слишком протяжно и наигранно.

— Ванька, а ну дёргай с печи! Воды хоть наноси, чтоб тебя черти за волосы истаскали! — проворчала мачеха, насколько я понял чуть позже от чтеца, который бубнил на фоне.

В целом начало уныленькое. Диалоги пресные, конечно, а костюмы сюрреалистичные, гипертрофированные. Вот воротник у одного из местных жителей больше стандартного раза в три, а затем мужик со здоровенным шутовским колпаком пробежал мимо, а дамы все как один платья, раздутые, словно открытые зонты, и кое-как передвигались в этих дебильных одеждах, спотыкаясь на сцене.

Следующая сцена была в башне дракона.

Здоровенный бугай в пиджаке с высоким воротником — видно, тот самый дракон в человечьем обличье — сидел на троне и грустно посматривал на принцессу в белом платье. Та распластала своё пухлое тело на полу, массировала ноги дракону и выла, чтобы он её ни в коем случае не насиловал.

— Ты глянь, какая красотка, — засмеялся я. — Прям голубых кровей!

— Да она же вся в бородавках! — рассмеялась Софья. — И косоглазая! Эт-то что за бре-е-ед, ах-ха-ха!

— Иди, вина мне принеси, дочь короля! — гаркнул на прынцессу дракон, пнув её в жирный бок, отчего колыхнулась вся далеко не топмодельная фигура барышни.

— Сейчас пойду! Но только обещай! Не будешь в меня проникать сегодня! — испуганно воскликнула принцесса.

— Сегодня я не буду это делать! Сгинь! — отмахнулся от неё дракон.

Толстуха ушла из кадра, и дракон уставился куда-то вдаль печальным взглядом.

— Как всё обрыдло! Принцесс нормальных нет! Приходится довольствоваться этой! И рыцарей полно. Словно нерезанных собак этих ублюдков у подножья башни. И каждый день одно и тоже. И эта нимфоманка каждый день…

— Я принесла, ужасный мой дракон! — воскликнула принцесса. Она держала большой кувшин и кубок, тараща глаза от ужаса.

— Поставь, ну а потом свали отсюда! —

— Ты точно не накинешься сегодня⁈ — умоляюще посмотрела на него косоглазая прынцесса.

— И не надейся, человечья тварь! Ты ненасытна как мой бурундук, который жрёт зерно в три горла ежедневно! — заревел дракон.

Принцесса фыркнула и удалилась.

— Вот так я и живу, и каждый день похож на предыдущий… — вздохнул дракон.

Мы посмеялись с Софьей, а затем сцена поменялась. Начался бесконечный нудный трёп. То Ваньки с мужиками из деревни, то со стражей королевской, то с самим королём, который собирал очередных добровольцев.

Хорошо, что начался в какой-то момент антракт. Мы вышли к буфету и я наконец-то добрался до чая.

— Что-то уныло как-то, — признался я Софье, которая составила мне компанию и отхлебнула зелёный чай из небольшой фарфоровой чашки.

— Может дальше будет веселей, — хихикнула Софья. — Но принцесса — это нечто.

— Странный выбор, м-да, — кивнул я. — Хотя некоторые диалоги любопытны.

И да, они напоминают примерно слог Шекспировский из моего мира, но это я говорить Софье не буду.

— Дадим Брыльскому ещё один шанс, — подмигнула Софья, допивая чай и слыша звонок.

— Ну если только один, и то совсем небольшой, — хмыкнул я, ведя княжну в зрительный зал.

Начало второго акта не впечатлило. Всё те же унылые диалоги ни о чём. Понятно было, к чему всё идёт, поэтому и неинтересно.

На одном из моментов я даже прикорнул, понимая, что всё идёт к рейду в сторону башни. Всех дракон замочит, а Ванька останется в живых и сразит дракона. В общем, сюжет стандартный, и от этого становилось грустно. Тыщу за билеты отвалил, чтобы лицезреть это убожество?

— Ох ты ж, блин! — воскликнула возле уха Софья, вцепившись ногтями в мой бицепс и прижимаясь ко мне. Я чуть не выпал с кресла, моментально открывая глаза.

— А? Что? — огляделся я, через пару секунд понимая, что нахожусь в театре.

— Твою-то мать, башку с плеча! Я вышибу тебе мозги, паскуда! — визжал голос со сцены. Я поправил на переносице очки-бинокль, вгляделся и сразу же хохотнул. Вот это треш, конечно!

— Сначала ты отведай артефакта, подлый змей! Утрись соплями и ползи в нору! Я всё равно тебя не пощажу! — выплёвывал плохо загримированный Брыльский.

В руках у него была мерцающая подушка, а над ним нависал на тросах тот самый мужик из башни. Теперь на нём картонный костюм трёхголового змея. Если бы мой Змей Горыныч мог сейчас говорить, он бы презрительно фыркнул в ответ и отпустил пару грязных словечек в адрес режиссёра этого спектакля.

— Агрр-агр-р-р, твою-то мать! Сейчас твои кишки я вырву с наслажденьем! Ну а потом сожру их на твоих глазах! Ха-хах! Ха-хах, дерьмо в ушах! — заревел дракон, и механизм, который держал этого псевдо-дракона, дрогнул. Горыныч начал кружить над Брыльским, который пытался попасть по нему подушкой.

Вдруг из картонных пастей выплеснулось конфетти, а герой закрылся деревянным щитом, затем выскочил и сбил подушкой одну из голов.

В общем, я опять не выдержал, рассмеялся в голос, а Софья следом за мной. Да и в целом хохотали все в нашей ложе и в соседних, да и часть зала тоже нас поддерживала.

Это было настолько абсурдно и в то же время забавно, что смех вырывался сам собой. Когда я взял себя в руки, понял, что самое интересное только начинается.

Видно механизм, держащий дракона, не выдержал. Что-то вверху защёлкало. И Горыныч начал хаотично летать по сцене. Вот он вылетел в зал и несколько зрителей, хохоча, запустили в него смятыми в кругляши буклетами.

— Сейчас я сделаю кружок! Вернусь к тебе, паскуда! И жопу на британский флаг порву! — визжал мужик, переодетый в Горыныча, и в его голосе проскальзывал ужас, больше из-за скорости, на которой он летал над зрителями, и опасных виражей.

Вот он сделал бочку, вернулся на сцену, сбил одной из змеиных голов декорацию в виде облака. Вторая башка оторвалась и упала на Брыльского. Тот рухнул на пятую точку, взвыл, затем вскочил и бросился на приземляющегося Горыныча. Из костюма торчала злая красная физиономия актёра, сбоку болталась третья, уцелевшая голова змея.

Брыльский ударил подушкой ещё раз, с хрустом отрывая третью голову змея.

— Я победил тебя, чешуйчатое чмо! — радостно воскликнул Брыльский, начиная отбивать подушкой красную рожу мужика в картонной чешуе.

— Но нет! Это не всё, отродье человечье! Теперь сразимся по-другому, и ты сдохнешь! Подохнешь в муках, умоляя пощадить! — мужик разорвал костюм напополам, вытаскивая такую же мерцающую подушку, но если у Брыльского оружие мерцало зелёным, то у дракона — красным.

Затем они начали бегать друг за другом по сцене, схлестнувшись в яростной битве подушками. В итоге дракон поскользнулся на одной из картонных голов и упал, ну а Брыльский полетел через него, улетая за кулисы.

Мужик-дракон посмотрел вслед. Это явно не вписывалось в сценарий. Победить должен быть рыцарь. Только я подумал об этом, как Брыльский выскочил из-за кулис, держа в руке швабру. Он обрушил деревяшку на голову своего врага. Та треснула, расколовшись надвое, и дракон охнул, якобы падая замертво. Надеюсь, что швабра уже была подпиленной, иначе так можно и голову пробить при желании.

Но вот тело мужика-дракона вновь взмыло в воздух уже трупиком, а с потолка посыпались цветные бумажные листы.

Я умудрился поймать один из них.

«Дракон побеждён! Да здравствует новый дракон!» — прочёл я.

Затем король, свадьба с бородавчатой косоглазой принцессой, которая габаритами была как пять стандартных принцесс.

Последней сценой спектакля был дворец. Ванька в рыцарских доспехах сидел на троне, рядом прыщавая принцесса массировала его ноги.

— Эх-х, да, принцессы уж давно не те, что были, да и драконы вдруг перевелись, — вздохнул Ванька-Брыльский. — Печально, скучно мне от этих осознаний…

Затем за спиной Брыльского зашелестел воротник. И в воздухе за ним раскрылись три картонные драконьи головы.

— Ох неужели⁈ Как же так⁈ Дракон! — воскликнул Брыльский. — Я стал таким же как мой враг, которого сразил недавно!

— А ну-ка выходи ублюдок трёхголовый! Мы будем биться до смерти, скотина! НО для начала возвращай принцессу! Слышишь, мразь⁈

Принцесса подскочила, бросилась к нарисованному окну, крича в него:

— Мой рыцарь, помоги! Меня снасиловать хотят прямо сейчас!

Медленно закрылся занавес, зал разразился аплодисментами. Актёры вышли на сцену, а Брыльский собрал букеты, поклонившись.

Через пять минут мы с Софьей покинули театр.

Следом за нами сорвались и телохранители Державиной. Ну куда же без них? Трое ждали на ступенях, контролировали ситуацию на подъезде к зданию театра у ещё одной группы. Сколько их вообще контролирует княжну? Человек двадцать, не меньше, судя по примерным подсчётам.

Но главное было то, что они не мешались под ногами и старались оставить нас наедине, насколько это возможно.

— Ну это ж надо такое придумать? — прыснула со смеху Софья. — Я даже не ожидала от Брыльского такой экспрессии!

— Старичок старался, было видно, но переигрывал, — заметил я, улыбаясь. — Правда его меч был слегка туповат.

— Меч вообще отдельная песня! — захохотала Державина. — А помнишь, как Брыльский упал?

— Да, ситуация вышла из-под контроля явно, — признался я.

Мы бродили по набережной канала, к которой вышли, преодолев сотню метров. Купили мороженое и на протяжении всей прогулки обменивались впечатлениями от спектакля. В целом абсурдная комедия получилась, но настроение поднялось, и это главное.

Как только мы вернулись в «Ниву», Софья прильнула ко мне, сладко прошептав на ухо:

— Спасибо за такой увлекательный и весёлый вечер.

— А ещё он был прекрасным благодаря тебе, — сделал я комплимент, от которого княжна сразу же растаяла.

Её бархатные губы потянулись к моим.

— Олег, отвернись, — бросил я здоровяку, и тот что-то нажал на панели. Между водителем и нами возник непрозрачный ментальный барьер.

Мы слились в поцелуе, руки Софьи полезли под мою рубашку, проводя по грудным мышцам и останавливаясь на прессе. Она залилась румянцем, убрала руку и отстранилась.

— Мы спешим? — улыбнулся я, чувствуя, что завёлся.

— Здесь совсем не место, Лёш, — глаза княжны заблестели от желания. — Чуть позже.

— Как хочешь, — я притянул Державину к себе и вновь поцеловал её, а она пересела мне на колени.

Мы целовались всю дорогу, а Пуля, понимая это, поехал по более длинному маршруту.

— Я не хочу домой, — прошептала Софья, сделав паузу между поцелуями. — Может, в парк?

Я попросил Пулю найти поблизости какой-нибудь парк, или что-то вроде того.

Мы остановились через пару минут, и в стекло постучал антенной рации один из телохранителей Державиных.

— Блин, как же они надоели, ты не представляешь, — вздохнула Софья, открывая дверь.

— Софья Ивановна, ваш отец просит вас срочно возвращаться в поместье, — извиняющимся тоном произнёс светловолосый крепко сбитый парень.

— Андрей, передай, что я вернусь… через пару часов, не раньше, — сообщила ему Софья.

Мы вышли из «Нивы». Стоянка вокруг парка была забита автомобилями. Как ещё Пуля нашёл место для парковки, просто удивительно. Джипы охраны притулились на обочине, на другой стороне проезжей части, как раз под знаком «Стоянка запрещена».

К ним подошёл полицейский, и один из них отвёл его в сторону, отстёгивая пару купюр.

Из парка пахло свежестью, оттуда доносился шум листвы, а тротуарная плитка приглашала в гости.

Но тот самый Андрей не дал нам пройти в парк. Он окинул меня напряжённым взглядом, передал княжне смартфон.

— Софья Ивановна, возьмите, — сообщил он. — С вами хочет поговорить ваш отец.

Софья вздохнула, приняла телефон и прислонила его к уху.

— Да, что случилось? Я на прогулке, — бросила она в динамик.

— Живо домой, Софья, — услышал я звенящий голос отца. — Ты же знаешь, к нам приезжают Шевцовы и Соколовские. Мы же договаривались!

Софья убрала смартфон от уха, демонстративно закатила глаза и выдула воздух.

— Опять эти женишки. Как же эти улыбчивые рожи задолбали меня, — прошипела она.

— Раз ты обещала, поехали, я отвезу. Не нужно ссориться с отцом, — мягко проговорил я. — Два часа — и ты свободна. Потом снова могу заехать, и продолжим прогулку.

— Боюсь, что эти визиты до позднего вечера, — печально произнесла Софья. — Ладно, потерплю этих маменькиных сыночков.

Мы сели в «Ниву», и Софья весело взглянула на меня.

— Как до отца не может дойти главное? Я уже выбрала, — улыбнулась она.

Княжна вновь прижалась ко мне, теснее обычного, затем мы поцеловались и не отрывались друг от друга вплоть до того как я услышал тактичный кашель со стороны водительского сиденья.

— Приехали, — произнёс здоровяк и махнул направо. — Вон, уже орлы нервничают.

— Всё, пока, мне пора, — Софья чмокнула меня в щёку и выскользнула из салона.

Я проводил взглядом Софью. Она была восхитительна, умна, с ней весело проводить время. Кажется, что я тоже уже выбрал, причём даже раньше, чем она меня.

Всю дорогу Пуля молчал, понимая, что лучше меня не тревожить. Врубил свою шарманку, из которой доносился чей-то заунывный голос под гитару и ударники.

Я вспомнил о разговоре с князем Трубецким. Ещё раз оценил риски. Он точно не полезет, а если и попытается мне вставить палки в колёса, сделает это через третьих лиц.

Анаболик точно не подвяжется. Зачем ему это? Мы между собой всё решили. Мамонт? Он может. Тем более в память о том, что я работал когда-то на Креста. Но всё же это мелочи. Они знают о моих способностях столько же, сколько первоклассник знает о геополитической ситуации в мире.

Так что один раз отхватят, второй, а в третий раз уже не полезут.

Успокоившись этими мыслями, я уставился в окно. За ним проносился вечерний город. Люди спешили скоротать свободный воскресный вечер в кругу близких и друзей.

Я завидовал им. Здесь близких друзей у меня не было. Рома с Мишей и Зинаида не в счёт. Их знал прошлый Алексей. Для меня же они просто знакомые.

Единственный человек, который стал для меня очень близок — это Софья Державина. Настя с Пулей вроде только приближались к статусу «друзья», да и Захарыч заметно потеплел ко мне.

Но всё же старику я не доверял так, как, например, тому же Пуле. Настюха был болтушкой, вкусно готовила, и ей я также не мог рассказать лишнего.

Так что Софья — вот кто меня поймёт, и ни слова никому не скажет. Мы близки настолько, что я могу доверить ей свои тайны. Конечно, кроме Системы.

Ну и Карыч, лучший мой и верный друг, который всегда прикроет мне спину. Да и Небула, сдерживаемая договором, надёжный тыл. Пока надёжный.

Погружённый в свои мысли, я ехал и смотрел в окно, ловя себя на мысли, что хочу куда-нибудь свалить. Например, на черноморское побережье. На недельку. Хотя кто меня сейчас отпустит? Я сам себя не отпущу, понимая, насколько важно для меня сейчас каждый день выходить на работу и набивать очки опыта.

Я расту. А вот когда вырасту — тогда и подумаем об отдыхе.

* * *

У восточной границы поместья Логинова, пятью минутами ранее

— Лютика, ромашка… для моей Наташка… — подпевал под нос Абдула, ловко размещая ещё один каменный элемент к остальным, подбил его резиновым молоточком.

Затем араб достал стягиватель — овальный артефакт размером со страусиное яйцо, в тысячный раз размещая его на дорожке и выпуская из ладони немного силы. Та прошла через контур, запустила реакцию.

Через пару минут получится прочная стяжка. Гравий с пропиткой размягчится на время, прочно привязывая к себе каменные плитки и размещая их идеально, по горизонту.

Сияние расплескалось по свежевыложенной сотне плиток. Ещё три метра тропы скоро будет готово, и можно сделать перерыв, выкурить трубку.

— Лютика… ромашка… — Абдула застыл, услышав хруст веток. Причём звук доносился там, за периметром.

Маг пригнулся, отошёл за межевой столб, напряжённо всматриваясь в ту сторону, откуда появились три силуэта в тёмном.

— Ш-шайтана-ма-на, — прошипел он под нос, наблюдая, как они вытаскивают из рюкзаков какие-то приплющенные булыжники.

— Давай быстрей, — прошипел один из них с крючковатым носом. — Что ты возишься?

— Это последние? — спросил второй.

— Ага, щ-щас. Два рейда впереди. На южную сторону, — произнёс тот, что с крючковатым носом. — И туда, где обнаружили наших. Камни надо закопать.

— Ты издеваешься? А что им ещё надо? — удивился третий.

— Бери лопату и работай, Клим, — процедил первый, носатый.

Абдула понял, что это маги, но их аура его напрягла. Тёмные. Некроманты. Что они здесь хотят устроить?

Пару раз ему приходилось сталкиваться с некрами, и один раз он чуть не погиб — чуть не сгорел в тёмном облаке. С тех пор он опасался этих магов как огня.

Абдула зашипел, взъерошил волосы, наблюдая, как один из них подпитывает уже третий камень. Второй заработал лопаткой.

Надо их брать. Хозяин поместья точно выплатит премию за поимку. А ему так сейчас нужны деньги. Он взял пару месяцев назад автокредит и теперь хочешь не хочешь, а пятьсот рубликов в месяц вынь да положь. С работой полнейший абзац. Почти всех клиентов переманили чёртовы элитные фирмы.

Этот заказ и ещё один, и это весь заработок за август. Перспективы не радуют. Остаться на улице Абдула не планировал, ему ещё и семью кормить. Жена и трое детей.

Всё. Решено. Он нападает.

Сделав глубокий вдох, Абдула быстрым отточенным движением взмахнул вокруг себя, изогнув пальцы до хруста. Энергия прошла через весь его организм, выплеснувшись огненным куполом. Защита — есть. Теперь атаковать.

— Эй, там кто-то есть, — зашипел один из некров.

Но было поздно. Абдула поднялся и кинулся к ленточкам и прорвал их. Времени вообще нет, да и сигнал тревоги пройдёт на охрану.

— Ах ты щ, отрыжька ищака, да! — заверещал он, простирая ладонь.

— Ох ты!.. — тот самый крючконосый некромант упал на землю, не успев что-то достать из-за пазухи.

Второй и третий успели, бросая под ноги что-то непонятное. Серое облако скрыло их из виду.

— Ты кт-то тако-о-ой, — закряхтел пойманный некр, пытаясь пошевелить хотя бы рукой. Но лежал он словно лягушка, раскинув руки и ноги, и не мог двинуться, а над ним колыхалась огненная пелена, на которой то тут, то там мелькали языки пламени.

— Заткнись, твай мать, — прошипел Абдула, кинувшись к остальным.

Он пролетел через серое облако, отмахнувшись от него, но там никого уже не было. Ни хруста веток, ни шуршания листвы, ни единого звука, кроме стрёкота кузнечиков в траве и кряхтенья пленника у межевого столба.

Он успел и поймал одного из них. Хозяин поместья точно будет доволен и хорошо заплатит за работу.

Абдула изменил структуру огненной ловушки. Теперь она окутала некроманта, который вскочил на ноги. Но бежать он не мог, ведь Абдула контролировал его.

Крючконосый дёрнулся в сторону рощи и тут же взвыл от боли. Один из всполохов пламени скользнул к нему обжигая щёку.

— Откуда ты взялся, гнида? — прошипел некр.

— Оттуда, — хихикнул Абдула, затем на пару секунд освободил пятую точку жертвы от огненной ловушки и отвесил хорошего пенделя, да так, что некр аж подскочил от удара. — Пщ-щёл вперёд!

Вперёд — это означало, куда его поведёт огненный капкан, которым управлял Абдула. Вот тёмный маг и пошоркал в сторону бегущих навстречу охранников хозяина, и араб вальяжно направился за ним, внимательно следя, чтобы случайно не сжечь этого ублюдка.

Глава 13.