Глава 22

Разумеется, я успокоил Захарыча, сжигая избыточный гормон стресса, бушующий в его организме. Само собой, старик малость успокоился.

Вместо того, чтобы разнести робота на запчасти, он злобно посмотрел на Дарью, которая уже привела в чувство аккумулятор на пульте управления и деактивировала защиту мойщика, а затем и вовсе обесточила его.

Настя кинулась собирать осколки, а Дарья, кряхтя, подняла мойщика и выскочила вместе с ним из комнаты.

— Мой коньяк… — тихо зарычал Захарыч, сжимая кулаки и сцепив зубы. — Эта железная гнида раздавила мой коньяк. Дарья!

Я вновь использовал «Нейтрализатор», убрал кортизол, который вновь появился в крови Захарыча, но старик лишь отмахнулся.

— Убери свои сети, Алексей. Не влезай, — процедил старик. — Дарья, иди сюда!

— Захарыч, да успокойся ты, — прогудел Пуля.

— Помолчи, Олег, — старик выставил в его сторону указательный палец. — Просто помолчи.

Я встретился взглядом с Викторией, которая тоже была удивлена. Не ожидала она от старичка такой ярости. Она ведь считала его состояние так же, как и я. Хотя разбей перед Небулой бутылку виски, как бы она отреагировала? Вполне вероятно обратилась бы в кобру и разорвала пополам обидчика. Скорее всего об этом Виктория и думала.

— Да, Егор Захарович, — в дверях появилась запыхавшаяся техничка. — Я бы хотела прежде всего извиниться.

— Засунь эти свои извинения знаешь куда⁈ — как-то даже жалобно воскликнул старик. — Чтобы я больше не видел в клинике никаких роботов, особенно говорящих!

— Ну вы, Егор Захарович тоже… не перегибайте, — заметила Настя. — Хотите, чтобы Даша на карачках ползала со шваброй?

— А хотя бы и так. Главное, что никто больше не будет покушаться на мои заначки, — выдавил Захарыч, строго посматривая в сторону нашего артефактора. — Ты поняла меня, Дарья?

Даша побледнела. Она была смущена, испугана и не понимала, как ответить.

Я решил встать на её защиту. Всё же артефактор она очень талантливый. А то, что произошло… Все люди ошибаются. И она тоже человек. Сделает выводы, подкрутит что надо в мойщике, и тот будет делать то что требуется, никому не принося дискомфорта.

— Да куплю я тебе этот коньяк, — положил я руку на плечо старика.

— Ты не понимаешь, Алексей! — воскликнул Захарыч, дёргая плечом и вскакивая с места. — Это Белый аист! Коллекционный! Знаешь, сколько я за чекушку отдал? За чекушку! А сколько искал его? Знаешь⁈ Ждал месяц заказа.

— Каждый из нас сопереживает твоему горю, — оглядел я всех собравшихся. — Правда ведь, друзья?

— О чём базар? — прогудел Пуля. — Конечно сопереживаем.

— Угу, — отозвался Рома, и Миша кивнул.

— Егор Захарович, мы купим вам коньяк. Хороший, — натянула улыбку Настя.

— Даже две чекушки, — улыбнулась Виктория.

— Белый аист? Да вы издеваетесь, — вздохнул Захарыч. Но наша поддержка сыграла свою роль, он более-менее успокоился. — Вы даже не представляете насколько он дорогой. Тыща за чекушку. Тыща.

Разумеется я понимал, куда звонить. Вспомнив вчерашний диалог в «Пульсе», я набрал Зинаиду.

— Зин, выручай, — обратился я к Артишок после того как мы поздоровались. — Товарищу одному нужен белый аист.

— Ну ты, Алексей, нашёл, что просить, — нервно хихикнула Зинаида. — Я не торгую редкими птицами.

— Это не совсем птица, — улыбнулся я. — Напиток. Точнее — коньяк. Дорогой и коллекционный.

— Тьфу на тебя, — хихикнула Артишок. — Так бы сразу и сказал. Ща, погоди, я те перезвоню.

Звонок прервался, и Захарыч посмотрел на меня, с надеждой и каким-то детским удивлением.

— И что? Получится достать? — пробормотал он.

— Сейчас скажут, — хмыкнул я.

В это время вновь заехал робот-мойщик, только уже под пристальным присмотром Дарьи. Он уже не разговаривал, а тихо жужжал, устремляясь к луже коньяка на полу и мелким стёклам.

— Егор Захарович, я всё учту, и больше такого не повторится. Правда, — умоляюще посмотрела на него техничка.

— Посмотри, какой молодец. Как он пол драит, — добавил я.

— Да-да, он старается. Никто так не отмоет, как он, — кивнула Даша.

— Ладно, я не против. Но только следи за ним, Дарья, — предупредил её старик. — Следи внимательно, иначе я эту коробку на металлолом сдам.

В это время вновь зазвонил телефон, я принял звонок Зинаиды.

— Что скажешь? — бросил я в трубку.

— Короче. Нашли на базе, на границе с Турцией, — сообщила Зина.

— Оригинал?

— Конечно, они с палёнкой не работают. Заводские упаковки, акцизы, всё как полагается. Льют этот аист в Турции, на очень крутом заводе. Названия не запомнила, какое-то заковыристое.

— Замечательная новость, — признался я. — Серьёзно ты развернулась.

— А то! Сколько твоему товарищу надо этого… белого аиста? — спросила Зина. — Поллитра? Литр?

Я передал вопрос Захарычу. Старик сразу подобрел, расплылся в очень дружелюбной улыбке. Если бы я не был свидетелем недавней истерики, не поверил бы, что он ещё пару минут назад готов был разнести всё и вся.

— Литр звучит неплохо, — сладко причмокнул старик.

— Ему нужен литр, Зина, — выдал я ответ в трубку. — Присылай в моё поместье. Адрес знаешь.

— Ага, Суворовская двадцать шесть, — подтвердила Артишок. — Тогда через пару дней придёт посылочка. Покедова.

Звонок прервался, а я хохотнул про себя. Покедова. Ох, Зина, ты неисправима. Уже сколько вращаешься в кругах светских, а всё так же проскакивают слова из лексикона гопоты.

— Через два дня придёт твой коньяк, — подытожил я, обращаясь к старику, который и вовсе обмяк, расслабляясь. — Литр.

— Хорошая компенсация, — закивал старик.

— С тебя четыре тыщи, — добавил я, замечая как улыбка на морщинистом лице тускнеет. — Ладно, пошутил я. Не надо ничего платить.

— Ну и шуточки, Алексей. Ты хоть улыбнулся бы для приличия, — пробурчал Захарыч. — А то непонятно, где ты врёшь, а где нет.

Разумеется, не стану я обирать старика. Пусть успокоится. Тем более для меня сейчас четыре тысячи — это не проблема.

Оставалось двадцать минут обеденного времени, и я подался к большому настенному экрану в зале отдыха. Там уже находились Виктория, Настя и Рома с Михаилом.

— Тыща каналов — и посмотреть нечего, — заметил Хмурый, клацая по пульту. — Ваще печально как-то. Хоть бы какой нормальный фильм показывали.

Я уселся в одно из кресел, поставил недопитый чай на подлокотник, всматриваясь в меняющиеся картинки.

— Да подожди ты щёлкать! — рявкнул на него Пуля. — Дай пульт. Новости посмотрим лучше.

— Ну а я что ищу? — тихо возразил Рома, отдавая коробку с кнопками здоровяку.

— Сто тридцатый канал. Все об этом знают, — буркнул Пуля, ткнув на кнопки.

На экране появилась картинка разрушенных зданий. Затем ракурс поменялся. Улица с раскуроченными автомобилями и следами крови. Повсюду куча мусора, обломков, трещин на асфальте. На нескольких домах следы когтей и побитые вывески. Судя по иероглифам, Китай или Япония.

«СРОЧНЫЙ РЕПОРТАЖ!» — прочёл я в углу экрана.

— Что это там творится? — пробормотал Захарыч.

— Аномалия? — удивился я. — А ну добавь звук, Олег.

— … в китайской провинции Шэньси, на границе с Российской империей, — продолжал диктор на фоне. — Как утверждают эксперты, звери в заповеднике Муай Ши мутировали от неизвестного вируса. Они и превратились в монстров. Больших жертв среди гражданского населения удалось избежать чудом. После удара начались странные подземные толчки, которые длились более пяти минут.

Затем камера повернулась. На экране появились несколько помятых броневиков и толпа людей в светлой военной форме. Один из них пошёл в сторону оператора, что-то возмущённо выкрикивая на китайском.

— Здесь нельзя снимать! Уберите камеру! — донеслось сбоку.

Следом картинка исчезла, и я увидел двух мужчин, сидящих в студии. Один из них был старым и худым, с тонкой бородкой, второй плотного телосложения, с сетью морщин на лице.

— Да, я про это и говорил, — сообщил бородатый. — Были вызваны силы специального назначения. Причём и с нашей стороны тоже оказана помощь.

— Вы действительно верите в официальную версию? — спросил упитанный ведущий.

— Послушайте, мы живём в такое время, что вирусы становятся серьёзной угрозой, — ответил бородатый. — А насчёт аномалий… Я не устану повторять, что оранжевая аномалия — это ещё цветочки.

— Вот как? — удивился ведущий, затем уставился в экран своего планшета. — Итак, свежие новости от нашего корреспондента. Оказывается, против монстров использовали излучатель «Небесный всадник», с его помощью уничтожили несколько сотен особей и несколько заражённых деревень. А уже следом возникло землетрясение.

— Да, у китайцев есть средства поражения, которые вызывают у нас тревогу, — сообщил бородатый. — Тем более эффект от их применения… вот сами посудите, откуда взялось землетрясение? В одной из статей я уже говорил, что аномалии просто так не рождаются. Оружие, секретные установки, которые выпускают очень мощные импульсы…

— Да переключи ты этот трёп. Терпеть не могу, когда болтают эти умники, — проворчал Захарыч. — Голова кругом.

— И что ты предлагаешь? — покосился на старика Пуля.

— Что-то другое включи, — ответил старик. — Вон, про путешествия что-нибудь.

Пуля нашёл подходящий канал с усатым мужичком, который путешествовал по Штатам и рассказывал, насколько в них всё убого.

— Я же говорил тебе, красная аномалия точно будет, — Хмурый пихнул Мишу в бок.

— Кошмар! Это же катастрофа! — охнула Настя.

— Ага, будет весело, — улыбнулась Виктория.

— Не порите чушь, — осадил всех Захарыч. — Слушаете всякий бред, а потом разносите панику. Нет никаких предпосылок.

— Землетрясение не возникает на пустом месте, Захарыч, — заметил я, почерпнув информацию из памяти реципиента. Когда-то он читал об этом пару статей. — Все толчки фиксируются заранее, а население эвакуируют. А тут на ровном месте, притом после воздействия неким оружием.

— Алексей, ну ты хоть не говори ерунды, — скривился старик. — «Небесный всадник». Ты хоть видел эту лучевую установку?

— Обычная лучевая пушка, — заметила Дарья. — Такие и у нас есть. По-моему, китайцы специально раздувают её значимость.

— Ну да, тебе же, рядовому артефактору, лучше знать, — едко заметил старик.

Началась ожесточённая дискуссия на эту тему. Я решил не встревать. Смысл был на пустом месте спорить. Каждый из нас знал не больше, чем любой другой житель Империи. Так чего разводить полемику? Но Захарыч упорно отстаивал свою точку зрения, несмотря на доводы Дарьи и Ромы. Но ладно Даша, она хоть в этой теме более менее разбиралась. Рома по большей части оперировал парой документальных фильмов.

«Красная аномалия будет, Лёха. Тут не приходится сомневаться», — отозвался Карыч.

«Ну да, как же учёному грачу слово не вставить, — подключилась к нашему разговору Виктория-Небула. — Ты вон как Рома, который сейчас полнейший бред выдаёт».

«Если ты родом из Ровена, прекрасно знаешь про триггерные энерготочки», — прощебетал пернатый.

«Чего-о-о? А они тут при чём, мыслитель?» — хихикнула Небула.

«Потому каждый мир их содержит. Неважно, астральный он или материальный, — продолжил Карыч. — И вот каждый мир находится в таком… равновесии, балансе. Как только одну из точек начинает колбасить, происходят непонятные катаклизмы. Вспомни как Грох хвастался, как воздействовал на эти триггеры в Ледяном мире, и что там происходило».

Пернатый замолчал. Небула тоже.

«И что там происходило?» — спросил я, не выдержав.

«Землетрясения, ураганы, цунами, жуткие аномалии, — перечислила Небула. — Из-за этого всё живое вымерло. Но всё равно, комок перьев, ты перегибаешь. Одно странное землетрясение — и уже начал паниковать».

«Я не паникую, а констатирую факты, — холодно заметил пернатый. — И мы договаривались без оскорблений, змеиная твоя печёнка».

«Ой, ладно, какие мы обидчивые. Просто вырвалось», — отозвалась Небула.

«Наблюдаем дальше. Но я вас уверяю. Красная точно придёт рано или поздно», — подчеркнул Карыч.

На этом разговоры завершились. Мы вернулись на свои рабочие места и вновь приступили к работе. А её было непочатый край, пациенты шли нескончаемым потоком.

Только под вечер я выдохнул. Подзаправился энерго-бустером, пытаясь осознать, что сегодня заработал более сорока тысяч опыта.

/Текущий уровень: 13 (51420/75000)/ — это сообщение Системы настолько меня приободрило, что я готов был ещё отработать смену. Как раз бы и заработал новый уровень.

Взглянул я на часы, и понял, что уже полвосьмого.

— Олег, я в центральный архив, — обратился я к Пуле, который закрывал на ключ массивную входную дверь в клинику. — Успеем за полчаса?

— Архив? Так, это Соколовская, Мичурина… — здоровяк прикинул маршрут, затем кивнул. — Да, как раз успеем. Там будет одна пробка, которую объехать не получится. Придётся постоять, но недолго.

В итоге всё получилось так, как он и сказал. На полпути мы застряли в большой пробке, подождали минут семь от силы, а затем продолжили движение.

Добрался я до здания архива вовремя и уже увидел из окна стоявшую под зонтиком Елизавету. Начался небольшой дождь, который не особо помешал мне добраться до неё.

— Держи, это пропуск, — Лиза улыбнулась, протянула мне картонный поблёскивающий прямоугольник. — Только проходим мимо охраны спокойно. Меня-то они уже знают, а вот ты не дёргайся. Представь, что работаешь здесь всю жизнь.

— Понятно, — хмыкнул я. — А Клавдия Игоревна?

— Она ждёт на втором посту охраны, — сообщила Лиза.

— На втором? А это точно архив? — рассмеялся я.

— Второй пост у секретки, туда далеко не всех пускают, — подчеркнула Лиза.

Мы прошли с ней в здание, миновали мрачных громил, показывая пропуски. Те лишь проводили нас ленивыми взглядами, продолжая о чём-то оживлённо разговаривать.

Второй пост был серьёзней. Меня и Елизавету обыскали.

— Ждём сопровождающего, — буркнул коренастый охранник, поблёскивая лысиной под потолочным светом.

— Добрый вечер, — у поста появилась пожилая женщина в тёмном платье. — Они со мной.

— Под вашу ответственность, Клавдия Игоревна, — сообщил ей второй помельче и постарше.

— Да, разумеется, — закивала смотрительница. — Они в первый секретный, остальные под замком, и ключи ведь только у вас.

— Но вы следите, всё равно, — предупредил её охранник.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я поймал на себе любопытный взгляд смотрительницы, которая подозвала Лизу, и они пошли по коридору впереди меня, о чём-то тихо переговариваясь.

Когда мы прошли до решётки, Клавдия Игоревна громыхнула связкой ключей и пропустила нас внутрь.

Миновав небольшой коридор, я увидел высокие стеллажи, забитые папками с документами. В воздухе пахло старой бумагой и чернилами, будто попал в богом забытую библиотеку.

— Нам бы, Клавдия Игоревна, доступ ко второму отделу, более секретному, — подмигнула женщине журналистка, и та, мельком взглянув на меня, натянуто улыбнулась.

— Ох, только постарайтесь недолго, — смотрительница вытащила из кармана небольшой ключ. — А то если кто узнает…

— Всё будет хорошо никто не узнает, — ободряюще улыбнулась Елизавета.

Когда мы остались одни, я внимательно взглянул на Елизавету.

— Я понимаю, что ты хочешь спросить, что у меня хотела узнать Клавдия Игоревна, — еле улыбнулась журналистка. — Она сказала, что где-то тебя видела. Боялась, что ты кому-то расскажешь о том, что она пропустила нас. Но я её успокоила, — затем она вопросительно посмотрела на меня, — И что будем искать?

— Дела давно минувших дней, — сообщил я Елизавете.

Далее началась кропотливая и унылая работа. Сколько прошло времени, не знаю. Полчаса, час, два часа.

Всё это время я изредка подмечал мерцающую брошь в виде бабочки на платье журналистки. Карыч сообщил, что это обычный предмет, но мне этот странный блеск не давал покоя.

В итоге я полностью переключился на изучение документов. И через полчаса собрал у себя на столе несколько пухлых папок, из второго секретного.

Ещё спустя время казалось бы разрозненные факты начали сплетаться в понятную картину.

Юрий Огарков, тот, кто поджёг дачу, в которой находилась княгиня Державина, скончался в тюремной камере от инфаркта, причём на второй день. Хотя лекари, которые проверяли всех сидельцев, выдали, что тот абсолютно здоров. Очень странно.

Пришлось Лизе звонить своим знакомым и вытащить историю болезни Огаркова. Тот был здоров как бык, и на сердце не жаловался. Я ухватился за эту нить, выявляя остальные факты.

В итоге выяснилось, что Огарков, будучи членом гвардии Святозаровых, пропал без вести за пару дней до происшествия. Просто как в воду канул. И вот его хватают на месте пожара.

А затем Елизавета вновь с кем-то созвонилась, отправляя фото, и через пять минут получила ответ.

— Представляешь, у этого Огаркова нашли в крови следы воздействия яда чумного дерева, — охнула она.

Моя интерактивная книга и тут мне подсказала. Яд чумного дерева применяется для производства сильнодействующих гипнотических препаратов.

— Получается, что Огарков был зомбирован. Действовал под гипнозом, — ухмыльнулся я. — Очень интересно.

— Но кто его гипнотизировал? — удивилась журналистка.

— Тот, кому выгодно было столкнуть лбами Святозаровых и Державиных, — ответил я, и Елизавета кинулась к одной из полок.

Спустя ещё полчаса мы выяснили, что именно у Останина дела были плохи. Он многое терял от союза Державиных и Святозаровых. Вот у кого был мотив.

И сразу же после этого мы нашли ещё несколько доказательств. Прохор, один из помощников Останина, который выполняет особые поручения князя, был замечен неподалёку от дачи, в момент поджога.

— Останин? Это он развязал войну? — брови Елизаветы поползли наверх от удивления, она округлила глаза.

— Получается, что так, — кивнул я. — И что-то мне подсказывает, что на светском вечере именно Останин всё подстроил. Не могла моя мать толкнуть Державину, зная, что та беременна.

Елизавета задумалась, затем кивнула.

— Да, пахнет подставой, — произнесла журналистка, затем взглянула на время. — Ой, надо сделать фото. Уже должна прийти Клавдия Игоревна.

— Сейчас сделаем, — я принялся фиксировать на камеру смартфона всю доказательную базу.

Лиза отошла к столу, который находился ближе к входу, оттуда раздалось щёлканье её камеры.

Дверь распахнулась и… я услышал как Лиза охнула.

— ТАХ! ТАХ! — раздались два сухих негромких выстрела, затем звук падающего тела.

«Лёха, я не могу его достать! Он будто неприкасаемый!» — закричал в голове пернатый.

Я обернулся ровно в тот момент, когда дуло пистолета врезалось мне в висок.

— Убить… Я должен убить… — процедил знакомый голос.

— Матвей⁈ Постой! Какого чёрта ты делаешь⁈ — воскликнул я, пытаясь усыпить начальника охраны. Но понял, что анестетик уткнулся в непроницаемый барьер.

Рядом хрипела на полу Елизавета, а я не мог шелохнуться.

Щелчок взводимого курка. Стеклянные глаза Матвея смотрел на меня. Руки его дрожали, будто он держал отбойный молоток. Чёрт! Он же под гипнозом!

— Я должен… — монотонно произнёс он, вжимая ещё сильнее в мой висок ствол.

Его палец резко дёрнулся, нажимая на спусковой крючок.