Глава 8

Я отстранилась от Стефа, чувствуя, как в голове роятся мысли. Всё происходящее было странным, необъяснимым. Мне казалось, что я должна разобраться, что именно вызывает этот энергетический отклик. Это не просто физическое желание, не только притяжение. Это было что-то большее — тёплые чувства, восхищение, почти нежность.

Может, эти эмоции и были ключом?

Я посмотрела на Рета, решив проверить свою теорию. Подойдя ближе, я попыталась сосредоточиться, поймать тот самый импульс, но внутри ничего не откликнулось. Всё было ровно, спокойно, без какой-либо искры.

Может, я тороплюсь? Или слишком напряжена?

— Кажется, я действительно голодна, — сказала я и повернулась к столу.

Сев на подушку, я намеренно выбрала место рядом с Илионом. Стеф хмыкнул, но, к счастью, не стал спорить или делать язвительных комментариев.

Илион, напротив, посмотрел на меня с явным подозрением, словно я собиралась что-то выкинуть. Его взгляд был тяжёлым, а выражение лица — холодным, но я заметила в этом какую-то скрытую уязвимость, словно он был ранен.

Мы начали есть. Я старалась не думать о странной напряжённости между нами, но время от времени мой взгляд всё равно возвращался к нему. В какой-то момент он взял одну из тарелок, выбрал что-то себе, а затем положил и в мою тарелку.

Я застыла, глядя сначала на еду, а потом на него. Это было… мило.

— Спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко.

Он не ответил, просто слегка кивнул, но взгляд стал чуть менее колючим.

— Илион, можно задать тебе вопрос? — спросила я, осторожно выбирая слова.

Он пожал плечами, не глядя на меня.

— Задай.

— Как ты стал мужем Эйлирии?

На мгновение он замер, а затем медленно повернулся ко мне, его глаза стали тёмными и напряжёнными.

— Моя судьба не сильно отличается от судьбы остальных, — ответил он холодно. — Я встретил её в своём мире, не зная, что она богиня и стал ее мужем.

— Просто стал её мужем? — спросила я, чувствуя, как мои слова звучат неловко.

— Что ты хочешь услышать? — его голос был острым, как лезвие.

— Я не хотела причинить тебе боль, задавая этот вопрос, — сказала я, пытаясь смягчить обстановку.

Илион посмотрел в сторону, его лицо на мгновение стало жестче.

— Я полюбил её, — признался он тихо. — Не зная, что она богиня. А когда стал её мужем… тогда всё изменилось. Она изменилась. Показала своё истинное лицо. А я… стал тем, кем ты меня видишь. Тем, кем мы все стали.

Его голос был полон горечи, но за этими словами скрывалась настоящая боль.

— Прости, — прошептала я, не зная, что ещё сказать.

Он посмотрел на меня, в его взгляде мелькнуло удивление, но он ничего не ответил. Вместо этого просто взял свою тарелку и продолжил есть, словно разговор его больше не интересовал.

Когда мы доели, Илион первым поднялся, чтобы уйти. Его движения были точными, почти бесшумными. Я не знала, почему, но не хотела, чтобы он уходил.

— Подожди, — позвала я, и он замер, обернувшись ко мне с лёгким недоумением в глазах. — Ты не мог бы провести со мной немного времени? Вдвоём.

Он посмотрел на меня, задумчиво сдвинув брови, а затем коротко кивнул.

— Хорошо, — сказал он, его голос был ровным.

Стеф и Рет, которые ещё оставались в зале, переглянулись, но ничего не сказали, молча вставая, чтобы уйти.

Когда мы остались вдвоём, Илион обратился ко мне:

— Чем ты хочешь заняться?

— Тут столько залов, — ответила я, невольно улыбнувшись. — Если ты покажешь мне свои любимые, я буду очень благодарна.

Он кивнул, жестом приглашая меня следовать за ним.

Мы шли через бесконечные коридоры, и каждый зал, в который он меня приводил, был уникальным.

Первым был зал, пол которого был выложен узорами из светящихся камней, похожих на звёзды. Стены отражали этот свет, создавая иллюзию, будто мы стоим под открытым небом.

— Этот зал напоминает мне о моём мире, — тихо сказал Илион. — О ночах в лесу, когда небо было усыпано звёздами.

Я смотрела на эти переливающиеся узоры, чувствуя его тоску по дому, который он потерял.

Следующим был зал с высокими окнами, через которые лился мягкий свет. Вдоль стен располагались полки с книгами, а в центре стоял большой стол, на котором лежали карты и свитки.

— Здесь я часто работаю, — сказал он, проведя рукой по краю стола. — Этот зал даёт ощущение порядка.

Я улыбнулась, наблюдая, как он бережно поправляет свиток, словно тот был для него чем-то важным.

Каждый раз, когда мы проходили через дверь, Илион открывал её передо мной. Если были ступени, он подавал мне руку, и его жесты были настолько естественными, что я едва успевала их замечать.

Последним был небольшой зал, в котором стояли мягкие кресла, а стены были увешаны картинами. Илион подошёл к одной из них, изображающей лес в лучах заходящего солнца.

— Это напоминает мне место, где я впервые встретил Эйлирию, — сказал он, но в его голосе не было тепла. Только отголосок прошлого, которое он хотел оставить позади.

Я смотрела на него, отмечая его сдержанность и заботливость. Он держался отстранённо, но в его движениях было столько внимания к деталям. Едва заметные жесты, которыми он показывал своё уважение.

— Ты очень заботливый, — сказала я, неожиданно даже для себя. — Это... приятно.

Он слегка кивнул, но ничего не сказал, и мы продолжили стоять в тишине, окружённые светом заходящего солнца, отражённого в красках на стенах.

— Я не поступлю с тобой так, как поступила Эйлирия, — тихо сказала я, повернувшись к Илиону. Мой голос звучал мягко, но твёрдо.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах отражались столько боли и сомнений, что внутри что-то болезненно сжалось.

— Я такая, какая есть, — продолжила я, смотря прямо в эти тёмные, напряжённые глаза. — И ты мне нравишься таким, какой ты есть. Мне жаль, что тебе было больно.

Илион хмыкнул, его губы дрогнули в горькой усмешке.

— Хочешь, чтобы я тебе поверил, а потом снова переживал всё то, что было?

— Нет, — ответила я спокойно. — Можешь мне не верить.

Прежде чем он успел что-то ответить, я встала на цыпочки и осторожно коснулась его губ. Я не знала, отстранится он или нет, но он остался на месте. Его тело напряглось, но он позволил мне поцеловать его.

Его руки, сначала опущенные вдоль тела, поднялись и мягко притянули меня чуть ближе, чтобы мне было удобнее. Я невольно улыбнулась, заметив это. Даже здесь, в такой момент, он оставался галантным.

«Как мило», — мелькнуло у меня в голове.

С первого взгляда я думала, что он совсем другой, холодный и отстранённый, резковатый. Я думала, он больше, как Стеф. Но сейчас, в этот момент, передо мной был другой человек.

Я отстранилась, заглядывая в его глаза. Они смотрели на меня с какой-то изголодавшейся надеждой, смешанной с осторожностью, словно он боялся поверить, что это правда.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри поднимается тепло, и снова потянулась к его губам.

На этот раз он ответил на поцелуй. Сначала осторожно, почти неуверенно, но затем его руки крепче обвили мою талию, а губы стали более настойчивыми.

Поцелуй был таким... другим. В нём было больше страсти, чем в жадности Стефа, но это была не грубая, всепоглощающая страсть. Она была теплее, глубже. Илион будто вкладывал в каждый поцелуй свои чувства, свои эмоции.

Моя голова закружилась от возбуждения, от того, как его губы двигались вместе с моими, как его руки нежно, но уверенно держали меня.

Я отвечала ему, чувствуя, как собирается сладостная тяжесть вперемешку с искренними чувствами к этому мужчине. Да, не любовь, но возможно ее зачатки. Его поцелуи были внимательными, и с каждым касанием я ощущала себя всё ближе к нему.

Его пальцы мягко провели по моей спине, вызвав приятную дрожь. Илион казался поглощённым моментом, но при этом он не давил, не торопил.

Когда наши губы на мгновение разъединились, я посмотрела на него, пытаясь понять, что он чувствует. Его глаза горели, но в них не было той жадности, что я видела раньше у других. Только глубокое, искреннее восхищение.

— Ты... такая другая, — прошептал он, чуть качнув головой, будто сам не верил своим словам.

Я улыбнулась, прижимаясь к его груди, позволяя этому мгновению растянуться чуть дольше. Эта фраза уже стала комплиментом.

Илион легко, но крепко обнял меня за плечи, его прикосновение согревало.

— Ты зеваешь, — сказал он мягко, чуть склонив голову. — Пора бы тебе поспать, Лира.

Я напряглась, вспоминая слова о том, что близости со мной захотят сразу многие мужья. Мысль эта обожгла, и я невольно отстранилась. Илион тут же уловил перемену в моём настроении. Его глаза потеплели, а губы тронула мягкая улыбка.

— Ты чего испугалась? — спросил он спокойно, заглядывая мне в глаза.

— Просто... я не знаю... — я замялась, не зная, как объяснить свои чувства.

Он протянул руку, нежно убирая выбившуюся прядь волос с моего лица. Его прикосновение было невероятно бережным.

— Твой поцелуй был восхитителен, — сказал он с лёгкой насмешкой, которая прозвучала скорее как комплимент. — Если ты подаришь мне ещё один такой же, я обещаю не приставать к тебе, пока ты сама не будешь готова.

Я засмеялась, почувствовав, как тревога немного отступает. Наклонившись, я коснулась его губ в коротком, но тёплом поцелуе. Илион улыбнулся, и я отметила про себя, насколько у него теплая и добрая улыбка. Она не была такой обжигающе страстной, как у Стефа, или такой уверенной, как у Маркуса. Она была просто… настоящей.

Но мысли о других мужьях не покидали меня. Стеф выглядел совершенно довольным, Маркус тоже, судя по всему. А вот Рет и Аэлрион…

Илион заметил моё замешательство.

— О чём задумалась? — спросил он, внимательно наблюдая за мной.

— Аэлрион… я не знаю, — пробормотала я, подбирая слова. — Просто…

— Не нравится тебе? — мягко уточнил Илион, чуть прищурившись.

— Я не чувствую его, — ответила я, опуская глаза. — То есть… я хочу, чтобы ты был моим мужем, например, — добавила я быстро.

Илион снова улыбнулся, на этот раз чуть озорно, и легко поцеловал меня сам — коротко, но так, что у меня перехватило дыхание.

— Но ты не хочешь, чтобы он был твоим мужем? — продолжил он, отстраняясь.

— Не то чтобы… — я задумалась, подбирая слова. — Просто он какой-то… я не знаю. Но я не хочу, чтобы ему было плохо.

— Спать с ним не хочешь, а поцеловать, как меня, не можешь, — подытожил Илион.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть, и отвела взгляд.

— А Рет? — спросил он спокойно.

— Что?

— Мы чувствуем нити друг друга, — объяснил он. — Я знаю, что со Стефом и Маркусом у тебя нет проблем. Впрочем, чтобы это понять, не нужно было чувствовать. Я всё видел.

Он хмыкнул, и я почувствовала, как лицо ещё сильнее заливает красками.

— Но нити Рета и Аэлриона молчат, — добавил он серьёзнее.

— Я не знаю, — призналась я. — Всё так запутанно.

— Думаю, тебе нужно время с ними наедине, — сказал он. — Возможно, этой ночью.

— А вы…

— После твоих поцелуев, с нами всё будет хорошо, — заверил он с легкой усмешкой.

— Пойдём, я провожу тебя до купальни, — сказал Илион.

Когда мы дошли, он нежно поцеловал меня в щёку и ушёл, оставив в тишине, чтобы я могла немного собраться с мыслями.

Купальни оказались за массивной дверью из светлого дерева с резными узорами, напоминающими водную гладь. Когда я вошла внутрь, меня сразу окутал мягкий, влажный воздух, наполненный тонким ароматом трав и цветов.

Помещение было просторным, с высокими потолками, украшенными росписью, изображающей водопады и горные реки. В центре купален находился большой бассейн, обрамлённый гладкими камнями, переливающимися мягким светом. Вода была кристально чистой, с лёгкими голубыми оттенками, и в ней отражались мерцающие огоньки, будто она сама источала свет.

По краям купален стояли полки с аккуратно сложенными полотенцами и халатами. Рядом, на каменных столиках, были расставлены красивые флаконы и баночки с душистыми маслами, мылами и мазями. Всё выглядело настолько изысканно, что на миг я просто замерла, разглядывая это место.

Я подошла к одной из полок и взяла мягкое полотенце, проведя по нему рукой. Ткань была нежной, почти невесомой. Рядом лежал белоснежный халат, украшенный тонкой вышивкой. Пальцами я дотронулась до одного из флаконов с ароматным маслом, открыла его и вдохнула запах. Сладковатый, с нотками лаванды и чего-то незнакомого.

Решив, что стоит попробовать, я аккуратно поставила флакон на край бассейна. Сняв с себя одежду, я сложила её рядом с полотенцем и халатом, а затем медленно опустилась в воду.

Вода оказалась именно такой, какой я ожидала: тёплой, обволакивающей, расслабляющей. Как только я погрузилась по плечи, напряжение, сковывавшее меня весь день, начало уходить. Я прикрыла глаза, ощущая, как мягкие потоки воды скользят по коже.

Вокруг было тихо, только лёгкое журчание воды где-то в углу купален нарушало эту тишину. Я провела рукой по поверхности воды, наблюдая, как она разбегается мягкими кругами.

Это место было создано для расслабления, и оно прекрасно справлялось со своей задачей.

Я расслабилась, полностью погрузившись в воду, позволяя ей смыть весь день, мысли и тревоги. Но в какой-то момент я почувствовала, как тёплые, уверенные руки легли мне на плечи.

Внезапность их появления заставила меня вздрогнуть, но вместо того чтобы отстраняться, я позволила прикосновениям остаться. Они были тёплыми, уверенными и невероятно умелыми.

Пальцы начали разминать мои плечи, потом спустились к шее, легко надавливая там, где прятались напряжённые узлы. Это было слегка больновато, но настолько приятно, что я не могла заставить себя отстраниться.

Я гадала, кто это мог быть. Илион? Но эти руки казались более крупными, более твёрдыми. Маркус? Нет, движения были слишком размеренными, без его привычной мягкости.

Стеф? Возможно… Но эти прикосновения были почти безмолвны, как будто владелец этих рук не хотел привлекать внимания к себе.

Может быть, Рет? Его спокойный нрав подходил бы для такого момента, но… что-то в этих прикосновениях было слишком властным.

Я не решалась открыть глаза. Чувство расслабления постепенно заменяло всё остальное, унося с собой напряжение и тревоги. Руки двигались вниз по моей спине, находя все болезненные точки, будто хозяин этих прикосновений знал, где я нуждаюсь в заботе.

Когда пальцы снова вернулись к плечам и осторожно сжали их, я вздохнула, позволив себе ещё больше расслабиться. Этот момент был почти идеальным, и я решила не разрушать его вопросами.

Секунды тянулись, руки продолжали двигаться, снимая усталость, пока я просто наслаждалась тишиной и этими удивительно заботливыми прикосновениями.

Тишину купален нарушил низкий, чуть бархатистый голос, раздавшийся у меня над ухом:

— Я обожаю, когда ты так подчиняешься в моих руках.

Я вздрогнула, мгновенно открывая глаза, но не обернулась. Его руки продолжали мягко, но уверенно сжимать мои плечи, будто не замечая моего внезапного напряжения. От прикосновений было тепло, но в них чувствовалась не только забота, а что-то более властное.

Он вдруг убрал руки, и я ощутила, как по коже пробежал холод. Оборачиваясь, я уже знала, что увижу не кого-то из своих мужей.

Передо мной стоял мужчина, чья внешность могла бы затмить всех, кого я видела раньше. Его длинные волосы, цвета глубокой ночи, мягкими волнами спускались на плечи. Лицо было безупречно правильным, словно вырезанным из мрамора, а в глазах — холодное превосходство, граничащее с равнодушием. Но за этим равнодушием чувствовалась мощь, способная уничтожить всё на своём пути.

Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на моих глазах.

— Не ожидала, что я приду? — его голос звучал мягко, но с каким-то ядовитым подтекстом. — Ну же, произнеси моё имя. Раньше ты так сладко его стонала. Давай, А…

Я сглотнула, ощущая, как сердце забилось сильнее.

— Астерон, — тихо произнесла я.

Он улыбнулся, и от этой улыбки мне стало ещё более неуютно.

— Умница, Эйлирия, — сказал он, сделав шаг вперёд, а я рефлекторно чуть отступила назад, наткнувшись на бортик бассейна. — Оставайся и дальше такой послушной.

Внутри меня всё напряглось. Захотелось прикрыться, но я остановила себя. Эйлирия бы не позволила себе показать слабость, не позволила бы выглядеть растерянной.

Я выпрямилась, заставляя себя встретить его взгляд. На лице — спокойствие, внутри — буря.

— Зачем ты пришёл? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё переворачивалось.

Его губы тронула лёгкая усмешка, и вместо ответа он позволил себе нагло оглядеть меня. Его взгляд скользнул по обнажённой груди, затем опустился ниже, изучая то, что можно было разглядеть сквозь прозрачную воду. Я чувствовала, как этот взгляд будто обжигает кожу, пробираясь глубже, чем хотелось бы.

Он не спешил отворачиваться. Напротив, он, казалось, наслаждался тем, что видит. Это наслаждение было слишком очевидным по его обнаженному телу. Настолько, что у меня мелькнула мысль: нужно срочно выбираться отсюда, причём подальше от этого мужчины. И его внушительного возбуждения.

Его взгляд остановился на мне с тем же самодовольством, с которым он изучал меня до этого, и в его глазах читалась какая-то тёмная, пугающая удовлетворённость.

— Я давал тебе время, — сказал он наконец, его голос был низким, ленивым, с опасной ноткой. — Оно подходит к концу.

Я сглотнула, чувствуя, как всё внутри сжимается от его слов.