Глава 1

Боль. Яркая, пульсирующая, всепоглощающая боль. Она резала, рвала меня на части, и в этот момент я всерьёз подумала, что богиня решила добить меня. Если, конечно, души можно добить.

Я попыталась вдохнуть, но новый всплеск боли заставил меня всхлипнуть. Боль повторилась, но уже меньше, чем вначале, и я начала медленно приходить в себя. В груди будто зарождалось осознание — я ещё здесь. Я жива? Или нет?

Когда боль немного отступила, я заставила себя открыть глаза. Комната. Спальня. Воздух был тяжёлым, влажным, словно я пыталась дышать сквозь плотную ткань. Меня окружали люди, женщины, одетые странно, но чисто. Они хлопотали вокруг меня.

И только тогда я осознала, что лежу на кровати. Не могу встать. Не могу пошевелиться.

Потому что рожаю.

Мысль пронзила меня, как молния. Гнев, отчаяние, страх — всё смешалось в вихрь. Я умерла. Я потеряла всё: себя, малыша. Теперь я снова прохожу через это? И если всё повторится? Если на этот раз я выживу, но малыш нет?

В комнате становилось всё душнее. Я судорожно хватала ртом воздух, но дышать было нечем.

— Тужьтесь! — прозвучал строгий голос над ухом. Женщина, чьи руки я видела только краем глаза, засовывала их в совершенно ожидаемое место. — Головка уже идёт! Тужьтесь сильнее!

— Да я и не расслаблялась! — выкрикнула я, удивившись чужому голосу.

Разумеется. Тело чужое. Как голосу остаться моим? Никак.

Женщины вокруг продолжали хлопотать. Они были одеты странно, в длинные платья, но все чистые. Я пыталась понять, что происходит, но боль накатывала волнами, не давая сосредоточиться.

— Напрягитесь! — снова приказал голос.

Я напряглась. Всё моё существо сжалось в этой схватке, и внезапно меня пронзило острое облегчение.

— Головка вышла! — раздался радостный голос. — Ещё немного!

Последняя схватка, и всё закончилось.

— Ребёнок! — выдохнула я, едва сдерживая слёзы.

— Конечно, вира, — кто-то фыркнул. — Кому же ещё быть.

— Он жив? — в моём голосе прозвучал страх, почти ужас.

— Жив, — уверенно сказала женщина. Я услышала звонкий шлепок, и комнату наполнил громкий, отчётливый детский крик. — Только не он, а она. Маленькая вира родилась.

Малышку положили мне на грудь. Её крошечный ротик начал искать грудь, но я осталась неподвижной, шокированной. Она жива. Мы обе живы.

Слёзы полились сами собой.

— Да что вы, вира, плачете? — раздался чей-то удивлённый голос. — Ничего, что девочка. Зато здоровая!

Я только крепче прижала малышку, обняла её и поцеловала. Слёзы текли по моим щекам, но это было уже неважно.

Дверь скрипнула, и в комнату вошёл мужчина. Высокий, с незнакомыми мне чертами. Он внимательно посмотрел на женщин.

— Родила ли вира?

— Родила, родила, — закудахтали они. — Маленькая вира, здоровая и розовенькая.

Мужчина подошёл к кровати. Я инстинктивно прикрыла ребёнка руками, но он только хмыкнул и, не говоря ни слова, провёл рукой надо мной. Из ладони вспыхнул свет, и я почувствовала, как всё тело наполняется теплом.

Боль уходила, будто кости вставали на место. Дыхание стало лёгким, мышцы перестали ныть. Это длилось всего несколько минут, но за это время я почувствовала себя так, будто и не рожала вовсе.

Он развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

— Можете вставать, вира, — заявила одна из женщин.

— Что? — только и смогла ответить я.

— Говорю, маг света оказал вам честь. Он полностью исцелил вас. Считайте, что и не рожали.

Я недоверчиво посмотрела на своё тело. Оно действительно было… нормальным. Никакой ломоты, слабости.

Ребёнок в моих руках захныкал.

— Почему она плачет? — спросила я.

— Голодная поди.

Я попыталась дать ребенку грудь, но женщина лишь покачала головой.

— У вас молока не будет, — ответила женщина, будто это было что-то само собой разумеющееся.

— Как это, молока не будет? — не поняла я.

— Я же сказала, он вас исцелил, словно не рожали вовсе. Придётся искать кормилицу или замену молоку.

В этот момент во мне всё вскипело. Благодарность за то, что боль исчезла, вылетела из моей души, как сорвавшийся лист. Чем мне кормить ребенка!

Но ответа никто не дал.

Меня помогли поднять с кровати, одели в чистую одежду, закутали малышку в мягкую ткань и, не дав времени осознать, что происходит, почти выпроводили из комнаты. Оказалось, это не спальня в доме, как мне показалось изначально, а что-то вроде больницы, только совершенно необычной.

Я держала ребёнка на руках, чувствуя её тепло, слыша её тихие всхлипывания, и не знала, что делать дальше. Где я? Что теперь?

Ко мне подошла женщина в той же странной одежде, что и остальные. Она насупилась, внимательно осмотрев меня с ног до головы, и сказала строго:

— Вира Наэрия, пойдёмте со мной. Я объясню, как ухаживать за ребёнком.

Наэрия? Значит, это теперь моё имя. Но кто такая «вира»? Это обращение или титул?

Женщина не дала времени на раздумья, просто развернулась и пошла по коридору, заставив меня следовать за ней. Я шагала медленно, прижимая малышку к груди, чувствуя её лёгкие движения. В какой-то момент страхи о том, что ребёнок может исчезнуть, сменились новой тревогой: что я вообще делаю?

Мы зашли в небольшую комнату, напоминающую кабинет педиатра. Женщина забрала малышку из моих рук и, к моему ужасу, начала показывать, как её пеленать, при этом ловко заменив ткань на нечто, что она назвала фиртой.

— Фирта — это магическая ткань, — объяснила она с равнодушием в голосе. — Она легко пропускает воздух, но задерживает влагу. Одной хватит на сутки.

Сутки? Магическая ткань или нет, но её тон намекал, что фирты — вещь не дешёвая.

— А если фирты не будет? — спросила я, невольно хмурясь.

— Тогда придётся использовать обычные тряпки, — ответила она, будто это было само собой разумеющимся.

Меня охватила паника. Тряпки? Фирты? А если у меня нет денег даже на тряпки? У меня вообще есть деньги?

Женщина продолжала свои инструкции, показывая, как менять фирту, как правильно пеленать ребёнка. Малышка успокоилась, и я вдруг почувствовала странное облегчение. Неужели всё это теперь моя жизнь?

Она повернулась к небольшому столу, открыла ящик и начала искать там что-то.

— Так… Наэрия Дал'Антор, — достала из него тонкую папку.

— Вот, — сказала она, рассеянно перебирая бумаги, — здесь ваши документы.

Наэрия Дал'Антор. Так вот как зовут тело, в которое я попала. Имя звучало непривычно, даже чуждо, порадовалась, что есть документы, а то могла и не запомнить с первого раза.

— На счёт фамилии… — добавила женщина, опуская взгляд, — теперь это не имеет большого значения.

Она закрыла папку и посмотрела на меня с лёгкой грустью.

— Мне жаль, что ваша семья отказалась от вас. Беременность вне брака — это, конечно, позор, но не настолько, чтобы изгнать вас из рода. Если бы вы родили мальчика, ваша мать бы еще смогла уговорить вира Дал'Антора, но с девочкой шансов никаких.

Моё сердце сжалось. Семья отказалась. Значит, я действительно здесь одна.

— Хорошо хоть, — продолжила она, — оплатили роды и целителя.

Её голос смягчился, но взгляд стал чуть внимательнее.

— Возможно, если бы вы рассказали, кто отец ребёнка, всё было бы проще. Семья могла бы пересмотреть своё решение. Я понимаю ваше упорство и даже восхищаюсь, но вы еще юна и понятия не имеете как выживать без поддержки семьи. Особенно такой, как ваша. Особенно теперь, когда вы не чиста и с малышкой на руках. Вы не хотите рассказать сейчас?

Я замерла, ощутив, как волна паники прокатывается внутри. Конечно, я не могла ответить на этот вопрос. Я не знала, кто отец.

— Нет, — сказала я тихо, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Ну, если вы передумаете, — добавила женщина, — у нас есть возможность отправить письмо вашей семье.

Она не ждала ответа, вернулась к малышу и продолжила объяснять, как ухаживать за ним.

— Ах да, — вдруг вспомнила она, открывая другой ящик. — Передали вот это.

На столе появилась небольшая чёрная сумка и маленький ключ.

— Это всё, что вы получите от своей семьи. Сумка, ключ от жилья… и просьба больше о них не вспоминать.

Я уставилась на сумку. Маленькая, тёмная, почти незаметная. Всё, что осталось от семьи этого тела. Не густо. Но спасибо и на этом.

Крыша над головой — уже неплохо, — сказала я себе, хотя внутри бурлило отчаяние.

Женщина продолжала свои наставления, показывая, как кормить ребёнка без молока.

— У вас два варианта, — сказала она. — Или нанимать кормилицу, или покупать молоко животных и поддавать его магическому воздействию.

— Магическому воздействию? — переспросила я, стараясь не выдать своего невежества.

— Это требует либо сильного дара, либо наличия большого запаса дукатов, — пояснила она с лёгким укором, словно ожидала, что я и так это знаю.

Дукаты, значит, местная валюта.

С каждой минутой вопросов становилось только больше. У меня было тело, ребёнок, сумка и ключ от дома. Но что дальше? Как я справлюсь?

Малышка снова заплакала, и я почувствовала, как внутри поднимается злость. Мало того, что из рода изгнали, так еще и возможность кормить грудью отняли. Теперь непонятно где искать эти дукаты, чтобы купить ребенку еды. Ну ничего, я справлюсь. Посмотрела на малышку и исправилась. Мы справимся. А они еще пожалеют, что выгнали нас.

Меня оставили в кабинете. Женщина, будь она врачом или кем-то ещё, сказала, что вернётся с подписанными документами о выписке, и исчезла.

Я осталась одна, с малышкой на руках и небольшой чёрной сумкой на столе. Глухая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами ребёнка, давила на уши.

Малышка сопела, уткнувшись в мою грудь, и выглядела такой крошечной и хрупкой, что от одного взгляда на неё у меня защемило сердце. Какое-то время я просто сидела, пытаясь перевести дух.

Но мысли не давали покоя. Я потянулась к сумке, решив выяснить, что же мне оставила семья моего тела.

Сумка была маленькой, почти игрушечной. Я открыла её и замерла. Внутри оказалось больше вещей, чем должно было влезть. Носовые платки, несколько комплектов пелёнок, сменная одежда для ребёнка, пара одеял…

Я полезла глубже и нашла несколько небольших мешочков. Открыла один — внутри звякнули монеты. Взяла пару и сунула их в карман. Сколько это — не знаю, но решила разобраться позже.

Однако сумка продолжала удивлять. Там было ещё что-то, но я просто не могла достать всё сразу — вещей оказалось слишком много.

Сумка с расширенным пространством. На этой мысли я усмехнулась. Если уж мне досталось чужое тело, то хотя бы с полезной вещью.

Я нашла конверт. Белая бумага была измята и кое-где намокла. Слёзы. Похоже, письмо писалось в спешке, в эмоциях.

Я развернула его, стараясь читать ровно, но строчки врезались в сознание.

"Дорогая Ная,

Знай, что я люблю тебя, но не могу пойти против воли твоего отца. Ты сама виновата в том, что он отвернулся от тебя. Если бы ты избавилась от малыша или сказала, кто его отец, всё могло быть иначе. Мы бы смогли тебя защитить.

Но ты упрямилась, и теперь всё в твоих руках.

Если это сын, дай нам знать. Твой отец мечтал о сыне. Он примет мальчика, даже если не может принять тебя.

Твой дом теперь по адресу…"

Я дочитала письмо до конца, в котором мать извинялась за выбранный дом. Писала, что он не самый лучший, но лучше, чем ничего. И что она надеется, что всё у меня сложится, хоть и помочь больше ничем не может.

Я фыркнула, опустив письмо."Если это сын". Эти слова, как клеймо, жгли сознание.

— Папенька может идти в пешее эротическое, — пробормотала я, пряча письмо обратно в сумку.

Адрес я запомнила. Ее извинения за жилье напрягали, но может я привыкла жить в огромном замке? На самом деле я не прихотливая, если там нет плесени и тепло — меня устраивает.

Малышка зашевелилась у меня на руках, и я погладила её по голове.

— Ну что, крошка? Разберёмся, — сказала я тихо, чувствуя, как злость сменяется твёрдым решением.

Новая жизнь началась. Пусть и не с самых лучших условий. Но я не намерена сдаваться. Ведь теперь я не одна.

Женщина вернулась через час. В её руках были бумаги, которые, по всей видимости, предназначались для завершения процесса выписки. Она бросила взгляд на малышку, уютно устроившуюся у меня на руках, и кивнула.

— Теперь осталось только вписать имя ребёнка, — сказала она, устраиваясь за столом.

— Имя? — я замешкалась, но потом твёрдо ответила: — Велина.

Она кивнула, начав что-то записывать в документ.

— Только имя? — уточнила я, чувствуя, как неприятное предчувствие закралось в сознание.

— Да, только имя, — ответила она спокойно, даже не поднимая головы.

— А фамилия будет моя? — я нахмурилась, пытаясь понять, к чему всё идёт.

Женщина подняла на меня взгляд, в котором читалось неприкрытое сожаление.

— Девочку нельзя вписать в род. У неё будет только имя, пока вы не найдёте себе мужа, который согласится её удочерить.

Её голос звучал так, будто это что-то само собой разумеющееся, но внутри меня вспыхнуло возмущение.

— Но почему? Это же моя дочь! — сказала я, стараясь держать себя в руках, хотя голос задрожал.

Женщина вздохнула.

— От вас тоже отказались, вира. В родовую книгу вы больше не вписаны. Фамилия вашего рода вам больше не принадлежит. Хоть ее вам вроде как и оставили, чтобы не позориться… А девочка, пока она… — она замялась, будто боялась сказать что-то лишнее. — Пока она вне брака, не может иметь фамилию.

— Просто замечательно.

Она пожала плечами.

— Найдите мужа. Тогда сможете дать ей фамилию.

Слова словно резали по живому. Я молчала, сжимая малышку в руках, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя.

— Хорошо, — произнесла я резко, не скрывая раздражения. — Тогда запишите её как Велину.

Женщина кивнула и сделала соответствующую запись.

— Всё готово, — сказала она. — Теперь вы можете идти.

Я медленно поднялась с места, сжимая чёрный ключ в руке, и бросила последний взгляд на неё.

— Найти мужа, говорите? — спросила я тихо, больше для себя, чем для неё. — Что ж, посмотрим.

С этими словами я вышла из кабинета, чувствуя, как в груди нарастает решимость. Никто не отнимет у меня ни малышку, ни право на новую жизнь.

На улице было холодно. Я завернула малышку в одно из одеял, найденных в волшебной сумке, и, как могла, укутала её в крошечную одежду, которая, к счастью, тоже оказалась там.

Коляска. Мысль промелькнула сама собой. Коляска бы точно не помешала. Но её, разумеется, в сумке не было, и никто не удосужился выдать что-то подобное.

Я поправила одеяло, прижимая Велину к груди. Она сопела, уткнувшись носиком в мой воротник, а я осматривалась вокруг.

Город напоминал что-то из старинных фильмов о Европе. Узкие улочки, вымощенные крупным камнем. Высокие здания с арочными окнами и черепичными крышами возвышались над дорогой, словно защитники от ветра. Окна были украшены ставнями, а кое-где я заметила цветочные горшки, свисающие с подоконников.

На улице кипела жизнь. Люди — преимущественно женщины — спешили кто куда, одетые в длинные платья и накидки. Многие из них толкали перед собой небольшие повозки или несли корзины с продуктами. Мужчины попадались реже, но они выглядели внушительно: высокие, широкоплечие, с суровыми лицами.

Воздух был напоён смесью запахов: свежеиспечённого хлеба, трав, дыма и чего-то сладкого. Казалось, что время здесь остановилось где-то в средних веках, но при этом не ощущалось грязи или разрухи, присущих той эпохе. Всё выглядело чистым и ухоженным, хотя и не новым.

Крики торговцев перекрывали друг друга.

— Свежие овощи! — Травы для заварки и лечения! — Свежевыпеченные булочки!

Я остановилась на мгновение, прислушиваясь к незнакомому языку, который, однако, я понимала. Видимо, это тоже заслуга тела, в котором я оказалась.

Малышка зашевелилась на руках, издав тихий протестующий звук. Я поцеловала её в макушку, пытаясь успокоить.

— Всё хорошо, милая, — прошептала я. — Мы разберёмся.

Но куда идти? Адрес дома я помнила, но понятия не имела, где он находится.

— Прошу прощения, — обратилась я к мужчине с небольшим бочонком под мышкой. Он посмотрел на меня с удивлением, но затем вежливо кивнул.

— Да, вира?

— Вы не подскажете, где находится до имения Вюрдай — я назвала адрес, указанный в письме.

Он нахмурился, будто я спросила о чём-то странном.

— Этот дом не здесь, — сказал он, покачав головой. — Он в соседнем городе, на другой стороне реки.

— Как далеко? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Полдня пути пешком, а то и больше, если с ребёнком. Карета вас туда довезёт быстрее.

— Карета? — переспросила я, осознавая, что это может стать проблемой.

— Да. Она стоит денег, вира, — добавил он, оценивающе оглядев меня. — Отправляются от центральной площади, спросите кучера.

— Спасибо, — коротко ответила я, чувствуя, как горло сжимает паника.

Он слегка поклонился и ушёл, оставив меня посреди шумной улицы.

Карета. Деньги.

Я крепче сжала Велину и пошла в сторону центральной площади, молясь, чтобы монеты из сумки покрыли хотя бы часть расходов.

Толпа вокруг продолжала шуметь, запахи усиливались, но я не обращала внимания. Каждую секунду мысли возвращались к тому, что впереди ещё путь, а малышке нужен покой.

Наконец, я добралась до площади. Вдоль края стояли кареты с запряжёнными лошадьми. Кучера переговаривались между собой, ожидая пассажиров. Я подошла к одному из них, стараясь сохранять спокойствие.

— Скажите, сколько стоит доехать до имения Вюрдай — я назвала адрес.

Он прищурился, прикидывая что-то в уме.

— Три дуката, вира.

Я невольно ахнула. В сумке были монеты, но три дуката… это много или мало?

— А за ребёнка? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— За ребёнка платить не нужно, — сказал он, глядя на малышку, которая тихо посапывала у меня на руках. — Но это цена за всю карету.

Я сунула руку в карман, нащупывая монеты, которые предварительно взяла из сумки. Сжав их в кулаке, я вытянула руку: две маленькие золотистые монеты и одна серебристая.

Кучер мельком взглянул на деньги, быстро пересчитал и кивнул.

— Ещё один золотой нужен, вира.

Я кивнула, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжалось. Открывать сумку на виду не хотелось, но выбора не оставалось. Отвернувшись, словно поправляя одеяло на малышке, я быстро достала из сумки ещё одну золотую монету и протянула её кучеру.

— Вот, — сказала я ровно, стараясь не выдать своего волнения.

Он кивнул и махнул рукой в сторону кареты.

— Садитесь. Через пару минут отправляемся.

Я осторожно поднялась на подножку, крепче прижимая к себе малышку. Внутри карета оказалась простой, с обитыми тканью сиденьями. От холода это не спасало, но, по крайней мере, мы были под крышей.

Я устроилась ближе к стенке, завернув малышку плотнее в одеяло. Велина сопела, время от времени вздрагивая, а я всё ещё пыталась осмыслить, что только что произошло.

Карета тронулась с места, колёса затрещали по булыжной мостовой. Я смотрела в окно, наблюдая, как город медленно остаётся позади. Люди, дома, шум базара — всё это уносилось прочь.

Карета мягко покачивалась на неровной дороге. Велина начала тихо поскуливать, извиваясь у меня на руках. Я знала, что ей нужно поесть.

Перед выпиской мне выдали небольшую бутылочку с магически обработанным молоком. Его должно было хватить на два дня, и я понимала, что это временное решение. Но сейчас это было спасением.

Я осторожно развернула малыша, достала бутылочку и помогла ей сделать первые глотки. Велина с жадностью начала пить, успокаиваясь на глазах.

"Надо срочно искать кормилицу," — мелькнула мысль. От неё становилось неприятно. Я всегда мечтала кормить ребёнка сама, прижимая её к себе, чувствуя это особенное тепло и связь.

Но теперь... Теперь я могла думать только о её благополучии. Велина была на первом месте.

— Ты молодец, — шепнула я, когда она наконец насытилась и снова уютно устроилась у меня на руках.

Дорога заняла около трёх часов. Когда карета остановилась, я выглянула из окна.

Передо мной предстал дом, который сразу вызвал у меня неприятные чувства. Имение выглядело мрачно и заброшенно. Чёрные стены, перекошенные ворота, а зелень полностью захватила преддомовую территорию, словно природа решила, что хозяев здесь больше нет.

— Приехали, вира, — сказал кучер, вытянув руку, чтобы помочь мне выбраться.

Я спустилась, крепко держа Велину и свою чёрную сумку.

— Вам помочь? — спросил он, но я покачала головой.

— Нет, спасибо.

Он лишь кивнул и, не теряя времени, повернул карету обратно в сторону города.

Я осталась одна перед перекошенными воротами. На мгновение меня охватило чувство облегчения — хорошо, что у меня с собой только небольшая сумка.

Я подошла к воротам и осторожно толкнула их. Они скрипнули, открываясь с трудом. Пробравшись через заросшую траву и кусты, я оказалась перед массивной деревянной дверью.

Ключ оказался тугим. С ребёнком на руках мне было сложно вложить достаточную силу. Я несколько раз поворачивала его, но дверь не поддавалась.

— Чёрт возьми... — вырвалось у меня, пока я пыталась дернуть ещё сильнее.

Внезапно раздалось громкое щелчок, и дверь открылась так легко, словно вообще не была заперта.

— Ерунда какая-то, — пробормотала я. — Ладно. Разберёмся.

Я переступила порог, оглядевшись.

Внутри дом выглядел не лучше, чем снаружи. Всё было покрыто толстым слоем пыли, мебель накрыта белыми полотнами, а в воздухе витал затхлый запах.

Несмотря на запущенность, видно было, что дом когда-то был красив. Высокие потолки с лепниной, большие окна с тяжёлыми шторами, массивная мебель. Всё это говорило о былом богатстве.

Я сделала несколько шагов вперёд, стараясь не потревожить пыль.

"Полузаброшенный, но обставленный. Не так уж плохо."

Теперь оставалось выяснить, не течёт ли крыша и есть ли здесь тепло. Главное — где можно положить ребёнка, чтобы она могла отдохнуть, пока я буду убирать вот это все. Велина спала, тихо посапывая, но я знала, что ей нужен уют и покой.

"Ладно, всё наладится," — подумала я, глядя на затянувшийся пылью зал. — "Главное, что у нас есть крыша над головой."