Глава 20

Дарион Альтрест

Я вливала свою энергию в разлом, следя за потоками магии, пока рядом со мной трудился Каэл. Артефакты вокруг нас сияли, вибрируя от напряжения. Работа была утомительной, но необходимой.

— Жаль, что ты не смог пойти на свадьбу, — начал я, разрывая тишину. — Ты это заслужил.

Каэл бросил на меня быстрый взгляд, продолжая контролировать магические потоки.

— И мне жаль. Она это заслужила, — ответил он, его голос был мягким, почти нежным. — Настоящую свадьбу.

— Она чудесная, — добавил я.

Каэл улыбнулся, и это почему-то вызвало у меня раздражение.

— Думаешь, она заметила, что это не ты? — задал я вопрос, стараясь звучать нейтрально, хотя внутри бушевало любопытство.

Каэл на секунду замер, а потом глубоко вздохнул.

— С одной стороны, я надеюсь, что она не поймёт, и это будет её счастливый день, — признался он. — А с другой… Мне бы хотелось, чтобы она заметила. Хотелось бы знать, что я для неё важен.

Его слова пробудили во мне странное чувство, но я решил не заострять на этом внимание.

— Ты позволил Эриону занять твоё место, потому что понял, что она выберет всех троих? — спросил я, пристально глядя на него.

Каэлу вопрос явно не понравился. Его плечи напряглись, но он всё же ответил.

— Она сказала, что поцелуи с тобой триггерили её метку, — произнёс он медленно, будто подбирая слова. — И я понял, что она чувствует неактивные метки, как и вы. Значит, снять их с неё безопасно нельзя. Остаётся только смириться и радоваться, что метки достались вам, оболтусам, а не кому-то другому.

Я усмехнулся. Его доводы звучали разумно, но я чувствовал в его голосе горечь. Он хотел быть единственным мужем и я это понимал. Я тоже хотел быть ее единственным мужем. И окажись в тот злосчастный день возле разлома я, позови дом меня… Я бы этих двоих к ней на километр не подпустил.

И тут нас обоих пронзило ощущение, которое сложно было спутать с чем-то другим. Метка Эриона активировалась. Но дело было не только в этом. Мы оба одновременно ощутили, что Нае невероятно хорошо.

— Чёрт, — выругался Каэл, кривясь.

— Добро пожаловать в мой мир, — сказал я с усмешкой. — Я это чувствую каждый день. А иногда и чаще.

Каэл бросил на меня убийственный взгляд, но я только пожал плечами. Неприятно быть наблюдателем, ничего не поделать.

— Вовремя ты смирился, — добавил я, намекая на ситуацию с Эрионом.

— А твой братец времени зря не терял… — Каэл стиснул зубы.

— Думаешь, она думает, что с тобой сейчас или что с ним? — поинтересовался я, не удержавшись от подначки.

Он остановился, посмотрел на меня и холодно произнёс:

— Если она думает, что со мной, я оторву ему голову.

Я рассмеялся, но тут же замолк, увидев, как его лицо смягчилось.

— Главное, что ей хорошо, — добавил он уже тише. — Остальное я переживу.

Я кивнул, понимая, что для него это непросто. И, честно говоря, я был рад, что он действительно так думал. Потому что Нае, кажется, было действительно хорошо. Эрион, вот мелкий засранец.

Ная

Ключ повернулся в замке, и Эрион моментально перетёк обратно в образ Каэла. В то же время он потянул одеяло, накрывая меня. Я успела удивиться, с какой скоростью он это сделал, когда в комнату вошёл пастырь.

Его взгляд скользнул по нам в постели, и он удовлетворённо кивнул.

— Третья проверка завершена. Вы молодцы. Теперь можете возвращаться к гостям.

Я, не вылезая из-под одеяла, посмотрела на него и выдавила:

— А можно нам просто пойти домой? Мы очень устали.

Пастырь рассмеялся, похлопал себя по животу и с пониманием сказал:

— Конечно, дело молодое. Всё понимаю. Отдыхайте.

Как только дверь за ним закрылась, Эрион тихо выдохнул и оглядел меня с виноватой улыбкой.

— С тобой никогда не бывает скучно, — заметил он.

Мы быстро привели себя в порядок, забрали малышку и кормилицу с ее ребенком, которая, судя по её виду, тоже устала, но выглядела довольной праздником и отправились домой.

— Молодые, — заявила она категорично, — малышка останется со мной. Брачная ночь — это брачная ночь.

Я бросила взгляд на Эриона, который, вопреки моим ожиданиям, совершенно спокойно кивнул.

— Спасибо, — сказал он, взяв меня за руку.

Мы поднялись в спальню, и стоило нам закрыть дверь, как он прижал меня к ней, заглядывая прямо в глаза.

— Ты моё наваждение, Ная, — его голос был низким, пропитанным чувством. — Я так долго за тобой наблюдал. Не мог отвести взгляд. И даже не надеялся, что ты станешь моей.

Я не успела ответить, потому что его губы накрыли мои. Это был не стремительный, а тягучий, наполненный эмоциями поцелуй, от которого я вся растворилась.

— То, как ты отзываешься на мои поцелуи, сводит меня с ума, — прошептал он, обводя большим пальцем мои губы.

Метка на теле буквально горела от его прикосновений. Она вибрировала от чувств, которые он передавал через неё.

В голове возникла странная мысль, заставившая меня замереть. Все они такие разные: Каэл — спокойный и уверенный, Дарион — наглый и дерзкий, Эрион — осторожный, нежный, но в то же время невероятно страстный.

Я осознала, что хочу их всех.

Абсолютно всех.

Как безумная, жадная женщина.

Эрион снова накрыл мои губы поцелуем, мягко, но решительно, заставляя забыть обо всех посторонних мыслях.

Этой ночью мы не спали. Мы наслаждались друг другом, будто пытались насытиться до предела, утолить какой-то странный голод, который давно жил внутри нас. Это было не просто соединение тел — это было что-то большее, почти магическое, словно метка оживала с каждым нашим прикосновением.

Утром я проснулась, уютно устроившись на мужской груди. Его тепло согревало меня, а равномерное дыхание успокаивало и создавало ощущение полного спокойствия.

— Доброе утро, моя красивая, — раздался его хриплый, чуть сонный голос.

Я приподняла голову, чтобы встретиться взглядом с его стальными глазами, в которых плескалось тепло и искреннее удовольствие.

— Привет, — улыбнулась я, наслаждаясь моментом.

Его рука поднялась, чтобы убрать прядь моих волос за ухо, движение было таким нежным, что по спине пробежал легкий разряд.

— Выглядишь так, словно спала часов десять, — пошутил он с легкой усмешкой.

— А ты выглядишь так, словно вообще не спал, — поддела я его, улыбаясь в ответ.

Эрион рассмеялся и притянул меня ближе. Его рука мягко скользнула по моей спине, оставляя за собой тепло и мурашки.

— Зато каждую секунду этой ночи я провёл с пользой, — его голос стал ниже, а взгляд заискрился с явным намёком.

— О, этому я была свидетелем, — с усмешкой ответила я, прижимаясь к нему сильнее.

Он снова рассмеялся, а я позволила себе насладится легкостью этого утра.

— Теперь тебе не нужны поцелуи, чтобы быть в этом мире? — спросила я, поднимая голову и встречаясь с его пристальным взглядом.

Эрион усмехнулся, и его глаза заискрились той хитрой теплой искрой, которая всегда заставляла меня чувствовать себя слегка незащищённой.

— Теперь они мне гораздо нужнее, — ответил он, наклоняясь ко мне и не дожидаясь разрешения. Его губы требовательно накрыли мои, заставляя забыть всё на свете. Этот поцелуй был настойчивым, притягательным и пугающе глубоким.

Я оторвалась первой, чуть отдышавшись и стараясь сохранять равновесие в мыслях.

— Ты совсем не умеешь останавливаться, — прошептала я, чуть хмурясь.

— И не собираюсь учиться, — ответил он, не сводя с меня взгляда. Его голос был низким, будто урчание.

Некоторое время он смотрел на меня, словно обдумывая что-то, а потом, будто невзначай, спросил:

— Ты уверена, что не хочешь жить в моём мире? Там всё было бы проще. Спокойнее и для тебя, и для нашей малышки.

Его слова прозвучали с мягкостью, но в них читалась искренняя забота.

— На данный момент — точно нет, — ответила я без колебаний, не отводя взгляда. Я не знала как отреагирует богиня, если я поменяю мир проживания не исправив ту проблему, что тут существует. И рисковать моим последним шансом не хотелось.

Эрион замер на мгновение, затем кивнул, принимая мой ответ.

— Хорошо, — тихо произнёс он, проводя ладонью по моим волосам. — Я не буду настаивать, Ная.

Я улыбнулась, почувствовав, как его рука с лёгкостью возвращает меня обратно в его объятия. Я устроилась на его груди, слушая размеренное биение его сердца, и позволила себе расслабиться, наслаждаясь моментом тишины и покоя.

После того как мы наконец поднялись с кровати и позавтракали, Эрион подошёл ко мне, мягко взяв за руки.

— Мне нужно проверить, как дела с разломом, — сказал он, заглядывая мне в глаза. — Но я вернусь к тебе как можно скорее.

Я кивнула, стараясь скрыть грусть, но он сразу это заметил. Его ладонь нежно коснулась моего лица.

— Ная, — прошептал он, — я обещаю, что вернусь. А может и не один.

— Я знаю, — ответила я, улыбнувшись ему.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше, а потом он поцеловал меня в лоб, словно закрепляя своё обещание, и вышел.

Мне стало немного пусто, но долго предаваться этому настроению времени не было. Сначала я полностью посвятила себя малышке: мы играли, смеялись, и её заразительный детский смех быстро вернул мне радость.

А потом я получила долгожданное известие — привезли игрушки, которые я заказала! Подхватив малышку, я отправилась к кормилице, и вместе мы разобрали коробки с милыми зайчиками, мишками и прочими фигурками. Я начала работать с игрушками, вливая в них магию и наполняя каждую особенным ощущением — любви, спокойствия, заботы. Это оказалось увлекательным, и я так погрузилась в процесс, что не заметила, как день подошёл к концу.

Вечером раздался стук в дверь.

Кормилица громко крикнула из кухни:

— Это, наверное, ко мне! — Но я уже открыла дверь и сразу же пожалела об этом.

На пороге стоял мужчина, высокий, с резкими чертами лица, и слишком знакомыми для того, чтобы я почувствовала себя комфортно. Внутри меня что-то сжалось, а в глазах мужчины вспыхнула едва заметная вспышка торжества.

— Вира Наэрия, — произнес он, сначала вежливо и даже учтиво. — Я искал вас. Это было нелегко, но, как видите, мне удалось.

— Рейст Маро'Таль, я не буду разговаривать с вами, пока моего мужа нет дома, — холодно ответила я, стараясь держаться уверенно. В голове мелькнула мысль, что, может быть, это даже к лучшему, что ни Каэл, ни Эрион сейчас не здесь. Кого бы я представила ему как мужа?

Он слегка наклонил голову, его глаза сузились.

— Мужа, значит? — сказал он, его голос стал ниже, грубее. — Хорошо. Тогда подожду. Но, думаю, нам с тобой есть что обсудить.

— Уходите, — сказала я, пытаясь звучать твёрдо. — Вам нечего делать в этом доме.

Его лицо исказила тень раздражения, он перешёл на угрожающий шёпот:

— Думаешь, сможешь прятаться за своим мужем? В тот раз тебе удалось сбежать, но больше не выйдет. Ты моя, Ная. Никому другому принадлежать не будешь.

У меня похолодело внутри. Его слова звучали как подтверждение всех моих предположений. Я сбежала не от хорошей жизни.

— Я повторяю: уйдите, — ответила я, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — У меня есть муж, и он непременно узнает обо всём, что здесь происходит.

Мужчина усмехнулся, его улыбка была кривой и неприятной.

— Он узнает, говоришь? Отлично. Посмотрим, как он отреагирует, когда я расскажу ему, как ты стонала подо мной. Что-то мне подсказывает, он вышвырнет тебя на улицу, как только услышит все подробности.

В этот момент я услышала шаги кормилицы, которая вышла из кухни, держа на руках малышку. Мужчина заметил их и замер. Его взгляд упал на ребёнка, затем на меня.

— Это твой ребёнок? — спросил он, его голос стал резким, как удар хлыста.

— Это вас не касается, вир, — ответила я, с трудом удерживая дрожь в голосе.

— Не касается? — его глаза вспыхнули гневом. — Это мой ребёнок, да? Скажи мне, Ная, это мой ребёнок?!

— Она не ваша, — отрезала я. — Это ребенок моего мужа.

— Не ври мне, неблагодарная тварь, — прорычал он, делая шаг вперёд. — Это моя дочь, я знаю это.

Малышка завозилась в руках кормилицы, и я поняла, что у меня остаётся всё меньше времени, чтобы действовать.

— Убирайся из моего дома, — сказала я, стиснув зубы.

Он поднял бровь, явно недоумевая, откуда у меня взялась такая твёрдость.

— Ты думаешь, что сможешь так просто избавиться от меня? — его голос был тихим, но угрожающим.

Но я каким-то чудом захлопнула дверь перед его лицом и повернула замок. Затем привалилась к двери спиной, пытаясь перевести дыхание.

— Ная... кто это был? — спросила кормилица, её голос дрожал от тревоги.

— Никто, кто заслуживает внимания, — ответила я, обнимая малышку, которая вдруг начала плакать. — Главное, что он больше не здесь.