Глава 17

— Кто стремится пройти в королевский дворец? Назови себя!

Этому чуду подошел бы голос, как гремящий водопад, но его вкрадчивый шепот, похожий на шелест потревоженной ветром листвы,поистине пробирал до костей. С таким шутить не хотелось.

— Люциан Рамстэд, приёмный сын королевы Мэдб, брат Сильвара Стерха и королевы Тианиель.

— У Неблагого Двора нет королевы! — прошелестело грандиозное создание. — Но его величество Однажды Отрекшийся предупредил о вашем приходе. Не смею препятствовать!

Существо убрало меч, вновь становясь в прежнюю стойку охранной статуи. Я прошествовал мимо него с гордо поднятой головой, собирая волю в кулак. Однажды Отрекшийся? Странно с его стороны назваться так. Но куда же делась Тианиель? С её недавнего визита слишком многое переменилось.

Неблагой Двор и раньше не производивший впечатления пустынного, сейчас полнился снующими всюду самыми разными существами. Все они были очень заняты, или старались казаться таковыми. В свете луны я разглядел не меньше пяти гоблинов, вскапывающих землю вокруг сильно разросшегося вяза, а на клумбе с ночными фиалками трудилась армия кротов-садовников.

Удивляясь такой активности, я толкнул тяжёлую резную дверь, знакомую с детства, и ступил в уютную прихожую, освещённую двумя канделябрами на двенадцать свечей каждый. За время пребывания среди людей, я успел привыкнуть к электрическому свету, множеству колесного транспорта на нефтяном топливе и другим чудесам технологий. В доме Ариадны проводка работала с перебоями, но мобильный телефон исправно поддерживал связь. Подозреваю, её холодильник иногда удерживал холод не только с помощью фреона — привыкшая к магии хозяйка походя заколдовала его. Во всяком случае, продукты оставались свежими — что ещё нужно?

«Отсталость» Тир Нан Ог в этом отношении объяснялась очень просто — разные механические, а тем более, электронные приборы работали здесь совсем не так как нужно, зачастую обретая собственную жизнь. Иногда буквально. Никогда не забуду Поршня — металлического коня, в которого превратился автомобиль, стоило ему пересечь границы Страны Вечного Лета. К слову, у него и до того был собственный характер. Тианиель рассказала, что Поршень даже оставил потомство. Сестра очень любила Тритона — коня, которого родила кобыла её мужа, Медуза. По словам Тианиель, Тритон будучи жеребёнком, испускал пар из ноздрей, когда злился. Хорошо ещё, что огнём не плевался, как его отец!

Неожиданно меня чуть не сбили с ног, стискивая в крепких объятиях где-то в районе бёдер.

— Сэр Люк! Ты ли это? — со слезами в голосе завопил домовик Броди. — Зачем ходил к смертным так надолго? Без тебя всё крушится и разваливается! Блез совсем с ума сошел! Представляешь, он теперь коллекционирует кинжалы вместо глаз и рук своих врагов! Разве это подобающее занятие для красного колпака? А как-то раз за обедом подали рыбу — так Блез с Макрелем чуть не повалились на спину, шарахнувшись от стола!

Он отпустил меня, и задрал голову, неуверенно глядя в лицо.

— Твоя сестра отреклась в пользу брата. Теперь наш король — Сильвар, — сказал он значительно тише. — При Дворе большие изменения. Сам твой брат сильно изменился. Я слышал, путешествия к смертным, жизнь с ними бок о бок очень вредна для фейри, особенно такого масштаба. Сила и доблесть короля только увеличились, но… не знаю, как сказать… Взгляд его потух. На вид он всё тот же, но… Такое чувство, будто в его теле поселился кто-то другой, вытеснив Сильвара, которого мы знали.

— Что заставляет тебя так думать? — встревожился я. На самом деле, его заявления застали меня врасплох. Я помнил брата разным — с ним мы сбегали на концерты из-под присмотра матери, вместе устраивали всякие глупые розыгрыши придворным и частенько смеялись из-за угла. Повзрослев, он стал более строгим и скрытным, но у него были на то причины — попробуй-ка выдерживать наплыв чужих чувств, если порой не можешь совладать с собственными! Когда его называли Сандером Таммом, брат стал жёстче, но вряд ли эксцентричнее — чего стоит его увлечение скульптурой и коллекционирование недвижимости! Его так называемые «капризы» всегда имели под собой точный расчёт и стальную логику. Что же с ним произошло?

— Раньше сердце короля заполняла любовь, а теперь её место заняла ненависть, — ответил Броди отводя взгляд и опуская голову. — Ох, сэр Люк! Хорошо, что ты не застал тех моментов, когда король Благого Двора захватил нас, пленив королеву Тианиель, а тем более, когда Сильвар освобождал Двор, истребляя благих фейри. Земля вокруг замка слишком хорошо удобрена их кровью и телами. Не каждый из нас становится ароматным цветком или величавым деревом после смерти — то участь лишь высоких альвов. Из такого как я или Блэз, вырастет по колючему кусту чертополоха. Чтобы они не портили клумб королевского сада, садовникам поручат вырвать их с корнем.

Его слова придали зловещий смысл активности, которую я застал вокруг замка. Тианиель не рассказала о шедших здесь боях!

— О, нет! Никаких боёв не было и в помине! — замахал руками Броди, когда я озвучил свои мысли. — Бойня! Рыцарь Роннан Сэллан, сэр Альтур и бард Макрель не убивали благих фейри, имевших несчастье задержаться здесь после Великого раздела, стараясь их просто изгнать. Но Король Сильвар и Блез неистово набросились на подданных Благого Двора. Они залили кровью весь двор, сад и близлежащую кромку леса — туда бежали оккупанты, в надежде спастись от расправы. Я впервые слышал, как Блэз поёт боевую песню, а Сильвар действовал также методично, будто крестьянин, рубящий дрова — его меч пронзал сердца, не оставляя пленных.

Я потёр лоб, усилием воли не позволяя себе показать слабость и закрыть лицо руками. Мой брат, Одуванчик, никогда не поступил бы так. Сильвар, которого я знал с детства, составил бы хитроумный план и обменял пленных, или выторговал преференции…

— Нет! Не верю! — прошептал я. Броди грустно моргал, опустив длинные, похожие на древесные корни руки — как и все фейри, он не мог солгать.