Глава 30

Обед плавно перерос в ужин. От выпитого вина все немного расслабились, исключая нас с Радой. Гнетущая тишина сменилась поначалу робким гулом разговоров. Всё равно пиры в Замке Ночи бывали намного веселее. Внезапно я понял, что мне сильно не хватает Дулли с его шарадами и прибаутками не всегда в тему. Баллад Макреля, скабрезность которых напрямую зависела от его степени опьянения. Замечаний Блеза, могущих показаться чёрным юмором тем, кто его не знал…

Старая ведьма Мэлт, державшаяся от дам особняком, затянула незнакомую заунывную песню. Ей подпевали мужчины, и подвывали объевшиеся собаки, которым каждый норовил подкинуть хоть кусочек со своей тарелки. И только Нида тихо лежала, по-прежнему уложив голову на вытянутые перед собой передние лапы.

Неразрешенные вопросы назойливыми мухами зудели в черепе, лишая покоя. Я не привык довольствоваться тем, что подают на блюдечке. Чаще всего, подготовленные ответы маскируют действительность не хуже откровенной лжи. Совсем недурно было бы узнать, что тут творится — слуги и челядь чаще всего прекрасно осведомлены, и намного разговорчивее хозяев.

Выясняя, откуда льётся нестройная заунывная мелодия, заметил юношу, лениво перебиравшего струны лютни, незаметно примостившегося в углу. Никуда не годится, от эдакой унылой мелодии скоро неудалое веселье вовсе сойдёт на нет!

Мне точно не показалось — дамы, сидящие напротив, очень заинтересованно поглядывают в мою сторону! Я подмигнул им, от чего обе заулыбались. По наитию, решил подойти к юноше и знаком попросил у него лютню. Да, знаю, до Макреля в искусстве музицирования мне далековато, но всё-таки пару застольных песен сыграть в состоянии. Взяв пару пробных аккордов, я выразительно вывел: «Кто с Сумеречною сравнится красотой». Пальцы ещё помнят! Чуть размявшись, принялся наигрывать проигрыш баллады о рыцаре Харварде-Длинный Нос, известной с детства, а потом затянул первый, самый безобидный куплет:

Рыцарь Харвард-Длинный Нос интриги плёл умело,

Повсюду совал он свой нос и получал за дело:

То леди Ленна оплеух отсыпала с избытком,

То принц Орландо вдруг его облил своим напитком.

И в спальне рыцарь оплошал — не рада его дама:

Пока доспехи он снимал, уснула — вот так драма!

Раздались приглушенные смешки, чего я и добивался. У дам заискрились глаза, кавалеры подкручивали усы, считая, что явно превосходят незадачливого Ховарда во всех отношениях. Старуха Мэлт с хитрой улыбкой рассматривала меня сквозь бокал полный белого вина. Лишь Гвин со скучным выражением лица смотрел перед собой, всё также сцепив пальцы над столом… Нет, ещё Рада возмущенно поглядывала, скрестив руки на груди. Я ухмыльнулся ещё шире и подмигнул ей. Да помню, помню! На одном из банкетов в честь Майского древа, которое у нас в саду наряжали каждый год, Макрелю впервые было позволено исполнить эту балладу. Рада с Тианиель, которых до того момента обычно отправляли спать во время самого веселья, сидели с открытыми ртами. О них явно забыли, потому что королева Мэдб и моя мать успели напробоваться нового игристого, преподнесённого в подарок подданными. Они танцевали в центре зала, приковывая к себе восхищённые взгляды, а мы, воспользовавшись тем, что на нас не смотрят, таскали со стола пирожные.

На куплете, как Ховард-Длинный Нос ублажал великаншу, вместо того, чтобы вступить с нею в бой, за Тианиель пришла Ярра, фрейлина королевы, и увела её в спальню. О Раде позабыли — она спряталась под стол, потому что я грозил запустить пирожным ей в лицо, как в дурацкой комедии. В итоге это сделал Сильвар, стоило бедняжке высунуться, а мне пришлось вести её, рыдающую, в комнату. Рада пыталась очистить лицо рукой, но только испачкалась ещё больше. Не знаю, можно ли это считать поцелуем… Я прижал её к стене и облизал щеки — самым вкусным в тех пирожных был воздушный сливочный крем.

Сегодня я не дошел до того куплета. Одна из дам хитро прищурившись, подошла и попросила лютню.

— После ваших весёлых песен самое время спеть о любви, — лёгкая хрипотца в её голосе делала даму ещё привлекательнее. Возможно, если чуть приударить за нею, можно будет выудить некоторую информацию…

Любовь нежна, глупа, ранима.

Кто испытал её, тот знает —

Как пустишь в сердце ты её,

Своим коварством убивает…

Я не сводил с дамы глаз, не сильно вслушиваясь в слова. Она переводила взгляд с меня на сидящую рядом Раду и в её глазах плясали весёлые бесенята. Понимаю, как это выглядит, но для дела можно и немного притвориться… Рядом заскрипел отодвигаемый стул. Я попытался поймать Раду за руку. Она изящно вывернулась и пошла по направлению к выходу. Первым порывом было догнать и обнять, но тогда вся игра закончится не начавшись. Мы обязательно объяснимся, чуть позже. Надеюсь, у неё достанет разума далеко не уходить в незнакомом замке… Мимо меня, тихо рыкнув, потрусила Нида — надеюсь на тебя, девочка, пригляди за моей ревнивицей.

Как-то незаметно лютня перекочевала обратно к менестрелю. К бряцанию струн присоединились визжащие скрипки и парочка духовых… весь оркестр состоял из малоросликов. На миниатюрных скрипках играли человечки с круглыми совиными глазами и крючковатыми клювами вместо носов. В трубу, раздувая щеки, дул синий человечек с большими кошачьими ушами. На саксофоне играла самая настоящая крыса, одетая в залихватскую кожаную куртку с неимоверным количеством серебряных серёг в круглых ушах.

— Станцуете со мной? — спросила дама. Её курчавые темные волосы шевелились на невидимом ветру, будто клубок змей, придавая красотке сходство с логотипом Версаче[1].

— С большим удовольствием, — градус очарования моей улыбки был выкручен на максимум. — Ничего, что мы одни собрались танцевать?

— О чём вы? — она удивлённо приподняла широкие дуги бровей. Глаза дамы превратились в настоящий омут…

Оглянувшись я понял, что вторая дама уже кружится в танце с Эйваром, Мэлт выбрала себе в партнёры самого молодого из присутствующих — светловолосого парнишку со слегка наивным выражением лица. Гвин неодобрительно смотрел прямо на меня… Ну что ж, сам виноват — не откладывай на завтра то, что можно разрешить сегодня!

— Меня зовут Люк, — представился я.

— Да, я знаю, — сверкнула зубами партнёрша по танцам. — Ты король без королевства. Слухи дошли даже сюда. А меня зовут Мариса, я любовница Гвина, как и Бонна, которая танцует с Эйваром. Он в неё давно влюблён, вот только ему ничего не светит — Гвина оставит лишь умалишённая.

Если она думала меня шокировать подобным признанием, то просчиталась. Выросшим при Дворах не привыкать к любовным интригам. Я лишь улыбнулся чуть шире:

— Конечно. Именно поэтому ты весь вечер строила мне глазки и сейчас позволяешь кружить в танце.

— Ну… Я от природы очень любопытна! Интересно же вблизи посмотреть на мужчину, который увёл жену и любовницу у королей обоих Дворов разом!

А она остра на язык!

— Когда едва держат, не грех и увести! — меня хватило лишь на плоскую шутку. Давно пора признать, Рада — моё уязвимое место.

— А ты самонадеян. Уверен, что держишь крепче других?

Выпад достиг цели — стараясь изо всех сил не показать беспокойства, я оглянулся вокруг — так и есть, кресло хозяина замка пустовало. Действительно растяпа!

— Задумался о бренности бытия? — уже открыто насмехалась Мариса. Похоже у этой язвы я ничего путного не узнаю.

— Даже если и так, — я не хуже её умею улыбаться как кот, съевший заветного карася. — Тебе тоже не мешало бы сделать это — рискуешь остаться без покровителя! Пока мы с тобой обмениваемся любезностями, он отправился за королевой. Хотя, возможно и не о чем беспокоиться той, которой не привыкать к вторым… пардон, третьим ролям.

От откровенной грубости улыбка дамы угасла. Не говоря ни слова, она смерила меня злым взглядом, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из зала. Я устремился за ней. Все эти куртуазные штучки хороши там, где есть те, кто их оценит. Здесь таковых осталось немного: старуха Мэлт носилась в танце как ураган, увлекая за собой присутствующих. Музыканты распалились, и теперь вместо медленного танца играли смесь джиги с рок-н-роллом. Слуги молчаливыми статуями стояли вдоль стен — подносить еду и кубки стало некому. Парень-стрекоза вновь отрастил свои крылья и теперь носился под сводами, выписывая головокружительные пируэты.

Беру свои слова обратно — такое дикое веселье даже при Дворах случается редко. Под потолком скользили рогатые сгустки тьмы, протягивающие просвечивающие руки к теням танцующих. Ищущие? Здесь? Очень странно.

Я точно не ошибся, хотя всего лишь раз удостоился чести видеть Ищущих — королева Мэдб вызвала их, чтобы отдать приказ на усиление охранного контура — это произошло, когда пропала моя мать. Поводов для размышления прибавилось.

Выскочив за дверь, Мариса замерла в растерянности — длинный коридор с анфиладой из арок и окон оказался пуст. Очень неприятное предчувствие холодным ветерком прошлось по загривку. Я учился искусству боя у отца Гвина, Нудда Среброрукого. Если Охотник хоть в половину также хорош, как отец, мне его не победить. Но если с Радой что-то случилось, я… Да гори оно огнём! Порву его голыми руками, даже если он напустит на меня всю дворню и собак!

Спин, повинуясь безмолвному приказу, плавно перетёк с запястья в ладонь. Длинный, покрытый сверкающими рунами серебряный клинок, удлиняясь, с тихим свистом разрезал воздух.

[1] На эмблеме модного дома Версаче изображена голова Медузы Горгоны.