Глава 35

У лестницы он поймал меня за талию и крепко прижал к себе.

— Ещё в детстве мечтал вот так открыто обнимать тебя, — проговорил он тихо.

— По твоему поведению этого никак нельзя было предположить, — вымученно улыбнулась я, пытаясь высвободиться. Да, понимаю, повинную голову меч не сечёт… но пощекотать-то может?

— Моя милая злопамятная королева! — от его обворожительной улыбки голова закружилась бы у кого угодно. Вот только у меня на неё уже стойкий иммунитет.

— Неужели ты думаешь, я спокойно отнесусь к тому, что ты снова не принимаешь во внимание моё мнение?

— Не желаешь со мной обниматься? — приподнял он бровь.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём речь. И ещё: становиться твоей женой я не планирую.

Улыбка слетела с его лица ненужной шелухой, обнажая стальной разящий взгляд, тут же пробивший дыру в моей хлипкой обороне.

— Итак, ты думаешь править самостоятельно? Ты, которая вечно бежит от проблем, даже не пытаясь их решить? Неужели ещё не поняла: я не предлагаю тебе выбор. Ты либо станешь моей королевой, либо… станешь ею в любом случае!

— Нет! — в этот момент я ненавидела себя за слёзы, выступившие на глазах.

— И что же ты собираешься делать? — в его сузившихся глазах читалось презрение. — Сбежишь в свой безвкусный дом на границе мира смертных в надежде пересидеть до лучших времён? Всё ещё наивно надеешься, что колючие лозы защитят тебя от всего на свете?

Слова острыми стрелами вонзались в меня, высекая слёзы — скрывать их было уже бесполезно. Мысли путались. Ужасно хотелось наброситься на него с кулаками, но я могла только молча стоять и смотреть, не в силах выдавить ни единого слова. Почему так всегда? Когда нужно отстоять себя или дать резкую отповедь язык-предатель прилипает к нёбу, а губы смыкаются, не пропуская ни единого слова?

— Я думал, ты правда повзрослела, — безжалостно продолжил он. — Думал, действительно поняла… Я ведь люблю тебя всю жизнь, а ты помнишь только одни обиды.

— Я, я, я!.. Ты думаешь только о себе! — голос охрип, но я не хотела больше молчать. — Всё на свете с рождения вращается вокруг распрекрасного Сильвара! Зачем думать о чувствах кого бы то ни было, а тем более, какой-то смертной?

— Как ты не уяснишь — я только о тебе и думаю! — он болезненно поморщился. — Нам будет хорошо вместе — поверь, я смогу защитить тебя от всего, а ты… Вот как бывает: живёт себе один маленький альв, думает, что у него все прекрасно, и вдруг видит обыкновенную девочку, и осознаёт, что до этого момента и не жил вовсе. Только увидев тебя в первый раз, я понял: вот он, недостающий кусочек моей души, и что бы ни делал, без тебя мне не стать целым. Когда тебя нет рядом, у меня в груди образовывается сосущая пустота, которую ничем не заполнить — ни творчеством, ни вином, ни другими женщинами. Мать не знала о ней, об этой пустоте, когда давала свои советы. Все проваливается туда, мне становится только хуже, и лишь твоя улыбка может в секунду закрыть ужасную болезненную брешь.

Он потянулся ко мне, прижал к груди и прошептал:

— Я так счастлив, когда ты здесь, со мной! Даже ругаться с тобой куда приятнее, чем расточать комплименты другим. Не говори ничего, просто будь рядом.

Как же я была бы счастлива услышать такие слова от Люка! Звучащие из уст Сильвара, прекрасные слова становились лишь приговором. От необходимости что-то отвечать меня спас Блэз, грохотавший по коридору каблуками подкованных серебром сапог.

— Вот вы где! — бесцеремонно воскликнул он издали. — Неужто никто не объяснил, что обниматься на ступеньках опасно? Но это неплохо, продолжайте держаться друг за друга! Я с дурными вестями. Броди вернулся, но сошел с ума — воет прямо посреди кухни и посыпает голову пеплом из печи, а Мина рыдает — ей видите ли Крысиная Королева сказала, что слышала от Мэлт-и-Нос — сэр Люк пропал в Аннуне!

Сильвар с силой вцепился мне в рёбра — оказывается, я стала оседать на пол.

— Нет, нет, нет! — повторила я словно мантру. — Этого не может быть! Мы должны что-то сделать! Сильвар! — руки непроизвольно вцепились в ткань его шикарного дублета, комкая и портя великолепную шелковую вышивку.

— Сам нарвался! — процедил Сильвар, не глядя на меня. — Кто его просил затевать игры с Гвином?

— Это же Люк! — Блэз развёл руки в стороны. — Он всегда что-то затевает, не считаясь с опасностью. — Правда на этот раз даже не представляю, как ему можно помочь — попавшие в Аннун обычно не возвращаются.

— Именно так! — подтвердил Сильвар. Он подтащил меня к окну и усадил на широкий подоконник, а потом бездумно вцепился себе в волосы, становясь похожим на наддверный барельеф Замка Ночи, изображавший растрёпанного Борея с летящей по ветру шевелюрой. — Этот идиот спутал мне все карты! Если сейчас попытаюсь договориться с Гвином, он запросит свою цену, а у него и так достаточно преференций. Ещё этот Лириан должен скоро явиться сюда!

— Ах так? — возликовал Блэз. — Прекрасная возможность поблагодарить его за долгое плавание в пруду! На нашей земле я не упущу возможность рассчитаться с ним!

— Придётся встать в очередь! — проронил Сильвар. — Я вызвал его на поединок, чтобы сразиться за королеву Ариадну.

Они заспорили о турнире, я же развернулась и уставилась невидящим взглядом в окно. Ожидаемо не разглядев там советов что делать, решила поискать их на кухне, из которой за несколько шагов до дверей слышались отчаянные вопли домовика и тоненькие причитания главной кухарки.

Открыв дверь, еле сдержала крик — на полу у камина копошился грязный взъерошенный комок. По щекам, покрытым сажей и серым налётом пепла, расползались причудливые рисунки, проложенные слезами. С трудом узнав в непонятном существе Броди, я поспешила обнять домовика, не обращая внимания на грязные серо-чёрные следы, остающиеся от его прикосновений.

— Ариадна! — прошептал он, — как же так? Сэр Люк… — он осёкся и заскулил так отчаянно, словно у него отняли сердце.

— Блэз рассказал, он в Аннуне, — я погладила домовика по спутанным, жестким от пепла волосам. — Не плачь, мы что-нибудь придумаем.

— Это же Аннун! — он вперил в меня взгляд круглых полубезумных глаз. — Что можно придумать?

— Король не станет выручать Люка! — тоненько прохныкал кто-то рядом. Оглянувшись, я разглядела в углу толстую мышь в коричневом платье с белым передником и кокетливым кружевным воротничком — Мина. Круглые ушки горестно поникли, она всхлипывала, вытирая глаза белоснежным кружевным платочком. — Он за что-то сильно зол на брата. Сэр Люк не хотел замечать признаки, и отмахивался от моих предупреждений! — она удивительно громко высморкалась и продолжала:

— Поймите правильно, я очень люблю и короля, и его брата, но в последнее время между ними словно чёрная кошка пробежала. Это все видят, один Люк ни в какую не желает замечать. И… и… — она мялась, неуверенно поглядывая на меня. — С тех пор, как королева Тианиель уступила трон брату, Неблагой Двор стал очень неуютным местом.

Она замолчала и в страхе покосилась на дверь.

Стало понятно, что здесь внятных ответов не добиться.

— Не плачьте, я найду Люка, — голос полнился уверенностью, которой не ощущала, но выбора не осталось.