Глава 23

Сижу в гостиной у Нахала дома, почему-то в пижаме. Вроде точно помню, что не переодевалась и уснула в форме. Хотя, может, Пузатик и переодеть меня смог? Последнее время он какой-то странный. Обычные пирожки не ест, подавай только сахарные крендельки, совсем уже с жиру сбесился. Пригрозила перестать кормить – фыркнул: мол, тебе же хуже.

Если бы не знала, что поставила блок, подумала бы, что сон искусственный. Вдруг пошли картинки перед глазами, и я окончательно убедилась, что Нахалу удалось-таки пролезть. Информация впечатлила, удивила, обрадовала и ужаснула. К тому, что меня пол-Академии на дух не переносит, я уже привыкла, но того, что именно ректор возглавляет отряд моих недоброжелателей, я не ожидала.

Проснувшись, поняла, что верить никому нельзя, даже Пузатику. О том, что он предатель, догадалась сразу. Я еще вчера удивилась, когда на спинке появились фиолетовые полосочки, но когда с утра увидела, как он пытается смыть с языка краску от метки, блокирующей сновидения, поняла, что накажу. Под видом того, что якобы пытаюсь ему помочь, запихала ему в пасть кусок мыла. До конца дня пускал пузырики и икал.

Простить Нахала очень хотелось, но решила подождать, что будет, после того как он поймет, что я его прокляла со злости.

Еще на прошлой неделе я выискала в библиотеке заклятие, передающееся через подарки. То есть ничего не подозревающий индивидуум дарит тебе что-нибудь. Ну, например, браслетик, а ты потом с помощью браслетика ему устраиваешь прекрасную жизнь в знак благодарности, ну или не прекрасную, если подарок не понравился.

Само проклятье выбирала долго, с любовью. Вариантов было много, и все шикарные, и остановиться на чем-то одном было очень трудно, поэтому решила применить три наиболее понравившихся.

Во-первых, ежедневная потребность в пирожках. Решила, что для начала двадцать штук в день хватит. Во-вторых, подумывала, конечно, об эмоциональном поносе, но решила не повторяться, чтоб не проколоться. Припомнив его любовь к моей пижаме, нанесла ему нательную метку в виде паучка на всю спину, как тату. Ну и, в-третьих (моя главная гордость), маленькие черные рожки. Над их формой и размером думала не очень долго, но несколько вариантов зарисовала. В лучших традициях этого мира сделала отложенное действие на неделю: как раз он же собирался куда-то поехать – пусть помучается.

Сейчас, сидя на кровати в окружении мыльных пузыриков, я подумала, что погорячилась. Наверно, лучше было бы тату с черепом, как на шортиках, а не с паучком, ну ничего, может, не заметит, пока будет пытаться спилить рога, жуя пирожок.

Блок с комнаты снимать не стала – из соображений безопасности, а то ведь прибьет, когда поймет, что заклятия необратимы.

Так, в общем, неделя прошла вполне спокойно, если не учесть того нюанса, что меня тянуло совершить что-нибудь постыдное. Попыталась перецеловать как можно больше народа, начала с Кситона и закончила какими-то парнями с третьего курса. Ксиан думала, что меня прокляли любовным зельем, и пыталась подсунуть антидот, но я не выпила. В выходные на работе пыталась обнять Молчуна, но он увернулся. Тем не менее на него это позитивно подействовало, и он инициировал переписку; наверно, надо было раньше попробовать, так я узнала, что он труп. Ну, в смысле, дух умершего человека, и тела у него нет как такового. Он удерживается в форме человека благодаря ментальной силе. Сказал, что работает охранником, но так и не сказал, что именно охраняет. Также оказалось, что у него есть брат, который не труп, ну пока, по крайней мере. Больше ничего выяснить не удалось, но я надеялась узнать побольше о жизни в виде духа – на тот случай, если меня всё же скоро укокошат и Нахал не захочет мне помогать после того, что я сделала.

Одевшись и взяв сумку, из комнаты выходила с опаской, но, к счастью, путь был чист. На завтрак мы пошли пораньше, как обычно, и в столовой были почти одни с Ксиан. Пока ели, от Рана пришла записочка с просьбой зайти к нему в кабинет. Решила пойти сразу и признаться.

На всякий случай взяла пирожки и ту книгу, откуда заклятья выбрала. Если простит, то полистаем – подумаем, как снять, а если не простит, огрею его этой книгой по голове, чтобы выиграть время и убежать.

Когда вошла, он уже поджидал меня, пошел обнимать. Рожки пока не проклюнулись, про пирожки не спросил, так что я выдохнула, но на всякий случай прощупала его голову.

– Корина, ты чего? – улыбается, довольный, правда уставший какой-то.

– Тут такое дело, я на прошлой неделе… немного зла была на тебя, – решила я начать с подготовительной речи.

Он сразу заподозрил неладное, даже подобрался весь.

– В общем, я тебя немного прокляла, ты только не расстраивайся так, я уверена, рожки тебе пойдут, и ты мне нравится не перестанешь, – говорят, умасливание перед подачей печальных новостей помогает. С этими словами я положила ему на стол книжку «Древние необратимые проклятья». Притаилась.

Сел за стол, прикрыл глаза руками. Молчит. Стало страшно: может, всё же не простит.

– Что, рога вырастут? – вроде одну новость переварил, осталось две.

– Ну, не только, – помялась чуть-чуть, потом пролистала книгу, показывая выбранные заклятья, – пирожки я уже принесла, ты только не волнуйся.

Пирожок брать не стал, ну и правильно, еще успеет накушаться. Наверно, всё же расстроился. Но я рожки правда небольшие выбрала: если зачесать волосы наверх, то, может, и не заметно будет. А вообще миэнцы все с рогами, и ничего, живут как-то.

Минут через десять Ран выдал:

– Пойдешь грабить кабинет зельеварения сегодня.

Да пожалуйста, хоть кабинет ректора. Про себя подумала, что еще легко отделалась, пока он не добавил:

– Если не выйдет обратить заклятия, тебе тоже рога сделаю.

Ну, значит, обратить получится.

На занятии по теории и схемам заклятий мы проходили, как сделать дверной глазок; то есть, когда кто-то стучит в дверь, ты можешь поглядеть, кто это, сделав дверь прозрачной для себя, а потом уже решить, пускать гостя или нет. Ну где они раньше были? Мне бы ой как пригодилось!

В обед Ран прислал записку с рецептом зелья, ингредиентов было немеряно, и я засомневалась, что такое масштабное ограбление сойдет мне с рук. Но я же Нахала спасаю, поэтому решила, что справлюсь. Вместо медитации пошла «на дело». Оказалось, материальная база в Академии оставляет желать лучшего: из всех необходимых ингредиентов нашлась только треть. Пошла в лекарскую лавку, где достала еще несколько составляющих зелья. Но еще оставались «листы зеленого жгута» и «плесень серых камней». В библиотеке узнала, что плесень можно достать на кладбище (кто бы сомневался), а зеленый жгут растет в парке в городе. Обрадовалась, что всё, в принципе, реально достать, однако когда стояла в парке ночью перед деревом, поняла, что погорячилась. Ни одной ветки до самой вершины не наблюдалось, а злосчастные листья росли как раз на самой кроне.

Даже сначала пожалела, что не сказала Рану о том, что не всё нашла. Но отогнала демотивирующие мысли. Что я, на дерево не залезу? Да я через семиметровую ограду Академии за три минуты перелезаю. Почувствовав прилив уверенности, решила попробовать сделать лесенку изо льда.

Фокусировалась минут пять, потом посмотрела, что вышло. Вышла горка в лучших стандартах рождественской елки для детей, но зато до самого верха, ну и ладно, влезу как-нибудь. Упиралась ногами и руками в бортики по краям. И откуда я так подробно горки помню? Их же уже лет сто не лепят, деньги бюджетные экономят. Со стороны выглядело, наверно, очень эффектно. Как истинная спортсменка, я преодолела подъем в рекордное время, схватилась за ветку, но тут ноги соскользнули, и я осталась висеть на ветке, в любой момент готовая покатиться обратно. Решила, что без листочков не уйду, но руку за кинжалом не отпустить, что делать? Пока расстраивалась, ветка, видимо, устала ждать и решила мне помочь – отломилась. С громким визгом я поехала вниз – правда, на пузе и попой вперед, так что видами ночного города насладиться не удалось. Зато счастливая, с веточкой, приземлилась в нескольких метрах от дерева. Тормозила по земле, так как по инерции меня протащило слегка. Ну, это всё ерунда, осталась плесень.

На кладбище было уже привычно, покивала знакомым могилам. Обошла почти всё кладбище – ни одной могилы с плесенью, все какие-то суперчистые. Решила, что придется взламывать склеп. Выбрала самый, на мой взгляд, неприметный. А на самом деле просто единственный без замка. Постучалась, не знаю, зачем, но решила, что просто так вламываться неприлично.

Внутри склепа было прохладно и сыро, что, в принципе, ожидаемо, а самое главное – все в плесени. Уселась соскребать ее в баночку. Минут через десять появилось странное ощущение, что я не одна: как-то спину начало покалывать. Огляделась и чуть не лишилась чувств, когда тень увидела. С банкой в одной руке и кинжалом в другой я начала отступать к выходу.

Опять мелькнула тень, на этот раз ближе. Я развернулась, вылетела из склепа и с кем-то столкнулась. От неожиданности равновесие потеряла, но меня удержали. Оказалось, это Молчун.

– Ты что тут делаешь? – я еще никогда не была так рада его видеть.

Потом вспомнила, что он не может ответить. Попыталась конкретизировать вопрос:

– Живешь тут?

Кивнул. Наверно, отношения с братом плохие, раз не живут нормально семьей.

– Там, внутри, кто-то есть. Твои родственники? – спросила, кивнув на склеп.

Мотнул головой. Значит, другие духи. Ну ладно, всё, что мне было нужно, я собрала, поэтому пошла к Рану варить зелье.