Глава 27

Первое утро после триумфа — всегда особенное время. Тело ещё помнит напряжение, но разум уже освободился от кучи вчерашних забот. Я всегда любил это ощущение покоя и лёгкого тумана в голове после любого испытания, которое успешно оказалось позади.

Вот только Фаберже — семья, для которой испытания никогда не заканчиваются. Задачи лишь сменяют друг друга, но конца и края им не будет видно никогда.

Два дня после приёма мы отдыхали. Или, точнее, делали вид, что отдыхаем: отец всё равно провёл половину воскресенья в мастерской, Лена сидела за ноутбуком, а мать в перерыве между вязанием и вышивкой набрасывала эскизы для будущих работ.

Я оказался единственным, кто действительно почти бездельничал. Читал, отвечал на накопившиеся письма, гулял со Штилем по набережной и даже спал по девять часов. Но к утру понедельника я ощутил привычный рабочий зуд на кончиках пальцев. Магический резерв пришёл в норму, и пора было возвращаться к привычной жизни.

Семья собралась за завтраком в полном составе, и впервые за многие дни никто не торопился, не хватал бутерброд на бегу. Чувствуя наше лёгкое опустошение, Марья Ивановна позаботилась о длинном плотном завтраке — напекла блинчиков и сырников, сварила яйца, поставила свежий хлеб с маслом и вареньем.

Неизменный кофейник на пару литров напитка венчал композицию, и я тут же потянулся к нему. Без кофе я функционировал вполсилы.

В углу тихо работал телевизор. До раздражения бодрый диктор рассказывал о погоде, пробках на Московском проспекте и визите делегации из Франции, которая эти пробки и создала.

— Иногда мне кажется, что им стоит сделать особое шоссе для всех этих важных гостей, — вздохнула Лидия Павловна, намазывая для отца бутерброд. — Люди опаздывают на работу, дышат выхлопными газами в пробках… Почему бы им не пользоваться, не знаю, например, вертолётами?

Василий улыбнулся и оторвался от свежей газеты — привычка, которую не могли вытеснить ни телевизор, ни интернет. Отец был ретроградом и до сих пор верил бумаге больше, чем экранам. За что его крайне ценила Марья Ивановна — наша домоправительница могла придумать сто способов использовать в хозяйстве старую бумагу.

— Боюсь, на всех вертолётов не напасёшься, — вздохнул он и принял из рук супруги бутерброд. — Спасибо, душа моя.

Я невольно залюбовался на эту картину. Они были вместе больше четверти века, но до сих пор отношения родителей были пронизаны нежностью и заботой. Сдуть пылинку, незаметно подлить горячего чаю, подоткнуть одеяло или набросить на плечи шаль — эти приятные мелочи, пожалуй, и поддерживали любовь.

— Ого, — произнёс Василий, перевернув страницу «Петербургских ведомостей». — Нас похвалили…

Он развернул газету и положил на стол, чтобы все видели. Я прочитал заголовок:

«НОВЫЕ ФАБЕРЖЕ: ДВОРЯНСТВО, БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И ТАНЦЫ С ВЕЛИКИМ КНЯЗЕМ»

Сам текст статьи занимал примерно половину полосы, зато фотографий было много. Я узнал стиль одного из приглашённых фотографов. На первом снимке была изображена вся наша семья в Белом зале, на второй — великокняжеская чета, причём Мария Александровна позировала в новой диадеме с александритами. Ещё на нескольких фотографиях появились Шувалова, Юсупова, Штиглиц с супругой… И, разумеется, несколько фотографий с бала.

— «Семья Фаберже, недавно получившая потомственное дворянство по ордену Святой Анны первой степени, устроила приём, который, без преувеличения, стал событием сезона», — процитировал журналиста отец. — «Присутствие великого князя Алексея Николаевича с супругой придало вечеру особый статус. Благотворительный аукцион собрал внушительную для частных мероприятий сумму — более четырнадцати тысяч рублей…».

— Почти двадцать, — поправила Лена. — С учётом дополнительных пожертвований, которые сделали после аукциона.

— Хорошая сумма, — кивнул отец. — На стипендии молодым мастерам и несколько приютов хватит с запасом. Нужно сделать это доброй традицией.

— Нам сам Бог велел, — отозвался я. — Создать несколько украшений много времени не займёт, но выхлоп от их продажи получится внушительный.

Василий улыбнулся.

— Тогда решено. Сделаем такие аукционы ежегодными.

Мать тоже улыбнулась и подлила всем кофе. Лидия Павловна выглядела отдохнувшей, и я был готов отдать голову на отсечение, что идея ей понравилась. Как и приёмы в целом. На мероприятии она блистала, словно была для них рождена.

— Ещё пишут о мастер-классе, — продолжил Василий. — «Возможность создать артефакт собственными руками вызвала живейший интерес у гостей. По словам барона Штиглица, подобный формат мог бы стать новым направлением для корпоративных мероприятий». Штиглиц у нас, видимо, уже бизнес-план составляет…

— Пусть составляет, — сказал я. — Мы готовы обсудить.

Отец хмыкнул и прочитал ещё абзац.

— «Особо отмечаем выступление Лидии Павловны и Елены Васильевны Фаберже: Чакона Баха в исполнении матери и дочери стала, безусловно, эмоциональной кульминацией вечера». — Василий посмотрел на мать и сестру. — Если бы они не отметили это, то стали бы моими личными врагами. Вы, девочки мои, были великолепны.

Мать порозовела. Лена — тоже, хотя попыталась это скрыть, уткнувшись в телефон.

— Это была мамина идея, — сказала сестра. — Я лишь аккомпанировала.

— Ты аккомпанировала так, что сам Осипов прослезился, — заметил я.

— Осипов любит музыку и может расчувствоваться от любого хорошего исполнения. Наверное, возраст…

Я грозно уставился на сестру:

— Научись ты уже принимать комплименты, Лена!

Родители рассмеялись.

— А ведь Саша прав, Леночка, — заметила Лидия Павловна. — Ты в упор отказываешься признавать свои многочисленные достоинства… Хотя всем они очевидны.

Лена смутилась окончательно и спрятала нос в чашку.

После завтрака сестра перехватила меня в коридоре.

— Братец, есть минута?

— Для тебя — целых две.

— Зайдёшь ко мне?

— Конечно.

Мы перешли в кабинет Лены, и я отметил, что за последние дни он вернулся в нормальный вид.

Теперь это не был островок суши посреди шторма и хаоса. Доску со схемами рассадки сняли, а вместо неё висел привычный график заказов на ближайший квартал. Бумажные завалы перекочевали в архивные папки или в шредер, а на столе у монитора снова стоял любимый Ленин кактус.

Помощники Кирилл и Максим работали в соседней комнате: их тихие разговоры были слышны через стену, перемежаясь стуком клавиш.

— У нас непростая ситуация по заказам, — Лена открыла таблицу на компьютере. — После приёма поступило уже одиннадцать новых запросов, и все от влиятельных лиц. Я ожидала чего-то подобного, но всё же… Штиглиц хочет обсудить корпоративный мастер-класс и заодно заказать ещё комплект для жены. Графиня Ростовцева требует встречу, чтобы обсудить совместное попечительство фонда и заказать браслет. Сенатор Ростовцев всё ещё хочет те часы с артефактной подсветкой. Волконский хочет организовать в своём новом музее выставку старинных предметов и просит в аренду несколько вещиц из нашей коллекции…

— Добро пожаловать в высший свет, сестрица, — улыбнулся я.

Лена подняла бровь и тяжело вздохнула.

— Такими темпами мне понадобится больше двух помощников… Плюс наши текущие заказы в процессе: парюра Абрикосовой почти готова, осталась финальная закрепка. Военный заказ — пятнадцать из пятидесяти артефактов сделаны, остальные пока в работе. Их курирует отец. По новому комплекту для Шуваловой мама закончила эскизы, но ехать к графине тебе. Ты явно нашёл с ней общий язык. Ну и ещё несколько мелких заказов — браслеты, кулоны, стандартный поток для модульной коллекции…

Я прикинул полный перечень работ и понял, что сестра не справляется. Нужно подхватывать знамя.

— Где я буду полезнее всего?

— Парюра, — без колебаний ответила Лена. — Финальная закрепка и настройка — как раз работа для Грандмастера. Отец занят военным заказом, у него каждый день расписан. Если ты возьмёшь на себя остаток работ по Абрикосовой, то освободишь его.

— Договорились. Начну сегодня.

— Справишься? Ты ведь только получил Грандмастера…

Я с готовностью кивнул.

— Там ничего сложного, да и основную работу сделали. На днях я видел изделие, там работы на несколько дней, если не отвлекаться.

— Хорошо, записываю на тебя. — Лена вписала моё имя в графе проекта. — И ещё кое-что…

Я посмотрел на неё. Сестра отложила клавиатуру и подняла на меня глаза.

— Спасибо, Саша, — сказала она тихо. — За то, что посоветовал взять помощников и заставил меня учиться делегировать полномочия. Без этого я бы и правда свалилась и точно запорола дело, но благодаря твоим советам справилась.

— Ты в любом случае бы справилась, — отозвался я и взял её за руку. — Но наверняка ценой здоровья. Я не хочу, чтобы работа тебя убила.

— Возможно, — она улыбнулась. — В любом случае — спасибо. Я редко даю это понять, но ты очень хороший брат. Правда, порой невыносимый до ужаса, но хороший…

Я широко улыбнулся.

— Принимаю как комплимент.

— Это и есть комплимент. А теперь иди работать, пока Абрикосова снова не начала обрывать мне телефон…

Я обнял сестру и вышел из кабинета. Отец с матерью уже разошлись по мастерским, и я собирался пойти к Егорову, чтобы обсудить закрепку. Внутри меня всё ликовало, и настроение было таким, что хотелось скакать вприпрыжку.

Наконец-то нормальная жизнь мастера, по которой я успел соскучиться. Самоцветы, металлы и контуры…

Я уже переодевался в рабочий фартук, когда в дверях мастерской возник Штиль.

— Александр Васильевич, прошу прощения. Явился человек из Министерства императорского двора. Просит встречи с вами и Василием Фридриховичем.

Нормальная жизнь, говорите? Просто работать? Наивный.

— Иду, — вздохнул я.

Гостя уже проводили в кабинет отца. Это был подтянутый мужчина средних лет в строгом тёмном костюме. На лацкане пиджака я заметил значок с гербом Министерства.

Он слегка поклонился при нашем появлении.

— Василий Фридрихович, Александр Васильевич. Позвольте представиться, Николай Севастьянович Климов, помощник министра императорского двора графа Баранова. Прошу прощения за визит без предупреждения — к сожалению, дело не терпит отлагательств.

— Располагайтесь, Николай Севастьянович, — отец указал на кресло. — Чаю? Кофе?

— Благодарю, но лучше сразу к делу, — Климов сел в гостевое кресло и положил на колени тонкую кожаную папку с тиснением герба Министерства. Мы с отцом устроились напротив.

Климов раскрыл папку.

— Полагаю, вы помните разговор с графом Барановым после вручения ордена, — начал он. — О государственном визите императора Поднебесной и роли Дома Фаберже в культурной программе.

— Разумеется, — кивнул отец.

— Прекрасно. Его сиятельство поручил мне довести до вашего сведения, — Климов извлёк из папки лист бумаги с гербом и печатью, — что в рамках подготовки к государственному визиту императора Поднебесной, Министерство императорского двора организует выставку отечественного ювелирного искусства. Выставка разместится в парадных залах Зимнего дворца и станет частью культурной программы визита. Её цель — продемонстрировать иностранным гостям высочайший уровень русских мастеров.

Он положил лист перед отцом.

— Указом министра императорского двора создана комиссия по отбору экспонатов для выставки, в которую включены вы с Александром Васильевичем. Комиссии поручено отобрать не менее пятидесяти предметов, представляющих все основные направления русской школы.

Я молча слушал. Ну и ну…

— Завтра в полдень в Зимнем дворце состоится первое заседание комиссии, — продолжил Климов. — Встреча с графом Барановым лично. Он изложит детали, обсудит критерии отбора и сроки. Василий Фридрихович и Александр Васильевич, ваше присутствие обязательно.

Мы с отцом переглянулись и одновременно кивнули друг другу.

— Непременно будем, — ответил Василий.

— Прекрасно.

Климов помолчал, потом добавил — уже не официальным тоном, а чуть мягче:

— Граф Баранов просил передать, что рассматривает эту выставку как первый шаг к реализации проекта «посольства мастерства». Если выставка произведёт впечатление на императора Поднебесной — а граф уверен, что произведёт, — это откроет путь к постоянному сотрудничеству отечественных и китайских специалистов по новым направлениям.

Помощник министра оставил папку на столе и поднялся.

— Благодарю за уделённое время, господа. Документы остаются у вас — для ознакомления и подготовки к заседанию.

Спокойная работа, говорите?

Ну уж нет, судьба приготовила нам кое-что поинтереснее.

Дорогие читатели!

Шестой том истории о Фаберже завершён.

Благодарю вас за внимание к этой книге и надеюсь, что история вам нравится.