Глава 2

По дороге к Денису я заехал в кафе «Четыре палки» на Конюшенной. Это было уютное заведение с азиатской кухней, и, помимо умеренных цен, его главным достоинством была возможность взять еду навынос и не ждать добрых полчаса, пока повара всё приготовят.

Я взял два больших контейнера лапши и на всякий случай прихватил пару пирожков из соседней лавки. А то знаю я Дениса, у него из съестного — кусок сыра и половина лимона в холодильнике.

Штиль припарковался на Итальянской возле входа в парадную. Швейцар пропустил нас без вопросов — видимо, Денис уже успел его предупредить.

Денис открыл почти сразу, словно дежурил у двери.

— Привет, Саша! Здравствуйте, Штиль. Заходите, заходите…

Я внимательно взглянул на друга и отметил его взвинченность, словно что-то внутри него рвалось наружу, но никак не могло найти выход. Впрочем, Денис сразу же принялся изображать радушного хозяина.

— Сейчас сварю нам кофе…

— Погоди ты с кофе, — проворчал я и протянул пакет из кафе. — Принёс тебе поужинать. Подозреваю, что у тебя дома еды — как у ежа перьев.

Денис заглянул в пакет и просиял.

— Саша, ты мой спаситель! Я со вчерашнего вечера на одном кофе и двух сушках, которые нашёл в ящике стола. Они, кажется, там с Нового года лежали…

Мы прошли на кухню, на которой, как всегда, царила стерильная чистота. Только возле кофеварки стояла одна фарфоровая чашечка.

Я достал контейнеры и разложил на столе. Ни тарелок, ни нормальных приборов искать не стал — из коробочек было привычнее. Денис нашёл одноразовые вилки в том же пакете и тут же вскрыл свою лапшу.

— Знаешь, — произнёс он, наматывая лапшу на вилку с энтузиазмом человека, не евшего сутки, — а я вот люблю такую еду. Не ресторанную, не домашнюю — вот эту, почти уличную, из коробочки. Иногда по дороге со службы покупаю шаверму на Сенной. Или пиццу. Стою на набережной, ем руками, и мне хорошо. Как будто не директор Департамента, а нормальный человек.

— Ты и есть нормальный человек, — заметил я. — Только граф.

— И с должностью, которая почти позволяет купить собственный ресторан, — усмехнулся Денис. — Почти.

Мы ели молча. Лапша была горячей, острой — то, что нужно после длинного дня. Денис жевал так активно, что за ушами трещало. Я даже начал жалеть, что не взял для него двойную порцию.

Когда контейнеры опустели, Денис поднялся и подошёл к кофемашине. Нажал какие-то кнопки, засыпал зёрна, проверил воду и запустил. Машина зашипела, загудела, наполняя кухню запахом свежемолотого кофе. Денис стоял спиной ко мне, и я заметил, что плечи товарища были напряжены.

Я ждал. Видел, что у Дениса зудело — слова рвались наружу, но он словно боялся произнести первое. Ну уж нет. Сам позвал, пусть теперь сам и рассказывает. Клещами тянуть не буду.

Кофемашина выплюнула кофе сразу в две чашки — чёрного, крепкого, с густой пенкой. Денис поставил одну передо мной, вторую перед собой и устроился напротив меня. Штиль предпочёл остаться в коридоре, чтобы нам не мешать.

— Денис, — сказал я. — Зачем всё-таки позвал?

Он поднял на меня глаза и долго собирался с мыслями.

— Саша, — тихо произнёс он. — Я хочу жениться на твоей сестре.

Ну, по крайней мере, он не сомневался — я видел решимость в его глазах. Денис вообще был из той породы людей, кто сначала как следует всё обдумает, и лишь затем станет предпринимать действия.

Да, я давно понимал, что к этому всё и шло, но Денис наконец-то решил прояснить вопрос. Достойно уважения.

Я молча отпил кофе и посмотрел на друга.

— Ну наконец-то, ваше сиятельство, — сказал я.

Денис удивлённо моргнул.

— Ну наконец-то?.. — переспросил он. — Ты сейчас серьёзно? Я две недели собирался с духом, репетировал этот разговор, готовил аргументы — а ты говоришь «наконец-то»⁈

Я не выдержал и рассмеялся.

— Денис, вся семья уже полгода ждёт, когда ты решишься с конкретными шагами. Или ты думаешь, что наши с Леной родители совсем слепые?

Ушаков растерянно покрутил в руках миниатюрную чайную ложечку. В его крупных пальцах она казалась скорее сувенирным брелком.

— Значит, все знают?

— Все, кроме, пожалуй, Степаныча. Но Степаныч вообще мало чем интересуется, кроме графика уборки и политики.

Денис тоже рассмеялся, но смех вышел нервный.

— Ладно, — он допил кофе залпом и тут же снова пошёл к кофеварке. — Значит, вопрос не в том, как отнесутся к этому твои родители. Вся проблема — в моём отце…

— Именно. Мои против не будут, если Лена согласится. А она, как я понимаю, тоже этого ждёт. Что до мнения графа Ушакова, то тут тебе, Денис, виднее.

Товарищ налил ещё кофе и вернулся за стол.

— Мой отец, — Денис произнёс это так, как врачи озвучивают неутешительный диагноз, — человек старой закалки, старых правил и — что самое страшное — старых представлений о том, кто достоин войти в семью Ушаковых.

Он помолчал, согревая руки о чашку.

— Отец хочет, чтобы я женился на ком-то из «своих», титулованных. Княжеская или графская фамилия. Старый род, безупречная репутация, обязательно со связями при дворе… Он уже давно дал мне понять, что я не могу жениться на ком попало.

— Но и Лена — не кто попало, — тихо сказал я.

— Я знаю! Ты знаешь. Весь Петербург теперь тоже знает. Но для моего отца Фаберже — вчерашние купцы. Да, вы теперь дворяне, но новые, и без титула. Да, ваша фамилия знаменита на весь мир. Да, Василий Фридрихович — Грандмастер с орденом Святой Анны. Но я сомневаюсь, что всё это — достаточные аргументы для моего отца.

Денис встал и принялся нервно нарезать круги по кухне.

— Я знаю, что будет, когда я ему скажу, — продолжил он. — Он устроит скандал. Будет кричать, потом замолчит — а это намного хуже, чем крик, уж поверь мне. Он меня всё детство наказывал молчанием, когда был недоволен… Потом начнёт давить, угрожать лишением наследства. И, что ещё хуже, возможно, попытается повлиять на мою карьеру. У него достаточно связей, чтобы создать мне проблемы в Департаменте…

— Это и правда серьёзно, Денис, — я не стал смягчать. — Граф Ушаков — человек влиятельный. Если он решит зарубить твою карьеру…

Впрочем, я не очень понимал, зачем намеренно портить жизнь своему сыну.

Одно дело — отстраниться, лишить финансирования и отправить потомка в свободный полёт. Дескать, раз решил идти против политики рода, то и поддержки не жди. Это в какой-то степени логично. Но мешать сыну специально…

— Я знаю, — Денис остановился у окна. — Знаю. Но, Саша, я всё решил. Меня спасает только то, что я не главный наследник. Основные активы унаследует мой брат. У них с отцом полное взаимопонимание. Гриша и учиться пошёл туда, куда сказал отец, и женился на ком нужно… Я надеялся, что после этого мой отец успокоился, но нет. Он решил контролировать нас обоих…

Он повернулся ко мне.

— Но я всё равно сделаю Лене предложение, Саша. С согласия отца или без. Даже если он лишит меня наследства — не беда. Я делаю карьеру сам. Директор Департамента в мои годы — отличное достижение. У меня есть жалованье, есть сбережения. Квартиру я куплю — не на Итальянской, попроще, но достойную. Лену я смогу обеспечить. Может пока и не с графским размахом, но достойно. Считать копейки она никогда не будет, обещаю!

Я ему верил. Денис явно всё хорошо посчитал, и сейчас его речь была не бравадой — он верил в свои силы.

Но я пока молчал и тоже всё обдумывал.

С одной стороны, можно только порадоваться. Лена заслуживала счастья. Она вкалывала, как каторжная, жертвовала собой ради семьи, годами прятала запретные чувства. Денис — единственный человек, рядом с которым она позволяла себе быть женщиной. И он любил её — по-настоящему, не за фамилию и не за приданое. Я видел это сам.

Но и тревожиться было о чём. Конфликт с графом Ушаковым — это не спор с бароном Майделем, пусть тот и входил в свиту государя. Ушаков-старший — это уже совсем другой калибр. Генерал, бывший командир полка, человек с железной волей и связями, простиравшимися от Военного министерства до Сената. Оскорблённый Ушаков мог стать врагом, которого не пожелают ни та же Шувалова, ни даже великий князь.

И я не хотел, чтобы Лена проходила через этот конфликт. Моя сестра и так пережила достаточно.

— Ну, что скажешь-то?

— Денис, — я тщательно выбирал слова. — Я рад. По-настоящему рад. Лена любит тебя — это очевидно для всех. И ты — лучшее, что могло с ней случиться. Но я хочу, чтобы ты понимал: если твой отец пойдёт войной — это ударит не только по тебе. Это ударит по Лене. Да и по всей нашей семье.

— Я не позволю этому случиться, — Денис сжал чашку в руке так, что фарфор едва не треснул. — Я поговорю с отцом сам до предложения. Попытаюсь убедить…

Я уставился на друга, не скрывая скепсиса.

— И чем же?

— Выложу все карты на стол. Фаберже — дворяне с орденом от государя. Поставщики Двора. Василий Фридрихович — Грандмастер девятого ранга, ты — Грандмастер восьмого. У вас очень сильная кровь, и в дворянских кругах это ценится. Великий князь вам покровительствует… И сама Лена — не просто избалованная дворянская дочка, а талантливая управляющая.

— Для твоего отца наша работа — неблагородная коммерция, — сказал я. — Презираемое ремесло.

Презираемое, но необходимое. В том числе и дворянам. Двойные стандарты во всей красе. Впрочем, мой друг и так прекрасно это знал.

— Я скажу ему правду, — Денис посмотрел мне в глаза. — Что я люблю эту женщину. Что-либо Елена Фаберже, либо никто.

Кофемашина тихо гудела, запустив автоматический цикл очистки.

— Хорошо, — сказал я. — Предположим. Я тебя поддержу, мои родители — тоже. Но будь готов к худшему. Сдаётся мне, твоего отца придётся долго уговаривать.

— К этому я готов, — кивнул Денис. — Даже начал прикидывать, что делать, если он через свои связи вышвырнет меня из Департамента. К счастью, я тоже успел обрасти знакомствами на артефактном рынке…

Я кивнул.

— Что ж, да будет так.

Ушаков выдохнул с облегчением, но уже через мгновение снова оживился и уставился на меня.

— Есть ещё один момент, который я хотел обсудить.

— М?

— Кольцо.

Я рассмеялся.

— А ты, судя по всему, и правда всё решил.

— Ну конечно! — Оскорбился товарищ. — Кольцо — это главное! Без кольца предложение — пустая болтовня. Я хочу, чтобы Лена была во мне уверена. И ты тоже.

— Есть мысли?

Денис подался вперёд.

— Я хочу, чтобы кольцо сделал лично ты. Не мастерская Фаберже, не ваши Воронин с Егоровым. Именно ты, потому что никто на свете не знает Лену лучше тебя. Ты знаешь, что она любит, что носит, какой стиль предпочитает. Ты знаешь размер её пальцев. И ты — лучший ювелир, которого я знаю.

Что ж, это было приятно и, наверное, в какой-то степени правильно. Я бы сам предложил, не попроси Денис сам.

— Деньги любые, — продолжал Ушаков. — Назови сумму.

— За работу я с тебя ничего не возьму, — я покачал головой. — Работу я делаю для семьи. За материалы — по себестоимости. Камни, золото, расходники.

Денис хотел возразить — я видел, как он открыл рот, — но передумал. И правильно. В таких вопросах спорить со мной бесполезно.

— Хорошо, — сдался он. — Каким ты его видишь?

— Каким хочешь его видеть ты? — улыбнулся я. — Не я же делаю предложение.

Денис задумался.

— Бриллиант, наверное, — сказал он. — Принято дарить с бриллиантом, ведь так? Крупный, конечно. И необычный. Что-то нестандартное, наверное. Чтобы Лена посмотрела и поняла: это — для неё и только для неё. А ещё, — добавил он, — кольцо должно быть артефактом. Лена ведь будет носить его постоянно, так пусть кольцо работает на благо, а не просто блестит…

Я кивнул. Мысль в моей голове уже набирала скорость.

Бриллиант, то есть алмаз. Стихия воздуха. Лена потихоньку развивала воздух — слабенько, пока на базовом уровне, но перспективы были. Воздушная стихия в том числе отвечала за ментальную концентрацию, ясность мышления, скорость реакции. Для Лены — идеально. Она девушка деловая, постоянно думает, работает на износ. Кольцо с алмазом будет поддерживать и её разум.

Оправа… Если говорить о концентрации, то должно быть золото. 750 пробы — чистое слишком мягкое, для постоянного ношения не подойдёт.

Я огляделся по сторонам.

— Блокнот есть?

Впрочем, я уже и сам увидел, что можно использовать.

На холодильнике висел магнитный блокнотик, явно оставленный домработницей для составления списков. Я сорвал его, нашёл карандаш во внутреннем кармане пиджака и начал рисовать.

— Так, начнём пока с трёх вариантов, — сказал я, склоняясь над листком.

Первый эскиз лёг на бумагу за минуту. Это было кольцо с тремя камнями: крупный центральный — прямоугольной огранки, радиант или кушон, — и два поменьше по бокам, каплевидные. Дизайн чуть дерзкий, но эффектный и гармоничный.

— Здесь, — я постучал карандашом по центральному камню, — просится цветной алмаз. Жёлтый, розовый, голубой — зависит от того, какой найдём. Боковые, наоборот, будут бесцветными, для контраста. Дизайн немного крупный, но Лена — не робкая барышня. Она носит вещи с характером.

Денис наклонился, рассматривая эскиз.

— Красиво, — произнёс он.

Я оторвал листок и взял новый листик. Второй эскиз был простым, но элегантным. Кольцо-дорожка с одним крупным камнем: тонкая лента золота, усыпанная мелкими бриллиантами, и один алмаз овальной или круглой огранки в центре. Чистая классика, вне времени. Немного скучная, зато подойдёт под любой образ.

— Этот вариант популярен для повседневной носки, — объяснил я. — Кольцо-дорожка хорошо сочетается с обручальным. Лена не станет снимать помолвочное кольцо после свадьбы, я её знаю. Значит, они должны дополнять друг друга. Тут получится идеальная пара.

— Тоже хорошо, — кивнул Денис. — Чёрт! Всё, что ты предлагаешь — красиво… У меня глаза разбегаются!

Третий эскиз я рисовал медленнее — этот вариант требовал точности.

Кольцо-гало. В центре я изобразил крупный бриллиант грушевидной огранки. Камень был посажен в крапановую закрепку. Вокруг центрального камня — ореол из мелких бесцветных бриллиантов в плотной микрозакрепке. Такой ореол подчёркивал центральный камень, как удачно подобранная рама подчёркивает красоту картины.

— Гало, — произнёс я. — Современная классика. Грушевидная огранка более редкая, и сразу даёт изделию особый характер. Как Лена — ни на кого не похожая. Ореол усиливает блеск и визуально увеличивает камень. И, что важно для артефактора, — ореол из мелких алмазов создаёт возможность сделать дополнительный контур. Усиливающий эффект для центрального камня — процентов на двадцать…

Денис смотрел на три эскиза. Листки лежали рядом — на столе, между пустыми контейнерами из-под лапши и чашками с остатками кофе.

— Они все… — он помолчал. — Все прекрасные. Честное слово, Саша. Я не знаю, что выбрать.

— А тебе самому какое больше нравится?

Денис снова посмотрел на эскизы. И указал на третий — гало с грушевидным камнем.

— Вот это, — сказал он. — Мне нравится больше всего. Оно… как Лена. Элегантное, но сильное. И — грушевидная огранка. Мне кажется, Лене очень пойдёт такая форма камня.

— Но окончательно решать будем, когда найдём подходящий камень, — я убрал карандаш. — Ты сказал «необычный». Значит, нужен цветной бриллиант с магической силой. Жёлтый, розовый, голубой, может — шампань. От камня зависит всё: и дизайн, и пропорции, и артефактный контур.

— Найдёшь? — с надеждой спросил Ушаков.

Я улыбнулся.

— У меня есть поставщики — и официальные, и… менее официальные. Дай мне хотя бы неделю — тогда покажу первые варианты.

Денис собрал эскизы и убрал во внутренний карман пиджака.

— Хорошо. Только, Саша, — он посмотрел на меня. — Одна просьба. Пока никому не говори, хорошо? Я хочу сначала поговорить с отцом. Но кольцо делаем в любом случае.

Ну уж нет, я Лене сюрприз не испорчу!

— Никому ни слова, — пообещал я.

* * *

Мы с Денисом распрощались, и Штиль повёз меня домой. Прошёл лёгкий дождик, и вечерний Петербург мерцал фонарями, по тротуару шли прохожие, а в кафе на углу пили апероль припозднившиеся гуляки.

Я сел в машину и закрыл глаза. Что-то мне подсказывало, что с отцом Дениса ничего не пойдёт гладко. И хорошо, что Лена пока об этом не узнает. Нечего её впутывать в эти графские разборки.

Фаберже привыкли к стенам. Мы их не ломали — мы через них прорастали, как одуванчик сквозь асфальт. Но сможет ли пробить такую стену Денис…

Впрочем, граф Ушаков, кажется, недостаточно хорошо знал своего младшего сына. Денис умеет удивлять.

А с меня пока — камень. Нужен отменный бриллиант. Необычный, с характером. Достойный женщины, которая вела семейный бизнес железной рукой, играла Чакону Баха и втайне от всех читала романтические романы.

Пора как следует потрясти всех поставщиков бриллиантов — от соседей на Невском до самого Антверпена, если понадобится.