Глава 3

Я листал записную книжку и помечал галочками столичных поставщиков самоцветов, которых стоило обойти. И пока то, что я собрал, меня не радовало.

Найти подходящий цветной алмаз в Петербурге — задача, как ни странно, сложная даже для ювелира. Формально предложение есть всегда, но копнёшь вглубь — и сплошное разочарование. То самоцвет нужных параметров окажется в наличии, но не будет иметь магической силы, то, наоборот, сильный камень не будет соответствовать нужным характеристикам. Я уже молчу о каратности: чем крупнее камень, тем дольше придётся за ним гоняться.

Но всё равно нужно отработать все варианты. И я решил начать с очевидных.

Штиль как раз вырулил на Литейный и припарковался у бронзовой вывески «Якутские алмазы». Многие дамы невольно замедляли шаг, рассматривая выставленные на витринах украшения. Эта корпорация умела показать товар лицом.

Громила-охранник на входе скользнул по мне пристальным взглядом, но, увидев знак Грандмастера, тут же посторонился.

— Прошу, господин Фаберже.

Я кивнул ему в знак приветствия, и Штиль тенью прошёл за мной. Внутри на полную мощность работал кондиционер — мне даже стало немного зябко в летнем костюме.

В первом, самом большом зале, располагались украшения для обычных людей. В витринах сверкали камни в золоте и платине, обручальные кольца с бриллиантами, серьги, колье, браслеты… Всё — неартефактное. На стенах висели стильные фотографии месторождений.

Во втором зале меня встретил управляющий — невысокий господин с аккуратно расчёсанными на пробор седыми волосами. Я помнил его фамилию — Ремезов.

— Александр Васильевич, рад видеть вас в нашем магазине! — Церемонно поклонился управляющий. — Чем я сегодня могу вам помочь?

— Я ищу камень для индивидуального заказа, — сказал я. — Цветной алмаз хорошей чистоты, от двух карат, магически активный.

Ремезов слегка нахмурился, и его лицо приняло отстранённое выражение — управляющий прикидывал варианты.

— Прошу за мной, — он повёл меня в приватный зал. Это было небольшое помещение с круглым столом, мощной лампой и стенным сейфом. И правильно: нужные мне камни на витринах не держали.

Через минуту на бархатном планшете лежали девять камней. Я достал собственную лупу и начал осмотр.

Первый камень — четыре карата, огранка кушон, прозрачный, без включений. Идеальный.

Второй был поменьше — классическая круглая огранка, три с половиной карата, минимальные включения, отличная прозрачность.

Третий, четвёртый, пятый…

Все камни были безупречны. Но все, как назло, бесцветные. Чистая, белая роскошь самого высокого качества.

— Анатолий Михайлович, — сказал я, не отрываясь от лупы. — А что-то с цветом у вас есть? Хотя бы лёгкий шампань?

— Один в цвете шампань имеется, — Ремезов открыл боковой ящик, достал ещё один камешек и положил на бархат. — Увы, лишь один, и тот маловат. Наши клиенты предпочитают бесцветные камни…

Я посмотрел на последний камень. Действительно, красивый медовый самоцвет. Но всего восемьдесят сотых карата — неподходящий вес для помолвочного кольца сестры Фаберже. Я положил его обратно.

— Других цветных точно нет? Даже на заказ?

Ремезов вздохнул.

— Александр Васильевич, Якутия — это край бесцветных алмазов. Изредка попадается слабый шампань. Раз в пять-семь лет — жёлтый. Розовых я за всю свою практику видел два, и оба ушли на аукцион ещё до огранки. Голубых не было никогда. Наша корпорация специализируется на белых камнях, и спрос на них стабильно высокий. Цветные — это уже другой бизнес…

Признаюсь, на «Якутские алмазы» я изначально не особо и надеялся — знал специфику их ассортимента.

— Благодарю, Анатолий Михайлович. Я подумаю.

Я попрощался с управляющим и, взяв Штиля, отправился в следующее по списку место.

* * *

«Бриллианты Африки» располагались на Невском, в недавно отреставрированном здании. Место это было своеобразное, но и его нельзя было сбрасывать со счетов. У входа стояли бронзовые слоны, внутри владелец положил мраморный пол с инкрустацией в виде звёзд.

Меня встретила управляющая — мадам Берг. Шумная, ухоженная женщина лет сорока пяти, с массивными серьгами в форме капель и такими головокружительно длинными ногтями, что я невольно задался вопросом, как эта дама обслуживает себя в быту.

Впрочем, управлялась с ними она весьма ловко, как я отметил почти сразу же.

— Александр Васильевич! — пропела госпожа Берг. — Какая честь! Прошу, прошу, давайте я провожу вас в наш приватный кабинет.

Я вежливо изобразил радость от встречи. В этом салоне у меня никогда не было повода появиться. Мы с отцом обычно работали со многими поставщиками напрямую и предпочитали якутские месторождения. Африка нас интересовала гораздо меньше.

Когда я описал госпоже Берг свой запрос, и глаза женщины заблестели.

— У нас, Александр Васильевич, как раз есть три цветных камня! Три! Один лучше другого. Прошу за мной!

Кабинет женщины был обставлен с восточной щедростью: бархатные кресла, низкий столик с инкрустацией перламутром, серебряный поднос с финиками и кофе. Берг усадила меня, попросила минутку и удалилась к сейфу.

Через две минуты на тёмно-синем бархате лежали три камня.

Первый — жёлтый бриллиант, два с лишним карата, огранка «кушон». Цвет насыщенный, тёплый, как липовый мёд. Внешне — красавец.

Второй — розовый. Чуть меньше двух карат, овальная огранка. Цвет у него был слабый, между розовым и почти бесцветным. Не совсем то, что хотелось бы…

Третий камень был насыщенного коньячного цвета. Три с лишним карата, небольшие вкрапления, изумрудная огранка. Действительно, эффектный.

— Не правда ли, чудо? — мадам Берг сложила руки в умилении. — Эти три камня — гордость нынешнего сезона!

— Позвольте взглянуть, — я достал лупу. Берг, конечно же, сделала вид, что только этого и ждала.

Камни были хороши. Чистота приличная, с небольшими вкраплениями, что для цветных алмазов даже норма. Огранка — тоже без явных огрехов. К документам у меня тоже не возникло вопросов.

Дело оставалось за магией.

И тут я обнаружил, что все три камня — пустышки. Красивые, но напрочь лишены магической силы. Никакого артефакта с такими камнями не сделаешь.

Мадам Берг наблюдала за моим лицом. И, видимо, что-то заметила, потому что улыбка её начала медленно сползать.

— Александр Васильевич, что-то не так?

— Скажу прямо, — я положил лупу. — Мне нужен самоцвет, а не просто цветной бриллиант. Магически активных цветных у вас сейчас нет?

Женщина замялась.

— Понимаете… — наконец произнесла она. — Магически активные цветные алмазы — большая редкость. Поставки таких камней крайне ограничены. У нас был — буквально месяц назад — изумительный голубой, два с половиной карата, активный. Но его, конечно, тут же выкупила великая княгиня Ольга Александровна…

Понятно. Ну, тоже ожидаемо.

— Когда ожидается новая поставка? — спросил я.

— Ближайшая — через пару месяцев, из Ботсваны… Но я не могу обещать, что в поставке будет подходящий самоцвет…

Я поднялся.

— Благодарю за уделённое время, мадам Берг.

— Если что-то изменится — мы тут же сообщим! У меня есть ваша визитка, я её сейчас же её найду…

— Спасибо.

Я поднялся и вышел, спиной ощущая её разочарованный взгляд.

На Невском было солнечно и людно. Бесконечные туристы фотографировали Казанский собор, на углу мальчишка торговал воздушными шарами, в кофейне напротив студентки хихикали над телефонами. Жизнь шла своим чередом.

Я постоял минуту на тротуаре, глядя на проспект.

Розница себя исчерпала. Это я понял ещё в Якутских, окончательно убедился у мадам Берг. Серьёзный товар на витринах не лежит. Он расходится по закрытым каналам, частным аукционам, личным брокерам.

Значит, пойду более трудным путём.

* * *

Стоило переступить порог мастерской, как мне в нос ударила привычная смесь запахов — раскалённый металл, чуть прогорклый запах кожи на рабочих фартуках, кофе и табак. После аромадиффузоров в пафосных салонах для меня это было как глоток ключевой воды.

Воронин склонился над своим верстаком — видимо, правил очередной браслет по заказу из Военного министерства. Мастер не поднял головы, только буркнул:

— Здравствуйте, Александр Васильевич.

Егоров возился с аметистом фантазийной огранки. Степаныч в дальнем углу подметал полы и одновременно ругался на радио, из которого вещал какой-то политический деятель.

Я снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел рядом с Егоровым на табурет.

Бывалый мастер не сразу обратил на меня внимание. Ещё с минуту он молча проверял огранку, потом отложил аметист, протёр руки полотенцем и посмотрел на меня поверх очков.

— Ну что, Александр Васильевич? Кто вас сегодня обидел?

Я невольно улыбнулся. Егорова было не обмануть, да я и не пытался. У него был особый дар без слов считывать настроение человека.

— Никто, к счастью, — вздохнул я и включил электрический кофейник в розетку. — Ищу камень, да никак не могу найти подходящий.

— Какой?

— Цветной алмаз. Магически активный, и чтобы ещё и весил от двух карат…

Егоров удивлённо приподнял брови.

— Недурно.

— Ага.

— Закономерно, что пока не нашли — Егоров взял ещё один аметист. — Такие камни — товар штучный, расходятся по заказчикам ещё нередко до огранки…

— Знаю, — отозвался я. — Но попытать счастья стоило. Вдруг у кого завалялся…

— А клиент-то кто, Александр Васильевич? Не для матушки ли вашей случайно?

Я слегка покачал головой и улыбнулся.

— Не для матушки. Но заказчик — человек серьёзный.

Егоров кивнул, не став выуживать из меня подробности. С минуту он сидел молча, постукивая пальцами по краю верстака — думал.

— Знаете, Александр Васильевич, я бы на вашем месте сразу начал искать в Антверпене, — сказал он.

— Я пришёл к тому же выводу.

— Розница в столице — это уже остатки. Серьёзные цветные алмазы расходятся на закрытых аукционах в Антверпене. Туда, бывает, и парижане не успевают доехать — берут заочно через брокеров. У нас же там есть месье Морис Стерн. Давно с ним работаем, человек вроде бы проверенный…

Стерн.

Да, отец и Егоров с ним работали. Ловкий, умный, честный в той мере, в какой может быть честен брокер. У него был офис в Антверпене и хорошая сеть поставщиков в Африке.

Насколько я помнил, в деле Стерн был давно. Брал комиссию пять процентов, но за это гарантировал, что приобретённые через него камни не окажутся проблемными.

— Свяжитесь с ним, пожалуйста, — сказал я. — От моего имени. Параметры: цветной алмаз, любой фантазийный цвет, кроме тёмного коричневого, от двух карат, обязательно магически активный, желательно — некруглой огранки. Бюджет — обсуждаемый, в разумных пределах. Я готов участвовать и в закрытых аукционах.

— Как скажете, Александр Васильевич, — Егоров поднялся и накинул на плечи пиджак. — Сейчас напишу письмо, вас отмечу в копии.

Он ушёл к компьютеру в углу и принялся набирать сообщение — на английском, с техническими терминами, по форме, принятой в международном обороте драгоценных камней.

Отправив письмо, Егоров откинулся на спинку стула:

— Думаю, к завтрашнему вечеру будет первый ответ.

— Благодарю.

Итак, ещё за одну ниточку я дёрнул, но это были не все мои варианты. Я достал телефон и набрал номер Дяди Кости.

— Слушаю, Александр Васильевич, — раздался знакомый чуть хриплый голос в трубке.

— Константин Филиппович, добрый день. Не уделите ли вечером полчаса вашего времени? Дело небольшое, но важное.

На том конце раздался знакомый бархатный смешок.

— Дорогой Александр Васильевич, сегодня вечером я как раз ужинаю в «Англетере» с одним любопытным господином. Часам к девяти буду свободен. Жду вас в «Ротонде».

— Договорились.

Я положил трубку. Воронин по-прежнему правил свой браслет. Степаныч выключил радио и теперь шуршал щёткой в соседнем помещении у младших мастеров. Жизнь в мастерской текла своим чередом, а мне предстоял вечер совсем иного свойства.

* * *

К «Англетеру» Штиль подвёз меня без двух минут девять. Заморосил мелкий, почти невидимый дождь. Исаакиевская площадь живописно блестела, фонари отражались в лужах, и многие постояльцы проводили время на верандах под навесом.

Швейцар «Англетера» моментально узнал меня и пропустил без лишних слов. Консьерж, как обычно, распорядился проводить меня в «Ротонду», а Штиль остался в коридоре.

Дядя Костя поднялся мне навстречу.

— Александр Васильевич, — он крепко пожал мне руку. — Рад вас видеть. Что-то редко вы стали заглядывать.

— Дела, Константин Филиппович. Знаете же, как было с конкурсом.

— Наслышан, наслышан… Присаживайтесь.

Я устроился в кресле для гостей. Дядя Костя плеснул в два стакана немного янтарной жидкости.

— Подарок одного знакомого с Кавказа. Попробуйте, не пожалеете.

Я пригубил. Действительно — тёплая, мягкая волна с долгим послевкусием.

— Хороший коньяк. Благодарю.

Дядя Костя сложил пальцы домиком и уставился на меня с видом дедушки, к которому приехал внук на каникулы.

— Итак, Александр Васильевич, чем же я могу вас помочь?

Я не стал тянуть.

— Я ищу цветной бриллиант. Магически активный, весом от двух карат. Желательно — необычной огранки или редкого оттенка. Для индивидуального заказа.

Хозяин «Англетера» внимательно слушал меня, поглаживая ободок своего бокала. Когда я закончил, он откинулся в кресле и какое-то время смотрел в потолок.

— Непростая задача, Александр Васильевич. Весьма непростая. Цветные бриллианты, да ещё магически активные… Не мне объяснять вам, насколько это редкое явление.

— Разумеется, — кивнул я. — Однако у вас широкий круг знакомств. Быть может, кто-то всё же готов расстаться с подобной реликвией?

— У меня есть несколько посредников, которым может быть интересно этим заняться. Один человек в Бомбее, у него выходы на индийских коллекционеров. В Стамбуле есть двое братьев, через которых часто проходят арабские сделки… И в Лондоне есть один пожилой господин, у которого в личной коллекции, по слухам, лежит пара очень интересных вещей. Но прямо предупрежу: это будет долго и очень дорого.

— Конечно.

Дядя Костя кивнул.

— Постараюсь найти. — Он посмотрел на меня поверх бокала. — И в случае удачно проведённой сделки я считаю себя вправе получить пять процентов от стоимости камня.

Ах ты ж старый лис! Но в данном случае я не собирался спорить и торговаться. У Дяди Кости был быстрый выход на людей, к которым даже у Фаберже не получится подобраться сразу. И за скорость можно было доплатить.

— Согласен, — сказал я. — Пять процентов вам от итоговой стоимости камня. Плюс процент вашему посреднику.

Я почувствовал, как воздух в комнате чуть изменился, словно Дядя Костя не договорил и приберёг кое-что для финала.

И верно, авторитет поставил бокал, снял очки, протёр их платочком, снова надел и уставился на меня поверх оправы.

— Александр Васильевич, раз уж мы заговорили о делах… Императорский конкурс закончен, ваша семья победила. Теперь можно смело вас поздравить и с победой, и с орденом, и с дворянством.

— Благодарю, Константин Филиппович.

Стелил мягко, да спать сейчас станет жёстко. И я уже начинал понимать, к чему он вёл.

— У нас с вами осталось одно незаконченное дело, — продолжил авторитет.

Я ждал этого. Ждал с того момента, как мы выиграли конкурс. Знал, что Дядя Костя не будет давить во время подготовки — он в этом смысле человек тонкий, уважающий чужую занятость. Но конкурс закончился, и отговорок больше не оставалось.

— Ваше яйцо, — произнёс я.

— Именно, — кивнул Дядя Костя. — Помните условия? Я, как видите, человек терпеливый и дал вам время разобраться с насущными проблемами. Пора вспомнить и о моём заказе.

Я кивнул. Нечего тут возражать и торговаться.

Мы получили дачу — фамильное гнездо, землю предков, место, где когда-то делалось много прекрасных вещей. Дядя Костя взял с меня слово и всё это время ждал — не давил, не напоминал.

Редкий тип кредитора. Такого нельзя обманывать.

— Вы правы, Константин Филиппович, — сказал я. — Конкурс закончился, и свободного времени у нас теперь больше.

Авторитет кивнул.

— Я предлагаю поступить так, — продолжил я. — Часть эскизов готова к согласованию. Концепция частично разработана, и её уже можно обсуждать. Понадобится встреча для утверждения ключевых деталей. Мы вполне сможем делать всё это параллельно с поиском моего камня.

— Согласен, — отозвался дядя Костя. — Ваша матушка могла бы принять меня на следующей неделе?

— Думаю, да. Среда или четверг. Мать сейчас как раз стала свободнее.

— Что ж, тогда мы договорились. — Хозяин поднялся и протянул мне руку. — Не забудьте обо мне на этот раз, Александр Васильевич. Я с большим почтением отношусь к искусству, но всегда помню о том, что должно принадлежать мне.