Глава 40. Обгоревшие страницы памяти

Я так и не пошла на занятия. Хотя понимала, что за это мне влетит. Всё же официальной справки о болезни у меня не было. Но да что-нибудь придумаю.

Всё это время я изучала дневник в своей комнате. Вернее то, что от него осталось. Какие-то страницы пострадали больше, какие-то меньше. Однако ничего конкретного о времени, когда Хель была в замке Эрда, я найти не могла.

Но одно я успела понять наверняка – это точно дневник Хелен. И Лили просто наглая лгунья, которая что-то скрывает.

— Ну что там? – шепнул Пряник, запрыгнув ко мне на стол. Он как раз домурлыкал колыбельную, из-за чего малышка Гретта уснула.

— Всё грустно, – я вздохнула. – Я смогла вычленить из кусочков, что Хелен как-то сильно заболела, пока была в замке. Она пишет, что ей было плохо настолько, что она не могла есть и даже нормально говорить.

— Но при этом делала записи в дневнике? – Пряня начал медленно подбираться к булочке, которая лежала у меня на тарелке. Я покачала головой и одобрительно подвинула её ближе к коту.

— Наверное, эти записи были сделаны уже после того, как она поправилась. Я даже не знаю. Кажется, пока она пишет, что пока болела, Эрд поддерживал её. В том числе напитывал своей магией. Или типа того, – я провела пальцами по обгоревшей странице, силясь что-то рассмотреть. – В общем, непонятно. Нужно найти способ восстановить дневник.

Тут откуда-то раздался совсем глухой звук. Словно чей-то голос.

Пряня, который активно жевал булку, подпрыгнул и начал осматриваться.

— Скорее, ищи, где пищит, – промямлил он с набитым ртом. – Чтобы малышку не разбудило.

Я быстро поняла, что звук исходит со стороны кровати Барбары. Её магическое зеркало. Я хотела оставить всё как есть, разве что прикрыть зеркало подушкой, чтобы заглушить звук, но услышала знакомый голос:

— Хелен?

— Мама? – я подняла зеркало, коснулась отражающей поверхности, и сквозь туманную завесу вскоре показалось лицо Офелии.

— Здравствуй, – улыбнулась мне королева.

Я же засуетилась и шепотом попросила:

— Подожди секундочку. Я сейчас…

Вскоре я была на чердаке Норы. Побоялась, что если буду полноценно разговаривать, то разбужу Гретту. На всякий случай, дневник Хель я забрала с собой.

— Вот теперь я могу говорить, – я улыбнулась в ответ. – Что-то случилось?

— Ну, во-первых, я связалась, чтобы сказать, что отправила тебе твоё личное зеркало.

— Да, я так и не обзавелась своим с момента, как разъехалась с Лили…

— А, во-вторых, уже прошло немало времени. Скажи, что показали те отвары, которые вы готовили с доктором Ароном? Чтобы определить отцовство?

Я задумалась. Хотелось сказать Офелии правду, но Ирсент попросил ничего и никому не рассказывать. Зачем лишний раз вводить её в заблуждение и говорить, что отвары показали моё родство с Торием? Когда на деле я ему лишь племянница.

Но и для правды пока что рано. Хотя язык очень уж жгло. Королева – первый человек, который должен знать, как жутко её обманули.

И все же я произнесла тоскливо:

— К сожалению, ничего.

Мне показалось, что Офелия облегченно выдохнула в этот момент. А после задумчиво отвела взгляд.

— Значит, всё же это не кто-то из драконов. А кто-то из моего народа…

— Прости, я дала тебе надежду на правду, а ничего не получилось.

— Нет, что ты. Я рада, что ты убедила меня сделать это. Однако некоторые секреты должны оставаться таковыми. Прошлое уже не изменишь. Твоему отцу мы явно обе были не нужны. Так зачем о нём вспоминать?

Ох, мама, знала бы ты, как ошибаешься…

— Наверное, ты права. И раз уж ты со мной связалась, можно я кое-что спрошу?

— Конечно.

— Я всё пытаюсь разобраться с моей магией…

— Она окрепла? – Офелия оживилась.

— Я бы так не сказала. Хотя знаешь, я не говорила, но тогда, на дуэли драконов… в общем, мне кажется, что это не Лили защитила Ирсента, а я.

— И это абсолютно нормально. В напряженной ситуации наша магия может работать сильнее. Впрочем, не думаю, что у Лили есть причины лгать. Возможно, вы обе хотели защитить принца в тот момент.

— Может и так. Но мой вопрос о другом. Скажи, пожалуйста, а может ли у одной из принцесс пробудится и зеленая магия, и человеческая? Даже драконья.

— Что? Нет. Уж это точно исключено. Ты же знаешь, зеленые боги прокляли людей, когда те отказали от блага лесов. Две столь разные магии просто не могут уживаться в одном теле.

— Вот как…

Теперь я не сомневалась, что у Лили нет никакой зеленой магии. Она лишь высасывает её из меня. Через ту самую метку, о которой говорил Ирсент. Или каким-то иным способом. И по её поведению становится ясно – она явно причастна ко всему заговору и совсем не такая белая и пушистая, какой хочет показать.

Вот только… неужели она настолько ужасна, что причастна к убийству собственной сестры?

— Хель, а почему ты спрашиваешь? У тебя проснулась ещё и человеческая магия?

— Нет, – я мотнула головой. – Просто думаю, как мне вести себя на занятиях здесь. Есть ли мне смысл пытаться развить в себе талант к другим силам или нет.

— Нет. Я бы советовала тебе больше времени проводить на природе. В садах, или может даже в лесу, если вам позволительно покидать иногда территорию академии. Если ты будешь больше находиться в естественной среде, то и магия окрепнет. Тот же самый совет я дала твоей сестре. Правда пока никому не говорила, что у вас обеих проснулся талант…

— И не нужно, – перебила я, быстро подбирая слова: – пусть Лили сначала выйдет замуж, а уже потом будем с этим разбираться.

— Хель, ты очень хорошая сестра, раз заботишься о счастье Лили даже в такой момент.

Мой взгляд невольно скользнул на сожженный дневник. Ох, мама, знала бы ты, какие страсти тут творятся на самом деле.

— Скажи ещё, пожалуйста, ты не знаешь, как лучше восстанавливать сожженные вещи?

— Думаю, на это способны бытовые маги. Мне кажется, у вас в академии точно такие должны быть.

— Поняла, спасибо большое!

Мы с Офелией поговорили ещё какое-то время о делах и политической обстановке. Официальной войны пока что никто не начал и на том спасибо. Ледяной принц сидел у себя в королевстве и рассказывал, какое ужасное оскорбление ему нанесли, но дальше дело не шло.

В какой-то момент, попрощавшись с королевой, я спустилась вниз и вскоре вошла в свою комнату. Я думала, самая большая сложность дня осталась позади, но… нет, совсем нет.

В спальне меня встретила Эдель, которая сидела на кровати и горько плакала. Над ней склонилась Барбара. Сразу стало ясно, что случилось что-то страшное.

— Что произошло? – я быстро закрыла за собой дверь и кинулась к подруге.

— Меня… – Эди всхлипнула, еле выдавливая слова: – … меня исключают.