Глава 81. Золотая клетка разума

Я оказалась в белоснежном помещении. Просто абсолютно белый куб, где не было ни мебели, ни окон, ни дверей. Однотонный стены, потолок, пол. Лишь две детали выделялись из абсолютной «белизны».

Первая – на одной из стен висела большая чёрная доска. Словно школьная. И на ней какой-то красной краской хаотично были написаны разные слова. «Трон», «родители», «недолюбленность», «Офелия», «мама», «детская лошадка», «собака», «мяч», «шахматы» и другие. Их было очень много.

Ну а вторая – у этой доски стоял мужчина. Рональд. В хорошем костюме-тройке, с ровно постриженными кудрявыми волосами и абсолютно осмысленным взглядом. Он смотрел на доску и задумчиво потирал подбородок, когда заметил меня.

— Что? – отец перевел на меня взгляд. – Как… да сколько можно?

Он говорил! Чисто и с осознанием! Правда я пока не очень понимала, что происходит…

— Здравствуй, – кивнула и не сдержала улыбки. Кажется, у меня что-то получилось!

— Как ты сюда попала? Я ведь отключил любые попытки моего воображения рисовать мне мешающие факторы, – он коснулся пальцами своего лба и сосредоточился. – Уйди.

Однако я, естественно, осталась стоять на месте. Это сильно удивило отца, когда он снова посмотрел в мою сторону.

— Ты какой-то очень въедливый образ, – он вздохнул. – Ладно, можешь оставаться, только не мешай.

Я даже не знала, что и говорить. Правду? Попробуем.

— Я не часть воображения. Я твоя дочь.

Надеялась, что сейчас случится «вау эфеект», Рональд кинется в мою сторону, обнимает, обрадуется, но он лишь отмахнулся, как от надоедливой мухи:

— Все вы так говорите. Я кучу лет прожил в иллюзии чудес, где у меня есть и дочь, и сын. А также жена, королевство и бла-бла-бла. Еле выбрался из этого болота воображения. Обратно ты меня не затащишь.

В иллюзии чудес? Может ли это значить, что пока тело Рональда казалось безумным, его разум проживал «лучшую жизнь», даже не подозревая, что брат его предал?

Какая жуть.

— О чём ты говоришь? Меня зовут Хелен. Я дочь Офелии. Она забеременела от тебя ещё тогда, до вашей свадьбы…

Рональд взглянул на меня чуть более серьёзно. Окинул взглядом с ног до головы, нахмурился и заключил:

— Ты и правда похожа на Офелию, – вопреки моим ожиданиям, он просто усмехнулся. – Прошлую версию тебя звали Дульсией. Должен заметить, что в этот раз я выдумал тебе более звучное и красивое имя.

Он снова обернулся к доске и вдруг хмыкнул:

— Ох, точно, имя. Может, ему не нравилось, что это моё имя означает «правитель».

Отец подошёл к доске, надкусил до крови свой указательный палец, даже не пискнув, а затем вывел кровью слово: «Имя». Остановился, прислушался, осмотрелся и горько вздохнул.

— Нет, это не оно.

Хм. Интересно. Раз он не хочет признавать, что я не плод воображения, можно попробовать поиграть по его правилам.

— А что ты ищешь?

— Ты прекрасно это знаешь…

— Видимо, в этот раз ты выдумал меня без этого понимания, – я пожала плечами. Отец хмыкнул и кивнул. Я для него сейчас была не больше, чем надоедливая иллюзия. Но, видимо, последние десятки лет он только и делал, что говорил с такими как я. Поэтому без проблем начал объяснять:

— Мы ищем ключ от этой ментальной тюрьмы.

— Ключ? От той ловушки, куда тебя заточил Торий?

— Ну вот видишь, а говоришь, что ты не в курсе событий, – Рональд усмехнулся. Для запертого в одиночестве в своей же голове он выглядел довольно бодрым. – Да. Ментальная магия светлой девы не может лишить кого-то рассудка без возможности выбраться. Она не стирает личность, а лишь закрывает её на замок. Словно тебя запихивают в сундук в твоём же разуме, и ты пытаешься подобрать ключ.

— Значит, магия, с помощью которой Торий победил тебя – это всё-таки дар от Девы Азафы?

— Да. Моя собственная сила, которая позволяет менять мир вокруг себя.

— Мир?! – от удивления я почти вскрикнула. Отца это не удивило. Казалось, он очень часто проговаривает такие вещи вслух с прочими персонажами воображения.

— Ну да, – повседневно ответил он, смотря на доску.

— Я думала, она даёт возможность воздействовать на разум!

— Ментальная магия – это большая часть дара Девы. Она ведь никогда не была богиней на самом деле. Она просто заставила поверить всех в это. И магию людям она не дарила. Просто убедила их, что можно обращаться не только к природе, но и к самим себе. К своей энергии.

— Но что значит «менять мир»?

— Ты не очень-то помогаешь мне искать ключ, – проворчал Рональд.

— Я помогу, но сначала мне нужно быть в курсе прочих переменных.

Отец фыркнул. Тем временем рана на его пальце просто исчезла.

— Ну, ты не можешь изменить что-то колоссально. Скажем, поменять ночь и день. Но какие-то мелочи тебе вполне подвластны.

— Например, поменять местами двух братьев на различных документах, письмах и портретах, – задумчиво протянула я.

— О, да, – бодро кивнул Рональд. – Он определенно это сделал. Интересно только, как он поддерживает эту иллюзию в разуме нашей матушки? Она ведь буквально нас рожала…

Он рассуждал, но без тоски в голосе. Скорее звучал как ученый, который пытается разгадать загадки мироздания. После того состояния, в котором мы его нашли, эта манера нравилась мне куда больше.

— Ну ладно, это мы поняли. А как Торий умудрился украсть твою магию?

— А этого я не помню, – Рональд быстро пожал плечами. – Последнее, что осталось из моих воспоминаний о настоящем мире – это как мы пили вино с братом, праздновали что-то, – его взгляд стал напряженнее, – я даже не могу точно сказать, что именно. Однако в какой-то момент я уснул, а потом…

Отец задумчиво смолк.

— Потом? – повторила я.

— Я проснулся на утро с жутким похмельем. Ко мне пришла Офелия, сказала, что она беременна и её мать разрешает нам пожениться. Я взял её в жены, взошёл на трон, объединил под своим началом весь мир. У нас родилась девочка, Дульсия. А потом и мальчик. Я назвал его в честь брата, ведь мы были очень близки…

Я слушала с печалью на лице.

— И как долго ты думал, что это реальность?

— Я не могу тут вычислять время. Не знаю, сколько прошло. Но… мои дети повзрослели, я начал готовить сына к коронации.

— А как ты понял, что это иллюзия?

Рональд ответил не сразу. Какое-то время он просто смотрел в одну точку, а потом проморгался, мотнул головой и хмуро произнес:

— В одну из ночей я услышал женский голос. Он сказал, что моя дочь умерла. Утонула. Я проснулся в ужасе, но Дульсия была жива. Однако это поселило во мне странное чувство. Я начал задумываться, почему всё в жизни такое идеальное? Начал сомневаться. Чуть не сошёл с ума от этих мыслей и в какой-то момент пошёл к реке. Не знаю, на что надеялся. Найти там утонувшую дочь? Я прыгнул и поплыл вглубь. Тогда-то и понял, что пространства и ограничений не существует. Я плыл, а воздух не кончался. И дна видно не было даже спустя несколько часов. Тогда-то всё и посыпалось. Я всё понял и… откинул иллюзии, чтобы оказаться здесь.

Рассказали о смерти дочери? Неужели когда умирала Хелен? Но как? Это сделала она сама или сама Дева Азафа? Едва ли мы найдём ответ на этот вопрос. Главное, что Рональд прозрел хотя бы отчасти. Иначе не факт, что я попала бы в эту странную комнату его сознания.

И всё же, какой ужас. Должно быть, это очень больно просто понять, что твоя счастливая жизнь – это миф. И на деле любящий брат просто предал тебя, а потом посадил в золотую клетку твоего разума.

— Я очень сочувствую…

— Ты не умеешь, – вздохнул Рональд. – Ты всё ещё красивая картинка. Должен признать, очень удачная, – он вновь осмотрел меня. – В этот раз пошла в маму.

Я не сдержала болезненной улыбки от этой его атмосферы всепринятия. В такой вот ситуации он не сошёл с ума, а продолжает искать выход, хоть и ходит по кругу. Это достойно уважение.

— Итак, ключ, – отец уткнул руку в бок.

— Это какое-то слово? – подхватила я. – Что оно должно значить?

— То, с чего всё началось. Причина, по которой Торий решил предать меня и поступить столь скотски. Но я абсолютно ничего не могу придумать. Словно он особенно глубоко запрятал какой-то фрагмент моей памяти. Я думал, что всё очень банально, и он просто хотел заполучить власть, – Рональд указал в сторону слова «трон». – Однако не сработало.

— Тогда ты подумал, что это из-за родителей?

— Да, я перепробовал разные варианты. И с мамой, и с отцом. Но ничего. Я даже решил написать о нашем псе Шорти, потому что в детстве Торий плакал, мол тот любит меня больше.

— Ну… вряд ли он помнит такие обиды, – я еле заметно улыбнулась.

— А что мне ещё делать? – Рональд взмахнул руками. – Пробую всё, что приходит в голову.

Я глубоко задумалась, смотря на доску. Слов было так много, что едва в голову приходила причина возможного разлада, как я тут же находила взглядом уже сделанную об этом запись.

Пока я думала, Рональд несколько раз подходил и дописывал что-то ещё. Потом ждал и всегда вздыхал, когда ничего не менялось.

«Божество, сила, Дева Азафа, магия». Всё про родителей, власть и любовь. Всё было перепробовано. На секунду я подумала: может, просто писать всевозможные слова? Но сколько же времени на это уйдёт…

И вдруг в моей голове появилась пугающая мысль.

— Нужно просто написать слово кровью? – спросила я.

— Да. А у тебя есть идея? Хотя, стоп, это же глупо. Ты не можешь обладать более широкими знаниями, чем я. Ты ведь часть моего воображения…

— Тогда можно я попробую?

— Вперед, – в руке отца появился кинжал, словно он только подумал о нём, и тот материализовался. Он передал его мне.

Я сделала небольшой надрез на пальце и подошла к доске. Нашла пустое место, которое ещё не было исписано. Отчего-то внутри появился страх, и я замедлилась.

— Если ничего не придумала – так и скажи.

— Нет, – я вдохнула и набралась сил. – У меня есть один вариант.

Приложила палец к доске и начал выводить буквы.

Л

И

Л

И

Т.