Глава 82. Это по-настоящему?

Едва я дописала последнюю букву загадочного имени, как моргнула и поняла, что вновь куда-то переместилась.

Ночь. Темнота. Незнакомое место. Чей-то дом? Где-то на отшибе. Я куда-то бежала, и образы смазывались. Спешила так быстро, что не могла уловить полную картинку.

Но главное, на фоне раздался протяжный крик, полный горечи:

— Лилит!

Понятно. Я не управляла телом. Снова смотрела чужими глазами. Мужские ноги и руки. Ощущение сильной обеспокоенности и страха внутри. Я в теле Рональда? А этот голос… кажется, он знаком.

Рука толкает дверь какого-то дома. Рональд оказывается внутри и видит ужаснейшую картину. Всё в крови. Недалеко лежит мужчина. Полуголый и мертвый. Кто-то в порыве ярости проткнул его явно не один раз.

— Лилит! – раздаётся вновь крик, смешанный с плачем.

Рональд в шоке переводит взгляд и видит в центре спальни своего брата. Торий ещё юный. Как на портрете, что я видела. Он был весь перепачкан кровью, а на его руках лежала девушка. Красивая, молодая и… мертвая. Её тело было укутано в простыню.

Я ощутила, как отца охватывает ужас.

— Торий… что… что произошло? – выдавливает из себя вопрос, хотя тот царапает горло.

— Она изменила мне, – со всхлипом произнес Торий. – Я застал их здесь, и меня охватила ярость. Я сам не понял, как сделал это. Мне так жаль.

Он прижался к груди девушки и зарыдал будто ребенок. Прижимал её к себе, обнимал. Но она оставалась безжизненной.

— Я позову целителей, – в замешательстве кинул Рональд.

— Они уже не помогут. Как ты не видишь! Они не помогут. О, моя Лилит, – Торий взвыл, а после посмотрел на брата взглядом, полным надежды. – Твоя магия. Она… она ведь может менять мир. Воскреси её. Верни её мне.

— Торий, я… я не могу, – отец беспомощно прижался спиной к стене.

— Почему?!

— Моя магия может менять какие-то вещи, – он растерянно подбирал слова, – я могу изменить цвет твоей одежды. Да хоть всей одежды у людей в нашей королевстве! Если постараюсь. Но жизнь… прости, Торий, я не могу вернуть жизнь. Это не в моей власти.

— Ты врёшь! – Торий был безутешен. – Скажи, что ты врёшь!

Рональд отлип от стены и на ватных ногах подошёл к брату, переступая через тело. Даже сейчас в столь ужасной картине я ощущала, что в первую очередь он хочет позаботиться о нём. Оказавшись рядом, он присел и положил руку на плечо Тория.

— Нам нужно всё как-то исправить. Я могу помочь хотя бы в этом.

— Уже не исправишь, – Торий прижал к себе бездыханное тело. – Если ты её не оживишь, ничего не исправить!

Я ощутила, как сомнения и боль смешиваются внутри Рональда. Ему было больно смотреть на состояние брата. Он понимал, что дальше его ждёт лишь суд, а, возможно, и безумие. Потому он сильнее сжал ладонь на плече Тория.

— Нет. Кое-что я всё же могу исправить.

Сразу после этих слов его брат уснул. Его тело начало заваливаться, и я тоже ощутила какую-то непонятную усталость. Веки стали тяжелыми. Я не смогла удержаться и закрыла глаза, а когда открыла…

Передо мной сидел Рональд. Мы вновь оказались в тайном штабе культа. Сидели напротив друг друга. Столкнулись взглядами и смотрели почти в упор. Я не могла понять, что произошло.

Отец очнулся?

Или моя попытка провалилась?

Я боялась спросить, ведь больше не знала, как ему помочь.

Как вдруг Рональд сам перехватил мои ладони по-особенному крепко, будто прикасается к живому человеку первый раз за многие годы, и чисто, без безумных ноток в голосе прошептал:

— Так ты и правда… моя дочь?

Услышала это и не поверила своему счастью. Неужели у меня получилось? Неужели всё было не зря? Ощутила, как по щекам побежали слезы, а губы настолько сильно растянулись в улыбке, что уголки заболели.

— Да! – почти вскрикнула, смотря в осознанные глаза отца, с которых спала стеклянная отрешенность. – Да! Это я! Хелен!

Позади послышались восторженные шепоты остальных культистов, но я пока что слабо осознавала, что вокруг существует ещё хоть что-то, кроме родного лица, которое больше не накрыто вуалью потерянности.

— Хелен, – повторил Рональд шепотом, словно пробовал имя на вкус. – Хе-лен. Какое… красивое имя.

И через секунду, ещё до того как я смогла что-либо ответить, он подался вперед и крепко-крепко обнял меня, прижимая к себе, как если бы я была его главным сокровищем. Так умеет обнимать только отец, который горячо любит своего ребенка. Столь сильно, но одновременно бережно. Будто хочет спрятать и уберечь от всех невзгод, как если бы я была ещё совсем маленькой девочкой.

— Ты так похожа на неё, – голос отца дрожал. – Великая Дева… неужели я свободен? Неужели это всё по-настоящему?

Я ощутила, как моей макушки, к которой губами прижимался Рональд, коснулись горячие слезы. Ни что не бывает столь трогательно, как слезы родителя, который от счастья обнимает своё дитя. У меня сердце забилось столь быстро, словно вот-вот готово было выпрыгнуть из груди.

— Да, ты свободен, – только и пролепетала я, всхлипывая. – Даже не верится, что у меня получилось.

— У тебя? – Рональд отстранился и заглянул мне в глаза. – Ах, точно. Лилит. Ты написала имя, – радость на его лице вдруг сменилась беспокойством и страхом. – Это всё было по-настоящему. О, Дева… что… что сейчас происходит? Какой идёт год? Кто эти люди? А главное, где Фея?

— Я всё расскажу. Расскажу! Выдохни, успокойся и… давай по порядку.