Глава 13

Вот это домина! Кое-как выбравшись из кареты, я с открытым ртом разглядывала «коттедж», который вполне себе тянул на замок в миниатюре.

Статуи-колонны, черепичная крыша с огромным дымоходом, небольшие башни с флюгерами и резное крыльцо, высотою аж в два этажа…

А балкон! Да это целая терраса!

Впечатляет!

— Алевтина, не стой столбом. Двигайся вперёд, — раздражённый голос господина Валынского вернул меня в действительность.

Так вот чего он сноб такой! Да уж. Если бы я была хозяйкой роскошного домищи, а меня отправили за какой-то девицей, торгующей тушёнкой в магазине, я бы тоже фыркала от недовольства.

Это же сколько мне чести оказано. Я не удержала улыбку, уголки губ сами поднимались.

— Алевтина! Ну что ты застыла?

Я было прикоснулась к кольцу на калитке, но отдёрнула руку. Как-то стыдно в дом к незнакомым людям и в одеяле. Не тот вид, чтобы новые знакомства заводить.

— А может, мы где-нибудь мне юбку раздобудем?

Хм… Я и вовсе отступила на шаг от огромных кованых врат.

— Ты тратишь моё время, девочка, — Эмес, резко подхватив меня на руки, открыл калитку и двинулся вперёд по широкой вымощенной белоснежной плиткой тропинке прямо к парадному входу.

— Отпустите, я сама, — я дёрнулась из его объятий, но он сжал сильнее. — Поставьте меня на ноги!

Но кто бы слушал мои вопли.

— Девочка, ты забыла, я доставщик, а не экскурсовод. И я не стану ждать, пока ты тут с открытым ртом всё осмотришь, или ещё лучше — рванёшь по лавкам в поисках вечернего платья.

Я уставилась на него не моргая.

Вредина!

Ну какой же он невыносимый, самодовольный, самовлюблённый и… И… В моей голове закончились прилагательные.

— И что смолчишь? Да неужто слов не осталось? — он словно читал мои мысли.

— Приличные действительно закончились, ну а ругаться нехорошими словами мне мама не разрешает, — съязвила я.

— Хорошая мама, — он подленько ухмыльнулся. — Что же, молчаливая ты мне даже больше нравишься.

— Какая честь! Но, где же это я маху дала, что хоть немного вам нравлюсь. Непорядок! Нужно срочно это исправлять.

— Какие твои годы, мелкая, — он оскалился в улыбке. — Ещё исправишь.

Нахмурившись, я отвернулась.

По краям дорожки пестрили клумбы. Взгляд радовали незабудки, нарциссы, маки, и даже столь привычные глазу маршалы.

Кусты роз в человеческий рост.

Красные цветы. Белые, розовые, жёлтые…

А запах.

От него голова шла кругом.

Потянувшись, я коснулась веточки с шипами и тут же отдёрнула ладонь. Почудилось будто цветок меня ущипнул. На подушечке пальца проступила капля крови.

— Ой, — это оказалось для меня полной неожиданностью.

— Алевтина, покажи, — рявкнул Эмес. Я, как-то не задумываясь, продемонстрировала крохотную ранку. — Не стоит тянуть руки ко всему подряд, девочка. Тут половина растений шипастые, зубастые, а некоторые откровенные хищники. Покалечишься, а мне потом отвечай за тебя. А мне оно надо? Правильно, нет!

Не, ну как так можно?! Вроде и беспокоится, но только о себе!

— Эмес, а у вас невеста есть? — не удержалась я от вопроса.

— Нет и не надо!

— Это хорошо, что вы так думаете. Пусть небеса хранят тут девушку, что вляпается в брак с вами.

Я смело встретила его взгляд, полный злости… Нет, скорее раздражения.

— Тебе, Алевтина, стоит следить не только за руками, но и за языком, — процедил он.

— А мой язык не ваша забота, — снова съязвила я. — У меня-то мозгов хватит обходить вашу напыщенную персону десятой дорогой.

— А вот это правильно. А лучше тридцатой.

— Запросто! Ваше желание будет исполнено с превеликим удовольствием.

Промолчал.

Поднявшись по лестнице, он постоял несколько секунд и пнул тяжёлую дубовую дверь.

Она неожиданно отворилась сама.

Мы вошли в этот дворец, и я окончательно лишилась дара речи.

Всё такое шикарное, даже дышать страшно. Диваны, обитые цветной тканью, на витых резных ножках. Изящные низкие столики. На окнах трёхъярусные шторы, которые я до этого только на картинках и видела.

— Эмес! — раздался грозный рык со второго этажа.

На верхней ступеньке лестницы стояла милейшая старушка в простеньком платье в клеточку. Только это обмануть не могло. Было в ней что-то такое внушающее уважение.

Она напомнила мне мою учительницу по русскому языку. Такая же щупленькая с пучком седых волос, но, когда она входила в класс, все вскакивали со своих мест и вытягивались в струнку.

Даже заядлое хулиганьё признавало её авторитет.

— Как это понимать, внук? — пожилая женщина медленно спустилась, придерживаясь одной рукой за перила. — Тебе же было сказано сделать всё как можно деликатнее. А что я вижу!

— Что ты видишь, бабушка?

Этот самый противный Эмес подкинул меня на руках, а после усадил в глубокое кресло боком. Мои голые стопы неприлично сверкали, отсвечивая грязью на пятках.

— Эмес Валынский, ты как с ней обращаешься?

— Как того заслуживает! У тебя неверная информация. Никакой девочки-ромашки я не обнаружил. А вот прожорливую злющую особу с длинным языком, это да. Ведьма она! Инициируете, и тебя переплюнет.

— Ведьма?! — в меня впился взгляд серых холодных глаз.

— Поклёп! — я вжала голову в плечи. — Он меня из кровати вытащил! Ничего не объяснил, замотал в одеяло и сиганул из окна. Не покормил! Светил на улице моими трусами и не дал посмотреть пегасов. Вот!

Да, я подло наябедничала.

А чего он на меня бочку катит! Раз раскрыл рот, то пусть и свои подвиги не забудет перечислить. А то смотрите: я — ведьма, а он — агнец божий.

Гад рыжий!

— Я тебя кормил, — рявкнул он недовольно.

— Ага, когда весь автобус выслушал серенаду моего желудка. Вы только представьте, — я жалостливо взглянула на старушку, — я, замотанная в покрывало так туго, что рук не вытащить. Живот от голода сводит, а напротив меня счастливая девица жрёт бутерброды. Это садизм! Издевательство! Насилие над личностью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Эмес?! — старушка, мне на радость, грозно взглянула на внука.

— Ну, забыл я, что девицы есть порой хотят, — он развёл руки. — Откуда мне было знать, что эта окажется проглотиной?!

— А чего мне перед вами из себя корчить невесть что? — возмутилась я. — Представляете, девушки не только едят, но и в туалет ходят. Но об этом вы, конечно, не знали. Такого, как вы, зверюгу, ещё поискать.

Он открыл было рот, но промолчал. Взгляд стал таким задумчивым.

— А я ведь сейчас опозорюсь, оставив на одеяле большое мокрое пятно. И вот тогда во мне реально проснётся такая ведьма, что никакая бабушка вас не спасёт. Я же костьми лягу, но отравлю ваше существование.

Старушка перевела взгляд на внука, словно ожидая его слов.

Но мужчина лишь поджал губы.

— Надо же, а я уж думала не доживу до того дня, как тебя женщина на место поставит. Что, Эмес, на тебя нашлась управа? Неожиданно!

— Держи её подальше от меня, — процедил он. — На что ты надеялась, когда просила меня забрать это из внешнего мира?

— Сами вы «это», — рыкнула я. — И не надейтесь, что больше меня не увидите. Вы там что-то говорили о том, что будете моим учителем. Поверьте, я не пропущу ни одного вашего занятия.

— Ведьма, — прорычал он и рванул наверх.

Я в мыслях показала ему язык.

— Довела ты его, девочка, — пожилая женщина по-доброму улыбнулась и жестом попросила меня встать, — но пойдём, проведу тебя в уборную.

— А не нужно, — я премило улыбнулась. — Это было небольшое притворство, чтобы ощутил всю глубину своей вины.

— А ты и вправду ведьма. Как же мы упустили ваш род из виду?!

Женщина призадумалась, а я ощутила лёгкую неуверенность, вспоминая разговор с мамой. Может, и не так уж она и ошибалась, ведь нашу дачу и правда обходили беды. Урожай у матушки всегда, даже в самый неурожайный год был невероятно хорош. А прабабку мою в глаза ведьмой называли.

Хм… Я покосилась на старушку.