Глава 14

Поднимаясь по лестнице огромного дома, я как могла, закрывала пятую точку покрывалом. Стыдоба! Первый раз в гостях и при таком наряде…

Позор!

— Бабуля, у нас очаровательные гости?!

Наверху появились четыре молодца один другого краше. Рослые, статные, широкоплечие.

— А ну, исчезли, — по-генеральски рявкнула старушка. — Не про вас вишенка в красу входила.

Молодые ведуны нахмурились и прошлись по мне взглядом, задержавшись на босых ногах и пледе. Что-то такое появилось в их глазах, смущающее. Немного растерявшись, вжала голову в плечи и осознала, что краснею. Вот такое со мной впервые. Хотя раньше на меня разом столько красавцев маслеными глазёнками не лупали.

Немая пауза затянулась.

— Эмес вишенку не оценил! — наконец хохотнул один из братьев, медноволосый.

— Ага, оценил бы и одеяла не отдал, — поддакнул самый высокий хлопчик с леденистыми почти прозрачными глазами. — Так что вишенка пока свободна.

— Это плохо! Даже, можно сказать, прискорбно!

Я не поняла, кто это брякнул, но парни закивали.

— Ещё одно слово, и я оставлю вашего старшего брата в покое и раскину на столе ваши миниатюрки, — госпожа Валынская стрельнула взглядом на болтливых молодцов. — Глянем на кого карта ляжет.

— Всё, бабуль, поняли и исчезли. Инесса Валынская вышла на тропу любви!

— Валим, братцы, а то Амур подстрелит в зад.

— Ага, мяукнуть не успеем, как брачный браслет на шее щёлкнет…

Бурчание смолкло, и этот квартет смело. Только дверь хлопнула.

Остановившись на ступеньке, я в недоумении почесала затылок, удерживая плед второй рукой.

— Это они жениться не хотят, — шепнул мне пожилой мужик с ближайшей картины.

Моргнув от неожиданности, я запнулась о плетущийся за мной длинный край одеяла и уселась на зад, прокатившись копчиком по двум ступенькам.

Как же больно! Прикусив губу, зашипела и снова моргнула, отгоняя слёзы.

Да что за день такой!

— Ну что же вы, юная барышня, такая неуклюжая! — пожурил меня другой старичок.

Перегнувшись через картинную раму, он покачал головой. Я отчётливо видела через него размытые очертания потолка.

Сглотнув вязкую слюну, снова разинула рот, но орать пусть и неживому человеку практически в лицо стыдно было. Невоспитанно как-то.

— Вы приведение? — вместо этого пропищала я.

— Я?! Да как можно! — от возмущения у дедули длинные усы топорщились. — Я дух великого предка семейства Валынских…

— Да какой ты великий?! — тут же возразил из соседнего полотна щупленький мужичок с козлиной бородкой. — Я всю жизнь положил, чтобы за тобой все долги расчистить. И то не всё успел — часть детям перешла…

— Тройное ха! Оба бы молчали, — пожилая дама на фоне морских скал раскрыла зонтик. — Игроки да бабники. Все, как один.

— Вот кому тут точно слова не давали…

— Ага, сама всё на молодого бастарда драконьего рода спустила…

— Да был бы там дракон, господа! — усы старичка и вовсе подлетели от праведного гнева. — Ящерица плешивая…

— Волк-то был… Я же его своими глазами видал…

— Что ты там видал, козлобородый? Сам с простолюдинками якшался, в каждой деревне по бастарду оставил…

— Не вам, мадам, меня блуду учить…

Ой, что началось!

Со всех полотнищ посыпалась брань и упрёки! Каждый пытался доказать, что вот он самый «Великий», а остальные так — мимо проходили.

— Алевтина, я боюсь, что это теперь надолго, — ко мне тихонько пробралась госпожа Валынская. — Наш род корнями уходит в историю Шаливара, и каждый предок отметился в ней. Игроки, волокиты да карточные шулера. Все они раздавали долги отцов и тут же создавали собственные, чтобы следующему поколению было чем заняться. Но веков эдак пять назад первый Валынский надел мундир, и дела семьи пошли в гору. А чтобы не забывать подвиги предков и держать свои слабости в узде и была создана эта картинная галерея.

— А-а-а, это чтобы потомкам стыдно было?! — сообразила я и, поднявшись, шмыгнула верх на площадку, потирая ушибленную пятую точку.

— Да, — старушка кивнула. — Воспитательный момент.

— А я уж подумала, что они привидения.

— Так и есть, Алевтина, — в каждом портрете, написанном мастером магом-художником, остаётся крупинка души нарисованного. Как оттиск в зеркале. Человека уже нет, а наделённое чертами его характера отражение — вот оно! Думает, двигается, ругается…

Я снова покосилась на громко бранящихся духов.

Жуть, конечно.

— Алевтина, не отставай, — мягко поторопила меня пожилая женщина.

Поравнявшись с ней, я с интересом рассматривала интерьер этого дворца.

Лепнина. Арки. Широкие окна. Портьеры.

Картины везде. Казалось, всё на них движется и живёт своей жизнью.

Дышит.

Это и пугало, и завораживало одновременно.

— А вот эту гостевую комнату приготовили для тебя. Я, конечно, не думала, что мой внук окажется до такой степени невоспитанным. Огромное упущение, что при тебе никаких вещей. Это нужно срочно исправлять. Но прежде позволь узнать, где то письмо, что я отправляла тебе с Гаспаром.

— Голубем? — уточнила я, заглядывая в просторную комнату. Одна кровать в ней чего стоила. Там и потеряться можно. Я насчитала сразу семь небольших подушек.

— Да, он вернулся, но улетел вновь. Я ждала ответного сообщения, но ты не прислала.

— Простите, но я подумала, что это розыгрыш. Завёлся у нас в магазине посетитель, немного, пусть будет, странный. Хотя я уже и не уверена в том, что с ним было что-то не так. В общем, не поверила я в то, что было в письме и читать не стала.

— О-хо-хо, — тяжело вздохнула пожилая женщина, — мне стоило догадаться. Нужно было сразу Эмеса посылать.

— А почему именно его? Он же глава! Неужто кого попроще не нашлось? — я огласила вопрос, что терзал меня ещё с полёта на дирижабле.

— Да, Эмес уже полгода как глава. Муж мой отошёл в сторону и передал дела рода ему, — госпожа Валынская жестом пригласила меня войти в комнату. — А если подумать, то кого ещё мне было посылать. Остальные внуки даром что вымахали — в головах ветер веет, а пониже спины азарт пылает. Пусти их во внешний мир и гадай потом, во что вляпаются.

— Я доставила вам хлопот? — улыбнувшись, я снова покосилась на кровать.

Такая мягкая даже на вид. Белоснежная простыня, пуховое одеяло…

Зевок подавить не удалось. Бессонная ночь и нервное утро давали о себе знать.

— Ты устала, Алевтина. Ну ничего, внученька, сейчас с тебя снимут мерки, и ты сможешь прилечь. Дело десяти минут.

— Мерки? — не поняла я. — Для чего?

— Как для чего? Для нового гардероба, конечно. В нашем мире можно ходить и в ваших вещах, но лучше тебе не привлекать пока к себе лишнее внимание. Уровень магии в тебе невелик, и тот ты будешь осваивать, постепенно черпая его из кулона, что дал тебе Эмес. Так что без лишней демонстрации того, где ты выросла и откуда прибыла. А то придётся побороться за твоё место в академии.

— Меня могут не взять? — тут же ухватилась я за главную для себя информацию.

— Отчислить, если прицепятся к тому, что магии капли. Всегда есть такая вероятность.

— И что делать?

Как так? Мне ещё сказку не подарили, а уже пытаются отнять. Я увидела только кусочек этого мира, но этого мне хватило, чтобы понять — я хочу быть его частью. Получить наконец образование, стать кем-то, и на тебе! Магии во мне капли!

— А как быть! Можно эту магию как-то повысить. Вы же сами сказали, что я ведьма.

— Так-то оно так, Алевтина. Ведьм в вашем мире ещё хватает. Но кровь у них, что вода. Один запах и остался, — мне показалось или взгляд старушки стал хитрым. Кажется, меня водят за нос. — Способ повысить дар есть, и самый верный…, — госпожа Валынская умолкла, выдерживая паузу.

— Какой говорите? — свойственное мне нетерпение дало о себе знать.

— Выйти замуж за мага или ведуна, с рождением ребёнка дар возрастёт. А учёба… так академический отпуск взять можно.

Я прищурилась. В голове сложилась пазлом раздражение Эмеса, его брошенная фраза: «нет невесты и не надо», бурчание остальных внуков на лестнице…

Так…

— Госпожа Валынская, а есть ещё способ, пусть будет не самый верный?

— Что так замуж не хочешь? — кажется, она расстроилась.

— Не особо, — честно призналась я.

— Ну, тогда работать над собой; прилежно учиться, погружаясь с головой в науки; открывать свои внутренние резервы, — перечисляя всё это, она загибала пальцы на руке.

— Вот это уже другой разговор, — просияв, я закивала.

Уж что-что, а учиться я могу, умею, практикую…

— Госпожа Инесса, — в дверях появились две девушки. — Мы готовы!

В руке одной из служанок мелькнула измерительная лента.

«Дело десяти минут» — вспомнила я фразу пожилой дамы.

Наивная моя душа…

Меня вертели на табуретке, наверное, час и не меньше. Лента мелькала на всех частях моего тела: от головы до большого пальца.

Я демонстративно зевала, намекая на то, что пора бы уже поспать.

Но кому какое дело до страданий бедной меня.