Глава 16 · Талант нигде не пропадет

В Арантии издавна поклоняются Адалее, богине лунного света. Адалея родилась из слез богини Неба, оплакивающей вечную разлуку с супругом-Землей. На фресках она изображалась вечно юной и прекрасной, но бесконечно печальной, потому что по воле повелителя Тьмы Адалея тоже разлучена с возлюбленным, богом солнечных лучей Дарантом. С наступлением осени все реже улыбается Дарант своей луноликой возлюбленной, все больше времени проводит в грезах о весне. Чтобы развеять тоску богини, в первый день последнего осеннего месяца устраивался праздник. Обязательно с играми, танцами, песнями. Тогда вновь улыбнется богиня и сможет дождаться своего неверного возлюбленного весной.

Впервые в жизни эта старинная легенда вызывала у меня злость. Да не прогневается богиня, добрая покровительница комедиантов и странников. Все дело в том, что Айдора собрала нас за две недели до знаменательной даты и огорошила: каждая группа должна предоставить выступление для фестиваля.

Две недели! Я, конечно, хорош в импровизации, но мои студенты — никак не театральная труппа. Просто горстка подростков, которая после драки Ленора и Джастина притихла, стараясь привлекать как можно меньше внимания.

Немногочисленные свидетели с других факультетов мигом разнесли весть о состоявшемся бое по всему общежитию. И если раньше ребят с факультета чудовищ сторонились, то теперь откровенно избегали, стараясь как можно меньше пересекаться с ними.

Не скажу, что это кого-то печалило. Куда больше расстраивался Ленор, вспоминая о необходимости каждый вечер до самого праздника мыть холл. Зато с Джастином они помирились. Общее дело — прочный фундамент дружбы.

И все бы ничего, но известие о фестивале свалилось, как снег на голову. Зато на следующий день после праздника начинались каникулы, которые длились неделю. И студенты больше думали о желанном отдыхе, чем о приближающемся выступлении.

Я в своей жизни сыграл не одну роль, поэтому готов был поставить любую сценку. Но где брать актеров? Поэтому предложил группе попробовать спеть или станцевать. Чтобы оценить масштабы бедствия. Регина и Лизи оживились, парни пригорюнились, а взрывашки пообещали взорвать академию, если их не оставят в покое.

Поэтому поздним вечером понедельника мы собрались в моем кабинете на небольшое прослушивание. Я не надеялся на хорошее. Но стоило Регине и Лизи запеть, как понял — даже малейшим надеждам не суждено сбыться. И если Регина просто не попадала ни в одну ноту, то Лизи голосила так, что прибежал Аверс. Не знаю, что он подумал, но уж не то, что мы упражняемся в пении. Только Кэрри богиня не обделила слухом и голосом. Кертис тоже неплохо мурлыкал себе под нос, но когда дело дошло до прослушивания, чуть не прожег мне диван в попытках доказать свою полнейшую бездарность.

— Пения не получится, — пришлось признать мне. — Может, все-таки сценку?

Студенты переглянулись. Выставлять себя на посмешище не хотелось никому. Но и Айдора дала понять, что участие в фестивале будет добровольно-принудительным. Поэтому хочешь не хочешь, а придется.

— Что за сценку? — робко спросил Ленор.

Я задумался. Те пошловатые миниатюры, которые балаганчик показывал простому народу, никак не годились для академии. Сочинить что-то новое? Никогда не пробовал себя как автор.

— А может, пародию? — предложил Кертис. — У каждого профессора есть свои маленькие… гм… особенности.

— Например? — обернулся я.

Кертис покраснел, но ответил:

— Бюст госпожи Айдоры.

Студенты прыснули. Я сам едва сдержал улыбку, из последних сил стараясь казаться грозным. А что? Это могло сработать. Но как преподнести такую двусмысленную идею?

— Можно взять знаменитый сюжет и переделать на новый лад, — вмешалась Регина. — Например, у нас же праздник Адалеи. Так почему бы не разыграть легенду? Но в Адалее будет угадываться госпожа Айдора. В ее возлюбленном — профессор Аверс, к примеру.

Мысль была хороша. Так хороша, что остаток вечера мы провели, вспоминая мелкие недостатки преподавателей и распределяя роли. Когда меня назначили богом Тьмы, моему удивлению не было предела.

— Но вы же наш куратор, — пояснила Лизи. — Куратора всегда боятся больше других.

Такой ответ меня устроил. Покончив с дележкой ролей, мы разошлись по комнатам. Я посидел еще немного, набросал сценарий, прикинул, какие понадобятся декорации. Уже собирался ложиться спать, когда в двери постучали. В коридоре мялась Кэрри. Вот кого не ожидал увидеть.

— Что-то случилось? — Пропустил девушку в комнату.

— Да. То есть нет, — мяла она подол платья. — Профессор Кроун, мы там тянули жребий, и мне выпало играть Адалею…

— Поздравляю, хорошая роль. — Никак не мог понять, куда она клонит.

— А я никогда не играла на сцене. Что будет, если у меня не получится? — Легкие огоньки заплясали в ее волосах.

— Тише, присядь. — Похоже, сон откладывался. — Ты что, боишься сцены?

— Нет, — покачала головой Кэрри, занимая краешек дивана. — Боюсь, что не получится. Дени говорит, он раньше выступал. Регина — сами знаете, она какая. Лизи часто бывала в театре. А я нигде не бывала. Мы постоянно сидели дома взаперти. Адалея — большая роль. Девчонки меняться не хотят. Говорят, я больше всех подхожу, потому что у меня… в общем… пышный бюст.

Я еле сдержал смех. Кэрри считала свои проблемы настолько громадными и серьезными, что не поняла бы, начни я смеяться в голос.

— Послушай, не во внешности дело. — Подбирать слова оказалось сложно. — Нужен талант. Сможешь ли ты показать Айдору-богиню так, чтобы это было весело. Легко сыграть трагическую роль. А вот заставить людей смеяться, забыв про все проблемы, — сложно. Спроси себя об этом.

— Не знаю. — Кэрри угрюмо покачала головой. — Я не смешная. А вы когда-нибудь выступали перед публикой, профессор?

— Было дело, — улыбнулся я.

— Боялись?

— Только в первый раз. Но мне понравилось. Люди слушают только тебя. А когда приходят посмотреть на выступление, забывают о своих проблемах и заботах. У них есть шанс окунуться в другой мир. А артисты им этот мир дарят.

— Вы так красиво говорите, — задумчиво протянула Кэрри. — Мои родители так не умеют. А брат горазд только шутки шутить. Почему вы решили стать профессором? Это же так скучно.

— Ошибаешься, — опешил я от такой откровенности. — Академия — не единственное место, где я работал. Приходилось примерять разные роли. Сейчас мне интересно преподавать вам. Возможно, потом станет скучно, и решу заняться чем-то другим.

— Не надо, — воскликнула Кэрри.

— Почему?

— Если вы уйдете, будет тоскливо, — опустила она голову. — Вы хороший. У меня были учителя дома. Они все смотрели на нас с Кертисом как на монстров. Заходили в комнату только по двое, никогда не поворачивались к нам спиной. А их глаза! Вы себе не представляете, профессор, как они на нас смотрели. Словно мы вот-вот набросимся на них. Мы пытались с ними поговорить вот так, как с вами сейчас, — но они сбегали или игнорировали все вопросы. Сначала я не понимала почему. А потом мы подружились с соседской девчонкой, и Кертис нечаянно поджег ей платье. Родители тут же запретили ей общаться с нами. Но главное не это, а то, что она могла пострадать. Больше ни с кем дружить не хотелось. А тут многие такие, как мы. И профессора не относятся к нам как к чудовищам. Не уходите, пожалуйста.

Я не знал, что ей сказать. Впервые в жизни сидел и молчал, глядя на смутившуюся девушку. Меня тяжело поставить в тупик, но Кэрри это удалось. А виновница моего замешательства отводила взгляд и разглаживала складки на платье.

— Насчет сцены… — пришлось сменить тему. — Не бойся. Мы все отрепетируем. Уверен, у тебя получится.

— Спасибо, — улыбнулась Кэрри. — Спокойной ночи.

Она выпорхнула из комнаты, а я так и сидел, задумавшись. Ничего не бывает без воли богини. Значит, не случайно оказался именно здесь, с этими ребятами. Возможно, я нужен им. Хоть я и не профессор и никогда не смогу показать сложное заклинание защиты. Но для меня они перестали быть чудовищами. Я не боялся их растущих сил. Почему-то крепла уверенность, что студенты справятся. Вон, перестали же взрывашки жечь все направо и налево. Дени не кидается на людей с когтями. Регина тоже не шипит по поводу и без. О способностях Лизи и Джема мне до сих пор приходилось догадываться, но уже хорошо, что они не стали их прилюдно проявлять.

Пришлось признать, что мне нравилось в академии. Нравилось рассказывать студентам о чем-то новом, проводить практикумы, общаться с ними. Даже заглядывать в библиотеку к рыжему коту. Если бы еще у меня самого было право преподавать.

Весь следующий день мы посвятили сценарию. Я набросал общую канву, а ребята вносили свои поправки. Так, они наградили богиню Адалею не только бюстом, но и платьем один в один, как у Айдоры. От Аверса мы взяли привычку все время отводить взгляд, когда с ним говорит деканша. Богиней Неба, к моему удивлению, избрали Элену. К этому образу присоединили длинную косу и глубокое декольте. Долго думали, кто же станет ее супругом. Остановились на профессоре боевой магии Драгане Филоре. Профессор был крайне харизматичным персонажем. А еще он часто оглядывался, словно за ним кто-то следит. Мне было ужасно любопытно, каким представят бога Тьмы. Сначала студенты упирались, не хотели раскрывать карты, но затем признались — бог Тьмы на всех посматривает свысока, даже старается казаться выше ростом, чтобы было удобнее смотреть сверху вниз. Не замечал за собой такого. Да и ростом меня богиня не обделила. Но говорить ничего не стал. Это их спектакль, им виднее.

Роли распределили по жребию еще ночью. Богиней Неба стала Регина. Лизи — посланницей богов Миртой. Ленору предстояло изображать меня. Дени — супруга Адалеи. Кертис и Джем стали слугами Даранта, Ветром и Зноем. А Кэрри, кажется, смирилась с образом Адалеи. Слова тоже писали скопом. Взяли в библиотеке записанную легенду — и перекроили ее на новый лад. Затем поделили группу надвое — Ленору, Джему и Лизи предстояло заниматься костюмами, а Дабл Кей, Регине и Дени — декорациями. Сам я примерил роль постановщика. С важным видом осмотрел будущую сцену, наметил, что нам понадобится для спектакля, и пообещал на выходных отправиться в город вместе со студентами. В хлопотах прошел целый день. Вечером с ног валился от усталости, но достаточно приятной. Мне приходилось играть в спектаклях, но ставить их еще не случалось. Что ж, если решу вернуться к балаганному способу жизни, сменю амплуа.

Утром я еще глаза не успел открыть, как вся группа толкалась у моей двери. Они так шумно спорили, что снова появился Аверс и пообещал спустить их с лестницы, если не замолчат. Пришлось поторапливаться. Даже позавтракать не удалось. Хорошо, хоть успел умыться и одеться.

Погода радовала. Наша дружная гурьба катилась по знакомой дороге к городу. Студенты обсуждали костюмы и покупки, а я наслаждался одним из последних теплых дней. Смотрел на деревья в золотистых одеждах, на блеклую синь неба и думал о том, как бы проводил время, если бы не очутился в академии. Вариант первый — женился бы на Амалии и строил бы планы побега от «прекрасной» женушки. Второй — колесил бы по стране с балаганчиком. В наших фургонах давно прохудились крыши, и я бы пытался найти способ устранить течь, чтобы хоть как-то перезимовать. Наверное, ставили бы новую пьесу. Интересно, где сейчас те, кого я привык считать своей семьей? Восемь лет — немалый срок. И мне их не хватало.

Вдали показались хлипкие домишки предместий Кардема. Но и они выглядели шикарно по сравнению с фургончиком балагана. Год работы — и смогу купить нечто более приличное. Элена, правда, не оставляла попыток уговорить меня вернуться домой, но я снова и снова отказывался. Не потому, что до сих пор злился. Главная причина моей злости преспокойно жила на том же этаже и каждый вечер ужинала со мной. Но не хотелось видеть разочарование в глазах родителей. Элена написала им, что я жив-здоров. На мой взгляд, этого было более чем достаточно, чтобы не волноваться о пропавшем сыне.

— Вы сегодня такой загадочный, профессор Кроун. — Регина чуть остановилась, дожидаясь меня.

— Просто день хороший, — ответил я.

— А можно личный вопрос? — Регина понизила голос, чтобы вокруг не было лишних ушей. — Вы встречаетесь с профессором Дагеор?

Я закашлялся. Вот тебе и студенты!

— Что за глупости? — гаркнул на змеюшку. — Мы с Эленой… гм… дальние родственники. Очень дальние.

— Так я вам и поверила. — Регина заливисто рассмеялась. — Когда вы вместе, между вами искры летят.

— Не веришь мне — спроси у Элены, она подтвердит. Мы давно не виделись, лет так… восемь. А теперь неожиданно встретились в академии. Бывают совпадения.

По лицу Регины видел, что она мне не верит. Но зачем оправдываться? А говорить, что Элена — моя сестра, нельзя. Потому что у Альбертинада дер Кроуна нет сестры с таким именем.

К счастью, мы вошли в город, и девушки тут же убежали в направлении лавок готового шитья. Форма академии не предполагала разнообразия, но на выходных можно было от нее отдохнуть и щегольнуть нарядами. Вот и старались, как могли, раз уж я получил пропуск на всю ораву. Парни оказались куда более хладнокровными и битый час помогали мне выбирать все необходимое для декораций и костюмов. Каждый таскал по несколько тюков, но никто не жаловался. Я еще раз сверил список. Можно было возвращаться в академию, только ребятам явно хотелось погулять. Поэтому я приплатил знакомой подавальщице, оставил наши покупки под ее присмотром и разрешил студентам побродить по городу.

Мне тоже хотелось отдохнуть, и я углубился подальше от шумных торговых палаток. Мне нравилось просто бродить по городу, слушать, как переговариваются случайные прохожие, и быть собой. Последнее время мне сильно не хватало этой возможности. В мантии было жарко. Я снял ее и нес в руках. Что ж, Аланел, пользуйся редкой минутой одиночества.

— Ал, дружище! — От звука знакомого голоса у меня в груди что-то оборвалось. Бежать? Куда? Улица вела только в одном направлении, а за спиной раздавались торопливые шаги того, кого я предпочел бы век не видеть. Но пришлось обернуться и нацепить на лицо улыбку.

— Здравствуй, Альбертинад.

Кроун. Собственной персоной. Немного похудевший с нашей последней встречи. Заросший щетиной и слегка в подпитии.

Как он меня узнал? Мы же виделись всего раз. Но признал же я его. Что ж, теперь никуда не спрячешься. Главное — чтобы никто не видел нас и не слышал.

— Какими судьбами, бродяга? — хлопнул он меня по плечу.

— Проездом, друг. Проездом, — изобразил я бурную радость. — А ты? Отдыхаешь от работы? Помнится, ты собирался в Кардем на некий таинственный пост.

— Э, нет, — помрачнел Кроун. — Идем выпьем. Расскажу, как я докатился до жизни такой.

— Хорошо, — постарался увести его подальше от трактира «Три гуся», где хранился наш скарб, но Кроун направился прямиком туда. Тьма его раздери!

Мы вошли в большой зал. Единственное, что мне удалось, — увлечь Кроуна за самый дальний стол, скрытый в тени от назойливых взглядов. К нам подошла Лайза.

— Эй, красотка, подай-ка нам пива и колбасок, — загоготал Кроун. — Праздную встречу со старым другом.

Я бы не назвал нас друзьями. Ни старыми, ни новыми. Но Альбертинада это не смущало. Он залпом осушил бокал с пивом, послал Лайзу за добавкой и подпер щеку кулаком.

— Ох, милейший Аланел, знал бы ты, что за оказия со мною приключилась, — протянул он. — Помнишь нашу славную пирушку в Ливанделе?

— Конечно. Такое разве забудешь? — искренне ответил я.

— А я вот забыл. Почти все, веришь? Сидели мы с тобой, выпивали. Я рассказывал тебе о работенке в Кардеме. А потом бац — лежу себе в кустах, а какая-то истеричная девица скачет по мне и кричит: «Где он, паршивец? Где?» Двинул ей в ухо, та мне лицо расцарапала. Два дня на лекаря потратил. Ну, думаю, привел лицо в порядок — надо ехать в академию. Я же профессор, Аланел. Хоть по мне и не скажешь. Неблагодарная работа, мерзкая, зато платят хорошо. Бац — а вещичек моих нет. Кучер уверяет, что лично отвез меня в Кардем. Приехал сюда, расспрашиваю людей. Говорят, нет никакой академии. Представляешь? Я написал своему покровителю, Густаву эр Данилону. Великий ум, светлая голова. А он ответил, мол, «место у груди богини пусто не бывает». Представляешь? И остался я без кронных, друг мой Ал. Вот, осел здесь, работаю в лавке ювелира, зачаровываю амулеты, талисманы. Тоска.

Кроун хлюпнул носом и осушил второй бокал. Мне стало его жаль. Если бы не я, работал бы он в академии — и горя не знал. Но признаться в этом? Ни за что.

— Может, тебе денег занять? — спросил у горемыки.

— Не надо, я не бедствую. Ювелир хорошо платит. Да и клиенты время от времени подворачиваются. Эй, Лайза! Повтори!

Скорее бы он напился. Тогда можно будет осторожно улизнуть. Сам я к выпивке не притронулся, а вид еды вызывал тошноту. Дернула же меня тьма! Надо было уходить, как только справились с покупками. Но нет, на прогулки потянуло.

— А как ты, друг мой Ал? — громогласно вопрошал Кроун.

— Путешествую, — уклончиво ответил я. — То тут, то там.

— Да, да, ты говорил, что много колесишь по миру. Где бы еще встретились. А ты не слышал про академию поблизости? Понимаю, что работа упущена. Но как могло получиться, что академии никто не видел?

— Может, ты ошибся и не туда приехал? — постарался внушить Кроуну здравую мысль.

— Нет, что ты! Кардем всего один. Вот он, — постучал горе-профессор ботинком по полу. — Радует одно. Тут подают прекрасные колбаски. Так воздадим же им должное!

И он взмахнул в воздухе очередным бокалом, проливая на себя пиво.

— Что ж, Аланел, — кричал он, — ничего не происходит без причины. Выпьем же за судьбу, которая шутит с нами, как пожелает.

— Господин, — склонилась Лайза к моему уху, — вас там ждут.

Я обернулся. В дверях маячил Ленор. Только этого не хватало! Лицо парнишки выражало полнейшее недоумение.

— Отдай ему вещи, — шепнул я Лайзе. — И скажи, пусть возвращаются без меня.

Подавальщица поспешила исполнить просьбу. Я видел, как Ленор кивнул и вместе с Лайзой вышел из зала. Слышал ли он, как Кроун называл меня по имени? Если слышал — что тогда делать? Как объяснить? Самые разные варианты крутились в голове, а Кроун вдруг принялся горланить похабные песни.

— Мне пора, — поднялся я из-за стола.

— Удачи тебе, друг мой. Заглядывай, — помахал Кроун кружкой. Жалкое зрелище. Но меня больше заботил Ленор. Как много он слышал?

Я выскользнул за дверь. Смеркалось. Как быстро промелькнул день. Надо было поторопиться и возвращаться в академию. От стены отделилась тень. Ленор, кто же еще.

— Я ждал вас, профессор, — спокойно сказал он. — Ребята уже ушли и забрали наши покупки.

— Тебе тоже не стоило задерживаться, — ускорил я шаг. — Скоро стемнеет.

Ленор кивнул — но больше для приличия, чем соглашаясь со мной.

— Эй, постойте! Ал! Аланел, тьма тебя проглоти!

— Вас зовут, — остановился студент.

Чтоб ему провалиться. Кроун спешил за мной, размахивая руками.

— Вот, — протянул он мне скомканную записку. — Мой адрес. Будешь в Кардеме — заходи, посидим.

— Спасибо, — ответил я. — До встречи.

— Увидимся, если будет на то милость богини.

Кроун поплелся обратно к трактиру, а мы свернули на дорогу к академии. Ленор молчал. Я понимал, что надо как-то объясниться. Но врать не хотелось. А сказать правду нельзя. Мы шли быстро, чтобы успеть до темноты. Ночной лес — не самое приятное место в мире.

— Профессор, где ваша мантия? — неожиданно спросил Ленор.

Тьма и подземелья! Я же оставил ее в трактире. А мантия-то не моя. Если Кроун ее узнает, поднимет шум. И слухи обязательно дойдут до академии.

— Вернемся?

— Ты иди, а я вернусь, — решил, что не стоит таскать мальчишку за собой.

— Послушайте, профессор. — Лицо Ленора казалось слишком серьезным. — Не мое дело, почему вы живете под чужим именем. Я не буду задавать лишних вопросов. Потому что сам давно не пользуюсь своим.

Что? Не ожидал. Хотя если у меня есть тайны, то кто сказал, что их не может быть у студентов?

— Мой отец — известный и знатный человек, — продолжил Ленор. — Он не захотел, чтобы поползли слухи, и мне пришлось сменить имя. Уверен, у вас тоже были свои причины. Я буду молчать, обещаю. Возвращаемся?

— Придется, — согласился я.

Всю дорогу до Кардема Ленор молчал. Мне тоже не хотелось о чем-то говорить. Наверное, потому, что вопросов было слишком много. К моему счастью, мантия не попала в руки Кроуна. Лайза отдала ее мне и получила кронный за предусмотрительность. Подавальщица так обрадовалась, что чмокнула меня в щеку и пригласила на ярмарку перед фестивалем Адалеи.

Пообещал прийти, если будет возможность. Ночь выдалась холодной. Я укутался в мантию, и мы снова заторопились к академии.

— Ленор, — где-то на полпути решил объясниться, — рад, что ты мне доверяешь. Но не хочу, чтобы ты подумал обо мне дурно. Тот пьянчуга — случайный знакомый. Я тогда путешествовал по тайному поручению, и он знает меня как Аланела.

Парнишка кивнул. Он казался слишком погруженным в мысли. Я даже не был уверен, что слушал ту сказочку, что для него изобрел. Да, у студентов не меньше тайн, чем у меня самого. Я вспомнил вечер приезда Ленора. Его провожали не родители, а воспитатель, Сей. И он явно тяготился обществом паренька. История, похожая на ту, что мне поведала Кэрри. Грустно.

— Скучаешь по дому? — спросил я.

— Нет, — ответил Ленор. — Только по родным. Но им без меня лучше. Не надо бояться, что я что-нибудь натворю. Вы же видели, во что я превращаюсь.

— Ты хорошо себя контролируешь.

— Не всегда.

Есть случаи, когда любые слова бессильны. Вот и сейчас я понял, что лучше помолчать, дать парнишке возможность собраться с мыслями. Он сильный, справится. Справлялся же до сих пор. А меня не переставал тревожить Кроун. Он осел в Кардеме. Теперь для меня небезопасно там появляться. И он может начать болтать. Хотя, уверен, Кроун в Кардеме давно, и пока что никто ни о чем не догадался. Что ж, будь что будет. Подумаю лучше о спектакле.