Глава 18 · Покой и не снится

Если бы кто-нибудь когда-нибудь задумал взяться за мое жизнеописание, я бы не завидовал бедняге. Потому что у него никогда не было бы дня, чтобы он мог сесть, выпить травяного настоя и сказать себе: «Для Ала настали скучные деньки ничегонеделания. Так насладимся же этим!»

Мне покой даже не снился. Всего минуту назад закрыл глаза — а вот меня уже тормошат, о чем-то вопрошают, чего-то требуют. О, богиня, неужели это твоя месть за спектакль? Не злись, я не нарочно.

— Ал, да очнись же ты! — Что-то горячее капало на лицо. Что за варварские методы пробуждения? Пришлось приоткрыть один глаз, чтобы увидеть склонившуюся надо мной Элену. Сестра выглядела так, словно я лежал при смерти. Бледная, растрепанная, с подозрительно покрасневшими глазами. Она плакала, что ли? Из-за меня? А может, фестиваль продула? Я отдохнуть хочу, а не успокаивать эту истеричку!

— Ал! — Меня рассекретили, и Элена вдруг обняла настолько крепко, что затрещала каждая несчастная косточка.

— Ты с ума сошла? — попытался отцепить от себя сестрицу. — Что ты задумала?

Слезы снова потекли по бледным щекам Элены, и я потерял дар речи. Плачет. Она и правда плачет из-за меня. Но что такого могло случиться? Жив, здоров. Голову от подушки, правда, вряд ли смогу поднять — внутри словно кто-то выплясывает танцы южных краев, но это ведь мелочи по сравнению с тем, что я устроил на фестивале.

— Дурак. — Кулачки Элены внезапно выбили воздух из легких. — О чем ты думал? А главное — чем? Разве можно использовать столько магии зараз? Я чуть с ума не сошла, когда от тебя перестала исходить сила! Думала, все, конец. Не жалеешь меня — студентов своих пожалей. Они не спят уже третий день, бродят тут, словно призраки.

— Стоп, — остановил этот словесный потоп. — Какие три дня? Я что, проспал трое суток?

— Уже думала, что ты не проснешься. — Элена готова была снова впасть в истерику, но в двери постучали, и слезы мгновенно высохли. Вот она, несравненная женская изменчивость. — Войдите.

Тону Элены позавидовала бы кронна — столько в нем было непередаваемого величия.

В дверях появился Джем. Еще одно удивление на сегодня. Уж кто-кто, а Джем вряд ли стал бы за меня переживать.

— Профессор, вы очнулись! — заметил он мое пробуждение, и сомнения улетучились — в голосе парнишки звучала отчаянная радость. — Побегу к ребятам.

И прежде, чем я успел промолвить хоть слово, Джем умчался прочь. Надо же. Как меня, оказывается, ценят. Что ж, не буду разочаровывать студентов резко улучшившимся самочувствием. Пусть ощутят себя причастными к моему выздоровлению.

— Ал, что ты задумал? — спросила Элена. И как только догадалась?

— Ничего, — поторопился ответить. — Так, маленькую шутку.

— Уже дошутился, комедиант! — выпалила сестра, ее очи запылали от гнева, и я предпочел бы оказаться от сестрицы подальше. Неизвестно, чем бы закончился наш диалог, но в дверях показалась разношерстная толпа. Невыспавшаяся, бледная, частично зареванная — и в то же время счастливая.

— Профессор! — Кровать просела от количества желающих меня обнять, а уши свернулись в трубочки от семи голосов, каждый из которых пытался донести до меня какую-то мысль. Постарался вычленить основное: мы получили главный приз фестиваля, вся компания ворвалась в комнату и пыталась меня разбудить, но ничего не вышло. Начались каникулы, и теперь мы сможем тренироваться вдвое больше. Защита — ничто, а вот иллюзия — это нечто. Надо срочно ввести факультатив по иллюзиям. Они готовы все каникулы учиться.

— Стоп! — На этом месте я не выдержал и перестал строить умирающего. — По одному и тише!

— Мы так переживали. — Лизи вытерла глаза ладошкой. — Ходили с Региной в Кардем за травами, потому что в академии нужных не оказалось. Моя бабка — травница, научила меня всякие примочки делать. Но так как я была сильно расстроена, делать их пришлось профессору Дагеор.

И Лизи выразительно посмотрела на Элену. Только этого мне не хватало! Ревность, будь она неладна. Вот что читалось в ее взгляде.

— Кубок на столе, — вмешался Ленор. — Мы вас искали, чтобы вместе получить, но не нашли.

— И уже написали прошение в деканат для факультатива, — добавил Джем.

Вот кто их просил? Зачем им иллюзии? Других предметов мало? Наверное, стоит увеличить объем заданий, чтобы из библиотеки не смели носа показать. Элена тихо посмеивалась. К ней возвращалось хваленое железное самообладание. А ведь десять минут назад ревела у меня на плече.

— По-моему, вы перестарались, — подвел я итог.

— Выздоравливайте побыстрее, а то пока отлежитесь, и каникулы кончатся, — ответил Кертис. — Не успеете отдохнуть.

Это ужасное слово «каникулы». Глядя на семь довольных мордашек, понял, что как раз таки отдых мне и не снится. А ведь еще оставалось выяснить, кто постарался уничтожить наши костюмы. Но, как оказалось, раскрытие тайны я проспал. Какой-то парнишка с другого факультета решил испортить нам представление. Что ж, вполне вероятно. Жаль, что побеседовать с ним уже не удастся — бедолагу выгнали из академии. Деканша скора на расправу.

Стоит сказать спасибо Элене — спустя четверть часа она выставила неугомонных студентов за дверь и снова села у кровати. Я закрыл глаза. Навалилась такая усталость, что тело казалось тяжелым бревном, а голова — чугунным колоколом. Перестарался. Еще бы немного — мог бы и не проснуться. Слишком много объектов одновременно. Слишком много сил.

Элена задумчиво смотрела на меня. Хотелось спросить, о чем она размышляет, но не стал. Потом не замолчит. Лучше насладиться редкой минутой покоя. Стоит немного встать на ноги, как от него останутся одни воспоминания. Странно, почему никто не уехал на каникулы? Ведь у большинства студентов есть семьи. Да и Элене не мешало бы проведать родительский дом.

А вот от этого вопроса не удержался. Сестрица посмотрела на меня как на душевнобольного и даже погладила по голове.

— Тебя оставь, — сказала она. — Во-первых, ты болен. Во-вторых, даже когда болен, ты успеешь найти приключения на свою голову. Нет уж, лучше я за тобой присмотрю.

Не было в жизни печали, так столкнулся с Эленой! Понял, что сестра не угомонится, и решил воспользоваться случаем, чтобы отдохнуть. Весь день прошел в сладостной дремоте. Впервые за долгое время. Сквозь сон слышал, как рядом со мной кто-то ходит, но не было сил открыть глаза. Поэтому только переворачивался на другой бок, укрывался одеялом и спал дальше.

Зато на рассвете мое тело почему-то решило: хватит отдыхать. Около получаса изучал тени на потолке, а затем решил подняться и немного размять кости. Сползти с кровати удалось с третьего раза. С радостью отметил, что голова по ощущениям весит вдвое меньше, чем накануне. О том, чтобы использовать магию в ближайшую неделю, не было и речи, но физически могло быть и хуже. Помню, года три назад я хотел проучить одного прохвоста и переборщил с силой. Потом пять дней встать с кровати не мог. А тут — всего лишь три. Покачиваясь, дошел до окна и присел на подоконник. Удобно, чтобы наблюдать, как постепенно сереет небо, а затем появляется солнце.

Сад академии в это время суток был наполнен тишиной. Покачивались ветви деревьев. Просыпались цветы. Ветер доносил до меня их аромат. Мне нравилось здесь. Нравилось подобие постоянства после восьми лет бродячей жизни. Особенно сейчас, когда нет лекций и конспектов, а только утренний покой.

Впрочем, долго наслаждаться видом мне не дали. Под окнами мелькнула тень. Через пару минут — еще одна. Кто-то торопился на свидание? В такой час? Ночь — это время влюбленных. А вот рассвет — время воров. Сон на рассвете обычно крепок и сладок. Можно легко проскользнуть куда-то незамеченным.

Любопытство заставило меня забыть об усталости и боли. Второй этаж. Не впервой. Распахнул окно и спрыгнул вниз, на мягкую зеленую траву. Что ж, годы в балаганчике не прошли даром. Для представления чему только не научишься. Я третьей тенью скользнул за двумя предыдущими. Жаль, никаких иллюзий применить не мог. Пришлось пригнуться и попытаться слиться с обстановкой.

К счастью, объекты моего внимания обнаружились неподалеку в беседке. Точно не свидание, потому что слышались приглушенные мужские голоса. Но все-таки не настолько тихие, чтобы ничего нельзя было разобрать.

— …любые ваши приказания, — узнал голос ректора. Оказывается, не такой уж он неуловимый.

— Профессор Меримон прибудет послезавтра вечером. Потрудитесь обеспечить ему должный прием, Литер. — А вот этого человека я не знал.

— Конечно, господин.

Значит, наш рассветный гость — лицо вышестоящее. Почему они не разговаривают в стенах академии? Там ведь сейчас никого нет. Хотя вокруг полно невидимых существ. Боятся, что кто-то незаметно подслушает? Из беседки открывается хороший обзор. Только мужчины не учли, что даже здесь не стоит терять бдительности. Я забрался в кусты поближе к задней части беседки и слушал.

— Как мальчик?

— Хорошо, господин. Жалоб не поступало. Были мелкие стычки, но без последствий.

— Мой повелитель будет рад.

Повелитель? Еще одно вышестоящее лицо? Кто-то, приближенный к крону? Может, сам Верховный Жрец? Но у него нет детей. Разве что племянник какой.

— А профессора? Нет нареканий? Может, стоит кого-то заменить?

— Никто ни о чем не догадывается. Каждый занят своим делом. Госпожа Айдора прекрасно подобрала все кандидатуры.

— Да, Айдора — мудрая женщина. Я полностью полагаюсь на нее и на вас, Литер. За мальчишку отвечаете головой. Главное — пусть при любых обстоятельствах остается здесь. Глаз с него не спускайте.

— Конечно, господин. Ручаюсь за его безопасность.

Раздались шаги. Сквозь ветки я видел, как собеседники удаляются один за другим. Да уж, вот тебе и прогулялся. Я выбрался из укрытия и сел на скамейку. Что мы имеем? В академию приезжало некое вышестоящее лицо. Оно заинтересовано в одном из студентов факультета чудовищ. Мальчишек у нас не так много. Четверо моих и четверо в группе Элены. Кто же из них? Точно не Дени и не Кертис. Остается шестеро. Кроме того, мы ждем нового профессора. Почему вдруг среди учебного года? Чтобы присматривал за нами? Другого вывода пока не напрашивалось. Хорошо, что меня никто не видел, а то пришлось бы меня убить.

И потом, как-то задела фраза про Айдору — мол, она ответственно подошла к выбору профессоров. Означает ли это, что деканша знакома с настоящим Кроуном? Нет, вряд ли. Аверс говорил, что профессора порекомендовал какой-то друг. Но если не знает Айдора, то ректор уж точно должен. Эти выводы заставляли задуматься. Если кто-то догадывается, что я — не Кроун, почему до сих пор не раскрыл обман? Зачем им профессор, который не имеет к преподаваемому предмету ни малейшего отношения? Что, тьма его дери, происходит?

Надо решать вопросы по мере их поступления. Разбираться, почему кого-то устроила замена Кроуна на меня, чревато последствиями. Поэтому оставим вопрос до лучших времен. Буду делать вид, что ни о чем не догадываюсь. Хотя вполне может оказаться так, что у меня разыгралась паранойя и на самом деле никто не будет выводить меня на чистую воду. Лучше заняться вопросом номер два — кому покровительствует некое высокопоставленное лицо? Почему это так меня волновало? Все просто. Академия возникла словно на пустом месте. А что, если основателем стал тот самый таинственный повелитель, чтобы кто-то присмотрел за сыночком, оказавшимся чудовищем? Или не сыночком. Внуком, племянником, братом, незаконнорожденным. Чем судьба не шутит? И вот теперь мы учим этого юношу, а с ним — еще дюжину бедолаг, чтобы ему не было скучно. Звучит совсем плохо, но лучше, чем версия Элены, что из ребят готовят оружие. Не хотелось бы стать развлечением для богатенького мальчишки. И за студентов обидно. Они стараются, каждый в меру своих возможностей. Придется еще немного поиграть в профессора и выяснить, чтобы потом не чувствовать себя шутом гороховым. И, стоит признаться, мне нравилась эта игра. Я только-только прижился в академии. Оставлять ее не хотелось. А вот разобраться — да. Кого мы имеем? Джастин, Рамон, Гор и Треон из группы Элены. Кто-то из профессоров говорил, что Гор — из бедной семьи. Остаются трое. Из них наиболее подходит Джастин. Слишком уж вызывающе себя ведет. Только короны на голове не хватает. Треон как-то обмолвился, что у него десяток братьев и сестер. В высоких кругах такое количество детей — редкость. Вычеркиваем. Рамон? Может быть, я мало о нем знаю. Среди моих остались Ленор и Джем. Ленор признался, что на самом деле у него другое имя. Не потому ли, что его собственное слишком известно? Как заставить его признаться? И Джем. Тоже ведет себя высокомерно. Явно привык жить на широкую ногу. Своеобразный юноша. Закрытый, поэтому ничего не могу о нем сказать.

Четверо. Посвятить Элену в свои мысли? Пусть разведает подноготную своих студентов. А я займусь Ленором и Джемом. Зато теперь многое становилось на свои места. Например, отказ Айдоры выдать мне личные дела студентов или рассказать об их способностях. Она кого-то скрывает. Почему? Почему мальчишка должен оставаться в академии? Ему угрожает опасность? Он мешает родственникам? Его надо отвлечь от чего-то серьезного? Голова готова была взорваться.

Я заставил себя подняться и вернуться в комнату. У дверей было пусто. Никто не спрашивал, как я вышел и почему разгуливаю в рассветный час в мятой рубашке и брюках, которые были на мне в день спектакля. Еле дошел до комнаты и тут же упал на кровать. Нет, надо отдохнуть и только потом браться за дело. А еще я хотел знать, что это за новый профессор. Послезавтра он будет в академии. Два дня на отдых.

Не знаю, уснул я или потерял сознание. Но на этот раз открыть глаза оказалось еще сложнее. К счастью, у кровати никого не было. Значит, прошло не так много времени. Сложная задача — дотащить упирающееся тело до умывальни и приобрести вид человека, а не ночной мары. Отражение в зеркале готово было напугать любого. Под глазами залегли сине-черные тени. Губы побелели, щеки впали. Впору студентов пугать. Пусть приезжает этот новый профессор и посмотрит, что тут с преподавателями делают и до какого состояния их доводят.

Но хочешь не хочешь, а отлеживаться нельзя. В одном мои подопечные были правы — так можно и все каникулы проваляться. Поэтому я переоделся и уже собирался отправиться на завтрак — или обед? — когда в двери постучали.

— Входите, — ответил я, недоумевая, кому понадобился. Еще больше мое удивление усилилось, когда в дверях появилась Айдора. Она мило улыбалась, но мне показалось, что нам предстоит серьезный разговор.

— Доброе утро, профессор Кроун, — сказала она. — Слышала, вы болели. Решила проведать.

— Да, подготовка к спектаклю отняла много сил. Присаживайтесь, — пригласил я деканшу и сам сел на диван.

Айдора расправила складки платья на коленях. О чем она думает? Что-то мне это не нравилось.

— Альбертинад, — наконец, продолжила она, — мы с вами три месяца проработали вместе. Я посмотрела на ваши методы работы и решила…

«Выгнать вас, уволить, казнить за ложь».

— …решила, что защитная магия — это не совсем ваше. Те иллюзии, что вы создали на спектакле, были гениальны. Я получила заявление от вашей группы с просьбой ввести факультатив по изучению иллюзий. Понимаю, это дополнительная нагрузка, и вы можете отказаться, но…

Она что, о работе пришла разговаривать? Вот еще тьма и бездна! А я-то уже подумал.

— Аль, я бы хотела ввести иллюзии для второй группы нашего факультета. Это очень полезное умение. Редко встретишь мастера-иллюзиониста. Почему же вы выбрали защиту?

— Она нужнее, — честно ответил я, хоть защиту и не выбирал. — Что толку с иллюзий? Всего лишь картинка. А защитная магия способна кому-то спасти жизнь.

— Я так не думаю. Ваше искусство — редкость. Это именно искусство, не иначе. Не подозревала в вас такие таланты, Аль. Даже не слышала о них.

Я даже засмущался. Нет, иллюзия — это и правда лишь… иллюзия. Ничего больше. Она требует много энергии. От нее мало смысла. Не понимаю, зачем академии мой скромный дар.

— Что ж, пусть будет так, — кивнул Айдоре. — Подготовлю программу.

— Студенты обрадуются.

Не сомневаюсь. Как ни странно, студенты факультета чудовищ любили учиться.

— И еще один вопрос.

А я-то уж думал, что опасность миновала. Вот глупый! Айдора покраснела. Что на этот раз?

— Аль, какие отношения вас связывают с профессором Дагеор?

Чуть не ляпнул «семейные». Но у Кроуна нет такой сестры.

— Она — мой друг, — ответил я. — И дальняя родственница. Очень дальняя.

— Что ж, рада слышать. — Лицо деканши снова стало расслабленным. — Просто ходят слухи, что у вас роман.

Ну, девчонки! Уши надрать мало! Знаю я, откуда ноги растут. Напридумывали себе, а мне расхлебывай.

— Это всего лишь сплетни, — поспешил успокоить Айдору. — Между нами ничего нет. Но студенты любят везде видеть тайны и любовь.

— Спасибо. Тогда я пойду, — как-то быстро засобиралась деканша к выходу. — А вы подумайте над курсом. До встречи, Аль.

Айдора поспешно скрылась за дверью. Понимаю, отношения среди коллектива не приветствуются. Но зачем так переживать? Не найдя ответа, я направился в столовую. Что бы такого придумать для занятий? Хотя я умею создать из воздуха все. Почти все. Ну, кое-что уж точно могу создать. Так что студентам будет чему поучиться.