Глава 19 · Новый преподаватель

Я крался вдоль лестницы, стараясь никому не попасться на глаза. Хотелось стать меньше ростом, превратиться в букашку, исчезнуть, испариться. Потому что за мной неустанно следили. Выжидали, пока снова смогу использовать магию. Ловили любой проблеск силы. Но вместо того чтобы терпеливо ждать, пока окрепну, студенты бродили за мной, словно тени. Пришлось выдавить из себя маломальскую иллюзию и скрыться, пока никто не заметил подвоха. Теперь на втором этаже слышался топот и грохот — студенты искали любимого профессора. А профессор мечтал о мгновении покоя.

Я так задумался о нелегкой судьбе педагога, что чуть не сшиб какого-то человека, с ног до головы закутанного в плащ.

— Извините, — пробормотал на ходу и хотел было идти дальше, но из-под плаща высунулась рука, вцепилась в ворот и чуть приподняла. От такого хамства я опешил. Сейчас получит! Но магия не пожелала откликаться. Пришлось висеть, стараясь вырваться из захвата.

— Где тут проживает декан? — раздался из-под капюшона хриплый голос.

— Который? — просипел я.

— Айдора Кармин.

— На втором этаже, — говорить было тяжело. — Пустите.

— Проводишь, — разжалась ладонь. Я кулем повалился на ступеньки. Вот зря ты это сделал, мразь! Подскочил на ноги и со всей силы въехал мерзавцу по колену. Тот ойкнул и схватился за ушибленную конечность, а я взмыл вверх и понесся к Айдоре. Внутри крепла уверенность, что ничем хорошим этот визит не кончится. Надо предупредить деканшу о постороннем, раз уж мне с ним не справиться.

Вот она, дверь! Рванул ручку на себя, внесся в комнату и огляделся. Айдоры нет. Может, в спальне? Толкнул еще одну створку. Раздался оглушительный визг, и в мое лицо влетело скомканное платье.

— Ой, Альбертинад, — пролепетала деканша, пока я избавлялся от ткани. — Я думала, кто-то посторонний.

Она спешно натянула халатик, который мало что прикрывал. Щеки Айдоры залил румянец.

— Извините, к вам странный гость. — Вспомнил, что надо бы отвернуться и дать даме одеться. Послышался шелест юбок.

— Аль, будьте так добры, зашнуруйте платье, — ласково позвала деканша.

Она повернулась ко мне спиной, и я постарался быстро вдеть шнурки в петельки. Не тут-то было. Шелковые шнурки струились, извивались, не желали попадать в петли.

— Что за гость? — спрашивала Айдора.

— Странный тип в плаще. Чуть меня не покалечил.

— Ой, да это же профессор Меримон, — всплеснула она руками, а мне, наконец, удалось затянуть шнуровку.

— Он самый, дорогая Айдора, — послышалось от двери. — Прости, что напугал твоего слугу.

Деканша обернулась, ахнула и повисла на шее гостя. Я не знал, на что обижаться сильнее — что меня приняли за слугу или что забыли о моем присутствии?

— Гм-гм, — громогласно произнес я.

Айдора и Меримон разом обернулись.

— Спасибо за помощь, — пробормотала деканша. — Ох, что ж это я! Петер, милый, знакомься. Профессор Альбертинад дер Кроун, наш преподаватель защитной магии и стратегии.

— Сын Кернира дер Кроуна? — поинтересовался Петер.

— Он самый. — Я почувствовал, как по позвоночнику пробежали мурашки.

— Хорошо знал вашего отца. Жаль, давно не виделись. Прошу простить за недоразумения. Петер Меримон, профессор магии заклятий, практикующий некромант и чернокнижник.

Жуткий тип! Петер снял капюшон. Я почти был уверен, что увижу череп, обтянутый кожей, но внешне профессор оказался не таким уж мерзким. Бледный, черноглазый, с чуть вытянутым лицом и ясными большими глазами.

— Рад встрече, — пробормотал я, хоть был совсем не рад.

— Взаимно. Как поживает батюшка?

— Здоров, увы, редко с ним вижусь, работа.

— Понимаю, — кивнул Меримон. — Он говорил, что вы не ладите.

— Я пойду. — Решил, что пора бы и честь знать. Пусть разбираются сами, кто, кому и кем приходится.

Айдора снова что-то защебетала, а я помчался в свою комнату. На удивление, студенты оттуда испарились — наверное, ищут меня по территории. Зато появилась Элена. Сестра выругала меня за самовольную прогулку, уложила в постель, приказала принести чай. Она никак не желала согласиться, что я уже достаточно здоров. Ее опека была такой же жуткой, как и ненависть. Но лед между нами сдвинулся, и мы кое-как находили общий язык.

— Кто там приехал? — спрашивала Элена, сидя у изголовья. — Я видела экипаж.

— Новый профессор. Будет читать теорию и практику заклятий. Мрачный тип. Самовлюбленный, как индюк. Еще и друг нашей деканши. Вот и мнит себя великой шишкой.

Элена тихо рассмеялась. Ее смех успокаивал меня, заставлял забыть о неприятностях. Мы тихо переговаривались, когда раздался взрыв.

— Дабл Кей! — подскочил я с кровати.

— Лежи, я сама. — Элена толкнула меня на подушки и помчалась в коридор. Еще чего! Это мои студенты, и я должен за ними присматривать. Мы пронеслись через холл в студенческую половину. Как и ожидалось, из комнаты взрывашек валил дым. Давненько его не видел, уже и отвык. Натужно кашляя, мы пробрались через дымовую завесу и увидели двойняшек, самозабвенно катающихся по полу и выдирающих друг другу волосы.

— С ума сошли? — схватил Кертиса и потащил на себя. Элена попыталась проделать то же самое с Кэрри. Оба вопили так, что нельзя было разобрать, из-за чего разгорелся сыр-бор. Прибежали Джем и Дени с ведрами, залили тлеющие шторы. А я все пытался добиться, из-за чего поссорился неразлучный дуэт.

— Он смеется надо мной, — наконец, удалось разобрать в причитаниях Кэрри. — Говорит, что я стала паинькой, во всем вас слушаюсь. Что вы укротили меня, как зверька.

— Она первая начала, — не отставал Кертис. — Говорит, что я втрескался.

— В кого?

Кертис промолчал. Значит, сестра была права. Ищите женщину, как говорили мудрецы. Я приказал неразлучной парочке разойтись по разным углам.

— Что здесь происходит? — Меримон, мрачный, как грозовая туча, замер у входа. — Кто нарушил порядок?

— Это еще что за угорь? — слишком громко поинтересовался Кертис — и вдруг повис над землей, трепыхая ногами. На этот раз Петеру не пришлось к нему прикасаться.

— Отпусти мальчишку, — кинулся я к нахалу. — Это мои студенты. Я сам с ними разберусь.

— Ваши студенты не умеют себя контролировать, профессор. Значит, вы — плохой учитель, — хладнокровно ответил тот, а я покраснел от злости. Что он себе позволяет! Комар сушеный!

Уже собирался пустить в ход кулаки, когда на моем локте повисла Элена:

— Аль, пожалуйста, оставь его.

— Госпожа Дагеор? — Голос Петера дрогнул, а Элена спрятала лицо на моем плече. — Прошу простить за безобразную сцену.

Новый профессор развернулся и вышел. А мы замерли, не зная, как на это реагировать. Первой ожила Кэрри.

— Вот видишь, — искоса взглянула она на брата. — Если бы не ты, никто бы не пострадал. А теперь придется менять шторы.

Напряжение, тучей витавшее в комнате, растаяло, и мы снова смогли дышать. Я высказал двойняшкам все, что о них думаю, и потащил Элену в коридор. Вот уж кто никак не мог прийти в себя. Сестра шла, словно на ватных ногах. Я еле довел ее до комнаты, усадил на диван и протянул стакан с водой.

— Что ты как призрака увидела? — Сел рядом.

— Кто это был? — тихо спросила она.

— Новый профессор. Петер… как там его.

— Петер, значит? — На губах Элены мелькнула улыбка. — Даже имя сменил.

— Вы знакомы? — Ответ был очевиден, но надо было как-то вытащить из нее откровенность.

— Можно сказать и так. — Элена обхватила себя руками. — Можно сказать и так.

Захотелось влепить ей пощечину. Еле удержался, видит богиня. Но напомнил себе, что женщины — существа мягкие. И разговаривать с ними надо так же: мягко, убедительно и не полагаясь на здравый смысл.

— Помнишь, я рассказывала тебе о нашем новом соседе, Миртране дер Келор? — продолжила она. — Так вот, теперь его зовут Петер.

Вот так новость! Возлюбленный сестрички по воле судьбы оказался в нашей академии. Что ж, богиня — та еще шутница. Она перепутает любые дороги, чтобы все вышло так, как она решила. Но зачем мерзкий профессоришка сменил имя? А главное — как Элена могла влюбиться в такого жуткого типа? Хотя я всегда сомневался во вкусе сестры и ее умственных способностях. Не может благородная девица одновременно быть красивой и умной. Конечно, Элена преуспела в учебе больше меня, но, глядя на Петера-Миртрана, я понимал, что учеба — не главное. И будь моя сестрица хоть трижды разумницей, выбрала она худшего из всех парней. Мало того, что чудовище, так еще и ведет себя как монстр.

— Ну, что ты молчишь? — с мольбой уставилась на меня сестрица. — Правда, он красивый?

Я вспомнил худосочную физиономию, тяжелый взгляд, высокий лоб.

— Да не особо.

— Что? — Элена подскочила и забегала по комнате. — Вот она, мужская зависть! Миртран — самый лучший. Он столько знает! Мы могли часами говорить, а я его слушала и слушала. А еще он заботливый, поэтому решил, что нам нельзя общаться. Побоялся, что полюблю его так сильно, что не смогу без него жить. А еще…

На этом «а еще» я перестал слушать. Бессвязный рассказ Элены напоминал бред больного. Никогда не думал, что эта ледышка может влюбиться, как кошка. Но стоило увидеть пылающие щеки сестры, ее вздымающуюся грудь и горящие глаза, как все вопросы исчезали.

— Элена… — попытался вернуть ее с небес на землю.

— А еще он поет!

Дар речи отказал мне. Если наш новый профессор поет, то лучше запастись затычками для ушей и нюхательными солями для особо впечатлительных студенток.

— Это судьба! — сделала вывод сестрица.

— С ума сошла? — наконец, вклинился я в поток ее умозаключений. — Элена, я всегда считал тебя неглупой девушкой. Взгляни на него — вы не пара.

— Завидуй молча! — гаркнула сестра и вынеслась из комнаты. Наконец-то. Пусть сама разбирается в своих чувствах. А мне бы только насладиться последними днями каникул. В город сходить, что ли? Развеяться. Подышать свежим воздухом. Жаль, время позднее. Придется отложить прогулку.

Зато на следующее утро я, вооружившись каникулярным пропуском, двинулся к воротам. Настроение улучшилось. Элена больше не появлялась. Одним словом, жизнь налаживалась.

— Профессор, можно с вами?

Я чуть не подскочил.

— Ленор, — обернулся и узнал студента. Тот казался усталым и взъерошенным. Наверное, мальчишке тоже не мешало прогуляться. — Ладно, идем, раз надумал.

Мы ускорили шаг. Погода портилась. Накрапывал дождь. Я надвинул капюшон мантии на глаза и старался согреться. Скорее бы очутиться в городе. Можно зайти в трактир, согреться. Главное — не встретить там Кроуна. А Ленор? Его тоже с собой в трактир? Хотя, может, у мальчишки другие планы.

— Что-то ты не весел, друг мой, — заметил я, что обычно общительный Ленор всю дорогу молчал.

— Я разговаривал с двойняшками. Правда, что у нас новый профессор? — уклонился он от ответа.

— Правда, — ответил я.

— И как он?

— Пока не могу сказать. Знаешь, не стоит судить человека по первому впечатлению. Он с дороги, устал. Мало ли, что нагородишь в таком состоянии.

— Значит, Дабл Кей не соврали, — сделал Ленор какие-то свои выводы. — Профессор, можно задать личный вопрос?

Я сразу насторожился. Не люблю личные вопросы, потому что не всегда знаю на них ответы.

— Задавай. — Запретить спрашивать все-таки глупо.

— Почему вы решили работать с нами? Мы же… не совсем люди. — Ленор потупил глаза. — Есть много академий, много курсов. Почему мы?

— Ну… — Не мог же я сказать мальчишке, что погнался за легкими деньгами, а очутился за профессорской кафедрой. — Это долгая история. Я просто хочу выполнять свое дело, учить вас чему-нибудь. Тому, что умею сам.

И от ответа ушел, и душой не покривил. Ленор, кажется, растолковал мои слова по-своему. Он только кивнул и снова уставился под ноги. В последние дни что-то его угнетало. Я никак не мог понять, что.

Притом оставался еще один нерешенный вопрос — ради кого приезжал посланник высокопоставленного лица? Что-то мне подсказывало: ответ близко.

— Можно, и я задам тебе личный вопрос? — решился выяснить все до конца.

— Да, конечно, — кивнул парень.

— Твои родные — достаточно знатные люди, так?

— Да.

— На днях я случайно стал свидетелем разговора. Приезжал какой-то мужчина и беседовал с ректором. Упоминали некоего мальчишку, за которым нужен глаз да глаз. И которого нельзя выпускать из академии.

Ленор остановился. На мгновение мне показалось, что вот-вот парнишка развернется и бросится прочь, но он взял себя в руки и снова ускорил шаг. Царило напряженное молчание. Казалось, что оно густой рекой разливалось вокруг нас, заползало за пазуху, мешало дышать.

— Успокойся, — вспомнил я скорпиона на тренировочной площадке. — Догадываешься, кто это был?

— Пожалуй, — чуть слышно ответил Ленор. — Скорее всего, кто-то из приближенных отца. Он присылает их время от времени. Они привозят деньги и письма от брата и сестры.

— Но зачем им нужно, чтобы ты оставался здесь? — Быть откровенными, так уж до конца.

— А разве не понятно? — еще больше нахмурился Ленор. — Рядом со мной опасно. Мои родные могли пострадать. Я сделаю все, чтобы этого не случилось. Даже останусь здесь навечно. В обычную академию меня бы не приняли, поэтому открыли факультет магических аномалий. Чтобы не чувствовал себя одиноким.

Мне не понравилась эта исповедь. День перестал казаться приятным. Я искал ответ в глубине сердца — и не находил его. Пустота. И это я называл себя мастером иллюзии? Академия — вот самая большая иллюзия. Ни капли правды. Что ж, зато там нашли пристанище те, кому больше некуда было идти. Ленор прав — их бы не приняли ни в одну академию. Будь они хоть родственниками Верховного Жреца. А здесь у них была возможность почувствовать себя такими же, как все.

Вдали показались стены Кардема. Мы больше не заговаривали, просто шли рядом. Я хотел бы сказать Ленору что-то ободряющее, но слова испарились. Остались только путаные мысли, которые никак не желали выстроиться в ряд.