ГЛАВА 6 (часть 2, черновик)

На следующий день адептку Уэлч наконец-то допустили в святую святых мехадов — рабочий цех, где студенты под руководством магистра факультета классических механизмов Глеба Ликанова собирали уникальные машины. Внешне строение напоминало длинный трехэтажный ангар с полукруглой стеклянной крышей. Но внутри это было единое помещение без перекрытий. По центру возвышался корпус дирижабля, правда, без обшивки. Но это и к лучшему. Так Марвел наконец-то смогла рассмотреть скрытую от посторонних глаз конструкцию воздушного судна. Она сразу же обратила внимание, что сигарообразный корпус разделен на две части: верхняя пока представляла собой пространство с отсеками, в которые позже поместят баллонеты с водородом. А в нижней части находились гондолы.

Дирижабль строили студенты-механики, облаченные в смешные бесформенные комбинезоны и гогглы. Такие же очки красовались во время конкурсных испытаний на лбу декана Эштона и такие же носили пилоты дирижаблей. Марвел перевела взгляд на нижнюю часть судна, с интересом разглядывая горизонтальную балку. К ней на коротких тросах крепились кабины-гондолы.

— Нравится? — улыбнулся подошедший к ней Эрик.

— Не то слово, — зачарованно произнесла Марвел, рассматривая корпус воздушного судна.

— Ровнее, ровнее! — На горизонтальной балке, к которой адепты подвешивали еще одну гондолу, Марвел заметила декана Эштона.

— Устанавливают мотогондолы для двигателей, — пояснил Эрик.

— А наш дирижабль выглядит так же? — полюбопытствовала Марвел, догадавшись, что скрывалось за обтекаемой сигаровидной формой «Чайки».

— Да, тот же принцип, только это судно длиннее и объем больше, — пояснил Фрайберг и подхватил Марвел под руку, увлекая за собой.

— А обшивка планируется из какого материала? Обычно в пассажирских судах применяют до семи слоев, — сверкнула познаниями адептка.

— Это в классике. Но вы же в Академии магических наук, лира Уэлч. А здесь только усовершенствованные модели. Поэтому два слоя: внутренний из прочной ткани, и внешний — из железных пластин, — раздался голос лера Моргана, и Марвел обернулась.

К ним с Эриком подходил декан факультета магической механики, его сопровождал магистр факультета классических механизмов Глеб Ликанов. Марвел никак не ожидала, что магистр порывисто схватит ее за плечи и встряхнет:

— Виктория?!

Декан Морган нахмурился, Эрик удивленно вскинул бровь, а Марвел, упираясь ладонями в широкие плечи Ликанова, возмутилась:

— Простите, но вы с кем-то меня перепутали! Я Марвел Уэлч.

— Марвел? — с сомнением в голосе произнес Глеб Ликанов, всматриваясь в лицо адептки. — Не Виктория Краст из Риджинии?

— Точно нет. Марвел Уэлч из Атрии.

— Показалось, — нехотя согласился магистр, выпуская Марвел из цепкой хватки. — Сейчас, когда присмотрелся, вижу, что ошибся. У нее волосы были светлее и в рыжину, кожа смуглая, а глаза, как янтарь. Это такой редкий солнечный камень, что находят счастливчики на побережье Риджинии. А у вас глаза…

— Серые, как наш ледяной океан, — любезно подсказал лер Морган.

Марвел с удивлением воззрилась на декана. Нет, он точно романтик. То сравнивал ее с заряженным артефактом, то с ледяным океаном.

— Да, глаза серые. Не янтарные. Да и возраст не тот, — окончательно утвердился в своей ошибке Ликанов. — Виктории было бы двадцать пять. Вам, наверняка, меньше.

— Лире Уэлч исполнилось двадцать два, — вновь подсказал декан.

Марвел нахмурилась: похоже, преподаватель досконально изучил биографию адептки, тем более она ему тоже кого-то напоминала.

— Еще раз, простите меня, лира Уэлч. Обознался. Всему виной ваша милая улыбка, уж очень напоминает улыбку Виктории. Моя подруга умерла, но я до сих пор не могу ее забыть.

Последней фразой Ликанов всех поразил. Возникло неловкое молчание: декан Морган сверлил взглядом магистра, Фрайберг ковырял мысом ботинка каменный пол, а Марвел не знала, что полагается говорить в подобных ситуациях.

— Принимаю ваши извинения, — вздохнула студентка. — Каждый может ошибиться.

— Так вас взяли к мехмагам? — поинтересовался Ликанов, своевременно переведя разговор на другую тему. Марвел кивнула. — Уже наслышан, что Фрайберг пригласил вас в команду «Чайки». Смелый поступок, одобряю. И как вам полеты в роли второго пилота?

— Впечатляюще, — ответила Марвел.

— Конечно, впечатляюще. Ведь железная птичка сделана этими самыми руками.

И магистр посмотрел на свои широкие ладони. Словно дирижабль был ребенком, которого он качал на руках. Хотя так наверняка оно и было — в переносном смысле.

— Эй, я тоже приложил к «Чайке» руку, — шутливо встрял Эрик.

— Точнее, свою энергию, — усмехнулся Ликанов.

— Собственно, с этой целью я пригласил вас в цех, лира Уэлч. — Декан Морган наконец-то подключился к разговору и перешел к сути беседы. — Я планировал наглядно показать, как выглядят механизмы при сборке, и какую лепту должны внести вы. Все расчеты мы производим вместе с адептами факультета классических механизмов. А мои студенты создают уникальные артефакты, заряжая их и наполняя стихийной магией.

И декан указал на строящийся дирижабль.

Марвел пока не понимала, к чему ее подводит декан, а он продолжал разъяснять:

— Мы уже сконструировали образцы, в основе которых лежат артефакты, наполненные стихийной магией.

— Стихийной магией? — уточнила Марвел.

— Совершенно верно, — кивнул декан Морган. — На моем факультете учатся адепты с ярко выраженной стихийной магией. Сильных стихийников в Белавии единицы, именно поэтому мы принимаем одаренных магов из соседних государств.

— Одаренных магов? — повторила Марвел вслед за деканом.

— Именно так, — продолжил лер Морган. — Среди моих студентов есть воздушники и маги воды. Но до недавнего времени у нас не было мага огня.

— То есть, вы хотите сказать, что я единственный маг огня на курсе?

— Вы единственный маг огня в академии. Это редкий дар, особенно для Белавии, — утвердительно кивнул декан.  

— Ты только представь, какие мы можем создать артефакты, если объединим наши энергии?! — воскликнул Эрик.

— Что я должна делать? — поинтересовалась Марвел, пытаясь побороть дрожь в голосе и скрыть волнение.

— Вам предстоит поработать над созданием сложных артефактов в команде с моими лучшими стихийниками, — проговорил декан Морган.

— И кто же эти лучшие стихийники? — полюбопытствовала адептка.

— Из водных магов это Норберг, Иван Сараев, подающий надежды Ольсен и Вильямс. Последний сейчас в лечебнице на материке, с ним произошел несчастный случай, — пояснил декан Морган. Марвел кивнула: она уже знала, что ее взяли на место Вильямса. — Среди воздушников лучшие Эрик Фрайберг, Кир Вайс и…  — декан Морган запнулся, а у студентки возникло нехорошее предчувствие, словно ей что-то не договаривают или скрывают. Следующие слова полностью подтвердили эти опасения: — … и Герман Пирс.

Марвел постаралась взять себя в руки. Разумеется, она не ожидала, что учеба будет даваться легко, а сокурсники окажутся сплошь приятными людьми. Она понимала, что стычки с Германом Пирсом — только ее проблема, которую придется решать.

— Что требуется от меня? — по-деловому поинтересовалась адептка Уэлч, отбрасывая личную неприязнь к Пирсу.

Декан Морган неожиданно сжал ее руку:

— Прошу вас стать частью нашей команды.

Железные пальцы холодили кожу, даря неловкие ощущения. Марвел засмущалась и отвела взгляд.

А декан обратился к Эрику:

— Фрайберг, завтра после обеда собери всех в зале для практикумов. Посмотрим, на что способна лира Уэлч и с кем из адептов у нее возникнет наибольший резонанс.

Марвел почувствовала, как ладони вспотели, а сердце пропустило удар. Не слишком ли поспешно она согласилась на участие в опытах? Зато теперь все разъяснилось: вот почему она прошла строгий отбор и попала сразу на четвертый курс. Очевидно, что ее приняли на факультет магической механики исключительно благодаря магии огня, а вовсе не из-за сходства с какой-то дамой из прошлого лера Моргана. Возможно, с его стороны это пробудило мимолетный интерес к ее скромной персоне, но такой мужчина, как декан, вряд ли подвержен сантиментам. Как ни странно, от этого открытия стало легче: не нужно искать скрытую подоплеку особенного к ней отношения со стороны императорского отпрыска. Наконец-то все встало на свои места: Марвел Уэлч — единственная с подобным даром на факультете, и декану Моргану нужна ее магическая сила.

Декан Морган выпустил руку адептки из своей, попрощался и покинул ангар. Эрика окликнул кто-то из сокурсников, а Марвел осталась наедине с магистром мехадов. Ликанов предложил осмотреть цех, рассказывая, как здесь все устроено. Оказавшись в дальней части ангара, студентка с удивлением воззрилась на маленькое неказистое воздушное судно.

— Это моя любимица: «Заплатка». — В голосе магистра слышалась нежность.

Тросы, удерживающие дирижабль, цеплялись к крюкам, вбитым в каменный пол. Воздушное судно по размеру уступало и «Чайке», и «Красной фурии». Подвесная гондола напоминала железный сундук с круглыми окнами-иллюминаторами и крепилась к килевой ферме. Обшивка судна представляла собой разные по форме и цвету листы железа: от рыже-ржавых и светло-серых до грязно-зеленых и черных. И, правда, как заплатки.

— Почему железные пластины такого странного цвета? — удивилась Марвел.

— Не успели придать лоск. Но иногда внешний вид обманчив, — загадочно заметил Ликанов и замолчал.

Марвел поняла, что в тайны ее посвящать не собираются и решила попрощаться, для первого визита  в цех впечатлений предостаточно.

Неожиданно магистр придержал ее за локоть:

— Вы уж простите за то, что набросился на вас, перепутав со знакомой. Мой отец учил Вик артефакторике и механике, а я с ней дружил. Девчонка была прирожденным артефактором, никогда не ошибалась в расчетах. Она обладала редкой магией, правда, тогда меня больше интересовала ее улыбка.

Глеб Ликанов отвернулся, прислонившись плечом к железной кабине «Заплатки». Марвел неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, что ответить внезапно разоткровенничавшемуся мужчине. Так ничего не придумав, она попрощалась и торопливо покинула ангар.

Студентка решила подышать свежим воздухом и пройти к общежитию через парк. Пышные кроны деревьев в виде драконов и осьминогов словно ожили, покачиваясь на ветру. Шум океана напомнил о родных местах. Только там море было ласковым, ветер не обжигал морозным холодом, а под ногами рассыпался теплый желтый песок. Чужие воспоминания подняли из глубины сознания собственные — давно похороненные и истлевшие. У Марвел не было ничего общего с девчонкой из прошлого Глеба Ликанова: ни янтарных глаз, ни рыжины в волосах, ни наивной веры в то, что самый близкий человек никогда не предаст.

У Марвел Уэлч не было ничего общего с той незнакомкой. Ничего. Кроме стихийной магии огня.