Глава 42. Звёздный час Антона Семечкина

Если бы я могла провалиться сквозь кровать, под пол, да и вообще под землю, именно это бы я и сделала. Пожалуй, способность становиться невидимой и проходить через стены была бы гораздо лучше моего умения читать мысли и эмоции людей, не говоря уже о потенциальном умении воскрешать или убивать словом. Такая способность была бы мне всяко полезнее и обеспечила бы большую безопасность.

Лишённая желаемого дара, я могла только отвести глаза и смотреть куда угодно, но не на маркграфиню, с чьим угрожающим взором мог посоревноваться самый жуткий монстр. Однако взгляд то и дело возвращался к женщине.

Диана вздохнула и потёрла переносицу.

– Что я хотела сказать, так это то, что мне нужно знать правду, Мия, – устало сказала женщина. – Я не хочу снова хоронить свою дочь.

С чувством стыда, я отозвалась:

– Вы не будете этого делать… Правда…

Оправдывалась совсем как маленькая девочка!

– Боюсь, что я просто не знаю, что случилось. Мои предположения слишком невероятные, чтобы в них поверить.

Строгое и печальное лицо маркграфини смягчилось, взгляд посветлел, губы сложились в слабую улыбку. Она наклонилась и осторожно взяла меня за руки:

– То, что с тобой происходит – уже маловероятный случай в целительском деле. Так что любое, даже самое странное объяснение, будет лучше, чем никакого. Не на смех же я тебя подниму, в самом деле?

Что ж, Диана Арамур действительно не похожа на человека, который станет смеяться… как и на того, кто смеётся когда-либо.

– Я попробую…

И я рассказала своей матери всё, начиная с того, как меня приписал к «Гарпиям».

Лиззи Адамс знала три вещи: что её бесит Антон Семечкин, что ей нравится Антон Семечкин, а ещё что отец Мелиссы что-то скрывает. Пожалуй, в отсутствие Мии именно эти три знания беспокоили её больше всего. Последнее, потому что ей хотелось остаться в этом мире, а прежде надо было доучиться. И профессор Шайнингскотт учил их опасной магии.

– О чём задумалась? – Антон плюхнулся рядом с ней на диван в гостиной.

О, а вот и её проблема номер один.

– Это ещё что? – нахмурилась девушка, когда Семечкин всучил ей какой-то свёрток, перевязанный подарочной ленточкой. Красно-зелёной, напоминавшей рождественскую.

– А ты взгляни! – не стал раскрывать свои секреты одногруппник, улыбаясь, как придурок.

Лиззи хмуро отложила свёрток на журнальный столик.

– Сегодня не Рождество, – напомнила она.

– Ну, я только сейчас успел подкопить денег… Ты вообще видела, сколько в Рэйвенхолде всё стоит?! Настоящий иномирный грабёж, а на честное предпринимательство! Как там закупаться простым адептам, вроде нашего факультета?

Адамс его возмущения не впечатлили.

– Зачем же ты тогда тратился?

Парень состроил обиженную мину.

– Чтобы на твоё лицо посмотреть, конечно же! Ну же, открывай!

Любопытство пересилило настороженность девушки, так что она потянула подарочную ленту. И пока открывала, ворчала:

– Лучше бы другим что купил…

В свёртке из бархатной на ощупь ткани лежала…

– Карнавальная маска? Ты это серьёзно?! Зачем она мне?

Антон заржал, иначе было не сказать. Лиззи словно попала на ферму к своей подруге, когда ей впервые показали лошадей. Девочка испугалась, что они растопчут её, но сначала засмеют.

Подарком Семечкина была маска совы с изящным вытянутом клювом и перьями-рожками. Тёмно-серая, на пол-лица, с загадочным разрезом для глаз и золотыми прожилками в твёрдых перьях, вещь выглядела дорогой, но абсолютно бесполезной.

– Надень её, – проржался Семечкин.

– Чтобы ты посмотрел на меня в ней и заткнулся? – с раздражённым видом спросила Лиззи.

Антон пожал плечами. Девушка надела маску, только бы он отвязался, и охнула. Изящная вещица оказалась далеко не обычной маской: в мгновение ока у Лиззи заострился слух. А стоило Антону выключить свет, как она стала прекрасно видеть в темноте.

– Эту штуку официально разрешено использовать днём на лекциях, если слышишь плохо, а ещё на некромантии, если проблемы с темнотой и боишься упустить опасность, но мы ведь оба знаем, что ты найдёшь ей и другое применение?

Лиззи хлопала глазами в маске. Ей пришлось повернуть голову, чтобы увидеть глуповатую улыбку парня. Пожалуй, сейчас он заслуживал её поцелуй.