Глава 15. Зеркало

Народ начал расходиться, а всех выпускников пригласили в отдельную аудиторию для того, чтобы мы быстренько подали прошения на патенты. Пришлось прощаться с родными. – Завтра ждём тебя и Виктора. Будете объяснять нам, как получилось, что вы женаты, – звенящим от праведного родительского гнева голосом сказала мама. Кира испуганно на меня смотрела. Моя младшая сестра пока ещё часто сталкивалась с суровым маминым воспитанием. Но меня уже такими методами было не пронять. Хоть я и переживала из-за того, что нарушила хрупкое спокойствие в своей семье. Но, судя по всему, буря миновала. Ну поругают чуть-чуть, и всё. Макс, как противный старший брат, с явным удовольствием ждал, когда меня как следует отчитают, а я… Я вздохнула и порадовалась, что воспитательная казнь откладывается на завтра. Я на прощание обняла родных по очереди. Больше всех досталось папе. – Иди, ты опоздаешь, – сказал он мне, отстранив от себя. – Я горжусь тобой, дочь. – А я рада, что ты снова с нами. – Я тоже. Обязательно расскажу тебе об этом приключении. А теперь иди, – поторопил он меня. Виктор с отцом стояли поодаль. Пришлось вежливо попрощаться и с господином Орловым. До нужной маленькой аудитории меня проводил Виктор. – Что же, поздравляю тебя, Алиса, – он замялся, а затем пристально посмотрел на меня. – Я подожду тебя здесь. Есть один разговор. – Хорошо, – кивнула я и взглянула в его тревожные небесно-голубые глаза. – Что-то плохое? – Нет, – уголки губ дёрнулись в полуулыбке. – Я расскажу тебе один секрет. – Теперь умру от любопытства. Я хотела начать расспрашивать, но Виктор открыл дверь и мягко втолкнул меня внутрь со словами: – Поговорим потом. Я тут же наткнулась взглядом на Рафаэля. Он сел в самом углу, словно пытался по возможности быть незаметнее. Но у него плохо выходило. Все косились в его сторону. И никто не захотел сесть рядом с ним. Отовсюду доносились возбуждённые шепотки, а Рафаэль словно оказался в зоне отчуждения. Мне стало его жаль. Очутиться в центре всеобщего внимания из-за позорной ситуации, этого, я теперь даже врагу не желала. Сама несколько недель жила под гнётом ужасных сплетен и знаю, каково это. Впрочем, наши одногруппники сразу же забыли о Рафаэле. В кабинет вошли члены комиссии. Они заняли свои места за длинным столом, и тишина, накрывшая кабинет, стала почти ощутимой. Один из членов комиссии, который представился как профессор Локк, поднялся, держа в руках лист бумаги. – Уважаемые выпускники, – начал он монотонно читать свою речь. Никакой ожидаемой торжественности в его тоне не было. – Сегодня мы отмечаем не просто завершение вашего обучения, но и начало новой жизни. Каждый из вас прошёл через тернистый путь познания, и сегодня мы здесь, чтобы отпраздновать ваши достижения. Я заметила, как некоторые из моих однокурсников, обмениваясь взглядами, начали улыбаться. Некоторые и вовсе стали шептаться о своём, спрятавшись за спинами однокашников. – Вы, конечно, понимаете, какая ответственность с этого дня ляжет на ваши плечи, ведь артефакторы, благодаря своему труду, меняют мир. Профессор Локк удивительным образом смог превратить торжественную и пафосную речь в унылый бубнёж. – Я хочу, чтобы вы знали: ваши исследования, ваши проекты – это не просто работы, это отражение вашего внутреннего мира, ваших устремлений и мечтаний. Каждый артефакт, который вы создали, каждый эксперимент, который вы провели, – это шаг к величию. Ваша страсть и трудолюбие не останутся незамеченными, и я верю, что многие из вас добьются огромных высот. Он сделал паузу, осматривая аудиторию. Все тут же притихли. – Но помните, что с великими достижениями приходит и большая ответственность. Вы – не просто выпускники, вы – хранители знаний, которые могут как создавать, так и разрушать. Используйте свои знания с мудростью и уважением к окружающим. Каждый из вас должен стремиться не только к личному успеху, но и к тому, чтобы ваш труд служил на благо общества. Друзья, наставники, коллеги – все они сыграли важную роль в вашей жизни. Помните об этом. Не позорьте их имя. На этой назидательной ноте профессор Локк закончил свою речь, и кабинет наполнился вялыми аплодисментами. – Теперь, – продолжил он, когда шум стих, – настало время подать ваши прошения на патенты. Уверен, что каждый из вас внесёт свой вклад в наше общее дело и оставит след в истории. Давайте сделаем этот шаг вместе! Нам раздали типовые бланки, где на местах пропусков нужно было вписать всю необходимую информацию. Ещё красными чернилами нам указывали и на то, что двадцать пять процентов от возможной прибыли от наших артефактов будет получать Академия. Правда, мы об этом и так знали, потому что подписывали договор после поступления. Давняя традиция. Значит, Рафаэлю светит ещё меньше денег от моего проекта, если его начнут продавать. Ведь половина денег от оставшейся суммы поступит на мой счёт. Заполнив бланк, я перечитала его ещё раз и, удостоверившись, что всё написано правильно, я поставила подпись посреди магической печати. Моё имя на бумаге вспыхнуло и погасло. На стол лёг ещё один бланк. Я подняла взгляд. Рядом стоял Рафаэль. Вид у него был ужасно злой и уставший. – Подпишись, соавтор, – процедил он сквозь зубы. Я очень хотела позлорадствовать, но одёрнула себя. Не стану опускаться до его уровня. Поправила документ и размашисто написала на нём своё имя. Опять надпись вспыхнула. На этот раз, как мне показалось, торжественно. С довольной улыбкой я протянула бланк Рафаэлю. Он небрежно взял его и даже немного помял. – Аккуратнее. Ведь это твой билет в жизнь, – проворковала я. – Другого не будет. Мне даже послышалось, как Рафаэль скрипнул зубами. Я тоже встала и подошла к столу комиссии. Положила свой бланк поверх бланка Рафаэля. – Госпожа Орлова, – профессор Локк побарабанил пальцами по столешнице. Рафаэль сделал было шаг к выходу, но остановился. Засунув руки в карманы, он стал нагло слушать наш с профессором разговор. Я оглянулась и смерила его многозначительным взглядом. Пусть стоит и греет уши. Мне от этого не холодно и не жарко. – Да, профессор. – Ваша работа впечатлила нас. Потрясающее изобретение. Мы знаем, что летом вы подавали свою кандидатуру на конкурс. Так вот, мы хотим предложить вам членство в Гильдии. Сердце забилось быстрее. Все члены комиссии вопросительно на меня смотрели, а я молчала. Так давно мечтала об этом, так стремилась начать карьеру среди лучших, но теперь перед мысленным взором стояло лицо профессора Блэквуда. Когда наш талантливейший педагог пришёл в Академию, он выглядел так, словно из него вытянули творческую искру. Эльф был погасшей звездой артефакторики. Я переводила взгляд с одного члена комиссии на другого, и мне казалось, что в каждом видела вкрадчивые и алчные черты Рафаэля, который использовал меня как инструмент для достижения своей цели. – Почему вы молчите? – прервал тишину профессор Локк. Его голос звучал немного настойчиво, но был сдобрен елейными отеческими нотками. – Это предложение уникально. Такой шанс выпадает не каждому. Я почувствовала, как на меня устремились взгляды всех присутствующих. Однокурсникам было интересно, почему я не прыгаю от радости. – Я… – наконец произнесла я, стараясь придумать вежливый ответ. – Я даже не знаю, что сказать. Это невероятно заманчивое предложение. Но, – я снова замолчала. В голове некстати поселилась звенящая пустота, где не было ни одной умной мысли. – Но? – подбодрил меня профессор, наклонившись немного ближе. – Я так давно об этом мечтала… Но я получила от одного человека хороший урок, теперь хочу быть свободным артефактором. На лице профессора Локка отразилось искреннее недоумение. – Не надо так быстро отказываться от своей мечты. Это решение может изменить вашу жизнь. – Подумайте, госпожа Орлова, членство в Гильдии подразумевает больше, чем просто участие в заказных проектах. Это возможность влиять на будущее научных исследований, – мило проворковала одна из членов комиссии. – Вы можете стать известной. Я вновь посмотрела на Рафаэля. Он стоял, скрестив руки на груди, и его выражение лица было непроницаемым. Я знала, как сильно он хотел оказаться на моём месте. Как завидовал мне сейчас. – Я не хочу быть известной, – наконец произнесла я, глядя в глаза профессору Локку. Он вздохнул, а в его глазах промелькнуло разочарование и недовольство. – Вы свободны, Алиса, – невесть откуда взявшийся за моей спиной профессор Блэквуд помог мне сбежать. Проходя мимо Рафаэля я услышала брошенное мне вслед тихое: “Дура!” Даже не стала оборачиваться. Пусть в одиночестве утопает в своей желчи. В коридоре меня дожидался не только Виктор, но и Гарик с Йосэфом. Они расправились со своими бланками гораздо быстрее меня. Что совершенно неудивительно. – Ну, на этом всё. С этого дня наши пути расходятся, – Йосэф грустно улыбнулся. –Да ты что, друг, – Гарик бесцеремонно хлопнул приятеля по спине. – Не кисни. Это был лучший день в нашей жизни. Завтра по домам, а дальше нас ждёт всё самое интересное. Столько планов… только и успевай их воплощать. Йосэф слегка покраснел, словно он намеревается вытворить в ближайшее время что-то выходящее из ряда вон. Виктор заметил это и удивлённо приподнял брови. – Впервые вижу, как эльф краснеет, – сказал он. Румянец на впалых щеках эльф стал ещё гуще. Теперь даже Гарик его заметил. – Э. Что происходит? Йосэф прочистил горло. – Я предложил Оливии выйти за меня замуж. Сегодня. То есть сегодня сделал предложение. – Да?! – Гарик удивлённо уставился на друга. – И что она ответила. – Ну, – неуверенно протянул эльф. – Ясно, она будет думать. Хотя чего там тянуть?! Вот пусть берёт пример с Алисы. Она вообще не думала, когда вышла замуж за Виктора. Если Гарик хотел сделать мне комплимент, приведя моё безрассудное поведение в пример, то он ошибся. Виктор сначала хмыкнул, а потом начал хохотать в голос. Йосэф смеялся более сдержанно, но всё равно обидно. Мы с Гариком переглянулись. Гном искренне не понимал, что так развеселило наших собеседников. А я не знала, обидеться мне на них или нет. – Вы в столовую пойдёте? – наконец спросил Гарик. – Мы с Виктором… У нас дела. Так, что сказала Оливия? Откладывать важный разговор не хотелось. Да и аппетита не было. – Она тоже не думала и согласилась. Я пришлю вам приглашение на свадьбу. Надеюсь, что вы приедете. – Меня тоже родители женят. На чудесной девушке. Будем всё лето кататься по свадьбам, – хохотнул Гарик. – Пошли, я голодный как сотня отощавших вепрей. – Приятного аппетита! – пожелала я, глядя им вслед. Затем я повернулась к Виктору. Недавнее веселье успело сойти с его лица, сменившись угрюмой решительностью. – Ты хотел мне что-то рассказать. – Да. Но не здесь. Погода хорошая, пошли гулять? Я пожала плечами. Действительно, почему бы нам не пройтись? Виктор взял меня за руку, и мы вышли в академический парк. Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, скользя по тропинке яркими пятнышками света. Тёплый ветерок легко проходился по коже, сдувая с меня сырость и холод учебной аудитории. Вокруг царила небольшая суета: одни студенты, сидели на траве, другие сбились в небольшие группки, а кто-то, подставив лицо ласковому солнцу, просто наслаждался тёплым днём загорающегося молодого лета. Напряжение после защиты понемногу утихало. Я искоса поглядывала на Виктора, который, нахмурившись, будто собирался с мыслями. Терпением я никогда не отличалась и в другой ситуации, наверное, стала бы его поторапливать. Но сейчас я чувствовала, что надо ждать. Он сам всё расскажет. Я только осторожно коснулась его ладони, и он переплёл наши пальцы. Так и дошли до лавочки, которая пряталась от посторонних глаз за пышно разросшимися кустами. – Мы здесь уже были вдвоём, когда-то, – сказала я, усаживаясь на скамейку. – И немного поругались, кажется. Виктор задумчиво улыбнулся. Тоже вспомнил об этом, а потом провёл моим пальцем по шершавому дереву. Я смотрела, как палец скользит по вырезанным инициалам “АВ”. – Я вырезал их тогда, – сказал Виктор. – А ещё в тот день я узнал, что ты моя истинная пара. Сначала я не поняла, что именно он сказал, но признание медленно просочилось в мой уставший разум. Странно и верится с трудом. – Истинная… пара? Но как? Ведь на всех ставят блок. Я узнавала, мне тоже поставили. На его губах мелькнула грустная улыбка. А я задалась вопросом: если это правда, то как мог слететь блок? Виктор, наверное, опять шутит. Я пыталась разглядеть признаки игривого настроения на его слишком серьёзном лице. – Мой блок слетел, потому что меня напоили приворотным зельем, а потом ещё и прокляли. Я почувствовала, как мои брови от удивления подскочили ещё выше. – Приворот?! Кто тебя проклял? – Николь, но это уже не важно. – Как не важно? Это против закона! Виктор сорвал с ближайшего куста маленький листик и растёр его между пальцев. По воздуху поплыл тонкий травяной аромат. – Её семья занималась контрабандой запрещённых зелий и ингредиентов для их изготовления. Законники ими уже занимаются. Отец хотел присовокупить к делу и мою… проблему, но я отказался, – Виктор откинулся на спинку скамейки и стал рассматривать раскидистую крону дерева над нашей головой. Дерево дышало, шелестя изумрудно-зелёной листвой. Ветерок, пропитанный летним теплом, носился среди веток, а мы сидели и молчали. Я придвинулась ближе и положила голову на плечо Виктора. – Почему ты не захотел заявить на Николь? Проклятья и приворотные зелья ведь запрещены, – спросила я более спокойно. Николь сделала столько непозволительных гадостей, что внутри у меня очередной раз закипала ярость и жажда отмщения. – Я не хочу барахтаться в этой грязи, – рассудительно произнёс Виктор. Его голос звучал спокойно, словно он решил для себя, что неприятное прошлое должно остаться в прошлом. В глубине души я была с ним согласна. Сама сегодня простила Рафаэля за всю его подлость по отношению ко мне. Теперь мне было по-настоящему всё равно. – А ещё в какой-то степени я даже благодарен Николь, – продолжал Виктор. – Благодаря ей я не упустил тебя. Не могу без тебя, Винтер, – он грустно усмехнулся, а по моему сердцу растекалась радость и нежность. – Правда, есть один нюанс: проклятье медленно сводит меня с ума. Я подняла голову и встретила его взгляд. В глазах Виктора застыла острая боль, словно он не верил, что я разделяю его чувства, и они у нас взаимны. – Тебя не хватает мне даже сейчас, когда ты рядом. И не знаю, сколько ещё я смогу продержаться в своём уме. – Виктор… – начала я, но его губы прервали меня, накрыв нежным поцелуем. Это было неожиданно, я замерла, а затем ответила ему, закрыв глаза и растворившись в этом мгновении. Руки скользнули по сильным предплечьям, а затем дальше к плечам, к шее. Я обняла его, но Виктор отстранился. – Я прекрасно соображал в ту ночь после бала. И воспользовался твоим состоянием, надеясь снять с себя проклятье. Алиса, я ничуть не лучше Рафа. Его слова звучали довольно беспощадно. На губах всё ещё чувствовался медовый поцелуй, а сердце понемногу начинало кровоточить. Я встала и, обхватив себя руками, прошлась взад-вперёд. Тёплый ветер стал казаться мне ледяным. Очень хотелось сбежать, но я остановила себя. Виктор продолжил сидеть и пристально наблюдать за мной. – И как? Снял с себя проклятие? Очевидно, нет, – я ответила на свой вопрос сама. – И что ты хочешь теперь? – Только чтобы ты была счастлива. – С тобой или без тебя? – Тебе решать. Я снова села на лавочку, но теперь подальше от него. Мы всматривались друг в друга. Не знаю, о чём думал Виктор, но в моей голове хаотично носились разные мысли. Скорее даже панические вопросы: Виктор меня любит или одержим? Проклятия – это ведь не магические шутки. И если я его истинная пара, то почему после той ночи он по-прежнему проклят? И что теперь делать? Как ему помочь? То, что он сравнивает себя с Рафом совершенно неправильно. Уж в искренности Виктора, после того, что он для меня сделал за последние недели, я уже не сомневалась. – Спасибо, что рассказал мне всё это. Но, Виктор, пойми, мне надо переварить новости, а потом подумать. Сейчас я могу только бегать вокруг нашей лавочки и кричать: помогите, меня хочет украсть злой дракон! И, кстати, я должна тебе одно свидание. Надеюсь, ты не забыл. А ещё у нас ужин с родителями. Я снова вскочила на ноги, потому что решительно не могла усидеть на месте. Интересно, они будут сильно ругаться? Хотя, не страшно. Мне больше всего на свете хотелось немного побыть с папой. Вечерний воздух залетал в распахнутое окно нашей с Оливией комнаты и наполнял её ароматом свежести. Мы собрали все свои вещи в коробки, мешки и корзины и с недоумением осматривали разорённую комнату. – Я и подумать не могла, что мы с тобой обросли таким невообразимым количеством барахла, – Оливия приподняла один из мешков с одеждой. – Ужас! – Ага, – протянула я. – Помню, что у меня в первый день было только две сумки. Я поставила эти сумки у двери, но их тут же унёс Виктор. Он решил перетаскать всё моё случайно нажитое в стенах общежития имущество, мимоходом обозвав нас с Оливией барахольщицами. Мы хотели, как приличные девушки, возмутиться, но папа моей соседки был с Виктором полностью согласен. Унылая рутина сборов обострила нашу общую грусть. Словно мы упаковывали не вещи, а светлые воспоминания, которые придётся запихать в чулан родного дома. Поэтому на душе образовался горьковатый осадок. Мы с Виктором выехали из общежития заранее, чтобы оставить вещи в моей мастерской. Мы решили, что нам будет полезно и приятно пожить немного вдвоём. В долгожданном уединении. Мастерская Виктору понравилась, но времени на экскурсию по дому у нас не было. Мы быстро выгрузили весь скарб и оставили его прямо в коридоре, потому что спешили на вокзал, чтобы проводить своих друзей в дальний путь. У меня складывалось впечатление, что на вокзал перебралась вся Академия. На платформе царила суматоха: люди спешили к своему транспорту, раздавались крики детей, и кто-то издалека звал кого-то по имени. Знакомые ребята из Академии торопливо прощались. Некоторые вернутся сюда после каникул, а другие уехали навсегда. Было грустно осознавать, что с большинством из них я больше никогда не встречусь. Голос проводника звучал из усилителей, перекрывая невнятным бормотанием разговоры. Я наконец-то среди густой толпы заметила своих приятелей. Они махали руками, чтобы привлечь моё внимание. – Ты иди к ним, а я скоро. Виктор отошёл к своим друзьям, оставив меня с Гариком и Йосэфом. Я обняла их, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Гарик, сжал меня в ответных объятиях так, словно хотел раздавить. – Ты чего ревёшь? Мы скоро увидимся, – сказал он, в его голосе звучала радость, а в его глазах плескалась грусть. Я кивнула, стараясь собрать свои мысли, но слова застревали в горле. Йосэф стоял рядом и, как всегда, излучал флегматичное эльфийское спокойствие. Он тоже обнял меня, но не по-медвежьи как гном, а более невесомо и деликатно. На этот раз я с силой стиснула эльфа в ответ. – Я буду скучать, – прошептала я, пытаясь не разреветься окончательно. – Мы всегда будем рядом, Алиса, не плачь, – произнёс он спокойно. – Я тебе когда-нибудь говорил, что наш эльф – бесчувственный валун? – спросил Гарик. – Мы тут плачем, а он нам улыбается! Я согласно шмыгнула носом. Внимание Йосэфа отвлекли подошедшие к нам родители Оливии. – Нам пора, Йосэф. До свидания, ребята, – весело пропела её мама. – Мне нужно идти. Оливия ждёт, – и, не дожидаясь ответа, эльф исчез в густой толпе. Я осталась с Гариком, и в этот момент меня окончательно охватила тоска. Вокруг нас люди прощались, обнимались и смеялись, некоторые, как и я, плакали. Я вытерла слёзы рукавом. Жаль, не прихватила с собой два платочка, потому что Гарик тоже не пытался прятать свои чувства. – Обещайте, что приедете! – прокричал издалека Йосэф. – Обещаю! – закричала я в ответ. – Обязательно, друг! Мы тебе ещё надоедим! Алиса, мне тоже пора. Жди письмо. Гарик чмокнул меня в щеку и тоже исчез в толпе. А я осталась стоять, растерянно глядя на отъезжающий транспорт. Ко мне подошёл Виктор и обнял. – Нам тоже пора. Родители ждут нас на ужин. Ты не забыла? – Да, пошли. Виктор протянул мне широкий платок, в который я с удовольствием спрятала своё заплаканное лицо. Ехали мы до моего дома в полной тишине. Виктор задумчиво смотрел в окно, а я пыталась принять приличный вид. А потом, перед тем как зайти в дом, утащила Виктора в сад, где умылась в питьевом фонтанчике. – Как я выгляжу? – спросила я, но зря надеялась на нормальный ответ. – Великолепно, – Виктор одарил меня своей фирменной ироничной ухмылкой и поцеловал. Затем он слегка прижал меня к себе. Сильные руки по-хозяйски прошлись по моей спине. Его губы были тёплыми и мягкими, и я чувствовала, как сходят на нет все переживания сегодняшнего дня. Как всегда, я стремительно увлеклась его лаской и совершенно потеряла голову. Отвечала на поцелуи, прижималась к любимому дракону, чем распаляла и его, и себя. Он хотел меня утешить, а я хотела утонуть в его прикосновениях. Поцелуй постепенно становился более страстным. Я чувствовала, как Виктор углублял его. Наше дыхание стало горячим и ритмичным. Его руки опустились ниже, и он притянул меня, впечатав в своё тело. Виктор внезапно замер и отстранился, чмокнув меня в кончик носа. – А сейчас нам действительно пора, – с сожалением произнёс он, беспощадно вернув меня в реальность. В сгущающихся сумерках я видела только пылающие золотом глаза дракона и совершенно терялась в его жадном взгляде. – Да, – прошептала я, но вместо согласия хотела предложить ему побег в наше милое и уютное гнёздышко. Наверняка в это маленькое слово, сказанное мной с придыханием, проникли мои желания, и Виктор легко прочёл их, потому что многозначительно улыбнулся и прошептал на ухо. – Сегодня ночью мы будем совершенно одни, Алиса. Наберись терпения, моя узница страсти. Я же как-то держу себя в руках. – Негодяй! Я скрестила руки на груди и нарочито сердито затопала в сторону парадного крыльца. Вскоре мы сидели в столовой в кругу нашей большой и дружной семьи. Молча и манерно ели чудесный ужин, смотрели друг на друга и слушали доносившееся из гостиной весёлое тиканье часов. Разговор за столом не клеился. Кира сидела тихо, с любопытством поглядывая на Виктора. Но строгий взгляд нашей матушки словно отнял у сестры возможность говорить. Я чувствовала, что её просто распирает от желания сказать что-то Виктору. Папа посматривал то на меня, то на моего новоиспечённого мужа, то на господина Орлова. Выглядел папа довольно счастливым и умиротворённым. Именно из-за его благодушного настроения я была абсолютно уверена в том, что он одобрил мой выбор. Макс сидел рядом с отцом и пытался согнать с лица мученическое выражение. Он явно не хотел находиться здесь и маяться от неловкости, образовавшейся в нашей небольшой компании. – Вы продолжаете злиться на детей, госпожа Винтер? – спросил мою маму отец Виктора светским тоном, словно говорил о погоде. Она единственная сидела перед пустой тарелкой, показывая нам всем, что из-за создавшейся ситуации сыта по горло. – Вы думаете, что я должна радоваться? Мама одарила господина Орлова таким испепеляющим взглядом, что мне даже запах гари померещился. – Их решение – это точно не повод для грусти. Нам придётся его принять и простить наших детей за импульсивный поступок. Моя родительница поджала губы. – Виктор, вы могли бы попросить у нас руки Алисы, – мама обратилась к Виктору с укором. – Как вообще вы могли уговорить мою дочь на тайный брак?! Это же скандал. Я почувствовала, как густой жгучий стыд заливает мои щёки. Ну вот и всё. Придётся покаяться и рассказать, как мы поженились на самом деле, чтобы восстановить справедливость. Я открыла рот, намереваясь защитить своего мужа, Виктор бросил на меня цепкий взгляд и быстро произнёс: – Я прошу у вас прощения, госпожа Винтер. И господин Винтер, – он склонил голову и продолжил говорить чётко и уверенно. – Мы не хотели вас огорчать, но чувства, которые нас связали, оказались сильнее, чем страх перед последствиями. Я уставилась в свою тарелку. Да уж. В тот момент никакого страха не было. Только лихое желание доказать Виктору, что я упрямая и не отступлюсь. Но признаться родителям, что мы поженились под действием настойки из драконьей ягоды, я не могла. Мама, скрестив руки на груди, осуждающе посмотрела на Виктора. Она ценила традиции, и мой тайный брак стал для неё настоящим ударом. А ещё было ясно, что в романтические бредни она мало верит. Слишком уж у моего мужа был невозмутимый и расчётливый вид. Ну не выглядел он способным на необдуманные поступки. – И? – спросила она, её голос звенел от возмущения. – Что вы теперь намереваетесь делать? Будет ли у вас свадьба? Или мы объявим о случившемся в какой-нибудь захудалой газетёнке, чем порадуем сплетников? Теперь все взгляды за столом обратились ко мне. С трудом прожевав, ставшее ужасно твёрдым мясо, я отложила приборы и глубокомысленно протянула: – Ну… Я совершенно не понимала, что ответить на поставленный вопрос. Задумалась, а хочу ли я свадьбу, ведь всю жизнь в своих мечтах видела себя в разных ролях: перед поступлением – успешной студенткой, перед дипломом – успешным артефактором. И никогда не представляла себя в наряде невесты. Мне всегда это было неважно, а после пережитых волнений, я хотела лишь одного – тихой и спокойной жизни. Да и сплетен я больше не боюсь. – Я не хочу никаких празднеств, – тихо призналась я, точно зная, что за моими словами разразится буря. – Но если Виктор хочет, то я не буду против. – Я тоже не хочу. Такого поворота событий не ожидал никто. Тут даже господин Орлов не выдержал: – То есть вы хотите сказать, что просто поселитесь в моём доме и будете жить и даже не соизволите дать приём? Виктор задумчиво покрутил в пальцах вилку. – Раз уж мы с Алисой едины в своём мнении и идём наперекор общественным устоям, то, чтобы не марать доброе имя наших семей, я решил, что все деньги, отложенные на мою свадьбу, я спущу на благотворительность и открою школу для одарённых сирот. Мы с Алисой дадим интервью в какую-нибудь газетёнку, – он быстро стрельнул взглядом в сторону моей мамы, – где расскажем, что хотели заложить в основу своей семьи благое дело, и вы нас в этом поддержали, как мудрые и любящие родители. Лицо Макса озарилось искренним восхищением. Я и сама была в восторге. Это же надо было всё так ловко вывернуть в нашу пользу. В глазах большинства людей мы будем меценатами. А ещё мне безумно понравилась его идея. Я бы сама хотела попробовать преподавать основы артефакторики. Возможно, мы многим одарённым ребятам откроем дорогу в светлую и счастливую жизнь. Ведь не все могут позволить себе учёбу в Академии. Но мои мысли прервало деликатное покашливание. Папа, до этого молчавший, собрался что-то сказать. – Я вижу, дорогая, что ты хочешь возразить, но вспомни себя. Если мне не изменяет память, то ты была такой же своенравной девушкой, как и наша дочь. Оставим детей в покое. Виктор предлагает мудрое решение, и будет глупо не прислушаться к нему. Господин Орлов, вы воспитали чудесного сына. Мама и господин Орлов недовольно переглянулись, но всё же выразили своё молчаливое согласие по поводу того, что свадьбу не будет. И тут-то нам и задали следующий каверзный вопрос: – Ну, хорошо, мы тоже выделим средства для школы. Но, Алиса, когда ты планируешь перевозить свои вещи в дом своего мужа? Мы с Виктором застыли в предчувствии очередной волны родительского недовольства. – Ну, – опять замялась я, – знаете, я предложила Виктору пожить в моей мастерской, кстати, папа, спасибо тебе за чудесный подарок. Для меня это помещение стало настоящим домом. Я подумала, что… Я запнулась, просто не знала, как умело объяснить родителям наше решение жить отдельно. Хотелось прямо сказать, что мы желаем самостоятельно жить. Ну, если иносказательно, то птенцы хотят окончательно вылететь из гнезда или выскочить из-под родительского надзора. Но, в который раз поняла, что дипломатом мне не быть. Слишком уж грубо и глупо прозвучат мои слова. – Да какая разница, под чьей крышей мы будем жить? Главное, чтобы мы были счастливы, так ведь? – неуверенно задала я вопрос. Виктор еле сдержал улыбку. – Так, – кивнул он. Господин Орлов явно рассердился, это было ясно по гневно затрепетавшим крыльям точёного носа. Всем присутствующим было ясно, что мы с Виктором окончательно отбились от рук и надо с этим что-то делать. – Ладно, но как только у вас появятся дети, вы обязаны вспомнить, что у Виктора есть нормальный дом! Мы кивнули. Ну есть так есть. Меня больше интересовал другой вопрос. Но я решила отложить его до конца ужина. – Значит, ты сегодня подписала два патента, – перевёл разговор в другое русло Макс. – Расскажешь, как так получилось, что Рафаэль вдруг стал твоим соавтором? Пожав плечами, я осторожно начала  посвящать всех собравшихся в свои злоключения. Всё время пока говорила, следила за тем, чтобы голос не дрогнул. Всё же Рафаэль был другом моего брата и, несмотря на это, очень навредил мне, и поэтому тяжело было не впасть в истерику. Опустила только подробности с настойкой. Этот фрагмент истории оказался слишком личным и позорным. Пусть останется между мной и Виктором. К концу рассказа я поняла, что за столом повисло ошарашенное молчание. – Как он мог так с тобой так поступить? – тихо и потрясённо спросила мама. – Обыкновенно. Наверное, он всегда был способен на подлость. Мы просто любили его и не замечали недостатков. – Но он ведь спас Киру. Значит, что-то хорошее в нём всё же есть. Не успели мы согласиться с утверждением мамы, как сестра подала голос: – Но меня спас не Рафаэль, а В-в-в… Ой, я чуть не проболталась, – она прихлопнула рот ладошкой и бросила на Виктора извиняющийся взгляд. – Это был ты? – Ага, Алиса, это был он, – сдала его Кира. – Прости, Виктор, но Алиса сама догадалась. – Но мы могли всё отрицать, – Виктор иронично изогнул бровь. – В следующий раз не соглашайся с утверждением, если даже оно правильное. Я научу тебя ловко уходить от ответов. Иначе можно разболтать все секреты мира. – Виктор! Я запрещаю вам учить моего ребёнка таким глупостям! – Простите, госпожа Винтер. Если вы против, то я не буду её учить, – смиренно согласился Виктор, и как только мама от него отвернулась, он заговорщически подмигнул моей сестре. Та хихикнула и кивнула, принимая новый общий секрет. После ужина я оставила Виктора в компании Макса и Киры, а сама попросила папу побыть со мной в библиотеке. Мы сидели обнявшись некоторое время. Я хотела расспросить его о том, что всё-таки с ним произошло, но папа сам нарушил наше молчание. – Детка, я рад, что ты вышла замуж за Виктора. Если бы не этот молодой человек, то я до сих пор сидел бы в тюрьме. Я встрепенулась и посмотрела отцу в глаза. – Как? – Он и господин Орлов, нашли моих поставщиков и размотали спутанный клубок различных махинаций. Я не могу рассказать тебе подробности, но сейчас по стране пойдут громкие аресты. Слишком много людей замешано в контрабанде запрещённых зелий и их ингредиентов. А также всяких редких артефактов, у которых не совсем положительные свойства. Вашего преподавателя, как же его имя… Ах да! Профессора Блэквуда вчера включили в состав экспертной комиссии. Многие члены Гильдии Артефакторов тоже под подозрением. Хорошо, что ты не вступила в Гильдию, дочь. Ты у меня очень умная. Он прижал мою голову к своей груди и некоторое время молча гладил мои волосы слабой дрожащей рукой. Я же беззвучно плакала, сама не знаю от чего. Я ведь все эти дни была сильной, смогла преодолеть трудности, а теперь, когда всё позади, почему-то расклеилась. Потом к нам пришла мама и села по другую сторону от папы и обняла нас обоих. – Алиса, – сказала она, пройдя платочком по моей щеке, – тебя ждёт твой муж. Я попросила кухарку собрать вам немного еды. А ещё она поспрашивает среди своих знакомых, ищет ли кто-нибудь место приходящей горничной и кухарки. Я о быте и еде даже не подумала. Мама у меня просто замечательная. – Спасибо. За окном окончательно стемнело, я не видела лица своей родительницы, но услышала улыбку в её голосе, когда она сказала: – Будь счастлива, дочь. И не тяни с детьми. У тебя ведь замечательный муж. – Да, – вздохнула я. – Дети – это прекрасно. И страшно. А ночью, лёжа в объятиях спящего Виктора, я решала, как быть с его проклятьем. Ведь всё дело во мне. В этом я была уверена, но что я должна сделать, чтобы помочь ему? Утром решила, что мы поедем в Гильдию Артефакторов. Там у них на ознакомительной выставке есть одна вещь, в которую мы с ним обязательно должны посмотреть вместе. Магия в ней заложена специфическая и сильная, возможно, что-нибудь выйдет. – Вы к кому? – старик привратник прищурил на нас с Виктором подслеповатые глаза. Я обернулась к мужу и, нервно покопавшись в сумке, достала свою лицензию на работу. – Мне лицензию неправильно заполнили. Нужно сдать её и написать прошение о замене. Смущённо улыбнувшись, я протянула документ привратнику, но он не спешил брать его в руки. Лишь немного приподнялся на носочки и заглянул в довольно презентабельного вида лист. – Все прошения принимаются на втором этаже. Идите по коридору через галерею, там будет лестница. – Спасибо! Я учтиво поклонилась и заторопилась дальше. Виктор шёл следом и, когда мы отошли на значительное расстояние, сказал: – Я так понимаю, с лицензией всё в порядке. – Ага. Просто нас могли не впустить, и пришлось бы просить кого-нибудь за нас похлопотать… В общем, я решила немного схитрить. Мне нужно было посетить вот эту выставку, – я широким жестом указала на раскинувшуюся перед нами галерею. Именно сюда должны были поставить нужный мне артефакт. Оглянувшись по сторонам, я поняла, насколько Гильдия артефакторов любит пафосно демонстрировать свои достижения. Было некоторое хвастовство в том, что каждый вошедший в самую серьёзную организацию Империи должен был пройти сквозь огромный зал, где были выставлены напоказ самые интересные и грандиозные с точки зрения местной администрации изобретения. Некоторые артефакты были настолько огромными, что на первый взгляд они словно подпирали высокий, залитый солнечным светом потолок. Даже немного давили на неподготовленный разум вчерашней студентки своим непревзойдённым величием. Хотелось прочитать пояснительные таблички к экспонатам, чтобы разогнать свои сомнения насчёт того, что Гильдия просто красуется перед посетителями. Я подозревала, что грандиозные артефакты просто выглядят эффектно, а на самом деле ничего не стоят. Пшик, и всё. Хотя, с другой стороны, наверняка к членам гильдии я попросту придиралась. Люди выставили свою работу. Радуются успехам, а я пришла сюда вся такая ядовитая, что аж не по себе. Влияние профессора Блэквуда не прошло даром. Да и сомнения всё же не отступали. Правильно ли я поступила, когда отказалась работать здесь? Всё же пришлось признаться самой себе, что мне очень хотелось пройтись по рядам с экспонатами и посмотреть, как решались авторами те или иные задачи. Но это как-нибудь потом. Виктор тоже с интересом рассматривал всё вокруг. – Не скажу, что я удивлён твоим выбором, но вид у тебя такой… деловой. Мы точно пришли сюда на свидание? Я обернулась к нему и немного сконфуженно произнесла: – Конечно! Но заодно решим одно очень важное дело. А потом мы пойдём и отметим… э-э-э… наш, я, надеюсь, успех. На лице Виктора отразился притворный ужас. – Винтер, неужели ты собираешься втянуть меня в очередную авантюру? – он театрально закатил глаза, но в голосе слышались весёлые нотки. – Ну что ж, я готов рискнуть. Мы пришли ограбить артефакторов? Или незаконно воспользуемся одним из экспонатов? – его голос весёлым эхом разнёсся по галерее. – Тише ты, – я воровато оглянулась по сторонам. Виктор шутил, но попал точно в цель. Я замялась, а он потрясённо поднял брови, удивляясь своей проницательности. – Мы правда будем грабить Гильдию? – шёпотом спросил он. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Да нет! – так же шёпотом возразила я. – Мы просто воспользуемся одним артефактом и всё. Вот только… Я зашагала к стенду с перечнем выставленных артефактов. Только сейчас подумала о том, что нужного артефакта может здесь и не быть. Придётся тогда задействовать связи, чтобы до него добраться. Но так не хочется терять драгоценное время. – Итак, – сказала я, скользя пальцем по длинному списку. Ближе к концу, когда я почти потеряла надежду найти искомое, воскликнула: – Вот он! Виктор подошёл ближе, но не успел заглянуть в список. – Пойдём! – я схватила его за руку и потащила ошалевшего от моей прыти дракона за собой. Мы дошли почти до конца выставки и остановились у ниши. Я придирчиво осмотрелась. Сегодня нам определённо везло. Нас закрывала от лишних глаз высокая ширма, покрытая разросшимся льдом. Здесь вряд ли ходят люди, судя по нашим следам в слое инея. Никто не заметит, что в образовавшемся закутке безобразничают два посетителя. – Знакомое зеркало, – сказал Виктор. Лицо его стало серьёзным. Он встал напротив артефакта, подпитав руны магией. Поверхность зеркала вспыхнула и явно продемонстрировала Виктору кого-то. – Там ведь я, да? Год назад ты, ведь, меня увидел в этом зеркале? Я тогда заметила на твоём лице… назовём это чудовищным недоумением. – Да, я увидел тебя. Я шагнула, встала рядом с драконом и взяла его за руку. – Я тоже видела в нём тебя. В этом зеркале циркулирует любовная магия. Хотелось бы узнать, как именно собирали этот артефакт, но сейчас… Я поймала взгляд Виктора. Точнее, взгляд его отражения и твёрдо произнесла: – Виктор, я люблю тебя. Судя по всему, я влюбилась в тебя с первого взгляда, ещё на экзамене, и если бы ты не был тогда распоследним хамом, скотиной и… – Предлагаю опустить подробности, – остановил меня любимый дракон. – Да. В общем, я бы ещё тогда призналась себе и тебе в своих чувствах. А теперь, – я вытащила волшебную палочку, которую создала в тот день, когда мы с Виктором познакомились, и зажала её между наших ладоней, – я прошу высшие магические силы снять с меня блок, мешающий нам по-настоящему стать истинной парой. Я хочу разделить с Виктором жизнь и в горе и в радости. Навсегда. Если ты, конечно, не против. Виктор в отражении кивнул, но, судя по раздвоившейся картинке, настоящий Виктор не желал принимать мою клятву. – Я не хочу, чтобы ты мучилась рядом со мной. – Я буду мучиться без тебя, – сказала я, глядя ему в глаза. Кончик волшебной палочки вспыхнул, и вслед за ним засияло зеркало. Нас окатило первозданной магией, а на запястьях, больно укусив кожу, зажглись руны. Я повернулась к Виктору и ничего нового не почувствовала, кроме щемящей нежности и желания замуровать нас обоих в какой-нибудь далёкой пещере, чтобы провести там с ним вечность. – Интересные собственнические чувства, – пробормотала я, потирая грудь в области сердца. Виктор усмехнулся и покрутил перед глазами своё запястье, рассматривая светящийся знак. – Никогда такого не видел. Точнее видел подобные руны в учебниках по истории драконов. Это первозданная магия, Алиса. – И? Тебе стало лучше? – нетерпеливо спросила я. Он стоял, прислушиваясь к себе. Даже закрыл глаза. – Определённо. Словно хмарь из головы выветрилась. И, кажется, мы испортили артефакт. И действительно. Перед нами стояло самое обычное зеркало. В это же мгновение мне очень захотелось побыстрее уйти с места преступления, но до нас донеслись чьи-то возмущённые крики: – Вы даже имени моего не упомянули! Это мой проект. Я не спал ночами, придумал идею, воплотил её в жизнь, но обо мне здесь ни слова! Если первый голос мне не был знаком, то второй я раньше слышала. Он принадлежал профессору Локку, который уговаривал меня вступить в Гильдию. – Вы подписали документы. Все ваши труды отныне принадлежат Гильдии артефакторов. Вы сможете расторгнуть договор только через десять лет. Я в ужасе прижала пальцы ко рту. Все сомнения по поводу моего вчерашнего решения теперь словно шквальным ветром смело. Профессор Блэквуд был прав, лучше быть свободным артефактором. Когда голоса споривших окончательно стихли, мы выглянули из нашего укрытия. – Ты молодец, – словно прочитав мои мысли, сказал Виктор. – А теперь пошли, пока никто не заметил, что мы с тобой сломали эту штуку. – Артефакт просто разрядился. Через пару дней магия в нём восстановится. Я с удовольствием слушала, как бодро цокают мои каблучки по полу галереи. Шаги Виктора звучали глуше. Мы шли, взявшись за руки. Вежливо попрощавшись с привратником, мы покинули здание Гильдии и оказались посреди окончательно разгоревшегося суетливого утра. Вокруг кипела жизнь. Народ спешил на работу. Дворники заканчивали уборку, мимо катились повозки, слышались крики зазывал. А я счастливо улыбалась, глядя на творящийся вокруг упорядоченный хаос. Виктор сграбастал меня в объятия и закружил, а потом бесстыдно поцеловал. – Как ты догадалась, как снять проклятие? Я пожала плечами, а Виктор снял с себя артефакты профессора Блэквуда и положил их в мою сумку. – Даже дышать стало легче. Вид у него был ошалелый и как будто немного пьяный. – Я рада. – Так ты объяснишь мне? Виктор заглянул мне в глаза. – Ну, я подумала, что твоё проклятие основано на любовной магии и завязано на мне. Значит, нужно было снять с меня поскорее блок, чтобы магия полностью вошла в силу. А то зеркало показывало истинные чувства и тоже основано на любовной магии. Оно сработало как катализатор. Вот в принципе и всё. Согласись, Орлов, я гений. – Я всегда это знал, Винтер. – Вообще-то, я уже не Винтер. Привыкай называть меня “моя госпожа”. Виктор рассмеялся. – Как скажешь, моя… королева, – он сжал меня в объятиях. – Теперь всё будет хорошо.