Глава 16

Ева

Не знаю, сколько я проспала часов или минут, но, когда открыла глаза, в душе по-прежнему царило смятение. Оно вошло в мою жизнь ровно с появлением в ней Валиева. Секунда в секунду. Ураганом сметая все на своем пути, неожиданно выломав дверь в комнату, где до этого было уютно и спокойно.

Марк спал, откинувшись на подголовник. Сейчас его лицо было расслаблено. Наверное, именно это позволило взглянуть на него без толики страха. Это придало уверенности, что он не взглянет на меня в ответ. Не окатит ведром ледяной воды и не вырвет почву из-под ног одним-единственным словом. А он всю эту долбаную ночь делал именно это: стирал границы и до чертиков пугал этим показательным добродушием. Но насколько нужно быть дурой, чтобы поверить в этот спектакль?

Грудь снова сдавливает спазмом беспомощности, и я резко отворачиваюсь. Не хочу, чтобы первое, что он увидит, когда откроет глаза, был мой любопытствующий взгляд.

Нет там никакого любопытства. Только желание побыстрее с этим покончить. Выполнить дурацкие условия и вернуть себе свою жизнь.

Рядом с ним я не чувствую себя защищенной. Мне все время страшно. Я изо дня в день жду какого-то подвоха и просто не могу повестись на эту псевдозаботу.

Ни за что!

Растираю лицо ладонями и как можно более бесшумно беру свой телефон. Уже почти восемь, но мой будильник ни разу не сработал. Неужели он трогал мой…

Кошусь на все еще спящего Валиева и захожу в настройки часов. Нет, будильник стоит, правда, в гневе я завела его на понедельник. Балда.

Солнце уже взошло, но на улице по-прежнему сыро и серо. Ночью, уже после того, как я заснула, прошел дождь. Лучи солнца лениво дотягиваются до крыш домов, периодически прячась за тучки.

Пальцы на ногах замерзли. Уже далеко не лето, и спать в незаведенной машине сейчас совершенно неподходящее время.

Лучше будет уйти.

Именно это я и делаю. Как мышка, выкарабкиваюсь на улицу и практически бесшумно закрываю дверь.

Как только оказываюсь на улице, ускоряюсь и сама не замечаю, как бегу. Бегу в сторону набережной, крепко сжимая в руках смартфон, и несколько раз даже оглядываюсь. А что, если он проснулся, когда я уходила, и поехал за мной?

Но нет, ни Марка, ни его тачки на горизонте не мелькает. Это успокаивает и позволяет замедлиться.

Приваливаюсь спиной к стеклянной стенке остановки и вызываю такси.

В общагу приезжаю минут через двадцать. Воскресным утром в городе не так много машин, как в будни.

Оказавшись на этаже, первым делом иду к Савке. Несколько раз ударяю кулаком по двери, и, о чудо! Этот мелкий гоблин высовывает свой нос в коридор.

– Я тебя убью, – толкаю брата в грудь и захожу в комнату.

– Не ори ты так.

– Буду орать, сейчас начну делать это громче. Ты точно мой брат? А то мозгов совсем маловато!

Савка морщится и достает из холодильника колу. Пока он сворачивает крышку и жадно пьет, я расхаживаю из угла в угол с непреодолимым желанием отвесить ему подзатыльник.

– Я из-за тебя вчера маме соврала и полночи просидела в этом клубе.

– Прости, я неспециально.

– Правда? А как же: я в одиннадцать приеду, бла-бла-бла? Болтун.

– Ева…

– Я сегодня же позвоню отцу, пусть они сами с тобой разбираются.

Савва прищуривается, а после расплывается в наглой и до тошноты гадкой улыбке.

– Тогда я расскажу им про Марка и твои с ним отношения, – на последнем слове он изображает пальцами кавычки.

– Давай. Прямо сейчас папу наберу, – вытаскиваю телефон и захожу в избранные.

Савка все еще улыбается, но, когда мой палец зависает над номером отца, его улыбка начинает угасать, а в глазах появляется тревога.

– Ты блефуешь.

– Проверим? Я звоню. По крайней мере, даже если родители со мной поругаются, мне больше не придется бегать за тобой с сопливчиком.

– Ева, слушай, я же… я же несерьезно. Я ничего бы им про тебя никогда не рассказал. Ты же моя сестра.

– Как красиво мы заговорили, если еще раз…

Резко замолкаю и перевожу взгляд на вибрирующий в моих ладонях телефон.

Это Марк.

Что ему нужно? Решил снова проявить заботу? Спасибо. Сыта по горло.

– Ты ему не ответишь?

Савка подходит ближе, вглядываясь в экран, будто хочет точно удостовериться, что это Валиев.

– Не хочу. Нет.

Мотаю головой и даже пячусь, пока не прилипаю спиной к стенке.

– Тебе че, пять лет?

– Не твое дело.

– Трусиха.

Еще крепче сжимаю смартфон и, глядя Савке в глаза, отвечаю на звонок, не забывая при этом улыбаться. Хотя эта улыбка из разряда – я тебя сейчас или убью, или сожру живьем.

– Чего тебе?

– Куда ты делась?

– Уехала домой. Решила тебя не будить, ты слишком сладко спал. До встречи в театре, – проговариваю на одном дыхании и, не дожидаясь ответа, кладу трубку.

Пальцы подрагивают. Брат смотрит с нескрываемым любопытством, а я… я просто хочу побыть одна.

Вот зачем он звонил? Блин!

***

В сотый раз прохожу мимо зеркала и придирчиво осматриваю свое темно-голубое платье в пол. До выхода чуть меньше получаса.

Почему я так нервничаю? Даже ладони вспотели.

Поправляю неглубокий вырез с корсетными вставками, идеально поддерживающими грудь, и прыскаю на волосы еще немного лака, чтобы мелкие волоски не выбивались из единой концепции прически. Если, конечно, так можно назвать зализанный на макушке пучок, который я соорудила своими руками.

На мне красивое, но до ужаса неудобное платье с колючими швами. Сидит оно идеально, но вот по части ношения полный провал. В следующий раз стоит подумать, прежде чем хватать что-либо на распродаже.

– Ева, ну расскажи! Ты ночевала у Марка? – Дашка в миллионный раз за сегодняшний день оказывается рядом со своими вопросиками.

– Нет.

– А куда вы пропали? Ушли и больше же не вернулись.

– Никуда. Просто прокатились по городу.

– Ага, и вернулась ты в восемь утра.

– Отстань.

– Ну и ладно, злюка.

Водолеева ставит чайник, а я тем временем надеваю пальто. Лучше подожду Марка на улице. Девчонки сегодня как с цепи сорвались. Вопрос за вопросом, отвечать на которые не хочется.

Точнее, я понятия не имею, что им ответить…

Я и так сегодня по уши опозорилась. Как можно было уснуть у него на плече? Еще чуть-чуть, и я бы точно начала пускать слюни. А потом в машине… Кошмар какой.

Но даже не это сейчас настолько пугает, как перспектива снова остаться с Марком наедине.

Он вот-вот приедет, и мне снова придется с ним говорить, ну или молчать, нагнетая ситуацию еще больше. Пусть этот вечер пройдет спокойно, а его дядя сообщит, что возвращается в Лондон, ну пожалуйста!

Чем дальше все это затягивается, тем становится только хуже. Все эти взгляды, нелепые разговоры, прикосновения – они инородные. Фальшивые, как и сам Валиев. Не хочу наступить в ту же лужу и опозориться, как тогда, три года назад.

Стоит нашей сделке закончиться, и он снова пройдет мимо. Даже не вспомнит обо мне.

Стоп, Ева! Что вообще за мысли? И пусть не вспоминает, и правильно.

Сейчас бы самое время сказать, что у меня есть отношения, но после всех проделок Макса видеть я его не хочу. Он и сам, между прочим, в общагу к обеду вернулся. Знаю, что нужно будет с ним поговорить и, наверное, закончить то, что начиналось как милый роман, а вот заканчивается как какой-то трешовый хоррор.

Именно с таким настроем я оказываюсь в общажном дворе. Осматриваюсь по сторонам и почти сразу замечаю машину Марка. С удивлением смотрю на время, а ведь он должен был подъехать минут через десять. Удивительно даже. Что это, пунктуальность?

Вдох-выдох. Пора.

Аккуратно спускаюсь по ступенькам, чтобы не подвернуть ногу, потому что на таких высоких шпильках я хожу редко. Естественно, чтобы помочь мне не клюнуть носом в асфальт, из машины никто не выходит. Валиев сидит внутри. Фары не включены, поэтому, подойдя ближе, я даже могу рассмотреть его лицо. Как всегда, недовольное, с приклеенным с рождения высокомерием.

– Привет, – хлопаю дверцей, расправляя подол платья так, чтобы он не замялся, пока моя задница будет прижата к сиденью.

Марк кивает и без слов заводит двигатель. Я зачем-то наблюдаю, как он касается кнопки «start», а потом обхватывает пальцами руль. Небрежно, с проскальзывающей в каждом движении ленью. Будто сейчас он делает мне огромное одолжение.

Чертов сноб!

Снова поправляю подол и, накинув ремень, смотрю ровно перед собой. Рассматриваю вечерние улицы, красивую подсветку зданий, фонари, проезжающие мимо машины. Даже немного расслабляюсь за этими наблюдениями, по крайней мере, между лопаток больше не горит огнем, а на плечи не давит груз мыслей в несколько тонн.

Пока Марк паркует машину, я отгибаю козырек над сиденьем, чтобы посмотреть на себя в зеркало, вдруг прическа растрепалась или помада смазалась, но нет, все в порядке. Идеально.

Это от колких Валиевских взглядов мне все время кажется, что со мной что-то не так.

Вот что за человек, а?!

Марк глушит двигатель и вытаскивает из кармана легкого темно-бежевого пальто звонящий смартфон. Прикладывает к уху и, чуть прищурившись, скользит по моему лицу взглядом.

– Да, понял. Подождем. – Убирает телефон обратно. – Руслан с женой задерживаются.

– Ладно.

Марк больше ничего не говорит. Просто выходит из машины.

Дайте мне сил. Ну кто-нибудь, пожалуйста.

Вылезаю следом, придерживая подол, который, конечно, не коснется луж или грязного асфальта, но и обрызгать мне его не хочется. Пока я стараюсь выглядеть прилично, Марк уже идет в сторону входа в театр. Меня не ждет, точнее, я бы сказала, делает вид, что он тут один.

– Ты ничего не забыл? – приходится даже повысить голос. Мои слова летят ему в спину, и я прям будто бы вижу, как они отскакивают от него, разбиваясь на кусочки о сырой асфальт. – Марк!

– Ну что еще?

Он поворачивается резко, чего я не ожидаю и, наверное, поэтому замираю с немного перекошенным лицом. От недовольства, а еще от того, как он на меня посмотрел. Странно так. Без злобы. Почему-то именно в этот момент проскальзывает мысль, будто это он от меня убегал сейчас.

– Поможешь?

Не хочу этого говорить, но сама без последствий до театра просто не доползу. И кто вообще просил напяливать эти туфли? Такие же деревянные и неудобные, как платье.

– Лейкина, от тебя одни проблемы, – бурчит Марк, но послушно возвращается ко мне. Правда, за руку хватает неаккуратно. Тянет на себя, конечно, не догадываясь, что эти чертовы каблуки – настоящее исчадие ада.

Я успеваю сделать мелкий шажок и просто с размаху валюсь Марку в объятия, успевая лишь мертвой хваткой вцепиться в крепкие плечи.

Нос немного немеет. Я тюкнулась переносицей в свои же побелевшие от хвата костяшки пальцев.

– Блин, – собираю ноги вместе, изо всех сил пытаясь словить равновесие. Правда, для этого приходится еще больше опереться на Марка.

Он точно думает, что я безногая курица.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, вряд ли поможет, но вдруг…

– Ты мне так рукав оторвешь.

Валиев в своем репертуаре, кто бы сомневался.

Делаю шаг назад, аккуратно разжимая пальцы, и даже между делом разглаживаю ткань его пальто, собранного на плечах гармошкой.

– Прости. Туфли неудобные.

– Так могла бы надеть удобные.

Он отворачивается.

Мы стоим близко. Я чувствую тепло его кожи. Слышу, как он дышит, а еще то, как шарашит мое сердце.

Аномалия!

– Без тебя разберусь, в чем мне ходить, – делаю шаг, чтобы обойти его стороной, но спотыкаюсь и, выставив руки вперед, лечу вниз.

Секунда и, может быть, еще одна. Время в псевдоневесомости явно идет по-другому. Я уже готова столкнуться с асфальтом и разодрать себе ладони. Даже глаза закрываю, но вместо жесткого падения мою талию обвивает чужая рука. Ну не совсем чужая, хозяина я точно знаю.

Марк удерживает меня на весу и в одно движение подтягивает к себе, практически ставит на ноги.

– Лейкина, как можно быть такой красивой, но при этом…

Марк замолкает. Резко. Я же обрабатываю сказанные им слова.

Красивой? Щеки вспыхивают, а вот способность говорить и мыслить пока еще не вернулась.

– Руслан подъехал, – раздается где-то над ухом.

– Пошли.

Марк поворачивает меня к себе и крепко сжимает ладонь. Безропотно киваю и стараюсь смотреть куда угодно, но только не на него. И он, кстати, это мое желание поддерживает. Тоже отворачивается.

Руслан и его прекрасная жена в черном платье и меховой накидке движутся к нам.

Женщина взмахивает рукой, и вот ее губы уже касаются моей щеки. Киваю в знак приветствия, выдавливаю улыбку. Хотя все равно выгляжу как потеряшка.

Мы обмениваемся любезностями и уже готовы зайти в здание театра, как где-то сбоку раздается знакомый голос.

– Спишь с ним за деньги? – Макс стоит, широко расставив ноги, лицо прикрыто козырьком кепки, а голос… Он точно пьян. – С ним, – с усмешкой смотрит на Марка и делает шаг в нашу сторону. – Думала, не узнаю, – теперь уже откровенно пялится на меня и даже позволяет поддеть пальцами воротник моего пальто. – А я все знаю, любимая. Вот как оно бывает-то, да?! А говорила…

Зловонное дыхание опаляет кожу моей щеки. Пальцы сдавливают запястье. Боль не дает растеряться. Заставляя держать лицо. Макс тянет меня на себя, грубо, бесцеремонно.

– Кто это? Ева, ты его знаешь?

Голос Руслана проходит фоном, я стою, широко распахнув глаза, абсолютно не знаю, что говорить и тем более делать в такой ситуации.

Освещенная фонарями улица, громкий голос Одинцова, который приковывает к нам чужое внимание…

Марк бросает на меня гневный взгляд. Он зол. Еще немного, и пар из ушей повалит.

– Свали отсюда, – цедит сквозь зубы, обращаясь к Максу, и выдирает мою руку из его захвата.

Я едва успеваю отшатнуться в сторону, прежде чем Максим кидается на Марка с кулаками. Тот успевает поставить блок, но заваренной потасовки уже не избежать.

Жена Руслана громко взвизгивает. Этот звук окончательно топит меня.

– Руслан, он его сейчас убьет! Нужно вызвать полицию! – она продолжает кричать, а я – стоять, как статуя, в страхе пошевелиться.

Слышу удары, выхватываю лишь какие-то картинки. Одинцов бьет Марка по лицу. Струйка крови, стекающая по его губе, фиксируется в памяти, как и подоспевший охранник Руслана. Он разнимает их, случайно задевает меня плечом, и я, растерявшись от этого толчка, в прямом смысле этого слова сажусь в лужу.

Чувствую, как холодная вода затекает под платье и как на глазах наворачиваются слезы.

Кажется, это конец. Всему.