Глава 17

Охранник в два счета скручивает Макса, и все, что тому остается, это выкрикивать грязные ругательства в мой адрес. Хотя словесно достается и Валиеву.

– Герман, убери его отсюда, – жестким голосом командует Руслан и переводит недобрый взгляд с Марка на меня.

Когда его глаза встречаются с моими, внутри все сковывает от страха и стыда. Каждый орган покрывается острой, хрустящей пленкой, которая вот-вот начнет впиваться в плоть и пускать кровь. Я продолжаю сидеть в луже, упираясь ладонями в мокрый асфальт. Глаза щиплет от подкатывающих слез, но я держусь изо всех сил, чтобы не разреветься на глазах у чужих мне людей.

И, честно говоря, дается это с трудом. Проходящие мимо люди не проявляют открытого интереса, но я же вижу, что все равно косятся на разыгравшуюся сцену и меня, усевшуюся в лужу.

Руслан сжимает пальцами переносицу и, дернувшись чуть в сторону, резко замирает на месте. Пару секунд он стоит без движений и только потом направляется к Марку, который старательно отряхивает свое пальто в области предплечий.

Они о чем-то тихо переговариваются. Валиев задевает меня взглядом, кивает и снова что-то говорит своему дяде. Выглядят они оба вполне спокойно, но я уверена, что это лишь маски приличия.

Шмыгнув носом, смотрю на промокший подол платья. Если бы я знала, что все обернется именно так, не стала бы так заморачиваться по поводу своего внешнего вида на пути сюда.

– Поднимайся.

Рука Марка появляется передо мной неожиданно. Когда он успел подойти, я понятия не имею.

Наверное, у меня шок, но я не тороплюсь принять его помощь. Даже наоборот – медлю. Провожу ладонью по мокрому, прилипшему к икрам подолу, тянусь чуть ниже, поддевая задник туфли, и стягиваю ее со стопы. То же самое проделываю со второй.

Если бы не эти кандалы, я б, возможно, вообще не упала!

Либо я сильно торможу, либо Валиев горит нетерпением, но еще через секунду он просто вытаскивает меня из этой лужи, подтянув вверх за подмышки, как какую-то куклу.

Тонкий черный капрон мгновенно пропускает холод от соприкосновения стоп с асфальтом, и я с грустью смотрю на лежащие рядом туфли. Наклониться, чтобы их забрать, нет сил. Меня будто придавило бетонной плитой, любое движение сейчас – настоящее достижение. Но, несмотря на это, я снова провожу ладонью по мокрой ткани платья в какой-то безуспешной попытке его отряхнуть.

– Вряд ли это поможет.

Голос Марка над ухом напоминает, что он все еще здесь. А вот Руслана с женой тут нет. Как и когда они уехали, осталось без моего внимания.

– Поехали.

Валиев вцепляется в мою руку и подталкивает в сторону своей машины.

Задавать вопросы я не хочу. Извиняться за Макса пока не готова. Марк сам меня в это втянул. Знал, что у меня есть отношения, но его это не остановило, так что я тут как бы и ни при чем…

Надеюсь, он думает так же.

– Держи, и пошли уже.

Валиев сует мне в руки туфли и снова толкает к машине. Теперь уже с напором. Когда его пальцы касаются моей спины, я напрягаюсь и ускоряю шаг. Быстро перебираю ногами к парковке, стараясь не смотреть по сторонам.

Люди, которым «посчастливилось» видеть наши разборки, уже давно разбрелись по своим делам. Но чувство неловкости во мне все еще зашкаливает. Марк же, напротив, сама невозмутимость. У него на лице и мускул не дрогнул, когда все это началось. Разве что в глазах промелькнула злость.

Как Макс мог так со мной поступить? Откуда он узнал, где я? Кажется, днем ему было вообще фиолетово, существую ли я. Он отсыпался от похода в бар. Вот и спал бы дальше.

У машины медлю, смотрю на сиденье, а потом на свое платье. Оно облепило ноги тонкой перчаткой, подчеркнув все достоинства.

– Они кожаные. Садись уже. Закажу химчистку, – подает голос Марк, устроившийся за рулем.

Из-за того, что открыта дверь, салон освещен, и я прекрасно вижу его разбитую губу, из которой все еще немного сочится кровь.

– Извини, что так вышло, – пристегиваюсь и закатываю подол платья к коленям. Внизу с него даже капает.

– Потом обсудим, – Марк тянется к бардачку и, вытащив оттуда пачку салфеток, протягивает мне.

– Спасибо.

Слабо улыбнувшись, распечатываю упаковку и тщательно вытираю руки. Очень хочется снять колготки, забившаяся в капрон водичка вызывает уже не просто легкий дискомфорт, а самое настоящее раздражение. Материал будто въелся в кожу и вызывает зуд.

– Слушай, ты не мог бы отвернуться?

Марк выполняет мою просьбу без слов. Просто отворачивается к окну, чуть откидываясь затылком на подголовник.

Это стоит принять за какой-то недобрый звоночек или мы все сейчас в легком шоке?

Ладно, разберусь с этим позже. А пока есть возможность, нужно и правда избавиться от ненавистных колгот.

Упираясь пятками в пол, отрываю попу от сиденья и быстренько стаскиваю капронки. Не сказать, что стало намного лучше, но хотя бы мне больше не хочется чесаться.

– Спасибо, – благодарю, усаживаясь удобнее.

Марк заводит машину, и мы выезжаем с парковки. Из динамиков льется какая-то хитовая музычка, а я вот неслабо задаюсь вопросом, как я в таком виде покажусь в общаге? Да и что буду делать, если встречусь там с Одинцовым сегодня?

Стоит о нем вспомнить, и телефон в сумке взрывается громкой мелодией.

Максим звонит долго и упорно, я же пялюсь в экран, крепко сжимая смартфон в руках. Нерешимость сейчас зашкаливает, я и ответить не могу, и скинуть вызов – тоже.

Замечаю, как Валиев нервно постукивает пальцами по рулю и в какой-то момент просто выдирает из моих рук звонящий айфон.

– Не звони больше сюда, – жестко «просит» Марк и, опустив стеклоподъемник, выбрасывает мой телефон в окно.

Я ойкаю и сама чувствую, как мои глаза вылетают из орбит. Что он только что сделал? Мне же не показалось?

– Ты…

– Мелодия раздражает.

– Серьезно? Ты выбросил…

– Я в курсе, что я сделал. Куплю новый. А пока нужно подумать. Твой придурок влез, куда его не просили.

– Что сказал Руслан?

Спрашиваю, чтобы отвлечь себя от мыслей придушить Марка, и все еще поглядываю на уже закрытое окно.

– «Завтра поговорим». Это дословно.

– Ясно.

Марк не особо хочет поддерживать разговор на эту тему, ну а я не лезу. По факту это не мое дело. Со своей стороны договор я не нарушала. А то, что всплыли непредвиденные обстоятельства, ну так в любом деле нужно просчитывать риски, Валиеву ли этого не знать?!

Стоит только расставить в своей голове все по полочкам, как на губах появляется легкая улыбка. Правда, гаснет она так же быстро, как и появилась, потому что машина оказывается в уже знакомом мне дворе.

– Мы зачем сюда приехали?

– Останешься сегодня у меня.

– Я не собираюсь…

– Сегодня я тебя не спрашиваю. Бери свое барахло, и пошли.

Сколько раз за свою жизнь я сталкивалась с хамством? Много, но почему-то никогда не было так обидно, как сейчас. Слезы на глаза, к счастью, больше не наворачиваются, я не какая-нибудь там плакса, но осадок от этого вечера еще долго будет болтаться в пробирке моих воспоминаний.

Марк своим гадким высокомерием с корнем вырвал остатки уверенности в то, что этот день может закончиться нормально. На что я вообще рассчитывала? Возможно, на более мягкое и снисходительное отношение? Мне, вообще-то, тоже досталось! Да и прошлая ночь наглядно показала, что он может быть довольно милым, когда сам того желает. Но сегодня реальность не пересекается с его «хочу» ни в одной точке, а значит, и притворяться нормальным ему нет абсолютно никакого смысла.

Хочется пожелать себе только закатать губу и не надумывать лишних глупостей вроде адекватного общения. А ведь этим я всю дорогу и занималась. Но после двенадцати, по закону любой сказки, карета превратилась в тыкву, а принц – в злобного тролля.

Выходить на улицу совсем не хочется, а подниматься в квартиру Валиева – тем более. Но разве меня кто-то спрашивал? И как я только докатилась до такой жизни? Когда успела?

– Ты долго будешь тут сидеть? – Марк открывает дверь машины с моей стороны, упираясь ладонью в стекло без защитной рамы сверху. – Или нужно особое приглашение?

– Было бы неплохо, – качнув головой, надеваю туфли и вырастаю перед Валиевым в полный рост.

С моим подъемом расстояние между нами сократилось до десятка сантиметров, и сейчас это не может не напрягать. Слишком уж часто я нахожусь с ним лицом к лицу, да еще и так близко.

Нужно просто улыбнуться и сделать вид, что меня ни капли не трогают его слова. Но вместо этого я зачем-то смотрю ему в глаза. Глупо и очень опрометчиво. Делать этого не стоило совсем, но я уже просчиталась. Взглянула.

В ту же минуту неловкость выбила дверь с ноги, а сердце аномально зачастило.

Щеки вспыхнули, а по коже вдоль позвоночника прошла волна колючих и довольно отрезвляющих мурашек. Отличный повод, чтобы отмереть, а не стоять здесь столбом в этих неудобных, приклеившихся к асфальту туфлях и мокром платье.

– В следующий раз обязательно и с почестями. Пошли, золушка.

Валиев смотрит на мои туфли с явной издевкой. К лицу больше не возвращается, и это радует. До момента, пока его рука не сжимает мою ладонь. Крепко, собственнически. Так, как я просто терпеть не могу. Посягательство на мое тело и личное пространство всегда было табуировано, но он упорно продолжает это отрицать и вечно меня лапать, будто ему кто-то это позволял!

– Я сама, – выдергиваю руку и делаю шаг к возвышающемуся за спиной Марка жилому комплексу.

Дом класса люкс, архитектурный облик которого прекрасно вписывается в историческую часть города, несмотря на то, что строение новое. Первое впечатление, конечно, что оно восхищает. Здесь идеально все от месторасположения, с шикарным видом на Английскую набережную, до парадных с эксклюзивной отделкой и стойкой портье в холле первого этажа. Ну и лифт в здании, где всего четыре этажа…

Запахиваю пальто плотнее, чтобы мое мокрое платье не бросалось в глаза, и переставляю ноги, идя следом за Валиевым. Он как раз вызывает лифт.

В замкнутом пространстве нам обоим, видимо, не особо комфортно. Я пялюсь себе под ноги, а Марк залипает в телефон.

Конечно, меня все еще не отпустило желание высказать ему все то, что накипело, да и вообще наградить парой ласковых. Что я, собственно, и делаю, стукнув ногтем по экрану его раскладывающегося смартфона.

– Запомни, пожалуйста, а лучше запиши – я тебе не девочка для битья. Эмоции свои демонстрируй другим. Понял?

Валиев на мой выпад закатывает глаза и выходит из лифта. Молча! Он просто сваливает, оставляя мое замечание без ответа.

– Ты выкинул мой телефон, – перечисляю, маяча за его спиной, – заставил ночевать в машине и…

– Помолчи.

Марк разворачивается ко мне лицом, и его пальцы резко касаются моих губ. Он заклеивает его своим касанием, как пластырем. Секунда, и я замолкаю.

Скользить губами по его коже в попытке продолжить разговор не то, чего бы мне хотелось. Да и выглядеть это будет странно. Очень и очень странно.

А еще от его прикосновения меня прошибло высоковольтным ударом тока, когда пальчики на ногах подгибаются, а мозг лишается возможности соображать. Именно поэтому я стою как вкопанная и только и делаю, что хлопаю глазами.

Видимо, его вполне устраивает мое молчание. Он явно собой доволен: в очередной раз осадил девчонку, которая его раздражает. А сколько было лести этой ночью. Чтоб его!

Стягиваю с плеч пальто и скидываю ненавистные туфли, оставаясь босой и прилично подмерзнувшей на холодном ветру. Осень в Питере такая – сырая и ветреная. Хотя ветрено здесь триста шестьдесят дней в году.

– Ванная справа по коридору, – подает голос Марк, расстегивая пуговицы на черной рубашке, которая все это время пряталась под пальто.

Без слов иду в указанном им направлении и, как только оказываюсь внутри просторной светлой комнаты, закрываюсь на защелку.

Включаю воду, наблюдая, как сильная струя воды бьет о белоснежный фарфор, из которого, собственно, и сделана раковина.

Пока я умываюсь и приглаживаю мокрыми пальцами волосы, встает вопрос о том, что делать с платьем. Единственный доступный мне вариант – это снять его и хорошенько выжать. Не уверена, что это многое поменяет, но в конечном итоге хоть что-то.

Закончив со своим отражением, высовываю нос наружу. В квартире тихо.

Наугад иду вдоль коридора и буквально на инстинктах угадываю, где тут кухня, в которой и застаю Валиева. Он стоит ко мне спиной у окна. Руки в карманах брюк. Видимо услышав шаги, поворачивает голову на шум и оценивающе пробегается взглядом по моему не сильно изменившемуся внешнему виду.

– Сними это уже.

На такой выпад все, что я могу, это глупо улыбнуться и свести брови к переносице.

– Точнее, надень что-нибудь другое, – быстро добавляет Марк, отворачиваясь к окну.

– Что именно? Завернуться в кухонное полотенце? – стреляю взглядом в маленькое вафельное белоснежное полотенчико. Навряд ли им здесь вообще когда-нибудь кто-то пользовался.

– Лейкина, – его шумный вздох сеет между нами какой-то новый уровень неловкости. Ну или это только я себя так чувствую. – Футболку принесу и спортивные.

Марк выходит из кухни, а когда возвращается, вручает мне стопку идеально сложенных вещей.

– Спасибо.

Кладу эти «сокровища» на стол и тут же напяливаю штаны. Платье закатывается к талии. Кожа мгновенно соприкасается с влажным материалом, от которого очень хочется избавиться. Что я и делаю, начиная подтягивать его выше.

– Ты серьезно?

Марк, который, между прочим, до сих пор здесь, смотрит на меня с интересом, но не без издевки. Кажется, эта эмоция просто навечно прилипла к его красивому лицу. Только вот, Ева, когда оно успело стать для тебя красивым?

– Блин…

Все, это наивысшая точка моего кретинизма, а еще отголосок стресса, который я сегодня испытала. Попятившись, я буквально выбегаю в прихожую, прижимая его вещи к груди, и в два неловких движения меняю платье на футболку.

В висках пульсирует, а в глазах немного темнеет. Какой позор. Он же мог подумать… Да что угодно он мог подумать. Это надо быть такой дурой, а?

– Спасибо, – бормочу, вернувшись назад, смотря исключительно в пол.

– Ага.

Валиев закатывает глаза и снова что-то тычет в смартфоне. Я вижу это из-под полуопущенных ресниц. Кому-то пишет?

Еще и улыбается, гад!

Когда уголки его губ снова ползут вверх, нижняя губа, по которой ему прилично зарядил Макс, начинает кровоточить.

– У тебя перекись есть? Нужно обработать, промыть…

– Понятия не имею. Там посмотри, – кивает на шкафчик у стены, и я послушно иду проверять наличие медикаментов.

Ничего удивительного и противоестественного. Это просто жест доброй воли за предоставленную одежду, не больше!