Глава 20

Марк

Правда отпугивает. А казалось бы, что может быть лучше правды?

Было опрометчиво пытаться поговорить с ней сегодня серьезно. Ева готова выкрутить каждое мое слово и намерение наизнанку. Придумать глупую небылицу и искренне в нее верить.

Хлопок двери до сих пор бьет по нервам. Похоже, мои слова застали ее врасплох или, того хуже, напугали до чертиков.

Ну что за упрямая девка?

Перевожу взгляд на часы, я просидел в этом ступоре больше часа. Размышлял. Хотел же как лучше, а по итогу…

Оттолкнувшись ладонями от стола, иду в другую комнату за телефоном.

Эта идея созрела у меня почти сразу, но я почему-то тянул до последнего, не желая претворять ее в действие. А зря.

Номер этого самого Одинцова записал себе в первый же день, как его увидел. Синегузов с радостью поделился инфой и даже пожелал удачи. Как знал, что понадобится.

Не уверен, что сегодня это тело способно мыслить рационально, но сцена у театра вышла за рамки дозволенного, больше подобного я не допущу, а значит, придется действовать тоже самым примитивным способом, который мне доступен.

Выбираю из контактов номер Одинцова и нажимаю «вызов».

– Алло.

– Ну привет. Надеюсь, узнал? – отодвигаю штору, наблюдая за поредевшим потоком машин.

– Это кто? – в трубке повисает пауза. Но до него, видимо, быстро доходит. – Ты? Вообще ох…

– Не ори и слушай внимательно. Завтра нужно встретиться. Поговорить.

– С какого я должен с тобой встречаться?

– Поверь, это в твоих же интересах.

Одинцов затыкается на пару секунд, видимо, обдумывает сказанное. Уверен, любопытство и внутреннее желание еще раз съездить мне по морде возьмет верх, и он согласится.

– Ладно. Место встречи завтра скину.

– Договорились, – сбрасываю звонок и задергиваю штору.

Пару раз сжимаю и разжимаю пальцы в кулаки, по идее, она уже должна была доехать до дома.

Срываться за ней следом было абсолютно проигрышной идеей. Все закончилось бы скандалом. Сейчас лучше спустить произошедшее на тормозах и разобраться с Одинцовым. Не будет его, не будет и лишней головной боли.

С Евой же поговорю потом.

Удивительно, как за такой короткий срок она смогла захватить все мои мысли. Это не произошло по щелчку. Не будь между нами истории трехлетней давности, я бы, возможно, не проникся так быстро, но рассуждать об этом теперь нет никакого смысла.

Есть лишь понимание, что я хочу быть рядом с ней. И как это будет выглядеть, мне абсолютно все равно.

***

Утром встаю не по будильнику. Просто открываю глаза и пару минут пялюсь в потолок. На валяющийся под кроватью телефон приходит сообщение. Одинцов уже успел активизироваться. Сбросил адрес и время.

Час дня, бар на Фонтанке.

Собственно, без проблем. Понедельник по определению день не самый радужный, а в совокупности с рожей Максимки так и подавно.

На пары в универе забиваю. Наличие в городе Руслана сегодня не смущает, в конечном итоге это не его дело, почему я туда не иду. Играть в правильного начинает подбешивать. Прежде чем пересечься с Одинцовым, еду к маме, стабильно навещаю ее три раза в неделю. После смерти отца ее изрядно подкосило, как в физическом, так и в моральном аспекте.

Уход папы для всех нас стал ударом. Сердце в его возрасте беспокоило многих, но у немногих этот недуг заканчивался летальным исходом. Нашей семье не повезло.

Отец долго лечился за границей, делать пересадку отказывался до последнего. Умер на работе, секретарша нашла его в кабинете уже без прощупывающегося пульса. Приехавшая скорая только зафиксировала время смерти.

Мама в тот день обезумела, металась по дому в слезах, отказываясь верить, что это правда. У моих родителей были идеальные отношения. Правильные. Мы с сестрой росли в любви и взаимопонимании. Поэтому уход отца стал ударом для всех нас, но маму задело сильнее остальных.

Припарковываю машину во дворе и, набросив на голову капюшон, чтобы защититься от разыгравшегося дождя, захожу в дом.

– О, привет! – Гала, сидящая в гостиной на диване, вяло взмахивает рукой, повернув ко мне голову.

– Привет. Ты чего не в школе?

– Болею, – оттягивает намотанный на горло шарф. – А ты чего не в универе?

– Прогуливаю, – сажусь рядом с сестрой. – Где мама?

– Наверху, давление у нее. Врач утром приезжал.

– Чего не позвонили мне?

– Мама сказала не беспокоить тебя.

– Детский сад.

– Это забота, дурень, – сестра закатывает глаза и откладывает планшет. – А вообще, она в последнее время веселая была. Смеялась. А сегодня так резко поплохело, – Гала вздыхает. – Мне кажется, это из-за нехватки свежего воздуха. Она же постоянно дома…

– Нормально все будет. Не хнычь, – предупреждаю, замечая, как покраснели у мелкой глаза.

– Бесчувственный.

Гала всхлипывает, и мне почти сразу прилетает по плечу кулаком.

– А что с лицом? – сестра шмыгает носом, но теперь рассматривает мою припухшую губу.

– Упал.

– Видимо, на чей-то кулак.

– Ты сейчас посмеялась?

– Ага, и даже порадовалась. А то ходишь вечно, выпендриваешься. Жуть просто.

– Поговори мне.

Вместо ответа сестра показывает язык, но, почесав макушку, лезет своими словами куда не просят.

– Как там Ева?

– Нормально Ева. Бегает, орет и бьет торшеры.

– Что?

– Да так. Черт, телефон же!

Только сейчас вспоминаю, что обещал ей новый смартфон. Ладно, куплю по дороге, потом завезу в общагу.

Поднимаюсь с дивана, чтобы подняться к маме, но Гала останавливает. Говорит, что она спит после капельницы, и предлагает поесть. Так как дома не завтракал, конечно же, соглашаюсь.

За городом нахожусь минут сорок, уже собираюсь уходить, когда мама спускается вниз.

– Марк!

– Мам, привет, – целую ее в щеку, чуть сжимая острые плечи.

– От тебя пахнет дождем, – она улыбается, поддевая капюшон моей куртки, и с опаской смотрит в окно. – Холодно там сегодня, да?

– Только сыро. У меня встреча через час, нужно в город вернуться, я еще заеду на неделе.

– Конечно. Звони, – касается моей щеки, – что это?

– И ты звони не только в скорую, когда тебе плохо, – отвожу разговор от себя.

– Гала! – мама повышает голос и недовольно смотрит на сестру. – Я же просила, болтушка.

– Он выбил из меня признание силой.

– Ой, детки… Так что с губой?

– На тренировке.

– На какой еще тренировке?

– С Витькой спарринговались, все нормально, не переживай. Ушел.

Улыбаюсь все еще немного растерянной маме и, поймав ее ответную улыбку, выхожу из дома.

До бара, адрес которого скинул Одинцов, доезжаю быстро и почти без пробок. К моему удивлению, он меня уже ждет.

Отодвинув стул, сажусь напротив, бросая взгляд на стоящую рядом с Одинцовым кружку пива.

– Похмеляешься?

– Че тебе надо?

– Чтобы ты больше не появлялся в поле моего зрения и отстал от Евы.

– Не понял?!

– Все ты понял, не быкуй. Я заплачу. Хорошо заплачу, если ты с ней расстанешься.

– За Евку?

– За ее и мое спокойствие. Не хочу, чтобы ты отсвечивал рядом и устраивал цирк. Слышал, ты на квартиру копишь?

Этим со мной тоже Синегузов поделился. Теперь даже рад, что пару лет назад сошелся с ним на почве компьютерных игр.

– На взнос по ипотеке…

– Сколько не хватает?

– Триста пятьдесят.

– Хорошо.

После моих слов Макс вытягивает шею, отодвигает от себя кружку и начинает озираться по сторонам, будто ищет скрытую камеру. Псевдоучастник розыгрыша, блин.

– И с чего мне тебе верить?

– С этого, – достаю договор. – Читай, тут все написано. Никакого обмана и никакого для тебя соблазна, неожиданно включить заднюю или разболтать об этом Еве.

Глазки бегают. Думает. Жадность возьмет свое, может, не сегодня, но если и взбрыкнет сейчас, то через пару дней сам позвонит. Обязательно.

– У тебя есть время подумать, предположим, до завтра.

– Неужели так понравилась?

– Допустим. Жду ответ, – насколько раз ударяю пальцами по листам и поднимаюсь со стула.

– Может, выпьем?

– Не люблю пиво. До встречи.

Направляюсь к выходу. Осталось только купить Еве телефон.

Обхватываю ручку двери, уже собираясь выйти, но поворачиваюсь на голос Одинцова:

– Я согласен, но денег нужно будет добавить.

Жадный черт.

***

Марк подкарауливает меня на выходе из универа. Сам на пары сегодня не пришел, и, честно говоря, это обрадовало. Очень хочу пройти мимо. Нарочно не смотрю в его сторону, будто и не вижу совсем. В спешке перепрыгиваю ступеньки через одну. У самого низа каблук соскальзывает с бетонной поверхности, а сердце мгновенно уходит в пятки. В груди образуется гулкое ощущение сжимающейся пустоты, как на экстремальных аттракционах, когда твои ноги резко отрываются от земли и ты ее больше не чувствуешь.

Сердце частит. Пульс бьет все рекорды. И самое интересное, это реакция не на неожиданное падение, а на крепкий захват, которым Марк ловко удержал меня под локоть.

– Как тебя не встречу, ты вечно падаешь.

– Так себе комплимент, – с дрожью в голосе выпрямляю спину, все еще чувствуя поддержку. – Можешь отпустить.

– А если не хочу?

Марк слегка прищуривается и, все же высвободив мою руку, тянется во внутренний карман своего пальто.

– Как обещал, – светит передо мной достаточно плоской коробкой.

Забираю из его руки телефон, чувствуя не просто растерянность, а целое цунами неподвластных сознанию эмоций.

Понятия не имею, как вести себя с ним после всего, что произошло.

Может быть, прикинуться потерявшей память?

– Спасибо.

– Симка там есть.

– Я восстановлю свою, так что было не обязательно.

Видимо, моя реакция – это явно не то, чего он ожидал. Хм, наверное, стоило попискивать от удовольствия, получив такой подарочек. Только вот разница в том, что это не подарок. Он просто вернул мне то, что должен. Но даже тут решил выпендриться и купил последнюю модель. Благодетель, блин.

– Ладно.

Марк кивает и немного нервно крутит головой по сторонам, убирая руки в карманы пальто, словно ищет повод задержаться. Я же ищу предлог, чтобы сбежать. Не хочу находиться с ним рядом. Точно не сегодня.

Его странное предложение все еще гуляет в чертогах моего разума, подвергаясь всевозможным объяснениям.

– Мне нужно идти, – киваю в сторону дороги, не желая поддерживать это странное молчание, в которое начинают закрадываться переглядки. Мы уже раз десять друг на друга невзначай посмотрели.

– Может, поедим?

Вопрос звучит неожиданно и быстро. Он выпаливает это почти без пауз. Неужели боится услышать отказ?

– Не сегодня… – качнув головой, прячу коробку с телефоном в сумку. Нужно уйти как можно быстрее.

– Жаль.

Он продолжает смотреть прямо в глаза, и это раздражает. Дико. Потому что мне приходится делать то же самое. Не могу я сдаться и отвернуться.

– До встречи, – небрежно взмахиваю рукой и поворачиваюсь к Марку спиной. Хватит.

– Завтра ты мне будешь нужна.

– Зачем?

– Руслан улетает. Ужин в честь его отъезда у нас дома.

Не хочу я ни на какой ужин, но, вопреки своим желанием, говорю короткое «да», стоя к нему затылком, и спешу на остановку.

Метр, два, три. Зубы стиснуты, а руки спрятаны глубоко в карманы. Перейти сейчас на бег значит показать свое волнение. Поэтому я вынуждена следить за своей скоростью и даже слегка замедляться. Уходить всегда нужно красиво.

Вчерашний вечер не считается. Тогда я бежала со всех ног.

– Ты в общагу?

Вопрос летит в спину. От неожиданности или внутренней тревоги я оборачиваюсь, хотя я могла бы сделать вид, что не слышу, отошла ведь на достаточное расстояние.

– Да, – снова киваю и вот теперь смотрю на уходящий автобус. Между прочим, мой автобус.

– Давай подвезу, мне в ту же сторону.

– Спасибо, я сама, правда, – выдавливаю улыбку, вцепляясь в ручки сумки, как в спасательный круг.

Ветер подхватывает волосы, раздувая их в разные стороны. А хмурящееся весь день небо так не вовремя разливается дождем. Выставляю ладошку, ощущая на коже первые холодные капли.

– Поехали, промокнешь.

Марк оказывается рядом и сжимает мою зависшую в воздухе ладонь. Его прикосновения обжигают. Пальцы простреливает непонятной и, самое главное, очень лишней сейчас теплотой. Не хочу испытывать и малость того, что со мной происходит, когда он рядом. Это пугает. Так сильно пугает…

– Я…

– Пошли.

Его пальцы переплетаются с моими, образуя крепкий замок.

Отголоски моего тяжелого дыхания застревают в голове, и я не слышу ничего кроме симфонии, которую разыгрывает мое сердце удар за ударом.

– Не нужно, правда.

– Мы уже пришли.

Валиев открывает для меня дверь и ждет, пока не сяду в салон. И только убедившись, что я пристегнулась, занимает место за рулем.

Я все ещё нахожусь в трансе его темных глаз. Бессонной ночи, как небывало. Никакого Макса, разборок. Только тёплый салон машины и приятный сладковатый запах.

Мы едем под негромкий клубный бас. Кажется, это микс диджея из клуба Домина.

Дождь, как назло, лишь усиливается, а Марк все больше начинает выглядеть хорошим парнем, который не оставил меня мерзнуть на ветру, под холодным градом осадков.

Чертовщина!

За поворотом уже виднеется моя общага, и я практически готовлюсь к низкому старту. Пусть только колеса его машины затормозят, духу моего тут не будет.

Но притормозив напротив входа, Марк сразу же перехватывает мою ладонь. Ведет большим пальцем по ее тыльной стороне, вызывая не просто мурашки, а целый апокалипсис неудобных мне эмоций.

Шокированность происходящим держится какие-то секунды, а дальше начинается абсолютная игра воображения. Я задаюсь вопросом, как это – быть в отношениях с Марком?

Мой расфокусированный взгляд вдруг собирается в области наших рук. Облизнув губы, смаргиваю это наваждение, поднимая голову ни с того ни с сего ослабленными мышцами шеи.

– Я говорил вчера серьезно.

Валиев чуть крепче сдавливает мои пальцы, а потом ловит и взгляд.

Ненавижу эти дурацкие манипуляции.

– О чем именно? – прикидываюсь дурочкой.

Он улыбается. Искренне. Так по-настоящему, с теплотой в глазах, и я его практически за это ненавижу. Потому что до этого он так не улыбался. До этого я бы просто не заметила его улыбки. А сейчас…

Ты влипла, Ева. Влипла по самую макушку.

– Об этом.

Я не успеваю опомниться. Взор Марка устремляется к моим губам, а сжимающая пальцы ладонь перемещается к шее. Он фиксирует мою голову ладонью, не давая возможности извернуться.

Тепло чужих губ опаляет рот, столкновение взглядов отдается в голове звенящим зовом неизбежности. Пытаюсь выставить руку вперед, упереться в его плечо, чтобы оттолкнуть, но попытка смотрится жалкой.

А потом на меня обрушивается поцелуй. Лишний, убивающий и такой приятный поцелуй…

И это ужасно, потому что все, что сейчас происходит мне нравится. Нравится окончательно и безоговорочно, так сильно, как быть не должно. Пальцы больше не сдавливаю воротник мужского пальто, а губы раскрываются навстречу напористому рту. Разве так бывает?