Глава 29

Марк

– А наши свидания? – ее голос звучит совсем тихо.

Ева поворачивает голову, задевает щекой мой подбородок и, чуть запрокинув лицо, смотрит мне прямо в глаза.

Впервые за этот вечер я вижу в них ее настоящую. Не притворство и браваду. Не показное безразличие. Именно сейчас они полны тревоги, интереса, искренности…

– Я думал, ты не вдохновилась моей идеей.

– Я и не вдохновилась, – сразу хватается за протянутую мной соломинку.

– Очень жаль.

Ева медлит. Чувствую, что хочет что-то сказать, но не решается или же детально обдумывает каждое слово.

– Думаю, мы можем заморозить оставшиеся свидания до момента, пока ты не вернешься.

– Абонемент на любовь?

Ева улыбается и качает головой.

– Нет. Давай пообещаем друг другу не влюбляться, ни к чему хорошему это не приведет.

– Это ты по прошлому опыту судишь?

– Если тебе хочется так думать… почти десять, – смотрит на циферблат моих часов. – Отвезешь домой?

– Ты сама напрашиваешься ко мне в гости? Какая прелесть.

– Не придуривайся. В общагу, конечно.

– А я уже понадеялся. Поехали.

Еще почти минуту после своих же слов я крепко сжимаю Еву, не желая выпускать из захвата. Слишком долго я ждал этого момента, чтобы дотронуться до нее. Сжать как можно крепче. Чувствовать ее тепло и понимать, что она не сопротивляется. Считывать в каждом ее жесте обоюдный кайф от происходящего.

Хоть она и прячется под маской колючей недотроги, сегодня мне в очередной раз удалось убедить ее спрятать иголки.

– Марк…

– Да, пошли.

Крепко сжимаю ее ладонь и веду к выходу.

В машине чувствую на себе ее взгляды, но не поворачиваюсь. Итого за дорогу от рестика до общаги насчитываю больше двадцати поворотов ее головы.

Глушу двигатель и гашу все габариты.

В машине тоже темно. Приборка и бортовой компьютер тоже не подсвечиваются.

Здесь настолько тихо, что я вот-вот услышу биение ее сердца.

– Спасибо за вечер, – начинаю первым, рассматривая в темноте ее очертания.

Фонарь горит только над крыльцом. Я припарковался поодаль, поэтому до нас дотягивается очень слабый рассеянный свет.

– И тебе спасибо.

Я почему-то жду ее привычную фразу: «Я пойду» и начинаю хаотично придумывать, как ее задержать. Но, на удивление, Ева молчит и, кажется, даже никуда не спешит.

– Тебе понравилось мое платье? – ее голос звучит как-то иначе, не с придыханием или наигранностью, а с затаенным волнением.

– Очень, – тянусь к ней и отчаянно пытаюсь вспомнить, что вообще на ней было сегодня надето. Черт его знает. Понятия не имею, в чем она была, зато могу пересказать всю гамму эмоций, которая сегодня мелькала на ее лице. Каждую улыбку…

– Марк, я…

Ева сглатывает. Ощущение ее приближения подобно видению, но сейчас это реальность.

Тонкие пальцы ложатся мне на плечо. Я чувствую ее волнение. Кладу ладонь ей на талию и притягиваю к себе. Совсем чуть-чуть. Разве что для того, чтобы было удобно поцеловать.

Зарываюсь пальцами в длинные волосы, фиксирую затылок и касаюсь ее губ своими.

Мания. Наваждение. Тысячи определений, и ни одно не сможет раскрыть всю ту палитру чувств, что я к ней испытываю. Эта какая-то долгоиграющая история. Разве можно влюбиться с первого взгляда? Вряд ли. Но именно с ней все случилось именно так. Еще тогда.

Упущенное время – самая гнилая вещь в мире.

– Если бы я только знал, что это ты… – шепчу ей в губы и понимаю, что начинаю срываться.

Объятия становятся сильнее. Поцелуй – глубже. Меня перетряхивает от желания и маячащих на горизонте запретов.

Нужно отправить ее домой, иначе этот вечер точно закончится в горизонтальной плоскости. Не уверен, что она сейчас этого хочет.

Разжимаю пальцы и отстраняюсь от нее первым.

***

Руслан отрывается от планшета, наблюдая за тем, как я поглощаю вторую чашку кофе за последние полчаса. Мы сидим в аэропорту, ждем вылета.

– Чего?

– Ты сегодня и так слишком возбужденный, кофе не лишний?

– Нормально все.

– Так и не помирился, что ли?

Оставляю его вопрос без ответа, и буквально через минуту Рус теряет ко мне интерес.

Помирился ли?

Сказать сложно.

Одна мысль о вчерашнем вечере отдается жаром в теле. Так не хотелось ее отпускать…

Полночи после того, как отвез Еву домой, катался по городу. Думал и пытался отвлечься от навалившихся эмоций. Чувства пожирали остатки рассудка. Хотелось вернуться, вытащить ее из этой проклятой комнаты, как царевну из башни, и увезти к себе. А мозг, как назло, подкидывал все более откровенные картинки.

Если, сидя с ней в тачке, я лишний раз боялся на нее дышать, то, когда остался один, в воображении заискрило желание ею обладать. По-настоящему.

– Посадка, – басит Рус, вырывая меня из размышлений.

Лететь три часа. Башка раскалывается после бессонной ночи, но, на удивление, я чувствую себя бодрячком и полностью заряженным. И дело совсем не в кофе.

Прежде чем поставить телефон на авиа, пишу Еве сообщение. Очередное пожелание доброго утра, и сегодня оно не остается без ответа.

Она желает хорошего полета.

Две строчки, а меня кроет. Неужели так будет всегда?

Пристегиваю ремень и врубаю музыку в наушниках.

Вечером, уже в гостиничном номере, я долго не могу найти себе места, кажется, эти четыре недели станут самыми адовыми. Но в голове теплится мысль – еще два свидания. Надеюсь, что теперь уже формальных свиданий…

На утро следующего дня Рус загружает работой, хотя это входит в привычку и продолжается на протяжении всего месяца. Башка ломится от цифр и аналитических отчетов. Когда-то я думал, что гений, но стоило влезть в работу чуть глубже, и самомнение резко поутихло.

Перед сном звоню Еве. Она отвечает, но говорит шепотом. Куда-то идет, видимо в коридор. Слышу, как закрывает дверь, и ее голос сразу становится громче.

Интересно… Думать о ней сутками, но стоит услышать, как все слова улетучиваются. В башке вакуум. Желтая, сухая пустыня.

Мы говорим не больше пяти минут. Несколько фраз без особого смысла. Глупый обмен любезностями и эйфория от очередного прожитого дня…

Через неделю я уже готов лезть на стену. Весь мой привычный ритм жизни сбился подчистую. Мысли о Еве и собственном возвращении, чтобы ее увидеть, терзают двадцать четыре на семь. Кажется, нет и минуты, чтобы я о ней не думал. Это получается непроизвольно. Приходится приложить усилие, чтобы собраться и въехать в работу.

С одной стороны наседает Руслан, с другой – собственные амбиции. Я не могу бросить все на полпути, слишком долго я хотел войти в семейный бизнес.

Упираюсь локтями в стол, отодвинув от себя ноутбук. На часах половина второго ночи. В глаз будто песка насыпали, нужно закончить отчет до утра.

Перевожу взгляд на темный экран телефона. Беру его в руки, перечитывая последнее сообщение Евы: «Спокойной ночи!».

– Кто тебя вообще придумал, Лейкина?

Ева

Месяц на телефоне.

Заколдованный круг, который никогда со мной не случался. Иногда такое чувство, словно я живу от сообщения до сообщения. Постоянно проверяю смартфон и жутко расстраиваюсь, когда перед сном Марк не пишет уже ставшее традицией «спокойной ночи».

У него там тысяча дел. О них мы тоже разговариваем. Но даже это никак не оправдывает отсутствие его пожеланий мне на ночь.

Это какой-то кошмар, ты не можешь ни есть, ни пить. Голова постоянно занята какими-то витающими в облаках мыслями. Я даже представить не могла, что когда-нибудь буду так легкомысленно относиться к учебе. На носу зачеты, которые все предыдущие семестры мне ставили автоматом, а я ни в зуб ногой.

Хожу по комнате из угла в угол с методичкой в руках и по сто раз проверяю, не пиликнул ли телефон, лежащий в заднем кармане джинсов.

– Ева, ужинать будешь? Мы картошки пожарили, – спрашивает Даша и уже начинает раскладывать еду по тарелкам.

– Не хочется, – мотаю головой и в сотый раз перечитываю одну и ту же строчку. Информация влетает в одно ухо и тут же вылетает в другое.

Ну где же ты, Марк? Почему сегодня еще ни разу не написал и не позвонил?

– Так, – Марина вырывает из моих рук книгу и бросает ее на кровать. – Садись есть, ты за этот месяц килограмм пять скинула со своей зубрежкой.

Ой, знали бы вы, девочки, что учеба тут совсем ни при чем, очень сильно бы удивились.

Поудобнее усаживаюсь на стол, подогнув под себя одну ногу.

– Спасибо, – нанизываю кусок картошины на вилку и, будто по щучьему велению, в комнату вламывается Савка.

– О! Как я вовремя, – лыбится брат и щенячьими глазками смотрит на Марину.

– Ладно, садись, троглодит. Щас тарелку дам.

Савка плюхается на стул рядом со мной и бросает на стол телефон. Я же сразу вспоминаю о своем и лезу проверять все мессенджеры. Пусто.

Поджимаю губы и опускаю взгляд в тарелку.

Неужели я и правда влюбилась? Это же абсурд. Киношные выпады. Все эти резкие перемены настроения, порхающие в животе бабочки. Глупая прерогатива мыльных сериалов…

Как бы не так, Ева! Как бы не так!

Смартфон, лежащий экраном вниз, пиликает, и я с воодушевлением хватаю его со стола.

Марк написал.

Сразу читаю и расплываюсь в глупой улыбке, а ведь там одна строчка.

«Приехал в отель. Вырубает. Позвоню утром».

И все. Все! Настроение сразу взлетает.

– Ев…

Дашка, которая все это время, как оказалось, стояла за моей спиной, удивленно приподнимает бровь.

– Что? – гашу экран и поворачиваюсь на голос.

– Марк? У тебя было написано «Марк». Это Валиев?

– В мире разве только один Марк?

– Не один. Но у тебя же явно…

– Блин, у вас мазика нет? – вмешивается Савка. – Картошка подгорела ж!

Девчонки с возмущением переключаются на брата, а я чувствую, как он локтем легонько, но ободряюще пихает меня в бок. Этому мелкому пакостнику на раз-два удалось отвлечь соседок от расспросов. Позже они к этому вернутся, конечно. Но я буду во всеоружии.

После плотного ужина мы моем посуду и расползаемся по кроватям. Голубцовой в комнате нет, она нашла себе какого-то мутного типа и уже вторую неделю ночует у него.

– Так-с, – начинает Маринка, – колись давай, это Валиев?

– Может быть, – пожимаю плечами.

– Говорят, он в унике почти месяц не появлялся.

– Его в городе нет просто, – ляпаю, прежде чем успеваю подумать.

– А, ну все с ней понятно.

Девчонки смеются, а я краснею.

– Отвалите, – забиваюсь в самый угол кровати и прикрываюсь книжкой. – Я учу, а вы мне мешаете.

– Зачет в понедельник. А сегодня пятница. Успеешь.

– Когда? У Ники завтра свадьба.

– Точно! Ты же говорила.

Девочки переключаются на мечтания о принцах, кольцах и шикарных свадебных платьях. Где-то на этом моменте я и отключаюсь.

Просыпаюсь ровно по будильнику, в шесть сорок. Хватаю чехол с платьем, собранную с вечера сумку и, выскользнув в коридор, мчу к уже прибывшему такси.

Выгляжу, конечно, той еще красоткой. Волосы грязные, собраны в нелепый пучок, под глазами патчи.

Сборы будут у Ники. Она очень просила быть с ней с самого начала.

Вылетаю на улицу, проезжая десяток сантиметров по льду, притаившемуся у самой лестницы, и едва успеваю удержать равновесие.

Таксист припарковался чуть дальше, так как за ночь прилично намело, а расчистить территорию еще не успели. Утопая в сугробах, чешу к машине и замираю.

– Ева! – знакомый голос где-то сбоку. Неуверенно поворачиваю голову, потому что знаю, мне показалось.

Марк взмахивает рукой, а я замираю в распахнутом пальто со всеми своими сумками.

– Ты?

Короткое замешательство сменяется настоящей паникой. Я же помню, как выгляжу, выбежала чуть ли не в пижаме. А лицо. Там же жуть полнейшая.

Марк делает несколько шагов ко мне навстречу. На нем темные джинсы и расстегнутая кожаная куртка, из-под которой торчит ворот черного свитера.

В отличие от меня, у него все прекрасно с координацией. Движения плавные, расслабленные, и гололед под слоем снега ему явно не помеха.

– Привет.

Теплые губы касаются моей щеки, вызывая волну мурашек. Ежусь то ли от подувшего ветра, то ли от его поцелуя…

– Ты куда в такую рань?

– У Ники свадьба, я писала, – бормочу, до сих пор так и не решаясь посмотреть ему в глаза, потому что, как только это произойдет, он все поймет. Все-все-все.

Одно дело – вести переписки и длинные ночные разговоры о всякой ерунде, и совсем другое – дать понять, что вляпалась в эту любовь окончательно и бесповоротно.

– Отпущу такси? – его голос где-то над моей головой, которой я заторможенно киваю.

Марк что-то говорит водителю, и тот с недовольным воплем дает заднюю.

– Я тебя подвезу. Ты не против? – забирает из моих рук сумку и чехол с платьем.

– Спасибо, – снова киваю, рассматривая свои утопающие в снегу сапоги. – Ты не говорил, что прилетаешь…

– Планы поменялись, мы два часа назад вернулись. Я решил не звонить…

– Ясно.

Мы идем к машине на расстоянии пяти сантиметров друг от друга. Марк пропускает меня вперед и закидывает все мое барахло на заднее сиденье. Я все это время почему-то стою на улице. Не в ожидании, когда он откроет мне дверь, конечно нет.

Только вот, когда Марк расправляется с моими вещами и оказывается рядом, между нами повисает тишина и даже некое напряжение.

– Все же стоило позвонить.

Я слышу его голос и, качнув головой, наконец-то поднимаю взгляд. Наши глаза встречаются. Язык прилипает к небу. Что говорить?

Нужно что-то сказать, хоть что-то…

Но я настолько в шоке, что мозг окончательно превратился в кашеобразную жидкость и уж точно лишился последних извилин.

– Нет, – облизываю губы. – Хорошо, что ты приехал. Я просто не ожидала. Как перелет?

– Нормально, – отвечает, не разрывая визуального контакта. – Замри, – переходит на шепот и склоняется к моему лицу.

Его губы касаются моих. Глаза все еще широко распахнуты. Мы смотрим друг на друга как дураки.

В какой-то момент Марк огибает рукой мою талию и подтягивает меня ближе. Я упираюсь в его грудь, чувствуя, как голую кожу в вырезе кофты под распахнутым пальто обдает теплом.

Не знаю, что мною движет, понятия не имею, но, привстав на цыпочки, обвиваю его шею руками, делая наш телесный контакт еще ближе. Интимнее.

Сама тянусь к его губам. Чувствую этот углубляющийся поцелуй и прикрываю глаза.

Внутри все вспыхивает. Цунами из чувств, преследовавших меня весь месяц. Оборванные фразы, недоговоренности, намеки, двусмысленность – все это обрушивается на меня в эту самую секунду, лишая остатков рассудка.

Воздуха не хватает. Я почти не чувствую почвы под ногами, зато ярко ощущаю его горячие прикосновения. Марк касается меня через ткань кофты, засунув руки под пальто.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я открываю глаза. Они начинают слезиться из-за замерзших на ветру и морозе патчей.

– Блин, – стягиваю эти силиконовые штуки с лица, – не думала, что встречу тебя в таком виде, – касаюсь своего разлохмаченного пучка.

– Очень даже миленько. Садись в машину. Холодно.

Марк открывает мне дверь и, только дождавшись, когда я усядусь, садится за руль.