13

Нарран де'Лавр

Наваждение не спешило меня покидать.

Второй день, как я вижу эту девчонку. Как вообще узнал о её существовании!

Но она заполнила мои мысли и желания, и продолжала сводить с ума.

Надо было дождаться Слоу. А ещё лучше – пойти вместе с ним. Рассмотреть комнату «матушки», в существование которой я верил всё меньше.

Но мысли, что девчонка едва не ушла из рук, выворачивали нутро наизнанку.

Причём я и сам не понимал, какая сильнее: та, что могу навсегда потерять Траверту? Или та, что с ней могут сделать, поймав? Или что она всё же кем-то подослана, чтобы лишить меня рассудка?

Не стоило натягивать отношения с Люсьендой. С другой стороны, сесть себе на шею я тоже не позволю.

Дверь поднялась, впуская нас в салон. Я помог девушке взобраться на ступеньку и зашёл следом. Но на этот раз сел рядом, не напротив.

Она глянула испуганно, словно пытаясь спрятаться, словно боясь… наказания?

О, да. Я бы с радостью…

Тело взбесилось, представляя все «наказания», которые я применил бы к Траверте.

В её запахе проскальзывали новые, неясные нотки, и я никак не мог понять, с чем это связано. Может, потому что мы наедине и так близко, может ещё что. Мой острый, доставшийся от предка-оборотня нюх улавливал тончайшую ароматную смесь, присущую только ей. И наслаждался.

Орги бы побрали запрет Люсьенды и артефакта! В нём была логика, разумеется. Но я никогда не желал женщину так сильно, почти невыносимо.

Она будет моей.

Девушка замерла, глядя в мои глаза. И я тоже замер на какие-то мгновения. Я понятия не имел, как у оборотней происходит запечатление истинной пары, но совершенно точно знал: стоит закрыть глаза, всё равно буду видеть её, смогу воспроизвести каждую чёрточку. Словно она прописалась где-то глубоко в подкорке и не хотела оттуда выбираться.

Никогда не испытывал недостатка в женщинах. Хоть и полукровка, всё же сын королевы.

Сначала на меня строили планы различные семейства, подсылая дочерей. После, когда я заставил дроу с собой считаться – так и вовсе имел отличный выбор.

Впрочем, большинство из них по-прежнему мечтали связать меня клятвой и взять в мужья. Каким же ударом для них, должно быть, стало известие, что женюсь я на Дневной и без всяких клятв, исключительно с договором! Который буду выполнять, пока мне это выгодно.

Не сдержавшись, усмехнулся, подумав об этом. Но Траверта как-то странно истолковала, бросила взгляд на мои губы и снова подняла.

Впрочем, я никогда не был против мира. Просто захват Лунного артефакта – единственное, что могло заинтересовать мать.

И, орги побери, за всю сознательную жизнь я ни разу не сгорал от желания! Если какая-нибудь из дроу оказывалась не благосклонной, я легко забывался с более сговорчивой.

Но сейчас… Сейчас все они померкли, их лица слились в невыразительные пятна – и лишь одно лицо, этой странной эльфийки, так внезапно свалившейся мне на голову, казалось единственным существующим.

Вздрогнув, Траверта отвела глаза. Отвернулась. Лишь тогда я сообразил, что пауза затянулась.

– Едем, – коснулся кристалла связи с водителем.

Хотелось смять эти губы. Ощутить их сладкий вкус. Глаза непроизвольно задержались на вздымавшейся упругой груди. Я желал её всю.

И в то же время хотел ответа. Чтобы она так же безумно и иррационально желала меня. Отдавалась, принадлежала, звала между стонами.

Приподняв руку, коснулся её щеки. Губы продолжали манить, и я не мог противостоять их зову. Запаху.

– Вы пугаете меня, – пробормотала она.

– Чем же? – усмехнулся я, склоняясь ближе.

Хотелось слушать её. Знать, о чём она думает.

Хотелось её всю! Без остатка!

Траверта больше не отворачивалась – смотрела на меня, и я на секунду ощутил себя без одежды. Так женщины любят ласкать взглядом сильные мужские плечи, грудь.

Скользнув рукой в светлые волосы, я сократил расстояние и накрыл губами манящие губы.

Несколько мгновений она отвечала – именно так, как я желал! Будто позабыв о страхе и всём, что нас разделяло. Я касался губами, пробовал на вкус её губы, давая ей ощутить свои.

Она была неопытной! Не умела целоваться – когда я заметил, осознал это, крышу окончательно сорвало. В отличие от своих соплеменниц, сторонниц вольных нравов, девушка была… неужели невинной?

Продолжая упиваться губами, я совершенно потерял счёт времени. С наслаждением вдыхал её дыхание, чувствовал участившееся сердцебиение, шёлковую, такую светлую, нежную кожу под пальцами.

Провёл по шее, скользнул к упругой груди.

Машина не вовремя остановилась: я и не заметил, когда успели приехать, знал бы – приказал наматывать круги по Селлеверу, устрашая местных жителей!

Но момент был упущен. Будто очнувшись, Траверта упёрлась ладонями мне в грудь. Тяжело дыша облизала припухшие губы.

Договор ещё не подписан. И я могу, и возьму, и…

Орг!

Люсьенда наверняка заартачится, если ей станет известно. А ведь станет, эльфы в этом слишком управны. Это же они могут свести даже самых несовместимых. Именно к ним приходят оборотни со своими истинными, чтобы зачать потомство.

Счастье, что королева этого не знала. Не то не видать мне её разрешения.

Прикрыв глаза, я отстранился. Несколько раз вдохнул-выдохнул.

Интересно, можно ли поменять эльфийку, на которой предстоит жениться? И чем мне может быть чревато такое пожелание?

***

Траверта Эсмаилья

О Эрно, великая сила Дневного Света, что это было?!

Огонь наполнил всё моё тело и до сих пор не хотел отпускать. На какие-то сумасшедшие мгновения я забыла, что передо мной Ночной, захватчик и разрушитель! Я видела только мужчину – бесконечно притягательного, безумно красивого.

Чёткие губы, высокие скулы, ртутные глаза, сильный подбородок. Так и вспоминались плечи в каплях воды, картина, переданная живьюном, которая никак не хотела покидать моих воспоминаний.

Губы ласкали, чуть приоткрывали мои. Я ощущала прикосновения раскалённых рук… везде.

Сумасшествие какое-то. Почему он на меня так действует?

«Жук» остановился, и это заставило меня прийти в себя. А если не сдержу артефакт? А если Нарран его обнаружит?

Я облизала губы, и Нарран так посмотрел на них, словно сейчас снова набросится. Но лишь отвернулся, выравнивая дыхание. Оправил одежду.

После бросил на меня задумчивый, пристальный взгляд. И развернулся к услужливо открывшейся двери.

Вышел, подал мне руку. Я легко сбежала со ступени, стараясь не опираться и сразу же забрать свои пальчики, которые он будто и вовсе не желал выпускать.

Мы прибыли к центральному входу, и я покрутила головой, пытаясь сообразить, в какой стороне находится эльфийская башня.

Нас встретил огромный пустой полутёмный холл – лишь несколько Лунных охраняли гигантские двери.

– Сюда, – произнёс Нарран, увлекая меня вправо, под могучие песочного цвета колонны со строгими вытянутыми капителями.

Не успела я запаниковать, как де'Лавр приблизился к стене, коснулся кристаллом тёмного камня, и рядом вспыхнул портал.

– Проходите, – похоже, кто-то очень не хотел, чтобы я изучила замок.

Зато не стал идти следом, и я наконец-то смогла выдохнуть, оказавшись сразу же на нашем этаже башни.

– Траверта! – поднялась навстречу Люсьенда.

Они уже успели вернуться и как раз собрались в общей прихожей.

– Что случилось? Где вы были?

Мне не удалось понять, чего в её голосе, вопросе, лице больше: волнения или недовольства.

– Господин де'Лавр хотел переговорить с моей матушкой, но её в Лисандрийском переулке не оказалось, она съехала, – я старалась передать максимум информации, и в то же время не вызвать подозрение возможных наблюдателей.

А в том, что Ночной с дознавателем за всем следят, уже не сомневалась. Даже странно, что не сказали мне ничего о приходе Грантера.

– Зачем ему понадобилась твоя матушка? – нахмурилась Люсьенда.

– Он мне не сообщил, – пожала я плечами.

– Мне очень не нравится, что он обращает на тебя внимание.

Если бы ты только знала, какое! Я искренне постаралась не покраснеть и не отвести взгляд. Люсьенда права. Только что я могу поделать?

– Мне тоже, – пробормотала. – Он твой жених.

– Вот именно!

Я ожидала, что она подаст хоть какой-то знак по поводу моей записки. Уверит, что не зря я всё это затеяла и информация действительно оказалась полезной.

Но Люсьенда лишь отвернулась.

– Сегодня ужинаем здесь, – произнесла, прошлась к ближайшей колонне и обратно. – Очень надеюсь, что Нарран не пытается вести какую-нибудь двойную игру.

Слова явно были рассчитаны на то, что Ночной господин может их услышать.

Так же прошёл и весь ужин: здесь же, в общей прихожей слуги накрыли стол. Все разговоры велись с лёгким флером игры на публику, и я старалась помалкивать, как можно меньше привлекать к себе внимание.

А после ужина сразу же отправилась отдыхать, сославшись на то, что очень устала.

На самом деле, хотелось наконец просмотреть информацию живьюнов. А ещё – их нужно было напоить. С этим повсеместным слежением мои отросточки могли передвигаться только по углам, очень медленно или в полной темноте. И то я не была уверена, что следилки Ночных не различают в темноте.

Попросила Линду оставить чайник у камина – мол, потом нагрею, – и отпустила до завтра. После чего улеглась в кровать и попыталась установить связь с растениями, а заодно показать им этот самый чайник.

К сожалению, очень много информации пропало. До меня долетали обрывки разговоров, лиц, но почти не удалось выстроить из них стройную картину.

Я видела Гельри, пробиравшуюся потайными коридорами. И Грантера, который, казалось, проходит сквозь стены. И ещё много, несколько десятков дроу, тёмными размытыми тенями проносящихся то тут, то там.

Так странно, мне они ни разу не попадались на глаза, только Лунные оборотни – а ведь захватывал Селлевер Нарран де'Лавр именно со своими дроу. И разумеется, их здесь должно быть немало.

Но похоже, они предпочитали оставаться в тени. От чего становилось ещё страшнее: вдруг они повсюду, я просто не вижу их? Вдруг именно они и доносят всё своему господину?

Наступила ночь. К счастью, никто не ломился ко мне. Медленно, осторожно сползались живьюны, чтобы по очереди напиться из чайника.

Некоторые из них уже подросли, обзавелись почками, а то и листками. Какие-то сумели найти воду во дворце – но их было немного. Потайные ходы почти нигде не выходили к ванным, а широкие вентиляции очень тщательно контролировались. На кухне же всегда суетилась куча народу.

Зато мы вместе, объединившись, смогли составить приблизительный план эльфийской башни и ближайших помещений, и даже выяснили, какой потайной ход ведёт к Наррану и его брату. Во всяком случае, появлялись оба именно оттуда.

Если бы живьюны чуть подросли и окрепли, они смогли бы исследовать весь дворец. А если бы здесь не вырубили все растения, то и перемещаться им было бы проще.

Но я обрадовалась и тому, что получилось. Постаралась максимально всё запомнить – а благодаря моей памяти и сами живьюны смогут гораздо лучше ориентироваться.

Наверное, не меньше, чем половину ночи я провела в общении с ними. Отправила нескольких следить за Люсьендой – хотя это было не менее опасно. Если дроу могут не знать их свойств и принять за обломки растений, то эльфы наоборот, вполне вероятно, знают.

Ещё нескольких на свой страх и риск послала к Наррану. Ведь первого малыша он так и не заметил, правда, те сапоги пока не надевал и информации оказалось совсем мало.

Я только видела, как Грантер проходил в тот самый кабинет, в который, по словам Линды, де'Лавр никого не пускал.

И если поначалу я была почти уверена, что Лунный артефакт находится где-то там, то сейчас усомнилась.

Наверняка самое ценное он спрятал в более скрытом месте. На поиски которого я и отрядила ещё десяток живьюнов.

…– Вы не можете сюда врываться!

Казалось, я только-только наконец уснула, когда из-за дверей разбудил возглас Руота.