Глава 8. Спасать, спасать надо! Кого?

У Милочки похолодело всё внутри. Вот так просто великолепный план накрылся медным тазом. Э-эх… Ну, почему в этом мире её окружают одни гады? Что сыщик, что этот змей. Один не замечает, другой наоборот пытается соблазнить, чтобы увезти в свою пустыню. Не-не, в пустыню, в гарем, о котором рассказал профессор, совсем не хочется.

Что тогда предпринять, чтобы подать условный сигнал?

Спасать же Милочку надо!

Однако наг, крепко сжимая ее хрупкое тельце, даже рукой пошевелить не дает, не то что до головы дотянуться, чтобы поправить прическу. А это и есть знак. Отличная же идея. Ни один мужик не догадался бы, что женщина, запускающая пальцы в свои волосы, это тайный сигнал. Любая кокетка знает о такой фишке, привлекающей мужчину, чтобы тот обратил на нее внимание. И ему кажется, что томный взгляд и призывное похлопывание ресниц, это всё для него, а не для детективов, прячущихся…

А, кстати, где тут прятаться-то? Слева уходящее в темнеющую даль чистое поле, ржаное или пшеничное, с ровным строем проклюнувшихся озимых колосков. Зелененьких, но еще слишком маленьких, чтобы что-то скрыть. Справа грунтовая дорога, по которой Милочка притопала. Хотя… Вон за тем последним домом среди кустов палисадника или за высоким деревом можно укрыться. Но далековато. Метров триста. Успеет ли подмога добежать?

По всему получается, что место встречи было выбрано нагом не случайно. Подготовился, свинтус озабоченный.

- Самопожертвованием? Фи. Чушь какая, - фыркнула Милочка, презрительно сморщив носик. – А может я от них сбежать хотела? С тобой. Такая мысль в голову не приходила? Я ведь про гарем на полном серьезе говорила, если ты слышал, - решила сбить с толку и под шумок как-то освободить руку, а уж потом изображать кокетку, поправляя волосы.

- Наивная проссстота, кхе, - улыбнулся Ансселот. – Я ведь и сссейчас твои мысли читаю, - прижал ее ладонь к своему плечу сильнее, нежно поглаживая пальцы. – И про ваш усссловный знак знаю. Давно, - удержал дернувшуюся девушку железной хваткой.

- Пусти, - Милочка поняла, что пока червь внутри нее, вырваться не получится, как и обмануть нага.

- Амалия, - тот склонился над ее ухом, - мне очень нравится, когда ты в моих объятиях и ссслышны удары твоего сердца, ссстучащего часто от возбуждения. Ты чувссствуешь, как я тебя хочу? – прижался рвущейся из штанов затвердевшей мужской частью, опуская руку с ее талии на попу. Потерся, вызывая у Милочки нормальное желание секса с красивым мужиком. – Пойдем со мной. Ты не пожалеешь. Отдайся моей страсти.

- Н-нет, - пробормотала она, уже готовая сдаться, но и пытаясь сопротивляться, несмотря на убаюкивающий шепот змея, который завораживал, звал, усиленный менталистом, вторившим ему в ее голове.

- Хочешшшь, я… Карсссарак! – вырвалось у нага явное ругательство.

Он дернулся, выгнувшись, и резко развернулся вместе с Милочкой, которая чуть не потеряла туфли от такой скорости. И увидела, повернув голову назад насколько смогла, как совсем рядом, чуть ли не сразу за ее спиной, из портала выскочил Статанори и замелькал своими размножающимися кинжалами. Один из них полоснул змея по правой руке, и тот разжал объятия, еле слышно всхлипнул и зашипел от боли.

Но вместо того, чтобы превратиться в огромную золотисто-коричневую анаконду и драться с сыщиком, наг просто толкнул на кинжалы Милочку.

Ну не сволочь? А где же любовь только что рекламируемая?

- А-аа!!! – закричала она в ужасе, зажмуриваясь, чтобы не видеть свою смерть, и стала падать, представив, что серые круги перед глазами не круги, а стайки моли, радостно зашамкавшей острыми зубами, клацая ими друг о друга.

Конечно, от своей фобии потеряла сознание.

***

- Да что б вас! – замахала руками, приходя в себя от привычного запаха нашатыря с ядреными травами. – Опять вы мне эту гадость в нос суете, - странно, что никого не задела, будто пузырек витал в воздухе и тут же исчез, как только она заорала. Осторожно приоткрыла левый глаз, опасаясь, что ошиблась (вдруг ее змей утащил), и просканировала пространство. – Ундраг, - радостно простонала, - вы живы.

- Жив. И чувствую, что мне опять придется тащить вас на себе, - хмыкнул тот, стоя на коленях как прямой столб рядом с лежавшей на траве Милочкой и держа свою голову кверху, не склоняясь над пациенткой. – Что? - убрал пузырек с отворотным в карман пиджака. – Огорчились, что снова мне не врезали? – ехидно улыбнулся, когда та открыла второй глаз. – Я помню вашу привычку не разбираться, а сразу бить.

- Я в тот раз случайно… - начала Милочка оправдываться и замолчала. – А где этот? Вы его убили? – широко открыла глаза, не наблюдая в округе схваченного преступника, и испугалась, боясь услышать положительный ответ. Почему-то нага ей было жаль. – Дорилин, вы смогли его нейтрализовать? – спросила профессора, неподалеку копающегося в своем черном чемоданчике.

- Нет, - буркнул тот. – И червь сдох.

- Я в него попала, но он успел скрыться, прежде чем заснул, - пояснила Ессениэль, в мужской одежде похожая на мальчика, держа в руке эльфийский лук. – Хитрый гад. Мы думали, что он будет драться и заснет, а он… - изобразила руками что-то вроде «фить и сгинул».

- А как он смог? – удивилась Милочка, приподнимаясь на локтях и понимая, что ее платье испорчено навсегда. Оно было в пыли, в зелени и еще в чем-то склизком. В общем, донельзя грязное.

- Позже расскажем. А пока вставайте, нечего тут разлеживаться, - сыщик подхватил ее под спину и колени и как пушинку поднял, прижимая к себе.

Сам с легкостью встал, хотя нагрузка в пятьдесят с гаком кило – считай мешок сахара. Немного подержал свою ношу (наверное, вес определял), а затем опустил ее ногами на землю. Поставил. Проверил устойчивость, схватив за локоток, убедился, что та не рухнет, и начал рисовать на дороге портальные знаки.

- Я ее домой, а вы в Департамент, - скомандовал коллегам и нырнул вместе с Милочкой в портал.

«Никаких молей», - зажмурилась та и благополучно материализовалась у знакомого порога.

На улице окончательно стемнело. На почерневшем небе высыпали многочисленные звезды и месяц. Хорошо, что зажглись неоновые (или какие они в иномирье?) круглые фонари на фигурных чугунных столбах, стоявших вдоль дороги, и мерцали мягким белым светом, мало разгонявшим ночную темь. Но господин Ликранков как черт из табакерки появился сразу, открыв с доброжелательной улыбкой дверь.

- Господин Статанори, смотрю, вы к нам зачастили, - подколол сыщика.

- Обстоятельства расследования вынуждают меня появляться здесь чаще, - заявил тот протокольным языком, отчего у хозяина дома сползла улыбка. – Нам с Амалией нужно еще немного поработать, - решительно шагнул на крыльцо и потянул помощницу за собой. – Надеюсь, вы не возражаете? – грозно глянул на посторонившегося Ликранкова, и тот замотал головой «нет, конечно».

- Спокойной ночи, - пожелала ему Милочка, решив скрасить агрессивный выпад сыщика, но добилась прямо противоположного эффекта.

- И вам приятных снов, - буркнул толстяк, запирая дверь. – Они уже спать вместе не стесняются, - прошипел себе под нос, глядя в спину удаляющейся парочке. – Ну, этот-то понятно, вертихвост, а она-то куда лезет? Бросит же, когда наиграется. А ты слезы лить будешь, - сокрушенно вздохнул, жалея постоялицу, и отправился в свою комнатку на первом этаже.

Милочка, конечно, это слышала. И сыщик тоже.

- Предваряя твой вопрос, - Статанори стал подниматься по лестнице, не выпуская ее руку, - скажу сразу. Приставать к тебе я не собираюсь. Только утрясем пару моментов, и я уйду.

- Я вовсе не думала…

- Вот и не думай.

- И не собиралась.

- Отлично.

- Была нужда.

- А что? Была?

- Нет.

- Да ладно?

- Ладит, да не дудит.

- Великие познания.

- А ты как думал?

- Никак. Ты для меня неизвестная особа.

- Вот и славно.

- Только слишком дерзкая и лезешь, куда не просят.

- Чего ты расфуфирился как петух неощипанный?

- Бесишь потому что.

- Ну и дурак, - обиделась Милочка, когда они зашли в ее лабораторию.

Выдернула руку и остановилась в середине комнаты, тяжело дыша и отфыркиваясь, чтобы сдуть с лица упавшую на левый глаз прядку из растрепавшейся прически. Если честно, то прически как таковой уже и не было, в зеркало увидела. Оттуда на нее смотрела измазанная в грязном платье побирушка, у которой только глаза светились яркой голубизной, а остальное потухло, если не сказать – протухло.

- Ты мыться собираешься? – Статанори подошел к столу с пузырьками, выдвинул стул и без приглашения уселся, сложив ногу на ногу, облокотившись рукой о столешницу. Развалился. – Выглядишь как… - хохотнул, не став договаривать, но подразумевая явно чучело. – Иди, иди. А я пока зелье чистоты сварю. Ты-то ведь не умеешь, а платье в порядок надо привести. Да просто я знаю, что у Амалии, - пояснил в ответ на немой вопрос «тебе-то что за забота?», - их практически нет.

- Хорошо, пойду мыться, - не стала спорить Милочка, понимая, что в данном случае сыщик прав. – Только переоденусь.

- Зачем? – остановил ее Статанори. – Это слишком долго. Я не собираюсь торчать тут всю ночь. Мне еще в Департамент надо, - наверняка подумал, что там его ждет Ессениэль, гад ползучий. Обаятельно улыбнулся непонятно чему. То ли своим мечтам о встрече, то ли тупости помощницы. – Иди в ванную, снимай платье и мне его подашь. А сама потом в полотенце выйдешь, - с невозмутимым видом выдал инструкцию.

- В полотенце? – разозлилась Милочка на слова сыщика и придуманным ею же его мечтам. – Это что же, Амалия перед тобой почти голая щеголяла? – как-то не сходилось с ее представлениями о скромной застенчивой девушке, тайно обожающей начальника. – Нетушки, я лучше халат поищу, - собралась гордо проследовать в спальню.

- Она не щеголяла, но ты-то другая. И вроде не стеснительная. Видел я, как тебя наг за задницу хватал, а ты глазки от умиления закатывала, - хмыкнул сыщик, поджав губы. – А вообще, халат тоже в ванной. Но в полотенце ты бы смотрелась интереснее, - в упор уставился Милочке в глаза, пытаясь прочитать, что в них отразилось.

Ничего кроме упрямства и желания стукнуть Статанори по голове чем-нибудь тяжеленьким, вон той, например, алюминиевой поварешкой размером в суповую тарелку, у Милочки не возникло. Она гневно прищурилась и прошла парадным шагом, которому научилась у ментального червя, в ванную, хлопнув дверью. Осмотрелась, действительно обнаружив на вешалке тонкий сатиновый халатик с рукавами три четверти и запа̉хом на тесемочках, желтого цыплячьего цвета и длиной до самого пола.

«Ладно, сойдет, - подумала о халате, раздеваясь. – Не совсем бабкин. Но гардероб надо бы обновить. Обязательно, - открыла кран. – Ой! - вздрогнула от холодной, прямо ледяной воды, которая не хотела становиться теплее, как ни крутила ручку влево-вправо. – Под этим мыться? Я ж замерзну. Он издевается надо мной что ли?» Это уже про сыщика, не объяснившего правила пользования местной сантехникой.

Пришлось натягивать халат и выглядывать за дверь в лабораторию, где вовсю активничало начальство, вытаскивая с полок шкафчика над умывальником какие-то бумажные кулечки с этикетками, читая их и какие-то откладывая на стол, а какие-то отправляя обратно. Сосредоточенно. Так, что шевелились полные губы, шепча непонятные слова вроде «амальранус кольчатый хорамон, не надо», «эндормант игор пахучий неперечный, есть».

Затем Статанори оглядывал разложенные рядком кульки, пересчитывал их, тыкая указательным пальцем в каждый, понимал, что чего-то не хватает, и снова шарил в шкафу. Видимо, не мог найти последний или предпоследний ингредиент для зелья.

- Ундраг, - позвала Милочка, высунув только лицо и шею, - я не могу воду горячую включить, - откинула назад распущенные, длиной почти до пояса, темно-каштановые волосы, чтобы не закрывали обзор, но они всё равно свесились снова.

Повытаскивав из прически все заколки, обнаружился вот такой шикарный бонус к уже имеющейся красоте Амалии. Густые, чуть волнистые локоны радовали глаз. Аж завидно. Потому что сама Милочка никогда волосы не отращивала. Самое большее в ее жизни было удлиненное каре. А тут… как в сказке про Рапунцель.

- Что? – обернулся сыщик и застыл с пакетиком в руке. Некоторое время таращился, не понимая, чего от него хотят, или просто тупо разглядывал девушку, потом отмер, сглотнул и спросил. – Повторите, я не расслышал, - скосил на это.

- Как включается горячая вода? – чуть не по слогам произнесла Милочка и наклонила голову вниз, чтобы посмотреть, на что уставился сыщик. Тут же поправила слишком широко распахнувшийся вырез халата, хмыкнула, что Ундраг в своем репертуаре, и повторила. – Горячую воду как включить?

- А-а, понял, - Статанори положил кулек на стол, не читая этикетки, чуть не промахнулся мимо, потому что не туда глядел, и пошел в ванную.

- Я кран уже крутила, - Милочка открыла дверь пошире и пропустила подмогу внутрь. – А теплее не стало, - скрестила руки на груди и облокотилась плечом о стену. – Никак, - решила, что повтор приближает к более быстрому устранению проблемы.

Статанори со знающим видом подошел к медной ванной размером с современную сидячую, только глубже, поднял ручку крана до упора вверх и стал ждать. Потрогал прозрачную струю, насупился и повертел ручкой в стороны. В общем, повторил всё то же самое, что и Милочка.

- А там помагичить не надо? – подсказала она, когда действия сыщика не увенчались успехом. – Ну, я так подумала, что может надо, - наивно захлопала ресницами, когда тот повернулся к ней.

- Если магию везде применять, никакой магии не напасешься, - буркнул Статанори и озадаченно почесал затылок.

Тут надо бы заметить, что несмотря на витиеватость ручки, принцип действия крана был абсолютно идентичным нашему смесителю, к которому подводятся две трубы с горячей и холодной водой. Правда, Милочка подумала, что вода греется от какого-то заклинания, а оказалось – нет. Тогда она отлипла от стены и подошла к ванной, потрогала трубы, которые обе были холодными.

- Может, горячую отключили? – предположила, вспомнив, что там, откуда она в иномирье свалилась, в мае делают так из года в год. И целых две недели приходится маяться, бегая с кухни с тазиком и вскипевшим чайником, чтобы уж совсем не зарасти плесенью. Иносказательно, конечно.

Поведала эту историю и получила ответ:

- У нас такого не бывает. Может, засорилась труба? Надо к Ликранкову сходить, спросить.

- Ага, - усмехнулась Милочка. – Непременно в двенадцать ночи. Чтобы он еще чего-нибудь про нас интересного придумал.

- У меня хоть какая-то идея. А ты что предлагаешь? – язвительно сощурился сыщик, старательно отводя взгляд от женской груди, которая снова оголилась немного больше положенного.

- Не знаю, - задумалась Милочка, заметив направление взгляда и сдвигая полы халата. – Но есть вероятность, что где-то просто перекрыто. Есть в квартире еще краны? Ой, да, в мойке, - сама же и ответила. – В лаборатории, - повернулась и вышла за дверь, не дожидаясь реакции собеседника.

И только тут обратила внимание, что из стены, огораживающей квартиру от коридора, выходят две трубы, сворачивающие под стол с раковиной, открыв который, нашла то, что искала.

- Вот же, - наклонилась и залезла, чтобы потрогать трубы. Нижняя была теплой. – Амалия зачем-то… - повернулась к сыщику, сунувшемуся с непонятной целью туда же.

Их лица почти соприкоснулись, а губы оказались в опасной близости друг к другу. Жаркое дыхание опалило щеку Милочки, каре-серые глаза напротив блеснули огнем, стук сердца, ставшего слышимым в полной тишине, участился, и мир вокруг замер.

А потом…

Лицо сыщика внезапно передвинулось к ее губам, и поцелуй… конечно, это не случайность… ласковый, нежный, будоражащий, но неожиданный, потряс девушку. Она даже сообразить ничего не успела. Просто таращила глаза, хлопала ресницами и не дышала. Что странно. Ведь целовалась не первый, не пятый, не триста пятый раз. Андрей, бывший, это дело обожал. Да и умел, плюс ему в карму. А тут… Первая мысль, которая возникла в голове – залепить пощечину, как-то потухла сама собой.

И вдруг всё закончилось. Ее отпустили.

Статанори резко выпрямился, как будто сам не понял, что случилось, и, забыв, что они под столом, со всего маху хряснулся затылком о столешницу. Молча это вытерпел, ни ойкнув, ни ругнувшись, вылез, сграбастал кулечки, прижав их обеими руками к груди, и ушел к другому столу, где на газовой горелке в небольшом чугунном котелке кипятилась вода. Также молча бросил в воду первый ингредиент, помешал поварешкой, понюхал, склонившись над котелком, и продолжил закидывать остальные снадобья.

Милочка некоторое время смотрела на его спину, не зная, как реагировать, и решила, что пойдет в ванную, тоже ни слова не говоря. Надо, наверное, сначала обдумать этот инцидент. Пощечину давать уже поздно, по плечам колотить глупо, что-то говорить – а что? Поэтому она включила горячую воду, вылезла из-под стола, хлопнула его дверцей и пошлепала мыться.

Под мерно льющейся струей всегда хорошо думалось. Только не сейчас.

«Да и фиг с ним, - закончила свои размышления на оптимистичной ноте. – Утро вечера мудренее. А вообще, можно никак не реагировать и сделать вид, что ничего не было. И забыть… постараться забыть… эти теплые возбуждающие губы, - глубоко вздохнула, вспомнив поцелуй, намылила голову мылом, не найдя шампуня, зажмурила глаза. – Короче, молчу и спать». Вздрогнула от стука в дверь.

- Мила, - крикнул Статанори. – Вы забыли отдать мне платье, - опять на «вы». Что у него в башке? Всё путается? Или его после поцелуя торкнуло? – Вы уже оделись? – постучал еще раз, не получив ответа.

- Нет, я голая, - Милочка лихорадочно думала, что делать, если сыщик вдруг зайдет, увидит ее такую красивую и решит, что можно… Хм-м… А отказалась бы она от секса с ним? Не-не-не, даже не мечтай, запретила себе. Он напыщенный индюк с огромным эго. – И здесь нет занавески. Придется подождать. Я голову мою.

- А я не могу ждать. Меня в Департаменте скоро хватятся. Коллеги, - отозвался Статанори. – Давайте так. Я не буду на вас смотреть и только возьму платье. А пока вы домываетесь, я его реанимирую. Можно зайти? – настойчивый, гад.

- А где гарантия, что ты на меня смотреть не будешь? – Милочка ускоренно чесала кожу на темечке и жамкала волосы, чтобы быстрее смыть мыло.

- Моего слова вам… кхм… тебе не достаточно?

- А оно твердое?

- Конечно. Я всегда его держу.

- Ладно, заходи, - повернулась к двери спиной и сунулась под душ.

А что? Сзади все одинаковые. Почти. Ну, покосится. Что он там разглядит-то? Хотя, наверное, не будет. Джентльмен. Опять же. Как говорил Андрей – я слово дал, я его и взял. Да фу. Снова про бывшего вспомнила. Статанори совсем на него не похож, но почему-то все время сравнивается. Вон как в бой с нагом ринулся, даже сигнала условного не дождался, чем Милочку и спас.

- Я вхожу, - открылась дверь, послышались шаги, шуршанье платья, висевшего на вешалке, а потом снова звук закрывающейся двери. – Всё. Ушел.

Да, джентльмен.

Крамольные мысли про секс были тотчас прогнаны прочь. Милочка выключила воду, достала полотенце, обтерлась и вылезла из ванны. Навернула полотенце на голову, отжимая волосы, надела халат и… столкнулась на выходе с Статанори.

Он стоял у двери с поднятой рукой, приготовившись стучать.

- О, - отступил назад. – Не думал, что ты так быстро. А я попрощаться хотел, - вроде даже смутился, потому как в глаза своей помощнице не смотрел. – Пойду, - развернулся. – Платье в шкафу. Отсыпайся. Приду завтра в восемь, - буквально в три шага одолел комнату и выскочил в коридор.

«Странно он себя ведет, - подумала Милочка, запирая дверь. – И непонятно, зачем он меня поцеловал? Что это за вспышка-хотелка такая?»

Ответов на вопросы не появилось. А посему она заглянула в шкаф, удивилась, что платье как новое, посмотрела на остальную одежду и решила, что сегодняшняя была самая красивая на фоне остального. Так что выбор, что завтра надеть, не возник.

Оглядевшись и убедившись, что горелка под котелком потушена, Милочка увидела рядом с ней глубокую тарелку с какой-то кашей, похожей на перловую, воткнутой туда ложкой, большим ломтем белого хлеба около и деревянной кружкой. Наверное, с чаем. Вспомнив, что давно не ела, уселась ужинать, поблагодарив заботливого сыщика. Откуда появилась еда, размышлять не стала. Ну, появилась и появилась. Главное, что можно перекусить и не ложиться спать на голодный желудок.

***

- Я думаю, это побочный эффект твоего ментального червя, - сказал Статанори, расхаживая по маленькой каморке, где и протиснуться толком негде.

В комнате три на три метра две стены были уставлены шкафами высотой до самого потолка и набитыми книгами, а третья напротив входа закрывалась огромным столом с разного вида лабораторной посудой.

- Он не мой, - буркнул сидящий за столом Дорилин, рассматривая на свет оранжевую жидкость в потряхиваемой пробирке. – Я червей только изучаю. А производят их пустынники, - по профессорской привычке всё уточнять поправил раздраженного сыщика.

- Ну, и что могут сказать мне твои знания на поставленный вопрос? – Статанори упер руки в боки и остановился напротив гнома.

- У меня таких фактов нет, - тот поставил пробирку на подставку и уперся глазами в посетителя своего кабинета. – С чего ты взял, что это червь?

- А ты видел, что она вытворяла у развалин? Ты видел, как она сексуально крутила задом и трясла плечами? Я еле выдержал, чтоб самому на нее не наброситься. Что это, по-твоему, если не воздействие менталиста?

- Я-то видел, но почему-то другого желания, кроме как поймать нага, у меня не возникло, - усмехнулся Дорилин.

- Что тогда со мной?

- Похоже, тебя надо спасать.