19

Оливия, вдовствующая герцогиня Салазар

Позавтракав в небольшой кофейне в старой части города с видом на замок, которому, согласно истории, было больше пятисот лет. Величественное здание возвышалось, словно пика, в самом центре города и пронизывало небо своими башнями. Оно было одним-единственным и неповторимым в своем роде, своеобразной визитной карточкой нашего государства.

Леонис был обходителен. Ухаживал за мной, стараясь предупредить каждый шаг.

— Смею напомнить, что ты обещала со мной посетить театр, — улыбнулся граф.

— Разумеется, — я убрала салфетку в сторону и внимательно посмотрела на Леониса. — Аластар не любил постановки, и я не один год скучала по этой части светской жизни.

Улыбка моего визави могла заразить любого. Было даже удивительно, что он был до сих пор одинок.

— Тогда я заеду за тобой вечером.

— Ах, это будет просто замечательно! — с трудом сдержала я визг восторга.

Не подобало вдове столь ярко выражать свои эмоции. И не важно, что мне едва минуло двадцать.

— Я рад, что угадал, — улыбнулся Леонис.

После завтрака мы еще немного погуляли по старинным улочкам, а затем вернулись к особняку.

Мне предстояло подготовиться к вечернему выходу, да и у графа еще были свои дела.

Прощаясь у дверей особняка, я почувствовала тяжелый взгляд в спину, однако, когда обернулась, никого не заметила. Лишь шевельнулась занавеска на окне второго этажа соседнего дома. Возможно, я просто сама себя накручивала, и стоило просто немного отдохнуть.

— Герцогиня, — услышала голос над головой. — Вам не кажется, что прогулки в обществе холостого мужчины…

— Бросают тень на мою репутацию?! — перебила я этого несносного гада. – Нет! Не кажется! Я исполняю волю вашего покойного дядюшки, герцог!

— Как скажете, тетушка, — зло процедил он в ответ, поморщившись, как от зубной боли.

Нет, ну а что хотел этот несносный тип? Чтобы я месяц просидела в четырех стенах, а затем безропотно вернулась к родителям, не получив ни монетки?! Но дело было даже не в деньгах и жилплощади. А в самом нынешнем герцоге. Именно он втянул меня в свою игру, от которой я не могла отказаться.

Из кожи вон вывернусь, но исполню волю покойного супруга!

С этими мыслями я поднялась к себе и обомлела на входе. Моя комната еще никогда не выглядела вот так: идеально чистой, с витающим в воздухе приятным, расслабляющим ароматом каких-то благовоний, уютной и такой “девчачьей”.

Тесса?! Больше некому. Поразительно! Я подошла к окну, за которым обнаружились в горшках два розовых куста. Восторг!

— Ой, хозяйка, — послышалось за спиной. — Я не думала, что вы так скоро… – осеклась девушка.

— У меня просто нет слов, — улыбнулась ей я. — Вся эта красота твоих рук дело?

— Да, — густо покраснела она, опустив взгляд. — Если вам не нравится…

— Ну что ты! — прервала я поток объяснений. — Дай мне контакты агентства. Я лично принимаю тебя на работу. Будешь служить только мне, не имея никакого отношения к герцогу.

— Ох! — всплеснула руками Тесса. — Да я… да мне… Благодарю за честь, госпожа…

— Ну хватит, — улыбнувшись, вновь остановила ее словесный поток я. — Вечером у меня поход в театр. Что скажешь?

Горничная задумалась, а потом ее озарила гениальная мысль.

— Дневной сон, — указала она на кровать. — Немедленно. Вы сегодня рано встали. Затем освежающая и расслабляющая ванна, легкий массаж, полдник, макияж, платье. Я сделаю из вас королеву, Ваша Светлость! — серьезно пообещала она.

— Оу, даже так?! В таком случае, покоряюсь твоей воле! — я уже открыто смеялась. — Тесса, тебя мне послали сами небеса. Ну, или Аластар.

Служанка помогла мне раздеться и приготовиться к дневному сну, которого не было с самого детства или с тяжелых простуд. Обычно я предпочитала коротать время за чтением или раскладыванием пасьянса.

— Чтобы быть свежей, словно ранняя роза, нужно высыпаться по-человечески и правильно питаться. Именно этим мы с вами и займемся в ближайшее время.

Оставалось только покориться ее воле и сдаться.

Адриан, герцог Салазар

Все, что было связано с несносной герцогиней, меня бесило. Она была слишком хороша, чтобы водиться с Леонисом и слишком строптива, чтобы обратить свой взор на меня.

— Адам! — выкрикнул я, бросая взгляд в зеркало.

— Да, Ваше Сиятельство.

— Куда собралась хозяйка?

Мужчина выглядел невозмутимым и даже бровью не повел, удивившись моему вопросу.

— В театр.

— В театр?

— Да. Граф уже прибыл за ней и ожидает в гостиной за чашкой чая.

Разумеется, я не мог запереть ее в особняке или просто наблюдать, как такая женщина сама копает себе могилу, обольщая не того мужчину.

— Свяжись с Мортом. У него точно есть приглашение в “королевскую” ложу.

— Будет исполнено, — поклонился камердинер и вышел из комнаты, а мне предстояло подобрать себе костюм и опередить Оливию.

Я и не думал, что она с такой прытью займется поиском жениха. Разумно было бы отойти в сторонку, но я не мог позволить ни себе, ни ей этого.

И зачем я только таким образом подстроил условия завещания? Вероятно, надеялся, что, оставшись одна и без средств к существованию, Оливия придет ко мне просить дозволения оставаться рядом. Но гордая красавица скорее язык себе откусит, чем склонится предо мной и о чем-то будет просить.

Вечерний фрак и ненавистная бабочка сковывали каждое движение и душили меня, но ради того, чтобы обскакать бунтарку, я готов был и босиком по углям пройти.

— Карета подана и уже ожидает вас у черного входа, — все так же невозмутимо проговорил Адам.

Он всегда понимал меня с полуслова. Скорее всего, именно поэтому он много лет служит мне. Никогда не задает лишних вопросов и способен выведать любую тайну совершенно незаметно. Но главное, на него можно было всегда положиться.

— Благодарю.

— Минутку, — камердинер приблизился и поправил бабочку, которая уныло покосилась. — Теперь отлично. Возьмите зонт, погода обещает быть хмурой.

Я кивнул и торопливо вышел. Мой экипаж должен был отъехать раньше, чем графа.

Кучер знал свое дело, поэтому быстро домчал меня до Большого Королевского театра. Поймав рукой подброшенную монетку, он кивнул, поправил шляпу и стеганул лошадей. Я не стал дожидаться, когда он скроется из виду, и отправился прямо внутрь.

Морт не мог пропустить такое событие и обычно арендовал целую ложу. Разумеется, они никогда там не бывал один. Его неизменно сопровождали толпы восхищенных девиц сомнительного характера. Где он их набирал, я не знал, но была шальная мысль, что круг его друзей гораздо больше, чем мне казалось.

— Какие люди и без охраны! — радостно воскликнул друг. — Не знал, что ты поклонник музыкальных постановок. Сегодня премьера, поэтому нас ждет увлекательное шоу. Разумеется, вечер становится еще интереснее с появлением ярого ненавистника подобных мероприятий.

— Ты просто многого обо мне не знал, — пожал протянутую руку Артеля.

— Котик, кто этот красавчик? — черноволосая размалеванная девица, пробежалась пальчиками по моей груди, от чего я неприятно поморщился.

— Знакомься, дорогуша, это мой друг — герцог Салазар. Он не очень вежлив, поэтому не стоит на него обращать внимания.

Ухмыльнувшись “похвале” Морта, я занял свободное от дамских ягодиц кресло и устремил свой взгляд на места внизу. Зал был оживлен. Взгляд метался от женщины к женщине в поисках нужной, которая все не находилась. Это было странно, потому что она должна была уже прибыть.

Укол ревности пронзил все мое тело. Перед глазами замелькали картины того, что могло происходить в карете между отчаявшейся вдовой и ушлым пройдохой. Да он готов душу продать лишь бы завладеть ее телом и состоянием, которое будет ей причитаться после свадьбы.

— Я так понимаю, что ты здесь не просто так, — Артель присел рядом, переместив вульгарно напомаженную блондинку себе на колени. — Где же твоя прелестная герцогиня?

— Так наш герцог женат? — надула губки черноволосая.

— О, нет, — сверкнул улыбкой Морт. — Но скоро все изменится.

Зря он веселился на сей счет. Я видел цель и не видел никаких препятствий для ее достижения.

Оливия будет моей. Скоро. Она просто пока еще не понимала этого.

Мне хотелось, чтобы Оливия сама пришла ко мне, по своей воле, и ответила на мою страсть и любовь с тем же жаром, который чувствовал я.

— Всему свое время, друг мой, — ухмыльнулся я, как обычно, не выдавая никакой конкретики, чтобы она потом не была использована против меня.