ГЛАВА 11. Пьяная канава

Ее решили отправить второй. Потому что вторая участница запомнится куда хуже первой, при этом все еще будет ощущать сильное давление из-за неопределенности и новизны.

Первой отправили Клавдию, чтобы та засветилась ярче всех. Которой, конечно же, предварительно слили прохождение испытания. А последней пойдет Шарлотта, чтобы запомниться как девушка, закрывающая отбор… которой, как и всем остальным аристократкам, так же немножко «помогли» подготовиться.

И вот теперь, когда Клавдия торжественно завершила испытание с идеальным результатом, настала очередь Катерины. После которой, согласно плану, пойдут три оставшиеся аристократки, целью которых будет показать высокие результаты после ее, посредственного. Агата хорошо все просчитала: шансов на то, что она пройдет испытания лучше подготовленных девушек, были крайне невелики. И на их фоне она будет выглядеть буквально дурой!

Когда глашатай дочитал речь, девушка оглянулась на зрительские трибуны, вероятно обменявшись взглядами с Артуром, и встала на платформу. Чтобы миг спустя ее окружила хрустальная сфера, внутри которой кружились крупные хлопья снега (к слову, совершенно не холодные).

Их было тринадцать: по одному на каждую из участниц. Цепи головоломок, согласно легенде, разработанные когда-то лично Верховной, и внедренные в этот хрустальный шар. Лишь правильно выполнив первое задание, участница переходила ко второму, а от него – к третьему, и так до последнего. С каждой следующей головоломкой поднимался и уровень сложности. Потому если первую разгадала бы даже последняя дура, справиться с последними было просто кошмарно сложно. При всем при этом учитывалось не только количество осиленных задач, но так же и время, за которое претендентка выполняла задания выпавшей ей цепи.

Что самое главное…

Да, за все века и все отборы кукловоды, конечно же, законспектировали все задания. Вот только никто не мог знать наверняка, какая из цепей головоломок какой участнице попадется – для каждой девушки они выпадали случайным образом. Так что Клавдию, ради ее безупречного результата, несколько дней почти без перерывов прогоняли по всем заданиям всех тринадцати цепей. Остальных дворянок штудировали по той же программе, разве что немного поменьше.

Отсчет пошел и Катерина сделала глубокий вдох, стараясь сосредоточится. Похоже, сейчас ее не волновали ни платье, которое ей совершенно не подходило, ни полные зрительские трибуны, ловившие каждое ее движение. Девушку полностью поглотила решительность довести дело до конца. И не сбавляя ее, она принялась за первую головоломку.

– Надо же. Похоже, его величество все же как-то умудрился слить ей прохождения, – задумчиво проговорил Ник, сидевший на трибунах рядом со мной. И от чьего присутствия я все еще чувствовала какое-то некомфортное напряжение, повисшее между нами, словно стена, с той самой ночи, когда я вытащила из него рассказ о его ночи с Жанной Арисхильд. Стена холодная, прочная и толстая. Настолько, что даже ложась спать с ним в одной постели ночь за ночью, я буквально физически ощущала ее между нами.

– Вероятно ты прав, – тихо сказала я, не оборачиваясь на него. – Уж слишком гладко у нее идут дела.

Словно подтверждая предположения Ника, Катерина щелкала головоломки в цепи одну за другой, словно те были орехами с хрупкой скорлупой. Под конец она, впрочем, немного замедлилась, тратя на самые сложные задачи немного больше времени. Тем не менее когда закончив, покинула платформу, с которой в этот момент исчезла хрустальная сфера… Ее результат превзошел Клавдию. Более того, трем другим аристократкам тоже не удалось ее переплюнуть.

Далее пошли горожанки, одна из которых отсеялась буквально сразу, совершив ошибку в третьей головоломке. А вторая продержалась немного больше – до шестой. Затем на платформу взошла Эльза, с безразличным выражением лица… прошедшая все задания, кроме последнего! Причем совершила на нем ошибку просто потому, что поторопилась с решением в режиме: «А плевать, надоело, всуну этот фрагмент головоломки сюда, и черт с ним».

Следующая девушка после нее вылетела на седьмой задаче.

И тогда на сцену вышла Адель…

– Ничего себе, – присвистнула я.

– Как я понимаю, ты не сливала ей прохождение? – нахмурил брови Ник.

– Я при всем желании не могла слить ей то, чего не заполучила, – протянула я, задумчиво прикусив губу. – Потому обошлась тем, что просто подобрала платье более удачного для нее фасона и цвета, просто понадеявшись, что она сама смышленая и не провалится.

– Только вот эта девушка вероятно значительно смышленее, чем все мы думали, – проговорил маг теней, в то время как Адель с легкостью решила последнюю задачу, да еще и показав при этом лучшее время! Следовательно, тут же вскочила на первое место в турнирной таблице.

– Похоже на то, – кивнула я, следя взглядом за предпоследней из участниц-горожанок, которая ступила на платформу.

Чтобы когда хрустальный шар замкнет ее в себе, сдуться на второй же задаче.

Еще одна из горожанок продержалась до предпоследнего задания. А затем Шарлотта со скрипом прошла всю цепь, только вот потратила на это куда больше времени, чем Катерина, Клавдия, и тем более Адель.

Таким образом, стала ясна первая кандидатка на вылет. И вторая будет названа уже вот-вот. В бальном зале, куда все, конечно же, с интересом направились ради первой за отбор церемонии отсева.

Признаюсь, во всей атмосфере, царившей в этот момент, было нечто странное. Меня то и дело не покидало ощущение того, что я нахожусь на каком-то жертвоприношении, где всех, в том числе и самих приносимых в жертву, пытались убедить, будто быть заколотым на каменном алтаре – это большой праздник. Отчего все украшения, цветы, угощения и музыка производили довольно жуткий эффект. Что самое главное, повода для перемен этой атмосферы в лучшую сторону не предвидится: сам отсев участницы будет проведен в конце вечера. И когда девушка, которая вылетит с отбора, уйдет с бала после церемонии, праздник закончится.

Как и на балу в честь открытия отбора, королю предстояло станцевать со всеми участницами, прежде чем назвать ту, которая станет второй претенденткой на вылет. Так что для девушек это был последний шанс блеснуть перед Артуром и склонить его симпатии на свою сторону, чтобы часом не стать той, для кого голубой розы не хватит. Следовательно, каждая старалась использовать эту возможность по максимуму. Катерину, к частью, второй бал подряд калечить не стали, но выставлять в невыгодном свете не поленились. Тем не менее, развалившаяся во время танца прическа, большое пятно от вина на груди и порвавшаяся юбка были получше ушибов и невольных стриптизов.

Наблюдая с искренним умилением за тем, как в танце с королем кружила Адель, я проводила взглядом Ника, взяла с подноса проходившего мимо официанта бокал вина, и поднесла его к губам… как вдруг замерла.

Интересно. Даже очень интересно.

С самого первого дня после своего освобождения из тюрьмы я не клала в свой рот ничего, предварительно не проверив это на наличие сторонних примесей. Такую привычку в публичных местах я завела себе еще на первом курсе, когда одну мою подругу опоили и просто чудом не изнасиловали – помог неравнодушный прохожий, вступившийся за девушку, которая явно была не в себе. Боясь повторить ее судьбу (ведь не факт, что мне так же повезет с неравнодушными прохожими), я использовала свои навыки алхимика в комбинации с простеньким заклинанием, которое давало мне возможность буквально просканировать состав любой еды или напитка.

И вот сейчас, когда я уже собиралась сделать глоток вина, заклинание просигналило мне о том, что в него что-то подмешали. Что-то, чего не должно быть в вине.

Нахмурившись, я сделала вид, что отпила из бокала. Сама же тем временем принялась изучать состав вещества более детально. И вскоре уже определила примесь, изучила ее свойства и знала, как бы она подействовала на меня, выпей я это в самом деле. Как нетрудно догадаться, мне подмешали вещество, из-за которого я не смогла бы отвечать за свои действия, стала бы подверженной манипуляциям, и что самое интересное – ощутила бы сильное желание с кем-нибудь переспать, без разницы с кем, главное поскорее.

Самым разумным было бы просто «забыть» где-нибудь этот бокал. Но во мне разгорелся азарт!

Литиция Форштейн не была алхимиком. А значит, опоить ее представлялось вполне реальным. Следовательно тот, кто подсунул мне вино с этой дрянью, наверняка захочет воспользоваться результатами своих стараний. И если я немного подыграю ему, то смогу узнать, кто это был.

Поэтому я сделала вид, что выпила несколько глотков, прежде чем оставить бокал на подносе ближайшего официанта. Теперь оставалось только ждать.

Согласно моим подсчетам, действие подмешанного мне препарата должно было начаться через пятнадцать минут. И как раз после того, как они истекли, рядом со мной буквально появился из ниоткуда… Михаэль!

Ну да ну да, мне следовало бы догадаться.

– Добрый вечер, Литиция, – сладко протянул он, без тени промедления целуя мою руку. – Смею признаться, я ужасно за вами соскучился.

– В самом деле? – протянула я, скрывая настороженность.

– За последние дни у нас было несправедливо мало поводов и возможностей для того, чтобы увидеться, – улыбнулся Михаэль, словно невзначай беря меня под руку. – А ведь у меня к вам очень важный разговор.

– Что же за разговор? – спросила я, одергивая себя, чтобы инстинктивно не выдернуть у него свою руку.

– Не здесь, в этом месте слишком много сторонних ушей, – обаятельно подмигнул мужчина, ненавязчиво ведя меня к одному из выходов из бального зала. – Предлагаю пройти в место, более благоприятное для важных разговоров.

Сказать, что мне все это не понравилось, будет слишком грубым преуменьшением. И инстинкт самосохранения буквально истерически орал мне оборвать его, высвободиться и найти Ника, чтобы прибиться к нему и тем самым обрубить Михаэлю любые попытки остаться со мной наедине. Особенно если учесть действие того препарата, который по его соображениям я должна была выпить.

Вот только тогда я потеряю стечение обстоятельств, очень удачное для того, чтобы вытрясти из этого ловеласа немного полезной информации. Потому пока лучше притвориться, будто я сейчас в самом деле нахожусь под действием того препарата. Следовательно – являюсь легкой добычей, перед которой можно расслабиться и случайно дать слабину.

– Так о чем вы хотели поговорить? – наконец спросила я, когда Михаэль остановился в укромном уголке одного из безлюдных коридоров, расположенных достаточно далеко от бального зала.

– Литиция, я более не могу молчать, – горячо выдохнул мужчина, резко разворачивая меня к себе и почти что прижимая к стенке. – Я люблю вас!

– Лорд Драфт, кажется вы забыли, но я замужем, – охнула я, при этом глядя на него взглядом, который всеми силами постаралась сделать полным вожделения. Хотя по факту это, наверное, выглядело так, будто у меня запор.

– Разве это важно? – страстно прошептал он, хватая мои запястья, чтобы прижать их к стене над моей головой.

Надо же, какой герой-любовник! Похоже, решил сразу брать быка за рога?

– Но ведь я люблю своего мужа, – охнула я, все еще стараясь изображать, будто меня сжигает желание.

– Ничего, это исправимо, – протянул Михаэль, прижимаясь ко мне всем телом.

– Так выходит, вы позвали меня сюда, только чтобы домогаться? – тихо прошептала я, издав едва уловимый стон.

– Разве вам не нравится этот повод? – ухмыльнулся он, подавшись к моим губам.

– Не нравится, – выдохнула я, в последний момент уворачиваясь от поцелуя. А после добавила слабым голосом с легкими нотками «Ох, вот не могу, уже сейчас сдамся!»: – Отпустите меня. Пожалуйста.

– Простите, но на это я пойти не могу, – заявил Михаэль… и начал торопливо задирать мою юбку! – Я ждал слишком долго.

– Что вы себе позволяете, лорд Драфт? – прошептала я, четко понимая, что положение сейчас намного опаснее, чем мне казалось изначально. И если немедленно не удастся добыть хоть какую-нибудь полезную информацию – придется действовать агрессивно, спасаясь от этого ненормального.

– Не нужно сдерживаться и сопротивляться, Литиция, – хмыкнул мужчина, очевидно не догадываясь, что сдерживаюсь и сопротивляюсь я как раз таки желанию избить его ногами до полусмерти!

– Повторяю свой вопрос, лорд Драфт, – напряженно проговорила я. – То, что вы сейчас делаете – единственный повод, по которому вы захотели поговорить со мной?

– А что, если единственный?

– Тогда наш разговор закончен, отойдите от меня.

– Наш разговор еще только начался…

– Наш разговор закончен! – твердо заявила я, попытавшись его оттолкнуть. И с ужасом осознала, что этот мужчина сейчас в самом деле заведен! Без притворства, вызванного легким спортивным азартом класса «соблазнить чужую жену развлечения ради». Нет. Он в самом деле был возбужден и не собирался сдерживать своего желания. Что по-настоящему пугало.

Но с какой стати ему так заводиться?

– Нам незачем останавливаться, Литиция, – шепнул Михаэль, снова пытаясь меня поцеловать.

– Есть зачем. Я люблю своего мужа и не собираюсь ему изменять!..

– Не очень дальновидно с твоей стороны, – горячо проговорил он мне на ухо голосом человека, впавшего в горячку. – Лучше бы тебе обеспечить себе более надежное место под солнцем прежде, чем твой «план А» потеряет все.

– Что вы несете? – выдохнула я, ощутив, как по спине пробежали мурашки.

– Я ведь понимаю, по какой причине девушке из обедневшего рода, жившей на задворках королевства, внезапно захотелось принять предложение богатого столичного аристократа, – подло ухмыльнулся Михаэль. – Так же, как и понимаю, что ты знаешь: тебя просто используют, чтоб отомстить другой. Потому я не верю в эти байки про вашу пылкую любовь с первого взгляда, Литиция. Можешь не притворяться передо мной и стать моей. И к тому дню, когда Николас Форштейн взойдет на эшафот, ты просто сменишь руку, которая тебя кормит. Тем более что я намного вкуснее, чем он, – прошептал Михаэль, хватаясь пальцами за мои скулы, чтобы не дать возможности уклониться. И нагло поцеловал меня, просовывая в мой рот верткий язык…

Который я не медля укусила!

– Ах ты дрянь! – закричал мужчина, отскакивая от меня и занося руку для удара!

Только вот я была не лыком шита, и будучи одинокой сироткой, за которую не пойдет заступаться отец или старший брат, немного умела постоять за себя. Потому увернувшись от удара, без промедления треснула Михаэля меж ног, выскользнула от него и отскочила в сторону.

Убегать нет смысла, он очевидно лучше тренирован и нагонит меня в два прыжка. А значит, нужно работать головой.

– Вы в самом деле хотите сделать это? – выпалила я, резко и твердо поймав его взгляд, от чего он на секунду заколебался, и я продолжила использовать это колебание. – Хотите прямо посреди королевского дворца напасть и начать избивать жену придворного мага теней, которую только что пытались изнасиловать? Последствий не боитесь, лорд Драфт? Даже убей вы меня сейчас… Вы ведь понимаете, что мой муж смекнет, кто это сделал, и тогда не будет церемониться, прежде чем разодрать вас на части, не дожидаясь суда!

Прошло несколько секунд, на протяжении которых Михаэль смотрел на меня затуманенным от ярости взглядом…

А потом этот безумный огонь погас, уступив место холодному расчету и змеиному обаянию.

– О чем вы, Литиция? – слегка безумно проговорил он, поправляя немного растрепавшиеся волосы. – Вы меня просто не так поняли. Что вы, у меня даже в мыслях ничего подобного не было! Искренне прошу простить за это маленькое недоразумение. Надеюсь, мы все же найдем общий язык и останемся друзьями!

Я не стала ничего на это отвечать. Лишь продолжила смотреть в его глаза с холодным гневом, пока Михаэль, улыбнувшись на прощанье, не развернулся, чтобы скрыться за ближайшим поворотом коридора.

Еще несколько секунд я неподвижно стояла на месте. А после, тяжело дыша, прислонилась к стене и запрокинула голову. Лишь запоздало поняла, что руки дрожат.

– Ты бы вернулась в бальный зал, там уже началась церемония отсева, – неожиданно услышала я голос Парцифаля в метре от меня. – И как ты наверное догадываешься, Катерина была первой, кто получил голубую розу.

– Ясно. Сейчас вернусь, – отрешенно проговорила я, не глядя на фамильяра. И продолжила молча стоять на месте. А он не уходил.

Надо же. Как он вовремя «случайно» оказался здесь. Как раз когда я – если б не была алхимиком и не распознала подмешанного в вино препарата – уже должна была бы стонать, отдаваясь Михаэлю прямо в коридоре.

Ну да, конечно, ведь фамильяры же способны ощущать, когда в еду и напитки добавили какую-нибудь дрянь.

– Скажи, Парцифаль, – все так же отрешенно выдохнула я. – Это ведь ты тогда подложил Жанну под Ника, верно?

– Я думал, что так будет лучше, – тяжко вздохнул кот, тоже не глядя на меня. – Обычно мужчины поступают так, и им это помогает. Тем более Гвен была той еще дрянью, которую вообще не стоило любить, даже капельку, даже на долю секунды. И уж тем более не стоило страдать по ней дольше пяти секунд. Мне казалось, он проведет бурную ночь с красоткой, которая и сама давно не против, вспомнит, что та дрянь не единственная женщина в мире, и придет в себя. У меня даже мысли тогда не было…

– Что он не такой? – закончила я с нервной ухмылкой. – И протрезвев, не скажет спасибо за то, что ему организовали фактически изнасилование, подсунув похотливую стерву, вскочившую на него, когда он был не способен отвечать за свои действия?

– Я уже сам миллион раз пожалел о том, что сделал, – мрачно проговорил Парцифаль. – Он тогда был сломан, а это его добило, я знаю. И сейчас все, что могу, это защищать его, чтобы Нику больше не пришлось пройти через подобное.

– Не волнуйся, я не скажу ему об этом, – сказала я после короткой паузы. – Не хочу, чтобы он разочаровывался в друге, которому доверяет.

– Спасибо.

– Это не столько ради тебя, сколько ради него, – заявила я, сжав кулаки. – Эта правда из тех, раскрытие которой уже ничего не изменит, не исправит прошлое и никак не поможет Нику. Все, что она может, это лишь только сделать ему больно. Поэтому я оставлю это между нами. Но предупреждаю тебя, Парцифаль: не смей более переходить черту, по которой ты слишком свободно разгулялся туда-сюда. Хватит прокладывать ему дорогу в ад своими благими намерениями, – холодно сказала я, и не оборачиваясь направилась в сторону бального зала.