ГЛАВА 22. Темный час

– Вперед и с песней! – заявила Эльза, первой спускаясь в мрачную сеть подземных туннелей.

Казалось то, что нам предстоит искать короля по наводке фанатички-заговорщицы в жуткой сети туннелей под городом, нисколько ее не беспокоило. Впрочем, ничего странного – ведь если она здесь внезапно погибнет, то просто вернется в чертоги богов, пожав плечами, мол «Ну извините, не получилось помочь сестренке. Может как-нибудь в другой раз попробую». Потому узнав по дороге от нас с Катериной все то, что уже успели узнать мы, просто шла напролом.

Артура (если он децствительно был там, где сказала Адель) в самом деле запрятали глубоко. На то, чтобы только дойти до нужного места, нам понадобилось больше двух часов (что особенно выматывало с учетом того, что лично я уже черт знает сколько не спала).

Однако набежавшую усталость как рукой сняло, когда пройдя в указанную заговорщицей камеру, мы взаправду увидели в ней короля!

Только вот была одна маленькая деталь: он оказался без сознания.

Лежа посреди камеры на звериной шкуре, накрытый шерстяным одеялом, правитель Астарона казался бледной мраморной статуей, которая едва заметно дышала. И как нетрудно догадаться, разбудить его не удалось.

– Он в анабиозе, – сосредоточенно проговорила Эльза, изучая его при помощи луча света, полившегося из ее ладони, когда она поднесла ее над ним. – Так что увы, пока что не может дать никаких свидетельств по делу своего исчезновения, чтобы как-то улучшить положение твоего мужа.

– Погоди, хочешь сказать, что ты не знаешь, как его разбудить? – выдохнула Катерина.

– Извини, у меня это сделать точно никак не выйдет, – мрачно проворчала богиня. – Но в любом случае его нужно отсюда вытащить и передать наверх, пока «Химера» не узнала, что мы раскололи Адель. Так что несем его на своем горбу, иначе если будем бегать за подмогой – рискуем по возвращении его не найти.

Возражений не было. Потому используя магию Катерины, чтобы немного облегчить себе задачу, мы потащили бессознательного Артура к выходу из катакомб. Что, естественно, из-за «дополнительного груза» заняло у нас куда больше времени, чем дорога сюда.

Обсудив по дороге версию показаний для стражи, которая не раскрывала бы сущности Эльзы и настоящей личности Катерины, мы отнесли короля прямиком на порог главного корпуса. Откуда, едва завидев нас, высыпались все, кто только мог, чтобы тут же унести Артура в лазарет.

Пока Катерина направилась туда вместе с возлюбленным, мы с Эльзой припомнили о связанной Адель, из которой, возможно, еще удастся что-нибудь выжать. Вот только по возвращении нас ждал облом: она пропала, оставив по себе лишь перерезанные веревки. И обменявшись с Эльзой взглядами, я тут же понеслась с ней к злополучным кустам гортензии. Где сами догадайтесь, чей труп нашла!

Итак, хоть король, спящий непробудным сном, и нашелся, но мы снова оказались в тупике. Как разбудить Артура – никто не знал. Каких-либо доказательств в пользу Ника не нашлось. Единственный свидетель, пусть и знавший, вероятно, всего ничего, был мертв. А стараниями Михаэля судовой процесс над лордом Форштейном шел полным ходом!

– Не вешай нос, я что-нибудь придумаю, – подмигнула Эльза, похлопав меня по плечу.

– Слушай, все хотела спросить, – нахмурилась я. – Ты ведь говорила, что знала – Адель не Верховная. То есть, ты можешь безошибочно определить, кто из участниц отбора и есть она?

– Конечно, – кивнула девушка.

– Тогда может скажешь, кто это, и не выперли ли ее еще?

– Не выперли, все в порядке. Но сейчас не отбор нас должен волновать.

– Все, конечно, так. Тем не менее…

– Поговорим об этом потом.

– Это Катерина, так ведь? – сосредоточенно спросила я, глядя ей в глаза.

– Я сказала, поговорим об этом потом. Сейчас у нас на очереди спасение твоего мужа… если ты, конечно, еще не передумала его спасать.

Сжав кулаки, я распрощалась с Эльзой и вернулась в апартаменты. Где из-за нечеловеческой усталости моментально упала на кровать и уснула, несмотря на волнение.

Правда вот, сон был далеко не спокойным. Какие-то жуткие образы, калейдоскоп безумных событий, которые не удавалось не то, что запомнить – воспринять. Но что самое страшное…

Это было слишком реалистично. Настолько, что хотелось кричать и плакать от собственного бессилия. Четко и ясно я видела Ника, закованного в кандалы. Которого стражники вели по улице к эшафоту, установленному на дворцовой площади. И остановившись перед палачом, толкнули его, заставляя встать на колени и положить голову на гильотину. А все, что могла я – это беззвучно закричать, когда ее лезвие полетело вниз…

Проснувшись в холодном поту, я ухватилась за сердце и лишь минуту спустя поняла, что плачу.

Все это – просто какой-то бред, такого не может… не должно произойти!

– Смотрю, ты не в лучшем виде, – услышала я, и вздрогнув на нервах, обернулась к сидевшему рядом Парцифалю.

– Да ты сама наблюдательность, – проворчала я, неуклюже вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Есть какие-нибудь новости.

– Хороших? Не особо, – мрачно признался фамильяр. – Король все еще в анабиозе и ни у одного мага не получилось не то что пробудить его – хотя бы понять, по какой причине он находится в таком состоянии. Тем временем обвинение продолжает накручивать на Ника все новые и новые смертные грехи, настаивая на казни. Не помогло даже вмешательство его отца, который прибыл в столицу, как раз пока ты спала.

– Вот как, – слабо шепнула я, сжав пальцы.

– Я уже поговорил с ним и передал указания Ника. В том числе касательно заклинаний, которыми он заставил тебя соврать на допросе. Будь готова к тому, что вскоре после казни тебе придется покинуть город вместе с лордом Форштейном…

– Ника еще не казнили, – холодно выпалила я сквозь стиснутые зубы. – Так что не смей говорить об этом, как о уже свершившемся факте!

– Между прочим, его казнь будет значить для меня смерть, – отчеканил Парцифаль, уставившись мне в глаза. – Я его фамильяр, не забыла? Моя жизнь напрямую связана с его жизнью. В тот день, когда я поклялся служить ему, он поддерживал мое существование в этом мире через энергетическую пуповину. И умри Ник – я загнусь в течение суток. Так что не думай, что ты единственная, кого расстраивает перспектива его смерти. Только вот пока все идет как раз к тому, что Ника в самом деле казнят за государственную измену, похищение короля, покушение на его жизнь и подмену правителя доппельгангером. А сколько я ни сбиваюсь с лап, пытаясь найти хоть какие-нибудь доказательства, которые позволили бы оправдать его, или хотя бы оттянуть вынесение приговора – результатов никаких. Этот выродок Драфт хорошенько замел все следы и обставил все просто идеально для себя! Единственное, что сейчас могло бы немного изменить ситуацию – пробуждение Артура Арлерна и его показания. Но вот незадача, пусть вы и нашли спящего короля, Михаэлю это все равно не мешает, потому что ни у кого нет малейших представлений о том, как вывести его из анабиоза.

– Я знаю все это! – огрызнулась я, стукнув кулаком по спинке дивана. – Но все равно…

– Понимаю, – печально вздохнул Парцифаль. – Только вот с надеждой у нас как-то не очень.

– Надежда есть до самой последней секунды. И пока Ник жив, я не сдамся.

– Никто из нас не сдастся, пока он жив, – заверил фамильяр. – Поэтому успокойся и не выдавай себя. А я пойду займусь делом, может что-нибудь, да разнюхаю, – сообщил кот, спрыгивая с дивана.

Через несколько секунд он выскочил из апартаментов и я снова осталась одна.

Я просто… не хочу терять его. Он нужен мне, как же он мне нужен! Мой воздух, мое солнце, земля, по которой я хожу, и исчезни она – провалюсь в пропасть вечной      тьмы, холода, отчаяния страха, страданий и слез. Мое сердце, которое так жестоко собираются на живо вырвать из моей груди, чтобы искалечить, растоптать, разрезать на части, сжечь, развеять пепел, уничтожить, стереть из этого мира, и оставить меня навеки одну, без него. А я ведь уже просто не смогу без сердца! Сейчас, когда в полной мере ощутила его стук, когда так привыкла к тому, что оно у меня просто есть… и когда узнала, что это сердце тоже нуждается во мне ничуть не меньше, чем я в нем.

Так как же мне выжить без него, как выжить без сердца, если его отберут у меня и прикажут жить… нет, СУЩЕСТВОВАТЬ без его тепла? Лишь одно      й мысли о том, что это может случиться, достаточно, чтобы я ощущала это: как меня разрезают на части, сантиметр за сантиметром сдирая с меня кожу, отрезая по кусочку от моего тела и скармливая его злым, бешеным псам с сочащейся из вонючих пастей пеной. Хотя нет, наверное даже режь меня кто-нибудь взаправду на части, это не причиняло бы мне такой запредельной, нереальной боли, которую я ощущала от простой мысли о том, что Ника могут вот-вот казнить! Моего Ника, моего родного Ника. Отца моего ребенка, которого он уже никогда не увидит… о котором теперь даже не узнает, ведь у меня больше не будет возможности поговорить с ним! И мой драгоценный, мой единственный взойдет на эшафот, так и не узнав, что скоро станет отцом!

Хотелось кричать, выдирать волосы, рвать себя на части…

Но нет, нельзя, сейчас не время. Сейчас еще есть надежда, и пока ничего не кончено, я не позволю себе опустить руки и тратить драгоценное время на страдания. Нужно действовать, быстро и четко. Искать решения, раз никто другой не может их найти. Ведь решения наверняка есть!

В который раз вытерев слезы, я приказала себе успокоиться, привела себя в порядок и покинула апартаменты. Нельзя сидеть на месте и плакать, так я точно ничего не решу.

Казалось, атмосфера мрачного смятения, повисшая среди придворных кольцами ядовитых гадюк, проникла в каждый камушек всего королевского двора. Люди, ходившие по коридорам, были мрачными, неразговорчивыми, нервными и очевидно уставшими. Не было и следа былой праздности. Что же касается оставшихся участниц отбора, то о них и вовсе словно забыли: с одной стороны, отбирать невесту пока что было не для кого, с другой – вроде как и разгонять их рановато, пока Верховная не найдена. Поэтому все до одной, исполняя распоряжение Агаты, продолжали сидеть в своих комнатах с телефонами и планшетами, лишь иногда выползая в столовую или библиотеку.

Разве что только Катерина наотрез отказалась просто сидеть на месте и плевать в потолок. Девушка буквально не отходила от палаты, в которой лежал спящий король, готовая в любой момент встать на его защиту, вздумай Михаэль, или кто-нибудь еще из «Химеры», добить бессознательного Артура.

Ну и еще, конечно же, Эльза, которой было глубоко плевать на Агату и то, что она там кому сказала. Продолжая рыскать по дворцу и его территории, богиня не переставая искала что-то, хоть малейшую зацепку, которая помогла бы найти решение.

Только вот пока все было тщетно.

– Смотрю, кое-кто наслаждается свежим воздухом? – услышала я наглый голос, когда устало присела на скамейку в саду.

– Прошу оставить меня, немедленно, – холодно отчеканила я, не оборачиваясь на него.

– Почему же? – коварно поинтересовался Михаэль, совершенно не стесняясь сесть рядом со мной. – Разве так женщине принято встречать своего избавителя, спасшего ее от гнета выродка, принудившего ее к браку, угрожавшего, насиловавшего и использовавшего в своих гнусных целях? – добавил он мне на ухо, и от этих слов все внутри меня разорвалось с новой волной невыносимой боли!..

Вот только на лице, каждая мышца которого все еще подчинялась воли браслета, осталось спокойное каменное выражение, никак не выдававшее всей той бури ненависти, боли и отчаяния, что бушевала у меня внутри.

Надо же, он все еще действовал. Контрактный артефакт – точно так же, как на допросе – продолжал контролировать меня, заставляя исполнять приказ Ника и притворяться, будто я лишь жертва, которая его ненавидит.

Тем не менее, вчера мне, все же, удалось поговорить с Катериной и Эльзой, сказав им правду.

Возможно потому, что магия браслета безошибочно узнала в них союзников? Или из-за божественной природы Эльзы, и возможно – Катерины?

Не понимаю, как это вообще работает?

– Так что скажешь теперь? – прошептал Михаэль мне на ухо, прерывая мои мысли.

– Что скажу? – непонимающе пробормотала я.

– Сейчас, когда угрожавший тебе мерзавец за решеткой и скоро будет казнен, а значит тебе не стоит беспокоиться на его счет и бояться… Теперь ты согласна пристать на мое маленькое предложение? – выдохнул он, щекоча дыханием мое ухо, в то время как я испуганно окаменела. – Согласна стать моей? Уйти отсюда, со мной, навсегда. Принадлежать мне, стать моей женой, разделять со мной каждый свой страстный стон и никогда не знать никаких проблем. Так как, пойдем? Можем отпраздновать наш маленький союз прямо сейчас, в моих апартаментах просто потрясающая постель.

– Отказываюсь, – твердо выпалила я, сжимая кулаки, и лишь благодаря магии браслета сдерживая ярость.

– Почему же? Ведь уже ничто не мешает тебе отдаться мне, Литиция…

– Кое-что, все же, мешает, – прервала я, резко поднявшись со скамейки. – Ты мне отвратителен и я скорее с ишаком пересплю, чем по доброй воле позволю тебе ко мне прикоснуться.

Разъяренно зарычав, Михаэль вскочил со скамейки, и нагоняя меня, схватил за руку… Как вдруг на его запястье плотно сжались пальцы Эльзы.

– Негоже благородным лордам распускать руки, знаете ли, – ухмыльнулась она, в то время как ее глаза блеснули смертоносным льдом.

Скрипнув зубами, Михаэль разжал пальцы, и ничего не говоря, удалился.

– Спасибо, – тихо сказала я, потирая руку… и желая облить ее спиртом, в надежде избавиться от ощущения этого прикосновения. – Есть какие-нибудь новости?

– Да нет, просто мимо проходила, – призналась девушка. – Понимаю, что при текущих обстоятельствах это прозвучит по-идиотски, но тебе лучше побольше отдыхать и поменьше волноваться. В твоем положении это – не лучшее, что ты можешь сделать, – добавила она, и отвернувшись, ушла.

Я же замерла на несколько секунд, удивленно выкатив глаза.

Неужели… она знает?

Хотя о чем это я? Ведь передо мной же богиня женского начала. Наверняка она способна видеть такие вещи.

Тем не менее, мне снова очень-очень сильно захотелось расплакаться.