ГЛАВА 9. Парад Золушек

То, что я была куратором отбора, а не его участницей, не избавляло меня от необходимости выглядеть на высоте. Особенно в день открытия соревнования невест, когда должен был пройти пышный бал и церемониальные действа в его рамках. Потому прежде чем покинуть апартаменты, я стоически просидела черт знает сколько времени на стуле перед зеркалом, пока порхавшая вокруг меня мастер красоты делала прическу и макияж.

Признаюсь, меня – как девушку, лишь несколько дней назад жившую обычной жизнью – вся эта мишура уже третий день подряд начала напрягать, примерно как шут со спущенными штанами, молчаливо стоящий посреди гостиной. К счастью в дни, когда не намечено испытаний и громких публичных мероприятий, требования к кураторам помягче, и можно будет обойтись своими силами, да и одежду подбирать немного попроще и поудобнее. Но сегодня, увы, не такой день!

Пока мне наводили лоск, я полистала свое расписание в приложении, а заодно изучила календарь основных событий и испытаний. Так что выходя из апартаментов в коридоры, уже четко осознавала: меня ждут такие запары, что последняя сессия с защитой диплома курортом покажется. А если еще и учесть внеплановые обязанности вроде поиска Верховной и диверсий ради нее, то и вовсе оставалось убиться об стену с протяжным страдальческим криком.

– О, а вот и ты, – услышала я знакомый подмуркивающий голос, едва закрыла за собой дверь апартаментов.

– Здравствуй, Парцифаль, – вздохнула я, радуясь тому, что поблизости никого не было. А значит никто и не увидит, как я разговариваю с котом, невидимым остальным людям. – Ты по делу?

– Иначе бы глаза мои тебя не видели, – надменно фыркнул фамильяр, поправляя монокль.

– Тогда прежде чем продолжить высказывать в мой адрес свою искреннюю ненависть, предлагаю тебе рассказать, какими судьбами ты сейчас вообще со мной говоришь.

– Во-первых, Ник нашел человека, который напишет для тебя программу, о которой ты просила. Так что он просил сказать тебе, чтобы ты не предпринимала более каких-нибудь рискованных действий вроде вчерашнего. Хотя будь моя воля, я бы тебя лично отправил во все…

– Спасибо, Парцифаль, – напряженно выдохнула я, перебивая озвучивание кошачьих фантазий о том, как меня опять бросают в темницу. – Что-нибудь еще, как я понимаю?

– Ник приказывает, чтобы ты ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не пробовала набиваться в подружки как главному куратору отбора, Агате Карсона, так и Повязанной, Аманите Фрейст. Подробнее он пообещал рассказать тебе сегодня вечером. Ну а пока просто просил предупредить тебя, чтоб ты держалась от них подальше и даже не думала подходить ближе, чем необходимо непосредственно для выполнения твоего задания.

– Ясно. Спасибо. Скажи Нику, что я буду иметь ввиду, – задумчиво протянула я, хмуря брови. – Это все?

– Ну, еще я хочу добавить от себя, что вижу тебя насквозь.

– Да неужели, – цинично бросила я, от неожиданности не сумев скрыть раздражения. Видит от меня насквозь, видите ли… Пушистик, да ты, для начала, даже не знаешь, кто на самом деле перед тобой стоит!

– Имей это ввиду, – протянул кот, злобно глядя на меня исподлобья. – Так что если вдруг вздумаешь устроить то же, что и та шваль Гвен, то имей ввиду, так легко, как она, ты уже не отделаешься. Потому что второй раз я не спущу такого.

– Надо же, сколько эмоций, – проскрипела зубами я. – Что же такого эта Гвен сделала?

– Погоди, так ты не знаешь? – медленно проговорил фамильяр. А миг спустя, коварно блеснув глазами и ухмыльнувшись, надменно добавил: – Получается, он не рассказал тебе об этом?

– Не рассказал о чем? – переспросила я, ощущая явный моральный дискомфорт от тона кота. Который очевидно упивался тем, что Ник, оказывается, не делится со мной всем чем только можно.

– А знаешь, возможно с ним и не все еще потеряно. В конце концов, раз он скрыл от своей новоиспеченной женушки всю эту историю, то наверняка не совсем наивный дурак. Что ж, буду ждать того дня, когда он, наигравшись в месть, даст тебе пинка под зад, – наконец фыркнул Парцифаль. И вильнув хвостом, убежал, скрывшись за ближайшим поворотом коридора.

Да уж, сказать, что в этот момент меня передернуло, это ничего не сказать! От его надменного тона, слов, сказанных ним, и той уверенности, с которой он все это говорил, меня начало трясти. Злость, негодование, волнение… и кажется, даже боль. Но самое главное, я порадовалась тому, что в действительности не люблю его, и наш брак – фикция. Потому что будь все на самом деле, люби я этого мужчину по-настоящему, и выйди за него замуж по любви – боюсь, в этот момент мое сердце бы взаправду разбилось. А так – просто немножко треснуло! Помажу клеем, и все будет в порядке.

Сделав глубокий вдох, я собралась и быстро зашагала в направлении корпуса, где жили претендентки на корону.

Согласно традиции отбора, девушки, подготовленные к балу, выходили из своих комнат в легких черных мантиях с глубокими капюшонами, которые им предстояло торжественно сбросить с себя лишь в тот момент, когда каждая из них, в порядке очереди, впервые предстанет перед королем. А значит того, что с парой платьев и причесок вышла «путаница», кураторы не заметят до самого заветного момента. Да и если бы заметили, сделать все равно ничего не смогут – как ни крути, было бы непросто раздобыть новое платье, которое не подходило бы девушке, еще и заставить ту переодеться в него.

Когда же я наконец заполучу обещанную Ником программу, то смогу партизанить еще хитрее. И после того, как платья будут доставлены претенденткам – снова заходить в профиль Агаты, чтобы прежде, чем она заметит нестыковочки, возвращать все платья и инструкции мастерам красоты, которые были установлены по итогам совещания. Таким образом в плане приложения будет одно, на девушках – совсем другое, и тогда это еще больше будет походить на просто путаницу в суматохе.

– Смотри куда идешь, деточка! – внезапно услышала я в нескольких метрах от себя. И посмотрев в сторону, из которой доносился этот немного раздражающий и капельку скрипучий голос, увидела женщину, ранее знакомую мне по фотографиям:

Худощавая, среднего роста, с маленькой грудью и бледная, словно небезызвестный ядовитый гриб. Маленькие губы и огромные голубые глаза на лице с узкими скулами и заостренным подбородком. И подведенные черным карандашом выразительные брови, изогнутые надломанной дугой. А еще – пышно уложенные светлые волосы, венчавшие ее голову, словно грибная шапка.

Да, это, без сомнения, была она: Аманита Фрейст, сорок три года, официальная Повязанная.

– Простите, – растеряно пробормотала одна из участниц-горожанок, секунду назад задевшая проходившую мимо женщину плечом.

– Я подумаю над этим, деточка, – надменно фыркнула та, брезгливо поморщив нос. – И знаешь, наверное тебе стоит держать вещи собранными. Потому что… ничего не утверждаю, но сдается мне, ты не Верховная.

Вздрогнув, девушка попыталась что-нибудь сказать, но Аманита к тому времени уже, развернувшись, зашагала дальше с таким видом, будто это она здесь – настоящая богиня, да еще и посреди храма, где ей поклоняются. Возможно с человеческими жертвоприношениями.

– Так, девочки, хватит считать ворон! – тем временем закричал Агата, похлопав в ладоши – так, словно одного только ее голоса для привлечения внимания было недостаточно. – Нам пора. Все на выход, и за мной!

Засуетившись, девушки гуськом последовали за распорядительницей в направлении сада, где предстояло пройти церемонии открытия отбора и представление участниц королю.

К тому времени, как претендентки в сопровождении кураторов подошли к тому месту, откуда им следовало торжественно выходить, праздник уже шел полным ходом. Музыка играла, лицедеи показывали представления, а глашатай то и дело зачитывал торжественные речи.

И вот, как раз перед тем, как первая девушка должна была выйти и представиться королю, прямо над садом заиграла цветами радуга, сквозь которую сияли яркие солнечные лучи! Словно сотворившись из их чистого света, вылетело двенадцать белых голубок, которые сделали круг над садом (при этом одна из них, пролетая над гостями, попала метким выстрелом точно на голову той самой Жанне). И словно солдаты на параде по команде генерала, выстроились дугой напротив королевского престола, при этом глядя на его величество с искренним благоговением. А в довершение всей этой картины с небес буквально снизошел белый лебедь, приземлившийся как раз напротив короля. Чтобы подойдя к нему, поластиться головой об руку, будто котенок.

Едва это случилось, все голубки разом сорвались с мест, взмывая в небо. И лебедь, взмахнув огромными белоснежными крыльями, улетел следом за ними, скрывшись в лучах полуденного солнца.

Ну да ну да, для полноты картины не хватало, разве что, дабы все эти голуби в момент приземления лебедя запели хором оперных голосов под звуки органа, полившиеся прямо с небес! Таки Ник был прав, пафос зашкаливал. При этом зуб даю, наблюдавшие за действом с экранов зрители просто до дрожи прониклись этим дивным знамением.

…Интересно, а где же сам мой супруг? Он ведь должен быть где-то здесь.

Задумавшись, я принялась рассматривать придворных, стоявших ближе к королевскому трону, и в самом деле увидела его. А рядом с ним – ту самую злополучную Гвен, ранее замеченную мною в салоне, где мы выбирали для меня платье! И как нетрудно догадаться, она не просто стояла возле него, а буквально прижималась локтем к его спине… хотя каким локтем – как ни есть терлась о его спину грудью! При этом как бы невзначай что-то шептала ему на ухо. Что-то, от чего выражение на его лице переменилось, глаза широко распахнулись, зрачки сузились, а кулаки сжались. Губы напряженно пошевелились, тихо отвечая ей что-то. Что-то, на что девушка довольно ухмыльнулась, прежде чем сказать еще пару слов, а после развернуться и уйти, отойдя в другую часть сада.

Это не мое дело. Однозначно не мое дело. Что бы там ни было. Даже если окажется, что причина, по которой они расстались – недоразумение, и Ник захочет снова с ней сойтись, это его и только его право. Поэтому прежде, чем супруг заметил мой взгляд на себе, я сделала глубокий вздох, закрыла глаза на несколько секунд и снова посмотрела туда, куда были устремлены взгляды всех присутствующих.

Настало время для самого главного: представление претенденток на корону. И девушки, улыбаясь, одна за другой направились к трону.

Первыми пошли, конечно же, аристократки… за исключением, разве что, Клавдии. Дожидаясь своей очереди, каждая из них выходила из беседки к толпе и по красной дорожке направлялась к престолу. Встав перед которым, красиво срывала с себя плащ, делала реверанс и называла свое имя. И не было ничего странного в том, что девушки высоких кровей, которых такому обучали с детства, выглядели в этот момент неотразимо. Еще и в лучших платьях, подбирая которые, Агата постаралась на совесть.

Конечно, на их фоне претендентки-горожанки, начавшие выходить следом за ними, выглядели как дворняжки на выставке породистых собак. Ухоженные, умные и воспитанные, но все равно дворняжки. Но вот…

В тот момент, когда плащ с себя сбросила Катерина, у меня почему-то защемило сердце. Дорогое, качественное, но совершенно нелепое на ней платье. Яркий зеленый был ей однозначно не к лицу, от него ее кожа и сама казалась серовато-зеленой. Даже волосы будто отливали грязной зеленью (что, впрочем, вполне могло быть и каким-нибудь оттеночным лаком, которым их мастер красоты сбрызнула, чтоб достичь нужного эффектна). Вдобавок – ужасный макияж, из-за которого глаза казались маленькими, а губы просто отвратными. Но самым печальным было то, как платье сидело на ее фигуре. Оно, без сомнения, сделало бы просто сногсшибательной какую-нибудь худую девушку с хорошо тренированным телом, которая желала подчеркнуть каждую мышцу. Их бы тончайшая ткань красиво обтекала и подчеркивала, словно вода камни в горном потоке. Но вот у Катерины фигура была далеко не такая! Поэтому платье обтекало и подчеркивало складочки на животе и боках, полноватые бедра и пышненькую грудь, под которой не было бюстгальтера, лишь уплотненная тканевая подложка. Это, безусловно, отлично смотрелось бы на девушке с маленькой упругой грудью, которая в силу своего размера стояла бы торчком. Увы, формам Катерины такое не просто не подходило – без поддержки ее грудь выглядела просто ужасно.

Но что самое грустное, по ее взгляду я видела, что девушка и сама прекрасно все это понимает. Понимает, что выглядит пугалом, нелепо завернутым в шелк. И от жалости к ней мне буквально хотелось расплакаться – ни одна девушка не заслуживает того, чтобы ее вот в таком виде выставили перед любимым человеком.

После того, как Катерина отошла, встав в ряд вместе с другими уже представившимися участницами, на красную дорожку вышла Адель. И едва она сорвала с себя плащ… Признаюсь, я ахнула! На секунду даже забыла о том, что видела лишь минуту назад. Потому что в том наряде и прическе, которые я тихонько подобрала для нее, девушка выглядела просто волшебно! Нежная, прекрасная, легкая и чарующая. Красавица, от которой невозможно отвести взгляд. С каждым ее движением ткань платья словно играла с воздухом, завораживая своим розовым танцем.

Что тут скажешь, зуб даю, если после этого король хоть немного не обратил на нее внимания, то чего-то в этом мире я точно не понимаю!

Следом за ней на красную дорожку вышла Эльза. Она двигалась легко и непринужденно, без малейшей тени волнения. Более того, в ее походке чувствовалась та самая небрежность, которая словно говорила о безразличии к происходящему. Похоже, совершенно не задумываясь о том, как бы произвести впечатление, девушка резко сбросила плащ, и нахмурив брови, присела в реверансе, чтобы назвать свое имя и слова приветствия. После чего, гордо вздернув нос, зашагала на свое место среди выстроившихся в саду претенденток.

Ну и конечно же на самый конец Агата поставила то, что должно было стать «гвоздем программы» – Клавдию. Которая, согласно ее задумке, просто обязана сразить его величество наповал, чтоб он дар речи потерял, пораженный ее красотой. Да еще и после кикиморы в лице собственной возлюбленной, за которой должны были пробежаться две невзрачные девицы… по факту почему-то оказавшиеся не такими невзрачными (что, к слову, судя по выражению лица очень, ее обеспокоило).

На деле же жемчужиной оказалась Адель. В то время как великолепная Клавдия на ее фоне немного проигрывала после правок в прическу и макияж, которые я для нее вчера вечером организовала.

…Да уж, зря я решила осмотреться по сторонам, лучше бы и дальше рассматривала претенденток. Потому что мой взгляд случайно выцепил в толпе Михаэля собственной персоной! И тот, поняв, что я смотрю на него, обаятельно улыбнулся мне. При этом с таким выражением лица, словно был охотником, заметившим невероятно желанную добычу, за которой будет гнаться до последнего. Пока она не окажется в его руках… и перед которой он даже не намерен скрывать своих желаний.

Вздрогнув, я растеряно отвела взгляд и продолжила наблюдать за церемонией.

Когда с представлением девушек было покончено, к королю вышла Аманита собственной персоной. Гордо вышагивая с нескрываемым ощущением собственной важности, женщина встала между правителем и претендентками. Начав театрально махать руками то перед Артуром, то перед участницами отбора – словно в самом деле что-то ощущала (в что она, безусловно, верила) – Аманита закатывала глаза, глубоко дышала и хваталась то за виски, то за сердце. Пока наконец громко, торжественно не произнесла:

– Я, Аманита Фрейст, Повязанная с Верховной богиней, торжественно подтверждаю: возрадуйтесь, ибо она среди нас! Ее святейшество в самом деле стоит здесь, облаченная в сосуд человеческой плоти одной из этих тринадцати девушек! И она ждет, чтобы вновь воссоединиться со своим возлюбленным!

Едва женщина замолчала, все до единого взорвались аплодисментами. В том числе наверняка и те, кто смотрел телетрансляцию.

– Да начнется священный отбор! – до невозможного пафосно воскликнула Агата, выходя на самое видное место, прямо перед девушками, чтобы картинно взмахнуть руками.

Услышав эти слова, король встал с престола и произнес короткую речь, приглашая всех на праздник в бальный зал, где уже ждали музыканты и угощения.

Как и предписывали традиции, открывал праздник групповой танец короля с участницами отбора, на протяжении которого девушки кружились вокруг его величества, и каждая из них по очереди выходила к нему, чтобы сделать несколько красивых па. Предполагалось, что до конца мелодии Артур Арлерна станцует с каждой из девушек по несколько раз.

И как ни странно, почти каждая из участниц, едва король брал ее за руку, буквально взрывалась обаянием, игривостью и максимально возможным очарованием, на которое вообще была способна. Исключением стала, разве что, Эльза, сохранившая не просто безразличное, а даже слегка раздраженное выражение лица. Весь ее вид словно говорил: «Ладно-ладно, парень, я сейчас с тобой потанцую, потому что так надо. Но знай, что мне на тебя плевать, и как только – я отсюда свалю подобру-поздорову». А еще, как ни странно, Адель. Которая не рвалась прыгнуть выше головы, очаровать или соблазнить. Кажется, даже сейчас, танцуя с главой государства, эта девушка была собой. Легкой и милой… чем завораживала.

– Ну что же!.. – тихонько охнула я, внезапно поняв, что из последних сил сдержала слезы жалости, когда лямка платья Катерины развязалась прямо во время танца, слегка обнажая грудь! И это-то на глазах у придворных, телекамер, а главное – ее возлюбленного!

Поняв, в каком виде оказалась, девушка моментально побледнела, сбилась с ритма и показалось, сейчас упадет… Но неожиданно Артур, придерживая ее, ловко подхватил лямку и завязал ее. После чего, склонившись над ухом Кати, нежно ей что-то прошептал, переплетая пальцы. И что бы он ей ни сказал, от этих слов на лице девушки расцвела тихая, едва уловимая, но самая искренняя на свете улыбка.

…Которая погасла несколько секунд спустя. Когда король, выпустив ее руку, начал танцевать со следующей участницей отбора.

Когда танец закончился, девушки заняли свои места на диванчиках неподалеку от королевского трона. Они, конечно же, не обязаны были торчать там весь бал! Им разрешалось гулять по залу, общаться с гостями, даже выходить ненадолго в сад. Но до конца отбора никому из них было не положено танцевать с кем-либо, кроме Артура. Так же, как и ему самому приглашать на танец кого-нибудь кроме претенденток. При этом с каждой из них он должен был станцевать по одному разу до конца вечера. И порядок предстояло определить как раз сейчас.

Когда после открывающего бал танца прошло около получаса, пришло время жеребьевки, определявшей порядок, в котором участницы отбора будут ходить на свидания с королем. Именно в том же порядке им предстояло танцевать с ним на всех приемах до следующей жеребьевки, которая состоится после вылета половины участниц.

Результаты тожественной публичной жеребьевки вызвали у меня реакцию, которую можно было описать единственной фразой: «Ну кто бы сомневался!». Естественно первой, кто отправится на свидание с королем, становилась Клавдия, за ней – Шарлотта, Изабель, Марианна и Жизель. Затем следовали горожанки, среди которых первой стала Эльза, и в середине списка – Адель. А последней, конечно же, оказалась бедняжка Катерина. Которую, похоже, кураторы надеялись выпроводить отсюда еще до того, как до нее дойдет очередь.

Соответственно, Катерина должна была стать сегодня последней, до кого дойдет очередь на танец с Артуром Арлерна.

Едва жеребьевка закончилась, музыканты ударили по струнам, король, подойдя к Клавдии, протянул ей руку, приглашая девушку на танец. И она, очаровательно улыбаясь, это приглашение приняла. Грациозно поднявшись с диванчика, девушка прошла с правителем на паркет и изящно закружилась с ним. При этом… Одного взгляда на бедняжку Катерину мне хватило, чтобы сердце опять болезненно заныло. Ее лицо словно окаменело, поджатые губы немного дрожали, а пальцы нервно сжимали тонкую ткань платья, которое так нелепо на ней сидело. Да уж, когда из саму тебя сделали пугало, вдвойне больно смотреть на то, как твой любимый танцует с другой. И втройне – если эта другая просто баснословная красавица, пусть и с не совсем удачной прической. Даже если сам мужчина при этом, хоть и держится учтиво, но не проявляет к той красавице какой-нибудь трепетной нежности. В такие моменты достаточно лишь самого понимания того, насколько маленькой, блеклой и несуразной ты выглядишь на фоне того мира, к которому он теперь принадлежит, а тебя пропускать в него не собираются, о чем не двузначно дают тебе понять.

После первого танца бал перешел в более размеренное русло. Гости веселились, от претенденток и короля более не требовалось ничего, кроме периодических танцев. А все, что оставалось кураторам до конца вечера – приглядывать за участницами отбора. Так что я позволила себе немного расслабиться и решила прогуляться.

– …какое-то издевательство! Я не вынесу этого, просто умом тронусь, – неожиданно услышала я тихий голос на грани всхлипа, доносившийся из-за поворота коридора. Где, как оказалось, была безлюдная галерея, освещенная наполовину лунным светом, наполовину – лучами желтых фонарей, разбросанных по садовым дорожкам. И в этом свете, прижимаясь к груди его величества, стояла никто иная, как самая нежелательная участница отбора.

– Понимаю, родная, меня самого трясет, – вздохнул Артур в ответ, гладя ее волосы. – Я уже сделал выговор распорядительнице отбора за весь этот цирк… а она только глазами похлопала, заявив, что заказала для тебя дорогущее платье в лучшем доме мод, которое на промо-фотографиях выглядело просто потрясающе. Даже фотографии мне эти показала, чтоб я не сомневался.

– Вот стерва!

– Не переживай, Кать, все будет хорошо, – улыбнулся Артур, ласково касаясь ладонью ее щеки. – Я на такие дешевые фокусы не ведусь. Ты, главное, с теми испытаниями постарайся. Если ты не будешь на них последней, они при всем желании не смогут ничего сделать. Потому что ничто не заставит меня тебя разлюбить, – прошептал король, целя девушку с такой нежностью, что я даже замерла на несколько секунд. А после, почувствовав себя неловко, тихонько убралась отсюда восвояси. Подслушивать такое мне попросту претило, это – только для них двоих.

Лишь оказавшись достаточно далеко, я позволила себе присесть и немного расслабиться. Правда вот, последнее не особо удавалось. От всего этого отбора неожиданно захотелось просто взвыть. Черт, они ведь любят друг друга! А я – среди тех, чья работа – разлучить их, чтобы король женился на Верховной.

Согласно официальным данным, прошлая Верховная умерла за пару лет до смерти прошлого воплощения Артура. Только вот та Верховная была фальшивой, а настоящая так и прожила всю жизнь в одиночестве, никем не узнанная, и вот уже который век разлученная с тем, кото так сильно любила. А значит, я должна думать о ее чувствах, чтобы хоть как-то мотивировать себя на выполнение этого задания. Особенно сейчас, когда она родилась как раз в тот период в пару лет, который прошел между рождением Артура и отправкой его в другой мир, и взаправду оказалась среди участниц отбора. Возможно для нашего мира это последний шанс, чтобы предотвратить катастрофу. Поэтому, как бы мне ни было жаль бедную иномирскую девочку, нужно сжать кулаки и свести короля с той, кто любит его жизнь за жизнью вот уже столько веков.

Остаток вечера я наблюдала за балом из тени, не желая случайно нарваться на общение с Агатой или Аманитой, на счет которых получила весьма однозначное предупреждение от мужа. Сам же Ник не показывался на глаза, и это вдвойне беспокоило с учетом того, что не замечала я более и Гвен.

Потому мне оставалось лишь изображать бурную деятельность, и просматривая рабочее приложение в смартфоне, поглядывать на участниц отбора, слетавшихся к своему диванчику ближе к времени, на которое был назначен следующий танец с королем.

– Он такой обаятельный! – проходя неподалеку, мечтательно вздыхала Адель, оттанцевавшая с его величеством примерно час назад.

– Как, оказывается, тебя легко поразить, – закатила глаза Эльза, станцевавшая буквально только что. – Мужчина как мужчина, ничего особенного.

– Не говори так, – миленько надула щечки Адель. – И ничего меня не легко поразить! Между прочим, сколько за мной парней пыталось ухаживать – ни от одного сердце так не билось. А тут… сама не знаю, что со мной. Просто когда он взял меня за руку и повел танцевать, и поговорил со мной немножко, и так кружил, и взгляд у него просто умереть не встать, и когда руку в конце поцеловал… Я прямо на паркете чуть сознание не потеряла, ноги отнялись! Еле до диванчика дошла, и потом еще полчаса голова кругом шла. Если до нашего свидания не вылечу с отбора и пойду с ним… Хоть бы к тому времени научиться немного все это сдерживать, а то ведь точно какую-нибудь глупость сделаю…

Когда же пришло время танца Артура с последней участницей отбора, я опять не могла справиться с болью, кольнувшей сердце. Потому что в момент, когда девушка в танце сделала несколько шагов в сторону, каблук на ее туфельке неожиданно сломался! Потеряв равновесие, бедняжка упала на пол прежде, чем король успел подбежать и подхватить ее.

Музыка тут же стихла, гости охнули… и на лицах многих из них промелькнула ухмылка злорадствия по отношению к нелепой дурнушке, на которой «даже дорогое платье сидит, как на корове седло». Когда же она, опираясь на руку Артура, попыталась подняться, то тихонько вскрикнула от боли и снова опустилась на пол, хватаясь за лодыжку. Неужели растянула связки?

Сорвавшись с места, я подбежала к девушке, помогая Артуру дотащить ее до диванчика, схватила с ближайшего столика ведерко со льдом, умыкнула полотенце у проходившего рядом официанта и приложила к освобожденной от туфельки ноге холодный компресс.

Черт, вот не верю я, что этот сломанный каблук (так же, как и ранее развязавшаяся лямка) – просто случайное стечение обстоятельств!

– Успокойтесь, ваше величество, мы позаботимся о претендентке, – уверяли подоспевшие медики с креслом-каталкой, на которое как раз пересаживали девушку. – Наши маги-медики займутся ею, так что к первому испытанию она будет уже как новенькая. Можете продолжать праздник, вам незачем отлучаться с мероприятия. Особенно перед самым его закрытием.

– Все хорошо, я буду в порядке, – сквозь боль улыбнулась Катерина, отпуская руку, сжимавшую ее ладонь. – Не волнуйся.

Кивнув в ответ, и похоже с трудом сдержавшись от того, чтоб поцеловать девушку при всех, Артур кивком дал медикам команду увозить пострадавшую, а сам вернулся на свой трон. Где и провел остаток вечера, прежде чем провозгласить речь, завершавшую бал в честь начала отбора невест.

Когда музыканты доиграли гимн Астарона, гости начали торжественно выходить из бального зала, а после расползаться кто куда. В моем случае это «кто куда» было нашими с Ником апартаментами. Где я снова рассчитывала лечь спать, так и не дождавшись возвращения мужа.

Однако же он меня удивил, переступив порог гостиной всего лишь на час позже меня! Когда я уже приняла душ, переоделась в ночную сорочку, и завязав халат, попивала горячий чай перед сном.

– Сумасшедший был день, – вздохнул он, на ходу снимая пиджак, который тут же устало повесил на спинку ближайшего стула.

Ну, по крайней мере, без следов помады на воротнике белой рубашки.

– И не говори, – ответила я, спеша утопить взгляд в чашке чая. – Парцифаль передал мне твое сообщение.

– Отлично. А то еще не хватало, чтоб он, решив повредничать, ослушался приказа хозяина, – хмыкнул Ник, садясь напротив меня.

– Так почему же мне следует держаться подальше от главного куратора отбора и фальшивой Повязанной?

– Потому что Агата догадывается о том, что настоящая Повязанная на самом деле жива, – сообщил маг теней, посмотрев мне прямо в глаза… и в этот момент я закашлялась, поперхнувшись так не вовремя выпитым чаем.

– Она знает, кто я? – хрипом вырвалось из моего горла вместе с кашлем.

– Нет-нет, все не так плохо, – поспешил успокоить муж, похлопав меня по спине ладонью. – Агата, как жена министра внутренних дел, конечно же в курсе всех этих делишек с отбором и Повязанной, которые в этой стране уже стали своего рода традицией. Именно поэтому она и занимает свою должность главного куратора отбора. И благодаря Парцифалю мне стало известно, что от мужа же она узнала кое-какие… сведения.

– Что за сведения? – настороженно переспросила я.

– У них много теорий, – вздохнул темный маг. – Начиная от того, что Анита Краус знала о том, кем является, потому подстроила все так, чтобы казнили ее двойника, сама же скрывается. И заканчивая тем, что в действительности Повязанной была вовсе не она. Что настоящая Повязанная просто подставила ее, чтоб отвести от себя подозрения. Все ради того, чтоб вмешаться в отбор.

– Ну, они хоть и смотрят не в ту степь, но по сути правы, – напряженно проговорила я, ощущая, как от нервов немного затряслись пальцы.

– К счастью, могилу Аниты Краус раскапывать никто пока не планирует, – ухмыльнулся Ник, подавшись вперед, чтобы накрыть своей ладонью мою дрожащую руку. – Не волнуйся, именно ты вне подозрений. По крайней мере, пока что. О том, какую игру я задумал, не знает никто, кроме тебя, ну и еще Парцифаля. Так что твоя главная защита от подозрений – мой авторитет при дворе, который на сегодня непоколебим. И все же, тебе следует быть осторожной.

– Ясно, спасибо, – кивнула я, не шевеля рукой.

– Кстати о безопасности, программа, которую ты просила, готова. Устанавливай и пользуйся. Интерфейс простой, разберешься.

– Благодарю за оперативность, – криво ухмыльнулась я.

– Ладно, иди спать, у тебя завтра тяжелый день. А я в душ, – подмигнул мужчина, наконец выпустив мою руку. И нагло выпив мой чай, направился в ванную.

Надувшись, я оставила опустевшую чашку на столе и с тяжким вздохом направилась в спальню, где обустроилась на огромной мягкой кровати. На которой, к слову, оказалось истинным наслаждением лежать без корсета и в удобной ночной сорочке вместо парадного платья!

Только вот заснуть, несмотря на эти удобства, все равно не удавалось. То, что рассказал Ник, как ни крути, пугало. Если станет известно, кто я, если меня раскроют, спасения не будет. А вместе со мной уберут, скорее всего, и Ника. Надо же, до этого момента я как-то не задумывалась всерьез о том, как этот человек рисковал, просто вытащив меня из темницы и спасая от смерти. И еще больше – приведя меня сюда как свою сообщницу. Да уж, с учетом этого всего не странно, что на меня повесили контрактный артефакт. Особенно с поправкой на то, что он на тот момент не знал, что я из себя представляю, можно ли мне доверять и полагаться на меня.

Вдобавок, несмотря на все эти страхи, из головы не шла Катерина и все, случившееся с ней за минувший день. Мне больно было даже представить, что чувствовала эта бедная девушка, на которую столько всего навалилось… А ведь все это – лишь начало! И закончится разбитым сердцем, с которым она останется совсем одна в чужом мире, без даже самых слабых магических способностей, которые есть хоть и не у каждого местного, но не такая уж и редкость. А еще без средств к существованию, возможности получить местное образование, родных, друзей, и боюсь даже без желания искать себе нового жениха.

Наверное, ближе к концу отбора нужно будет поговорить с Ником. Возможно, он сможет ей хоть как-то помочь после всего этого. Нельзя ведь просто так взять и бросить эту бедняжку на произвол судьбы.

Тяжко вздохнув, я перевернулась на другой бок… как раз вовремя, чтоб увидеть Ника в пижаме, ложащегося на кровать рядом со мной!

И в тот же миг все предыдущие мысли как ветром сдуло. Я ощутила, как мое тело пронзили тысячи иголок, а сердце просто взорвалось ошалевшим стуком. И в панике быстро перевернулась обратно, спиной к нему.

Ну да, конечно, ведь для всех мы женаты. Сгорающая от страсти молодая супружеская пара. Поэтому для нас не то что естественно – невыносимая необходимость не только жить в одних апартаментах, но и спасть в одной постели. Так что потребуй Ник апартаменты с двумя кроватями, или заведи привычку спать на диване в гостиной – сразу бы возникло множество вопросов. В том числе и у Парцифаля, который и так на меня косо поглядывает.

Только вот все это понимание никоим образом не отменяло того, что от близости этого мужчины рядом мне просто сносило крышу! Особенно после нашей первой брачной ночи. Особенно после сегодняшнего утра. Поэтому каждая моя клеточка была до предела напряжена. И сколько я ни старалась закрывать глаза, представляя, будто одна в кровати – кожа все равно ощущала тепло от мужского тела, лежавшего в считанных сантиметрах от меня. Ничего, ничегошеньки не удавалось сделать с этим огнем, который мучительно пробегал по моим венам, до самых кончиков пальцев!

– Тебе не спится? – неожиданно прозвучало над моим ухом вместе с горячим дыханием, которое его обдало. Лишь за две секунды до того, как губы Ника легонько коснулись моей шеи.

– Да ты вконец обнаглел, – выдохнула я… выдохнула с предательским стоном, черт побери!

– А почему бы и не обнаглеть, если тебе эта наглость нравится? – прошептал мужчина, пробегая пальцами по моему плечу, с которого они легонько оттянули сорочку.

– Кто-то тут больно самоуверен, – колко хмыкнула я, прекрасно понимая, что этот притворный протест такой же убедительный, как картонный меч из магазина игрушек на поле боя. Потому что дрожь моего тела, когда Ник прижался губами к обнажившемуся плечу, была слишком красноречива.

– Не стану отрицать, – горячо выдохнул темный маг, одним легким движением переворачивая меня на спину, чтобы тут же нависнуть надо мной.

– И откуда же такая самоуверенность? – тихо простонала я, ощущая сквозь ткань, как его бедра прижимаются ко мне, доводя до грани обморока!

– Хочешь сказать, что я неправ, и мне сейчас уйти спать на диван? – медленно проговорил мужчина, проводя кончиком указательного пальца по моей шее вниз, огибая ключицы и развязывая ленту ночной сорочки. – Или может, я не ошибаюсь, и наши желания в самом деле совпадают? – добавил он, прижимаясь ко мне всем телом.

– А ты уверен, что это… хорошая идея? – слабо шепнула я, ощущая, как все мое существо тает, попросту растворяется в единственном желании, от которого опьяненный разум безнадежно теряет последние капли здравого смысла.

– Почему же тебе эта идея кажется плохой? – ухмыльнулся мужчина, расстегивая свою пижаму. – Вроде ведь нет никаких причин останавливаться?

– А какие у нас причины продолжать?

– Будет достаточно, если я скажу, что ты привлекаешь меня как женщина, а поскольку мы женаты, то в сексе с тобой я не вижу ничего аморального? – нагло заявил Ник, скользнув рукой вдоль моего тела. – Хотя мне казалось, что нет особого смысла озвучивать очевидные вещи, – добавил он, накрывая меня жарким и глубоким поцелуем! После которого единственное, на что я оказалась способна, это отвечать, подаваясь навстречу каждому движению его тела.