Глава 20

До конца дня она так и не решила, с кем ей поговорить: помешали навалившиеся дела. И Лизе до вечера буквально некогда было головы поднять.

О странном участии Карины она вспомнила уже в машине, по дороге домой.

Рассеянно глядя в окно, на московские пейзажи, девушка вернулась к странному разговору с Кариной.

Рожать так рано, ещё и от фальшивого супруга, она не планировала, это факт. Но допускала — если всё на самом деле выходит из-под контроля, если благотворители действительно собираются пойти ва-банк, а ребёнок сведёт их надежды на нет — то ЭКО будет хорошим решением.

Другой вопрос, что отцом своего малыша она видела не Олега, а…

И Лиза почувствовала, как её щёки запылали кумачом. Причём ещё до того, как она мысленно произнесла мужское имя — хватило просто о нём подумать!

Неправильно это — будучи замужем за одним, представлять другого! И не важно, что брак у них не настоящий, а у мужа параллельно с фальшивой женой есть вполне себе действующая любовница.

«Пока я не свободна — и речи быть не может об отношениях с другим мужчиной. Тем более, чтобы я позволила себе забеременеть не от мужа! Да дедушка в гробу перевернулся бы! Уж лучше, если совсем прижмёт, подать на развод. Да, пожертвую холдингом, но зато сохраню себя! — решила она про себя. — И всё-таки, лучше сначала посоветоваться. Но с кем?»

Те, кому она доверяла, отлично разбирались в бизнесе и в безопасности, но вряд ли могли помочь дельным советом в обсуждении личных вопросов.

Обсуждать же с мужчинами столь интимные темы Лиза была категорически не готова.

Таким образом, Рокотов, Жаров, Воеводин и особенно Макаров, отпадали. Тем более что первые трое не в курсе существования в их с Левиным браке дополнительного персонажа — Карины. Как она объяснит, с какого перепуга якобы посторонняя девушка лезет в супружескую пару и даёт такие советы?! И откуда у той засекреченные сведения про условия завещания?

Нюансы известны лишь ей, поверенному, Левину, маме и представителям благотворительных организаций. Даже начбез не в курсе!

Рокотов тут же вцепится в Карину бульдогом и непременно всё из неё вытрясет. Кто знает, чем это всем аукнется?

Любовница не приукрасила, напомнив об интересе благотворителей! Нет-нет, Дмитрий Владимирович, как и Кирилл Петрович с Ярославом Сергеевичем, однозначно на роль советчиков в этом вопросе не годятся!

Остаются двое.

Галина Николаевна — главбух и преданная семье Рузановых, любящая свою работу женщина, могла бы её выслушать и, вполне возможно, дать дельный совет.

Но… Опять это пресловутое «но»!

Галина Николаевна ничего не знала про условия завещания, а так же, про договор Лизы с Левиным. Равно как про наличие у Олега любимой женщины.

Ни разу не Елизаветы.

И главбух про это узнать не должна — всё по тем же причинам безопасности и запрета на разглашение.

Вот и получается, что только Матвей посвящён во все нюансы — как завещания, так и семейных отношений Олега и Елизаветы.

Но…

Да-да, снова «но!»

Лиза выдохнула и прикусила губу.

Как? Ну — как?! — она может обсуждать с ним мотивы Карины и её предложение сделать ЭКО?

Да у неё язык не повернётся, со стыда сгорит.

Может быть, и вправду — лучше подать на развод?

Увы, Карина права — новые владельцы тут же избавятся от команды Рузанова, и Левин стопроцентно потеряет работу.

Хоть она, Лиза, зла ему не желала, ей было не особенно его жаль. Заслужил! Тем более что Левин отнюдь не последнюю краюху доедает, у него и недвижимость есть, и акции не только холдинга.

Проблема была в том, что уволят не только его. И если рядовых работников и служащих новая администрация ещё может оставить, то Рокотов, Жаров, Воеводин, Галина Николаевна и ещё несколько десятков людей, преданно и добросовестно трудившихся на благо холдинга, будут непременно уволены.

А у них ипотеки, кредиты, дети, внуки и прочие обязательства.

Нет, она не может так с ними поступить!

«Потяну, сколько получится, — вздохнула Елизавета, — полгода осталось… А если не получится, если наследники второй очереди на самом деле устроят мне какую-нибудь пакость? Тогда развод и… Боже, хоть в интернете ищи ответы, причём, под анонимным профилем».

Она мысленно простонала и замерла, поймав новую идею.

«Мама! Ну конечно! Она меня по-своему, но любит. Не может не любить, ведь она меня родила! Если не раскрывать ей подробности про Карину, не говорить, кто мне подал идею с ЭКО и не рассказывать про наши с мужем договорённости, то она ничего лишнего не узнает. И сможет со своего жизненного опыта дать мне дельный совет или подсказать, в какую сторону смотреть».

Лиза вздохнула и покачала головой.

Екатерина Рузанова никогда не была близка с дочкой, но сейчас той больше не с кем поговорить на столь щекотливую тему!

А дедушка учил не откладывать важные вопросы в долгий ящик. Придётся звонить матери и просить о встрече.

Ещё раз вздохнув, Елизавета достала сотовый.

Екатерина ответила на вызов на последнем гудке, когда дочь уже и не надеялась.

— Алло, мама?

— Ты ожидала услышать кого-то другого? — хмыкнула родительница.

— Нет, я звоню тебе. Мам, я хочу с тобой кое о чём посоветоваться.

— Ну надо же, вспомнила, наконец, про мать! Не прошло и года, — продолжала язвить та. — Стало интересно, как я выживаю на те копейки, что, словно кость собаке, бросил мне твой дед? И о чём ты собралась со мной советоваться, интересно?! Могу поделиться, как экономить на самом необходимом.

— Мам, ну что ты говоришь, какое «экономить»? У тебя хорошее содержание, я сама в месяц трачу вполовину этой суммы!

— Потому что у тебя и так всё есть, — взвизгнула мать. — Повар сварит, горничная приберётся, шофёр отвезёт, драгоценностей полные шкатулки — можно каждый день надевать новые, и за полгода ни разу не повториться! А я… А у меня…

И Рузанова-старшая преувеличенно-горько всхлипнула.

— Мам, ну что ты говоришь? — примирительно произнесла Лиза. — Потом, я не люблю украшения, у меня их совсем немного.

— А я люблю, но не могу себе позволить! В то время, как свёкор обобрал меня, присвоил себе всё, что я должна была унаследовать после твоего отца! Я бы жила — горя не знала! А ты туда же — нет бы вернуть матери несправедливо отнятое, ты сначала делаешь вид, что всё в порядке. А теперь зачем-то звонишь. Поиздеваться?

— Нет, мама! Я правда хотела встретиться, узнать, как у тебя дела. И спросить совета, — пробормотала Елизавета, подумав, что, наверное, зря всё это затеяла.

— Совета? На какую тему?

— На личную. И это не телефонный разговор. Скажи, когда и куда мне подъехать?

— Ты сейчас где?

Лиза бросила взгляд в окно.

— Еду из офиса в Парадиз, к МКАД подъезжаем.

— М-м-м, — задумалась Екатерина. — Через час меня ждёт визажист, в девять я иду в театр с… С одним знакомым. Нет, сегодня я занята.

Она помолчала и добавила:

— Могу уделить тебе час времени завтра, скажем, в двенадцать или час. Ты где будешь в это время — дома? У тебя же каникулы, если я не ошибаюсь? Учти, в посёлок я к тебе не поеду!

— Завтра в полдень буду в офисе, — ответила Лиза. — Я там второй месяц работаю. В двенадцать у меня как раз обед…

— Хорошо, подъеду туда, — решительно произнесла мать. — Пожертвую своим личным временем, чтобы выслушать, что там у тебя за сложности. И чтоб ты нигде больше не говорила, что я — плохая мать!

— Но я никогда такого не…

— До завтра! — обрубила Екатерина и сбросила вызов.

Лиза отбросила телефон на сиденье и откинулась на спинку — мама в своём стиле!

Да, разговор будет непростой и почти наверняка придётся дать ей денег — чтоб не ныла про нищету. Но лучше сделать и жалеть, чем не попытаться, и жалеть, что упустил возможность.

Сколько Елизавета знала мать, та никогда пунктуальностью не отличалась. Считала, что дополнительные полчаса ожидания, тем более, какие-то пятнадцать минут, погоды не делают.

Её любимый довод:

— Если человеку нужно, он и час потерпит, не облезет, а если не готов немного подождать, то значит не настолько ему это надо. И тогда зачем мне напрягаться и спешить?

Лиза ожидала, что матушка появится не в полдень, а ближе к часу. Но родительница сумела удивить: не только не опоздала, но явилась почти на полчаса раньше оговорённого времени!

Неслыханно!

Лиза поначалу даже на мгновение подумала, что ей мерещится. Но матушка свои связки и чужие уши не жалела. Вещала, словно она на митинге: так громко, чтобы её речь услышали даже на дальнем краю поля.

— Ты что, совсем бестолковая? Говорю же — я Екатерина Рузанова! Мать Лизы, а значит, такая же хозяйка всего этого, как и моя дочь! Немедленно проводи меня к ней в кабинет! Почему мы идём в бухгалтерию?!

«Точно, будет опять просить денег… Нет — требовать», — вздохнула Елизавета.

Чертыхнувшись себе под нос, девушка торопливо свернула все вкладки на ноуте и заблокировала его, извиняюще посмотрев на сотрудниц:

— Прошу прощения, это ко мне. Галина Николаевна, можно я уйду на обед пораньше?

— Идите, — кивнула та. — Если нужна помощь…

Мало кто из сотрудников знал, какие сложные отношения связывают мать и дочь, но главбух была одной из этих немногих.

— Спасибо, — улыбнулась ей Лиза. — Я справлюсь!

И шагнула за дверь.

Ну точно — матушка и девушка из отдела кадров.

«Полина, — всплыло в памяти имя. — Бедняга, как её угораздило нарваться? Надо будет загладить грубость мамы… Премию выписать или отгул дать…»

— Вот ты где! — Екатерина мгновенно сориентировалась и подхватила дочь под руку. — Почему здесь? Впрочем, это твои дела, я не собираюсь вмешиваться. Но могла бы и встретить! Мне было не очень приятно объяснять, кто я и к кому пришла. Кстати, уволь её, — палец матери ткнул в бледную девушку, — она вела себя вызывающе, мне пришлось пробиваться к тебе с боем!

— Полина, спасибо, что проводили Екатерину Георгиевну, — Лиза ободряюще ей улыбнулась. — Возвращайтесь к себе.

Миг — и сотрудница испарилась.

Следом Елизавета добавила уже матери:

— Мы договорились на двенадцать, я не могла предсказать, что ты явишься раньше! Как и ждать тебя в фойе — я здесь работаю, а не просто тяну время.

— Ну я освободилась скорее, чем думала. Или это преступление? — парировала мать. — Надеялась, что ты меня ждёшь, раз сама предложила встретиться. А ты даже никого не предупредила, что я приду! Мне пришлось пройти через такое унижение…

— Мам, — Лиза на мгновение прикрыла глаза, — ну что ты выдумываешь, какое унижение? Тебя пропустили, проводили в отдел — что не так-то? Потом, если ты хотела, чтобы тебя встретила именно я, то могла позвонить. Давно придумана такая полезная штука — телефон. Он у тебя есть, я знаю! Почему ты им не воспользовалась?

— Вот ещё, — фыркнула Рузанова-старшая, — я что, не имею права навестить дочь без предварительного звонка?

Разговор явно зашёл в тупик, и Лиза мысленно махнула рукой — спорить нет ни смысла, ни желания. Тем более что мама никогда не признает, что в чём-то она не права.

— Идём в кафе. Пообедаем и поговорим.

Ехали в лифте молча. Так же, не говоря ни слова, пересекли вестибюль и вошли в кафе. Обед ещё не начался, и в зале почти не было посетителей. Лиза нацелилась на столик у стены.

— А тут прилично? — Екатерина огляделась, наморщив нос. — Не отравят?

— Не отравят. Здесь отлично готовят. Присаживайся!

К ним тут же подошла официантка.

— Ну… не знаю, — родительница с сомнением повертела в руках меню. — Мне Цезарь и воду без газа.

И уже дочери:

— Лиза, мне срочно нужны деньги! Буквально вчера, я говорила? Надеюсь, ты принесла их с собой, — пошарила взглядом по сумочке Лизы и добавила:

— Переводом тоже можно — по номеру телефона.

— Сколько?

— Полтора, — выпалила Рузанова-старшая. — Или нет, давай два, я поиздержалась.

Можно было отказаться, но тогда матушка снова разразится проклятиями, жалобами и претензиями — в её адрес и в адрес свёкра. А кафе уже понемногу заполнялось прибывающими на обед служащими.

Проще дать, чем потом выслушивать новые о себе слухи!

Она зашла в онлайн банк и перевела полтора миллиона.

У Екатерины тут же пиликнул сотовый, уведомляя о поступлении.

— Почему так мало? — возмутилась родительница, изучив оповещение. — Я же сказала, что…

— Больше на этом счету нет, — отрезала Лиза. — А другие с телефона недоступны.

— Дошлёшь попозже, — мать не спрашивала, не просила.

Она утверждала.

А Лиза смотрела на неё и понимала, что ни о чём с ней советоваться не будет.

Бессмысленно — маму интересует только она сама. На проблемы холдинга и его работников ей плевать.

— Ой, это же последняя коллекция!

К столику подошла невесть откуда появившаяся Карина.

Однако!

В это кафе любовница Олега ходила только вместе с ней, с Елизаветой. И то только ради поддержания выдуманной легенды.

«Кто-то сообщил, что ко мне пришла мать? Неужели, я ещё не всех крыс выловила?» — пронеслось в голове.

Между тем Карина склонилась над рукой Екатерины, любуясь сверкавшим на ней браслетом.

— Да, последняя! — горделиво подтвердила мать.

— Потрясающая вещь, — продолжала ворковать Карина. — Я слышала, что эта партия мало того, что ограниченная, так ещё ни один браслет не повторяется — каждый создан в единственном экземпляре! Ох, простите, я не представилась — Карина Мамаева, личный помощник исполнительного директора и лучшая подруга Елизаветы. А вы…

Она замолчала, рассматривая женщину.

— Вы — сестра Лизы, да?

И к Елизавете:

— Почему ты никогда о ней не рассказывала? Вы погодки?

И на мгновение Лиза растерялась — нет, матушка очень за собой следила и выглядела моложе своих сорока пяти, но на ровесницу дочери никак не тянула!

— Ах, милая, ты мне льстишь, — довольно захихикала та. — Я — мама Лизы, только т-с-с! — пусть все по-прежнему думают, что мы сёстры!

— Боже мой, я готова душу продать за контакты вашего косметолога! Вы позволите мне присоединиться к вам?

Карина приложила руку к сердцу и плюхнулась на соседний стул, словно не сомневалась в ответе.

И Екатерина её не разочаровала:

— Конечно, присаживайся и пообедай с нами! Я тоже не знала, что у моей буки-дочери есть такая чудесная подруга и очень рада с тобой познакомиться! Ты разбираешься в драгоценностях?

— Как всякая уважающая себя женщина, — кокетливо произнесла Карина и протянула руку, демонстрируя похожий браслет. — Подарок моего жениха. К сожалению, он не из последней коллекции — я про браслет, не про жениха — но до вашего великолепия ему далеко.

— Боже, какая прелесть! — ахнула Екатерина Георгиевна. — Кариночка, как приятно встретить настоящего ценителя! Лиза, если ты в курсе, совершенно ничем подобным не интересуется, будто не моя дочь. Будто её мне в роддоме подменили.

Рузанова хихикнула.

— В отца пошла, он был такой же непробиваемый трудоголик. Кариночка, я сейчас быстренько отбуду повинность, и мы с тобой всласть пообщаемся, — проворковала Екатерина, поворачиваясь к дочери:

— Лиза, так о чём ты хотела со мной посоветоваться? Я сорвалась с места, бросила все свои дела, время идёт, а ты ещё ни полслова не сказала!