Глава 31
Раздался звонок домофона.
Посетительницу он ждал, но всё равно сначала внимательно рассмотрел её на экране. И только убедившись, что это действительно Рузанова, позволил войти. Но дальше порога не пустил.
— Неужели ты решила наконец отдать долг?
— Нет! То есть, да, но не прямо сейчас, — Екатерина умоляюще посмотрела на подельника. — Мне срочно нужен препарат, который сделает человека тихим, послушным и ничего не соображающим! И тогда я смогу заплатить тебе вдвое и со всеми процентами.
— Один раз я уже что-то такое слышал, — хмыкнул мужчина, — и имел глупость поверить. Прошли годы, а я жду обещанного до сих пор…
— Я же отдаю тебе понемногу! — взвилась Рузанова. — Кто знал, что свёкор отстранит меня от наследства? Зато теперь между деньгами и мной всего один шаг!
— И какой?
— Дочь! — это слово женщина буквально выплюнула. — Но тут проблем не будет, она попала в аварию и ещё долго будет прикована к кровати.
— Не боишься спалиться?
— Не боюсь. Ей сейчас делают операцию, а как только она более-менее очнётся, я заберу её к себе. Найму сиделку, медсестру и всё такое. Все поймут мои мотивы — ясное дело, дома человеку лучше, чем в казённых стенах! А ещё там нет лишних глаз, и никто не помешает мне потихоньку добавлять ей в еду или питьё лекарство. Через некоторое время я подам на комиссию, чтобы Лизу признали недееспособной. Стану её опекуном, тут вообще без вопросов, — я же её родная мать! И тогда я, наконец, получу все деньги Рузанова, — торопливо выпалила она. — Только препарат просто так не купить, я же не хочу засветиться! А ты можешь достать всё, что угодно. Ну же, Саныч, выручи в последний раз, я отдам, сколько запросишь!
Мужчина внимательно посмотрел на неё, потом пожевал губами и отступил в сторону.
— Заходи.
Через полчаса, предварительно парой звонков выяснив, что Екатерина не врёт и её дочь на самом деле пострадала в аварии, он решился:
— Через четыре дня в десять утра приходи в кафе «Ветерок», что на набережной. Закажи кофе и десерт, а потом иди в туалет — помыть руки. За третьим слева бачком, на его заднюю стенку скотчем будет прилеплен пакетик с таблетками и инструкцией. Забери всё и возвращайся к столу. Выпей кофе, съешь пирожное, веди себя, как ни в чём не бывало. Потом уходи. Дома таблетки пересыпь в баночку из-под аспирина или любых других безобидных таблеток белого цвета. Купишь их заранее, содержимое утилизируешь. Носи её всегда с собой! Инструкцию выучишь наизусть, бумагу уничтожишь. С тебя, — он показал Екатерине написанную на клочке сумму. — Оставишь наличкой за бачком. Это за препарат. А после оформления опеки передашь мне остаток долга вместе с процентами. Мой человек присмотрит, чтобы ты не вздумала соскочить.
— Да ты что, Саныч? — Рузанова вытаращила глаза и сложила руки ладошка к ладошке. — Разве я тебя когда-нибудь подводила?! Тот случай не в счёт, тогда мне старик кислород перекрыл, неоткуда было и рубля лишнего взять. Но сейчас…
— Иди, — мужчина кивнул в сторону двери. — Надеюсь, у тебя хватило ума приехать на такси и выйти за квартал?
Екатерина замерла, потом кивнула:
— Да, на такси! У ЦУМа села.
Что таксист высадил её у подъезда, женщина умолчала: какая Санычу разница, где она вышла? За ней некому и незачем следить, но проще соврать, чем доказывать ему, что он перестраховывается.
Но вернуться она решила окольным путём — на всякий случай.
Екатерина Георгиевна спустилась на соседнюю улицу, села в первый же подъехавший автобус, проехала три или четыре остановки, а потом вышла и вызвала такси. Которое доставило её к ЦУМу.
Там Екатерина пробежала по бутикам, портя нервы продавщицам — чтобы её точно запомнили. Она видела такое в одном из фильмов: героиня специально затевала скандалы, обеспечивая себе алиби.
А чтобы алиби было полным, она что-то даже купила. И на такси вернулась в клинику.
Успела к завершению операции.
Но всё равно ей пришлось посидеть в коридоре, ожидая, пока врач освободится.
Тот вышел через полчаса.
— Всё прошло хорошо. Теперь Лизе нужен покой, и она быстро восстановится.
— А… что у неё было? — мать изо всех сил изображала волнение, хотя больше всего на свете ей хотелось вернуться домой, поесть и лечь спать.
Нет, сначала ещё раз примерить покупки, а потом поесть и спать.
— Небольшое сотрясение, переломы, гематомы — но ничего критичного, — ответил доктор. — Полежит неделю — дней десять, потом можно будет перевести на амбулаторное лечение.
— Спасибо, вы меня почти успокоили! — Рузанова выдавила из себя улыбку. — А лежать в больнице обязательно? Может быть, через два-три дня, когда вы убедитесь, что с Лизочкой всё хорошо и она идёт на поправку, я смогу забрать её домой? Дома и стены помогают, а я готова оплатить и медсестру, и сиделку, и консультации врача!
— В принципе, такое возможно, — кивнул доктор. — Если не появятся противопоказания.
— Скажите, я могу её увидеть? Хоть одним глазком?
— Пациентка в реанимации, а туда посторонним вход запрещён.
— В реанимации? — потрясённо охнула Екатерина Георгиевна. — Вы же сказали, что она поправится?!
— Не пугайтесь, — врач поспешил её успокоить. — После оперативного вмешательства всех сначала кладут туда. Понаблюдаем до завтра, и если всё будет хорошо, то утром переведём её в палату.
— А…
— ВИП-палата уже подготовлена и оплачена.
— Кем? — выпалила Рузанова.
И прикусила язык — что она творит? Она же мать, значит именно она и должна была устроить дочери лучшие условия!
— Я не в курсе, какой-то мужчина.
— А!! — протянула Рузанова. — Из головы вылетело, я же поручила это помощнику! Я вас поняла — к Лизе нельзя до завтра.
— Да, — кивнул доктор.
— А… как Олег? Супруг Лизочки? Пришёл в себя?
— Приходил, но мы погрузили его в медикаментозный сон.
— Зачем?
— Это ненадолго — максимум до послезавтра. Как раз прокапаем ему витамины и противовоспалительные с обезболивающими. Во сне организм скорее восстановится, — пояснил доктор и бросил взгляд на часы. — Извините, мне пора. А вы идите домой, вам надо отдохнуть. Приезжайте завтра к десяти, вас ненадолго пропустят и к дочери, и к зятю.
— Подождите, а где сейчас Олег? В обычной палате?
— Нет, он в соседней випке, рядом с той, где будет лежать ваша дочь.
— Так Владимир, — имя она выпалила, что называется, от балды, — оплатил отдельную палату и моему зятю! Хороший помощник, заслужил премию.
И Екатерина поспешила покинуть клинику.
Времени мало, если она опоздает, то второго удобного момента можно и не дождаться!
Домой она заехала лишь на пару минут — бросить покупки и взять папку с документами на Мерседес. После чего отправилась к Карине.
Девушка была дома и встретила Рузанову настороженно.
— Екатерина Георгиевна, вы без предупреждения… Что-то с Лизой?
— Нет.
— Тогда что вас привело? Вообще-то я собиралась уходить…
— Есть разговор, — Екатерина оттёрла Карину в сторону и, не разуваясь, прошла в комнату. — Садись, поговорим.
Недоумевая, Мамаева присела на краешек дивана.
— Смотри! — мать Лизы протянула папку.
Карина взяла, открыла.
— Документы на машину, — произнесла вполголоса. — И что дальше?
— Мерседес, премиум, полный фарш, — вкрадчиво заговорила Рузанова-старшая. — Шесть лет всего. Не машина — мечта.
— Допустим. И?
— Она может стать твоей.
— Что для этого мне нужно сделать? — Мамаева давно не верила в бесплатный сыр.
Такими подарками не разбрасываются! Значит, от Карины потребуется сделать что-то грязное, скорее всего, идущее в противоречие с законом.
Но прежде чем принимать решение, не помешает узнать, о чём речь. Вдруг там ничего сложного, и она будет дурой, если откажется?
Мерседесы на улице не валяются!
— Ты же помощница Левина, верно? — продолжила Рузанова-старшая. — Значит, никто не удивится, если ты навестишь его в больнице. Скажем, завтра, в десять утра.
Карина молчала, ожидая продолжения.
— Так вот, — Екатерина быстро облизала губы. — Я хочу, чтобы муж Лизы не оправился после аварии.
И у девицы отвисла челюсть.
— В смысле?
— В прямом, — голос Рузановой приобрёл стальные нотки. — Ты же умная девушка! Соглашайся, и машина твоя. Как видишь, все документы в порядке, надо только вписать имя нового владельца, оплатить пошлину и зарегистрировать автомобиль в ГАИ.
— Но я… Я не убийца! Я не умею, не могу, — у Карины затряслись руки.
С одной стороны страшно до одури. С другой — замуж он её теперь точно не позовёт. Даже если уборщица вымоет чашку, и у Левина не будет доказательств, он всё равно больше ей не верит.
Сделав ставку на Олега, она просчиталась! Отказала Павлу и осталась, по сути, у разбитого корыта…
Мерседес стоит немало. Она сможет продать его, и уехать в Питер! Деньги на первое время будут, а там, даст бог, ей повезёт поймать какого-нибудь толстосума. Только на этот раз никаких молодых и свободных — ловить надо пятидесятилетних и старше! И непременно женатых на ровесницах. Чтоб на контрасте со стареющей женой она, Карина, смотрелась весенней розой, чтоб мужик голову потерял и за одну ночь готов был бросить к её ногам весь мир.
— Тебе почти ничего не надо будет делать! — продолжала уговаривать Рузанова. — Левина усыпили.
— Что с ним сделали? — опешила Карина.
— В смысле, погрузили в специальный сон, лечебный, — поморщилась Екатерина. — Сегодня и завтра он будет, как овощ: ничего не видит, не слышит, не понимает. Идеальное время, чтобы помочь ему безболезненно отправиться в лучший мир.
Карину передёрнуло от цинизма Екатерины Георгиевны, но перебивать она не стала.
— Тебе надо будет ввести из шприца воздух в капельницу. Это секундное дело, даже прикасаться к человеку не нужно! Я научу — как!
— А вы откуда это знаете? — Карина напрягла память, пытаясь вспомнить, что Левин рассказывал о смерти отца Лизы.
Увы, ничего существенного. Только то, что он, кажется, погиб от сердечного приступа.
Она прищурилась, глядя на Рузанову — а не её ли руками сотворён был тот приступ?! С такими вводными — легко. Но её, Карину, это не касается. Просто надо быть с Екатериной осторожнее, и ни в коем случае не поворачиваться к ней спиной.
— В интернете посмотрела ролики — как, не отключая капельницу, добавить в неё лекарство. Там ничего сложного, даже ребёнок справится! В общем, введёшь 5 кубиков воздуха, шприц в карман и уходи.
— Но это же убийство!!! Меня посадят…
— Да кому ты нужна, сажать тебя? Левин после аварии еле дышит. Скажут — организм не выдержал, вот и всё, — убеждала Екатерина. — Я бы сама сделала, но мне нельзя светиться — я ему тёща. А все знают, как тёщи ненавидят зятьёв! На тебя же никто не подумает: скользнёшь в палату, вколешь и назад. Будто никуда не уходила, рядом стояла. Медперсонал я отвлеку так, что они даже слона не заметят.
Карина прикусила губу.
— Решайся! Мерседес!
— Машина — хорошо, но мне нужны и наличные, — быстро произнесла Карина. — Миллион!
— Где я тебе столько за день найду? — удивилась Екатерина. — Моя дочь прижимиста, у меня почти нет своих денег!
— Тогда дайте, сколько есть, на остальное напишите расписку — что взяли у меня в долг эту сумму. И обязуетесь вернуть до конца декабря. Плюс машину едем оформлять прямо сейчас. Только в этом случае я возьмусь за… шприц.
Екатерина Георгиевна оценивающе оглядела подельницу: а девица не промах! Надо же… Что ж, тем лучше.
— Деньги и расписку сегодня, машину оформим завтра, но документы на неё могу отдать сейчас. Сразу забронируй на Госуслугах время и отделение ГАИ, где будешь регистрировать автомобиль. А потом займёмся обучением. Я тут купила несколько одноразовых систем и катетеров со шприцами, чтоб показывать наглядно, а не на пальцах.
***
В клинику они приехали, как и собирались, на следующий день. Порознь, но почти в одно время.
Оказалось, что Лизу уже перевели в палату. И как доктор и говорил, обе випки находились напротив друг друга.
Рузанова сразу же переключила на себя всё внимание. Заламывая руки и голося, она цеплялась за медперсонал и требовала рассказать ей правду о состоянии дочери.
— Моя девочка! Не лгите матери, это грех! Скажите честно — с Лизочкой всё хорошо? Ах, голова закружилась… Дайте воды!
Подивившись про себя актёрскому таланту Екатерины, Карина незамеченной прошмыгнула в палату, где находился Олег.
Тот, бледный, с замотанной головой и синяком на половину лица, лежал неподвижно и только дыхание говорило о том, что человек жив.
«Чёрт, надо поспешить!»
Посекундно оглядываясь, девушка достала шприц, наклонилась над кроватью, прицеливаясь иглой в основание катетера и…
И тут Левин открыл глаза.
Охнув, Карина в испуге отшатнулась, но тут кто-то обхватил её сзади. А Левин внезапно схватил за руку, не позволяя разжать пальцы и выбросить шприц.
— Попалась! — произнёс тот, кто сжимал её сзади.
И у неё едва не остановилось сердце: голос начбеза!
Дальнейшее она помнила смутно: палата мгновенно заполнилась людьми, у Карины осторожно отобрали шприц, потом ей надели наручники и под руки, как преступницу, вывели из клиники.
Очнулась она уже в СИЗО.
Ну как — очнулась? — осознала, что совершила. И поняла, что на этот раз выпутаться не получится.
***
Поначалу у них всё шло прекрасно.
Она подняла на уши половину отделения, краем глаза заметив, как Карина тихо нырнула в палату к Левину.
Но потом пространство вдруг заполнилось людьми, появилась полиция, и Рузанова поняла — это провал.
Она бросилась в палату к дочери.
Та находилась в сознании.
— Лизочка, как ты себя чувствуешь? Боже, как я за тебя перепугалась!
— Что там за шум? — пробормотала дочь, глядя в сторону двери.
— Не знаю, может, умер кто? — пожала мать плечами. — Расскажи о себе — как самочувствие?
— Будто меня грузовик переехал.
— Не говори так! Ты чудом спаслась… Чудом! Прости, я была тебе плохой матерью, — зарыдала Екатерина, падая на колени перед кроватью.
Она схватила Лизу за руку и принялась целовать ей пальцы.
— Какая же я была дура и эгоистка! Очнулась только тогда, когда чуть тебя не потеряла! Прости, Лизочка! И не гони… Ты единственный родной человек, больше у меня никого нет! Я люблю тебя, доченька!
Возможно, будь Лиза старше, она смогла бы устоять.
Но ведь это её мама! Она и так всю жизнь мечтала, чтобы мама её обняла, прижала к себе и сказала, что любит больше жизни. И вот — дождалась…
— Мамочка!
Через минуту обе женщины рыдали в объятиях друг друга.
А ещё через четыре дня Екатерина Рузанова забирала дочь домой.
Не к себе, а в особняк. То есть она переезжала туда вместе с Лизой.
— Я присмотрю, я же мама! — твердила она, поправляя на дочери одеяло. — Несите осторожнее, не трясите! Моя девочка после операции, ей нужен покой!
К сожалению, Левин выжил, идиотка-Карина всё испортила. И мать Елизаветы пережила несколько неприятных минут, объясняя, какие отношения связывали её с преступницей.
К счастью, Карине хватило ума не сознаваться в сговоре, ведь в этом случае статья другая, и наказание строже.
Насколько Рузанова поняла, Мамаева отрицает попытку убийства. Она утверждает, что просто хотела поправить катетер и увидела на кровати забытый медсестрой шприц. Она подняла его, чтобы Олег не укололся.
— Кариночка? Она подруга моей доченьки. Очень милая девочка. Она совершенно безвозмездно возила меня, куда мне было надо. Среди современной молодежи редко встречаются настолько отзывчивые люди! Что? Документы на машину? Ну да, я же говорю — она возила меня. Но машина Кариночки совершенно никуда не годилась, и моя доченька, добрая душа, подарила мне Мерседес. Мы собирались оформить его на меня и сделать на Карину страховку.
И менты от неё отстали.
Конечно, Екатерина предпочла бы увезти дочь в свою квартиру, но там всего две комнаты — как им там размещаться? Ещё и сиделка, плюс приходящая медсестра…
Пришлось соглашаться на особняк.
Но что ни делается — к лучшему: Екатерина придумала способ, как давать дочери лекарство, чтобы никто ничего не заподозрил.
Всё просто — она станет готовить завтрак! Ну, не сама, конечно, готовить, на это есть кухарка. Но приносить завтрак в комнату дочери будет именно мать.
Это будет их ритуал: совместные трапезы.
С момента переезда Екатерина Георгиевна была сама любезность — она только что пылинки с Лизы не сдувала, и даже ни разу не накричала ни на кого из прислуги.
— Мам, а… как Олег и…, — девушка помялась и добавила:
— Матвей Михайлович?
— Муж твой стабилен, — с трудом сдержав досаду, ответила мать. — Я, если честно, подробно не интересовалась. Жив, и врачи говорили, его жизни ничего не угрожает. Вылечат. Только он же… Ты знаешь? Оказывается, эта Карина была его… хм… любовницей. Она прокралась к нему в больницу, их застали в неподобающем виде!
Пользуясь тем, что дочери запрещено смотреть телевизор и пользоваться компьютером с телефоном, она решила немного подкорректировать историю задержания Мамаевой.
Как удачно, что из-за сотрясения Лизке был прописан информационный покой!
— Я знаю, — вяло улыбнулась девушка.
— И что же, ты так и спустишь это ему с рук? Если бы твой дед только знал, кому он доверил внучку!!!
И Екатерина всхлипнула.
— Я подам на развод, — произнесла Лиза, — как только смогу поговорить со своим юристом. Ты не ответила, что с Матвеем Михайловичем?
— Жив, — пожала плечами Рузанова-старшая. — Больше мне ничего не известно.
— Узнай, пожалуйста! И пригласи его ко мне, хорошо?
— Хорошо.
Прикинув, что развод поможет ей избавиться от лишнего наследника, раз уж не вышло сделать дочь вдовой, Екатерина Георгиевна связалась с ЮрисПрофи, воспользовавшись сотовым Елизаветы.
— Лиза? — Макаров ответил мгновенно, словно сидел с сотовым в руках и ждал звонка.
— Это её мама, — сухо произнесла Рузанова. — Я звоню по просьбе дочери — она выразила желание подать на развод! Вы сможете в кратчайшие сроки подготовить документы?
— Могу, но это не имеет смысла, потому что супруг Елизаветы Сергеевны буквально сегодня прислал такое же заявление.
— Что? Левин решил развестись?! — изумилась Екатерина. — С ума сойти… Ну что ж, препятствовать не будем.
— Когда я могу навестить Елизавету Сергеевну? Если она согласна, то мне нужна её подпись. Имущественных вопросов у них нет, разведут быстро.
— Отлично! Приезжайте завтра утром, — она прикинула, что пока дочь в нормальном состоянии, она ещё ничего ей не давала.
Значит, у юриста не возникнет подозрений.
А потом… Потом, когда Елизавета превратится в овощ, это можно будет списать на посттравматический синдром и потрясение от предательства супруга.
Да, это будет идеально! Кто бы мог подумать, что Левин ей подыграет?
«Интересно, почему он решил развестись? Хотя — какая мне разница? Главное, я от него избавлюсь, и совершенно бесплатно!»
И тут Екатерину осенило — подпись! У Лизки сломана правая рука, она в постельном режиме — а кто управляет компаниями?! Кто подписывает документы?
«Поеду в офис и напомню всем, кто их хозяйка!», — Екатерина мысленно хихикнула.