Глава 32

Сказано — сделано.

Охрана встретила её настороженно и сколько Екатерина ногами ни топала, пока не спустился Дмитрий Жаров, в здание Рузанову не пропустили.

— Екатерина Георгиевна, добрый день! Слушаю вас, — Жаров держался подчёркнуто вежливо.

Но Екатерина видела, что тот совершенно не в восторге от её появления.

— Я приехала проверить, как идёт работа, — сухо ответила ему. — Мы так и будем стоять здесь или вы позволите мне пройти в кабинет моей дочери?

— Но у Елизаветы Сергеевны нет кабинета. Пока нет, ведь она работала стажёром, — пояснил Дмитрий.

— Тогда в кабинет Левина. Только не говорите, что мой зять тоже не имеет личного кабинета!

— Почему же, имеет. Но зачем вам туда?

— Я уже сказала — проследить за работой холдинга! — Рузанова приосанилась. — Пока мои зять и дочь не в состоянии выполнять свои обязанности, мне придётся взять их на себя.

— Но, Елизавета Серг…

— Она болеет! Понимаете? Почти прикована к постели, — не выдержав, повысила голос Екатерина. — У неё рука в гипсе! А Олег без сознания! Кто-то же должен подписывать документы, платёжки и прочее!

— Гм… Мне кажется, вас кто-то ввёл в заблуждение, — произнёс Жаров. — Во-первых, на случай форс-мажора обязанности исполнительного директора распределены заранее. Что касается права подписи, то на такой случай есть доверенность от Елизаветы Сергеевны. Но…

— На чьё имя доверенность? — такое она предусмотреть не могла.

Получается ей не судьба порулить холдингом, почувствовать себя хозяйкой?

Екатерина разозлилась.

— Отвечай немедленно, что вы тут устроили?!

— Всё согласно протоколу, — тихий голос заставил её развернуться и мысленно ахнуть — в дверном проёме, опираясь на косяк, стоял Олег Левин.

— Ты же… Вы же, — забормотала Рузанова. — Тебя разве уже выпустили… выписали?

— Я на домашнем лечении. Итак, что конкретно вас интересует? Пока я в строю, а я в строю, то право подписи у меня. На случай форс-мажора право подписи переходит сразу троим: Дмитрию Владимировичу, Ярославу Сергеевичу и Галине Николаевне. Не по отдельности, а всем вместе. Я понятно объясняю?

— П-понятно. А как же Лиза?

— А Лиза пока только стажёр. Она вступит в права после развода. Как вы знаете, я уже подал заявление.

И он тяжело шагнул через порог.

Екатерина отметила бледность, синяки и скованные движения мужчины.

«Ни хрена он не выздоровел. Но всё равно припёрся на работу! У-у, паразит, не мог просто умереть?»

— Я всё поняла, — ей ничего не оставалось, как признать поражение.

Выходит, пока она не получит опеку над дочерью, порулить и похозяйничать не выйдет.

Что ж, завтра же Лиза начнёт приём препарата, а через месяц можно будет подавать на освидетельствование!

— Раз всё в порядке, то я пойду? — она хотела сказать это утверждающе, но получилось, что она спрашивает у будущего бывшего зятя разрешения.

— Дмитрий Владимирович, проводите, пожалуйста, Екатерину Георгиевну! — кивнул тот.

— Постой…те! — Почему вы… ты решил разводиться? — не выдержала она. — До февраля остались считанные месяцы, разрывая брак досрочно, ты теряешь в деньгах!

— Потому что так будет правильно, — медленно произнёс Олег. — Я многое понял, многое переосмыслил. И решил освободить от себя Лизу, развязать ей руки. А акции, которые я теряю… Считайте, что я сам себе вынес приговор и назначил наказание. Так будет справедливо! С вашего позволения!

И ушёл.

— Екатерина Георгиевна, — напомнил о себе Жаров. — Идёмте!

— Да, да, — рассеянно пробормотала она, машинально переставляя за ним ноги.

Вернувшись домой, Екатерина поворковала над дочерью, мысленно отметив, что уже устала притворяться и изображать сумасшедшую мамашу.

«Это для дела! — напомнила себе. — Ещё месяц, много — два. И я стану свободной и богатой».

— Мама, завтра придут костыли, — голос Лизы вернул в реальность.

— Зачем? — насторожилась мать. — У тебя же рука!

— Ничего, доктор сказал, что потихоньку уже можно. Он приходил, пока ты уезжала.

И Рузанова нахмурилась, поджав губы — вот как? И никто из прислуги не удосужился сообщить ей о визите врача!

«Всех уволю, — пообещала она себе. — Найму новых, лояльных мне. И с препаратом надо поспешить. Увеличу дозу, чтоб ей сразу прыти поубавило. А то вишь — костыли ей! Ходить решила…»

— Завтра приедет юрист, — сообщила она, меняя тему. — Привезёт документы на развод, ты должна подписать, если не передумала.

— Я не передумала. Ты сказала — юрист? — дочь прикусила губу и порозовела. — А кто: Игорь Константинович или… Матвей Михайлович?

— Я звонила Макарову, — буркнула мать. — Значит, приедет он. А есть разница?

— Макарову…, — эхом повторила Елизавета. — Как его здоровье, не знаешь?

— Судя по тому, что он разъезжает по Москве, то всё в порядке, — мать с неудовольствием отметила розовые щёки дочери и её неприкрытый интерес. — Ты что, влюбилась? Лиза, ты с ума сошла? Не успела от одного избавиться, а уже спешишь влипнуть во второго такого же?!

— Мама, ты не понимаешь, Матвей не такой!

— Такой же нищеброд, как твой Левин! — отрезала мать. — Молчи, я знаю лучше!

— Он не нищеброд!

— Но и неровня тебе! Ты — одна из самых богатых, если не самая богатая девушка Москвы, а он — всего лишь один из армии клерков. Пусть и совладелец процветающей юридической конторы. Но где ты, а где он? Нет, Лиза, и думать забудь!

— Он меня спас! Меня и Олега! — выпалила Елизавета. — Если бы Матвей, рискуя жизнью, не подставил под удар свою машину и не сумел нас остановить… Если бы не он, мы неминуемо перевернулись бы, собрав по пути другие автомобили. Было бы много пострадавших, а нас с Олегом, скорее всего, собирали по частям!

— Это не любовь, это чувство благодарности, — фыркнула мать. — Отдыхай, Лиза, и выброси юриста из головы. Я не позволю тебе испортить нам жизнь!

Она вышла из комнаты дочери и подумала, что зря была так категорична — это может оттолкнуть девчонку. А ей нужно полное её доверие.

«Ладно, за ужином совру, мол, передумала, давить не буду. Решай сама, я просто очень за тебя волнуюсь. А завтра, когда приедет Макаров, ни на мгновение не оставлю их одних».

Остаток дня прошёл кое-как, но за ужином Екатерине удалось растопить возникший между ними с Лизой ледок.

И спать Рузанова-старшая отправилась, будучи уверена, что у неё всё получится и сложится.

***

Макаров прибыл к девяти утра.

Правда, сначала он позвонил Екатерине Георгиевне и уточнил, удобно ли будет Лизе принять его так рано.

Типа, воспитанный!

Екатерине он и раньше не нравился, а теперь, когда дочь призналась в симпатии к нему, ей хотелось, чтобы Матвей куда-нибудь исчез. Испарился, отправился на другой конец света — хоть на Луну! Главное, чтобы он больше не мозолил Лизе глаза.

Но развод нужен, поэтому ей пришлось вытерпеть его визит.

— Доброе утро!

Она оглядела мужчину — губа у Лизки, конечно, не дура. Олег смазлив, этот тоже весьма привлекателен.

И его внешность не портили ни жёлтое пятно на лбу — след заживающего синяка — ни пластырь на переносице.

И как дочь только угораздило влюбиться, будучи замужем? Не было печали…

«Ну ничего, препарат поможет…»

— Проходите, Лиза вас ждёт.

— Благодарю.

Макаров шагнул, и она обратила внимание, что он заметно хромает.

— Вы же нездоровы, почему не в больнице? — не выдержала Екатерина. — Разве у вас нет помощников, зачем приехали сами?

— Потому что Николай Романович именно мне поручил юридическое сопровождение Елизаветы Сергеевны, — ответил тот. — С момента аварии прошло две недели, я уже почти в порядке.

За разговором они дошли до комнаты Лизы.

— Матвей Михайлович! — девушка явно была рада его видеть. — Я ещё не поблагодарила вас…

— Не нужно, — улыбнулся тот. — Я всего лишь завершил то, что начал Олег. Кстати, он передаёт вам привет и пожелания здоровья.

— А вы? — Лиза покосилась на мать. — Мама, распорядись, пожалуйста, чтобы принесли чаю! И проследи сама, чтобы там собрали всё, что полагается.

Уходить не хотелось, но проигнорировать просьбу дочери она не могла.

Скрепя сердце матушка вышла из комнаты, оставив дверь открытой.

Не важно, о чём они говорят, главное, чтобы этот юрист не полез целоваться! Лизка и так уже поплыла, а если он к ней прикоснётся…

«К чёрту завтрак, дам ей лекарство сегодня же — на обед. Чтобы уже к вечеру у неё в голове никакой романтики не осталось!»

— Лиза, как ты? — Матвей покосился на дверь.

— Почти хорошо, — отозвалась девушка. — Завтра мне привезут костыли, попробую вставать и ходить. А… как ты?

— Со мной всё в порядке, — отмахнулся он, — лёгкий сотряс, перебит нос и сломаны четыре ребра. Ушибы даже считать не стоит. Олегу досталось сильнее, но и он уже в строю. Ковыляет, правда, но держится бодрячком. Можно сказать, мы все в рубашке родились. Кстати, вот его заявление. Подпишешь?

— Давай.

Она бегло пробежала глазами текст и, помедлив, расписалась.

— Что теперь?

— Завтра отнесу в ЗАГС, и вы станете свободны друг от друга.

Помолчав, он добавил:

— Не пожалеешь? Он, конечно, достаточно начудил, но в конце спас тебе жизнь.

— За спасение я ему благодарна и обязательно придумаю, как отблагодарить, — после небольшой паузы произнесла Елизавета. — Что до остального — между нами нет ничего общего. Больше нет. Я не люблю Олега, он тоже меня не любит.

— Николай Романович оставил мне конверт, подписанный «Вскрыть, если супруги пожелают разорвать отношения до окончания оговорённого завещанием срока». Я не знаю, что внутри, но завтра, когда отнесу заявление в ЗАГС, мне придётся его прочитать.

Лиза прикусила губу.

— Надеюсь, там не очередной сюрприз от дедушки…

Матвей пожал плечами.

— Ты узнаешь первой.

— Хорошо… Уже известно, что послужило причиной аварии?

— Да. Всему виной коврик.

— Коврик?

— Кто-то заменил родной коврик похожим, но большего размера. И когда ты в очередной раз надавила на газ, педаль зацепилась за ложбинку и намертво в ней застряла. Поэтому автомобиль продолжал набирать скорость и не останавливался. Это покушение, Лиза. Идёт следствие.

— Боже…

— Тебя спасло чудо! Будь ты опытнее, то догадалась бы перевести коробку в нейтральное положение и выключить мотор.

— Я пыталась, но мотор не глох!

— Надо было удерживать кнопку не менее трёх секунд, а ты, вероятно, просто тыкала.

— Ну да. А про нейтраль я с перепугу забыла…Ладно, урок на будущее: во-первых, не доверять машину посторонним. И, во-вторых, если автомобиль ночевал на улице, а не дома, то прежде чем сесть за руль, проверить его от и до. Правда, я вряд ли догадалась бы изучить коврик или отличила бы родной от подставного.

— Лиза, я… Ты мне очень дорога. Больше, чем дорога! — она впервые видела, чтобы Матвей так волновался. — И я хотел бы… Но между нами такая пропасть. Кто я? Обычный юрист. Да, не совсем рядовой, но и не олигарх. А ты… Чёрт, чёрт!

— Чай ещё не готов — на кухне не было кипятка, — матушка ворвалась, будто за ней волки гнались. — Ты уже подписала?

— Да.

— Тогда, — Екатерина повернулась к Матвею, — не теряйте времени даром — везите заявление в ЗАГС!

— Но чай, — начала было дочь.

— Матвей Михайлович привезёт тебе свидетельство о разводе, тогда и попьёте.

И Макаров, неловко помявшись, откланялся.

Рузанова-старшая выдохнула.

— Лизочка, почему ты не в настроении? Из-за развода?

— Мам, я устала, — отозвалась девушка. — И хочу побыть одна.

— Оставлю тебя. Отдыхай. А потом вместе пообедаем — у меня есть чудесное предложение! Тебе понравится.

И, чмокнув дочь в щёку, довольная Екатерина покинула спальню.

А Лиза, обняв подушку, тихо заплакала.

«Ну почему жизнь так несправедлива? Деда, зачем мне деньги и остальное, если от них одни несчастья? Мне нравится Матвей. Очень! Но есть ли у нас будущее? Господи, помоги мне!»

Вволю наплакавшись, она сама не заметила, как уснула.

— Доченька, пора обедать! — голос матери вырвал из вязкого марева.

Елизавета открыла глаза и целую минуту пыталась сообразить, где она и почему так паршиво на душе.

— Мам, я не голодна…

— Тебе надо хорошо питаться, чтобы скорее выздороветь! — отрезала та, внося поднос. — Приподнимись, сейчас поставлю столик. Смотри, какой суп! М-м-м! Чтобы съела всё до крошки!

Лиза вздохнула и взялась за ложку.

Аппетита не было, от слова «совсем». Но мать ведь не отстанет! Проще подчиниться, и может быть тогда она оставит её в покое?

Почему-то Лизе всё время казалось, что мама с ней неискренна. Будто играет роль, нет-нет из неё выпадая. Как случилось недавно, когда матушка возмутилась, услышав про симпатию к Матвею…

«Надо будет завтра потребовать свой сотовый, — подумала Лиза, зачерпывая ложкой суп. — Столько времени прошло, наверняка уже мне можно и телевизор, и интернет. И телефон! Позвоню Олегу и попрошу его под каким-нибудь предлогом выманить маму из посёлка. А потом поставлю запрет на въезд без предварительного со мной согласования. Нет, я благодарна ей за заботу, но… Но её становится слишком много!»

И она проглотила первую порцию.

— Лиза, брось ложку! — дверь неожиданно распахнулась, и в спальню ворвался Рокотов.

За ним вошли ещё трое мужчин. Один перехватил взвизгнувшую Екатерину Георгиевну. Второй осторожно переставил столик с кровати на пол. А третий принялся брать в склянки пробы из тарелок.

— Что тут происходит? — вопила Рузанова, выдираясь из рук безопасника. — Лиза! Лиза, прогони их! Посмотри, как они обращаются с твоей матерью!?

— Кирилл Петрович, что случилось? — Елизавета постаралась сохранять спокойствие.

— Попытка отравления, — ответил тот. — Или не отравления, но в любом случае те таблетки, которые ваша мать растворила в супе, в соке и которыми приправила салат, вряд ли являются витаминками.

— Да как вы смеете! Лиза, не слушай, это подстава! Я же твоя мать!!!

Внезапно комната заполнилась людьми в форме. Екатерину куда-то увели, и её вопли сначала отдалились, а потом и вовсе стихли.

— Отравление, — произнесла Лиза. — Это не может быть ошибкой?

— К сожалению, нет. Эксперты установят, что за препарат она вам подмешала, но делаю ставку на психотропное вещество, — ответил Рокотов. — За Екатериной Георгиевной наблюдали. Она связывалась с одним мутным человеком, он давно на карандаше у правоохранителей. Потом посещала его квартиру. Далее наблюдению удалось зафиксировать получение ею посылки с таблетками. А установленные в доме камеры, о существовании которых ваша матушка не подозревала, сняли, как она сначала растолкла в порошок какие-то таблетки, а потом приправила им вашу еду.

— Понятно.

Лиза уронила лицо в ладони и всхлипнула.

У неё никого больше не осталось!

Дедушка умер. Муж… Олег никогда им не был, их брак — фальшивка. Тем более, они разводятся. А Матвей… Матвей не хочет связываться с богатой наследницей.

Нет, он не отказывается вести её дела, но и только.

— Лиза!

И она очутилась в мужских объятиях.

— Боже, Лиза, я чуть с ума не сошёл! Как ты? Она не успела?

— Нет. Я только одну ложку проглотила.

От облегчения — он здесь, он вернулся! — у неё даже дыхание перехватило.

— Что-о? — Матвей подхватил девушку на руки и, не обращая внимания на боль в сломанных рёбрах, понёс её на выход. — Срочно врача! Скорую! Неотложку! Она ела суп! ВРАЧА!!!