12. Добыча

— Что скажешь теперь, глупая ученица Ляоши? — проникновенным шёпотом спросил Тай Янхэй. Его улыбка стала ещё шире, превратив злодея в настоящего маньяка.

Теперь я видела его настоящее лицо.

Тай Янхэй был абсолютно лысым, его лицо изъели ожоги, закрывающие часть черепа и лба, а по правой щеке от виска к щеке тянулся огромный уродливый шрам, который улыбка подчёркивала ещё сильнее.

Этот шрам ему оставил отец Ли — Лун Цзинь Хэн. Все ожоги — следы пожара и попыток Тай Янхэя спасти свою семью. К сожалению, вытащил он из горящего замка только мёртвых.

При этом искусный грим, который наложили умницы-гримёры, не делал злодея уродливым. Прекрасное и мужественное лицо было скорее интригующим и загадочным. Это была другая красота. Не внешняя, а внутренняя.

Отсутствие волос подчёркивало высокий лоб и выразительные глаза с короткими рваными ресницами. Густые брови напоминали крылья вороны, расправленные в полёте. Опущенные уголки губ выделялись чёткими резковатыми линиями. Высокие скулы и впалые щёки делали Тай Янхэя похожим на наследника старинного китайского рода.

Весь его образ дышал силой.

Это была лучшая роль Лу Ян Си. И не только потому, что он перевоплотился в неприятного на вид злодея, но и потому, что сумел заставить людей поверить в его неистовую ярость, жажду справедливости и мести. Его безумное очарование было в сто тысяч раз сильнее красивой мордашки главного героя. А его алый взгляд считался эталоном образа отрицательных героев.

Зрители не только сочувствовали злодею, они восхищались его упорством. К тому же многие его попросту жалели: он вырос без любви, в опале, снедаемый жаждой мести. У Тай Янхэя не было выбора, он должен был стать отрицательным героем. Но очень обаятельным и харизматичным.

Поэтому я видела только красивые глаза Лу Ян Си и мощь Тай Янхэя. Что в сочетании покоряло и ставило на колени.

— Дар речи потеряла? — с насмешкой спросил злодей. В его глазах читалось превосходство.

— Красиво, — ответила, не отводя взгляда.

— Да, можешь уже кричать от страха. Я привык… Что? — Тай Янхэй нахмурился. Оглянулся по сторонам и провёл по лицу ладонью. Сразу два раза, на всякий случай. — Не снял маску?!

— Нет-нет, всё великолепно! Теперь ваш образ идеален! — Я поймала его руку и сжала в своих ладонях.

Тай Янхэй замер, улыбаться перестал совсем, немного отклонился от меня назад и с подозрением уточнил:

— Из тебя глаза выпали во время скачки? — Выражение его лица сменилось с торжествующего на разочарованное.

— Вы самый великолепный человек из всех, кого я встречала в своей жизни! Я знаю вас настоящего! И вижу вас настоящего! И готова смотреть вечно! — Я уставилась на Тай Янхэя, посылая ему весь объём моего обожания. Пусть знает, что оба глаза на месте!

— Я — «Огненный демон», и ты должна дрожать передо мной! — прорычал Тай Янхэй, вырывая руки и сверкая на меня разгневанным взглядом. Явно напугать надеялся.

Но трепет от его рыка разогнал совсем другие эмоции.

— Да, конечно, демон… — мечтательно вздохнула я. — Но такой горячий!

— Горячий?! — Тай Янхэй хлопнул ресницами. И стал вмиг таким растерянным и прекрасным, что у меня просто перехватило дыхание.

Я невольно облизала губы, представляя наш поцелуй.

* * *

И тут с пола вверх прыгнул мой заплечный мешок. Ударился о полог кровати и плюхнулся вниз. Громко вякнул что-то невнятное и заметался вокруг, позвякивая внутренностями.

Тай Янхэй округлил глаза, проследил за скачущим непотребством. И когда мешок подскочил ближе, ударил по нему носком чёрного сапога.

Мешок отлетел к стене, ударился об неё, заверещал с удвоенной яростью, кувырнулся и поскакал назад.

В три прыжка добрался до постели и завозился. Ткань мешка стремительно покрывалась дырами и таяла на глазах. Я поджала ноги, следя за тем, как появляются два красных свирепых глаза и зубастая пасть.

Комок белой ярости, обвитый жемчугом и стеклянными бусами, сердито рыкнул и резко накинулся на Тай Янхэя. Во все стороны полетели мои заколки, остатки одежды, нижнего белья и бумаг.

Дикий скрежет зубами, будто кто-то перекусывал металл, смешался с визгом.

Моим.

Мои автографы!!!

Тай Янхэй поднял руку, на которой повис кролик не больше локтя длиной. Он держался на одних клыках, которые вонзил в ханьфу злодея. Белая шерсть зверя стояла дыбом, а красные глаза светились яростью не хуже, чем глаза самого Тай Янхэя.

— Это что? — Тай Янхэй взглянул на меня.

— Это кролик, от укуса которого всё превращаются в камень, — быстро ответила я и уставилась на злодея.

Мы с кроликом ждали, когда же кожа Янхэя покроется серыми трещинами и станет непробиваемым мрамором, пульс замедлится, а дыхание остановится.

Кролик моргал, дёргал задними лапами и тряс головой, явно пытаясь перекусить сухожилия на запястье злодея.

Я считала секунды и размышляла, не приготовить ли из белохвостого засранца рагу.

А Тай Янхэй всё ещё сидел на кровати рядом со мной и чего-то не собирался каменеть.

— Не работает? — с нетерпением уточнила я.

Тай Янхэй стряхнул монстрика вниз и задрал рукав.

Его рука по локоть была покрыта мелкими блестящими чешуйками и синей слюной.

— Он драгоценностей наелся, и я успел нарастить броню, — пояснил Тай Янхэй.

А я разочарованно кивнула.

Нет, я не желала смерти Тай Янхэю, но и нерабочий монстр меня разочаровал. Получается, это всё не по-настоящему.

— Ещё бы демона притащила, — бросил Тай Янхэй, хватая кролика за уши и вставая.

Бедный малыш заверещал и задёргал лапками. Из маленькой пасти закапала синяя слизь вперемешку с моими украшениями. Бедолага наелся бус и даже толком не смог укусить злодея.

Я дёрнулась спасти кролика, но осела на постели и зашлась в кашле. Тело просто разорвало болью.

— Нельзя! Он мой! — закричала вдогонку Тай Янхэю. — Или прокляну!

Тот застыл на середине комнаты, скептически глядя на меня. Ему необычайно шло это недоуменно-насмешливое выражение, оно создавали иллюзию, что злодей вот-вот улыбнётся. Но до улыбки злодею было как до Антарктики ползком. Он держал кролика на вытянутой руке. Солнце освещало его фигуру, просвечивая через ханьфу, выделяло разворот плеч и прямую спину.

Теперь даже у меня слюна закапала.

— Он опасен, — коротко уведомили меня, закручивая ци на свободной ладони, чтобы прибить моего дорогого зверя.

А я к нему уже душой прикипела.

— Он священный хранитель Царства Кролика! Его смерть карается небесами! — я упрямо сложила руки на груди, стараясь не смотреть на чёрное пятно, которое проела слизь из пасти кролика на кровати. — Пожалуйста, в зачёт жемчужины! Он пригодится при завоевании мира! Смотрите, какие глазки.

Кролик в подтверждение моих слов вывернулся и попытался цапнуть Тай Янхэя за палец.

— Ты умрёшь, и печать выжжет мне сердце, — хмуро процедил злодей, сжав левую ладонь.

Но вытащил из кармана ханьфу кулон, прижал ко лбу кролика, сотворил над ним пару фигур ци, и, когда кулон впитался в кожу зверя, бросил его в меня.

Верещащая тушка кувыркнулась в воздухе, ударилась об мой живот и в жутким писком кинулась обратно за Тай Янхэем.

Но злодей был быстрее, он задвинул дверь прямо перед носом опасного зверя.

Кролик врезался мордой в дерево и обиженно заворчал, вгрызаясь в перегородку.

— Остатка силы из кулона хватит, чтобы обезвредить его яд на пару недель. За это время ты должна либо приручить его, либо попрощаться с ним, — раздалось из-за двери.

Я улыбнулась.

И не только его.

— Спасибо, Тай Янхэй, — крикнула громко и откинулась на подушки.

* * *

Я наконец-то смогла осмотреться.

Просторную комнату освещал мягкий свет затемнённого тяжёлыми шторами солнца. Посередине стоял стол из дерева, окружённый подушками для медитации. Возле стены — древнее трюмо и ширма с рисунком из сосен и гор. Всю мебель украшала искусная резьба. По чёрному лаку тянулись золотые узоры из птиц, растений и цветов. На дверцах кусочками дерева, словно мозаикой, были изображены горы и встающее за ними солнце.

Трюмо было открыто, на полу валялись свитки, колбы, кисточки, тряпки и рваный пергамент, будто здесь что-то срочно искали.

Или носился бешеный кролик.

Я вздохнула: всё-таки автографы героев на дороге не валяются. И не спрашивайте, зачем мне они. Вздыхать тихо по ночам и гордиться трофеем. Я же фанатка, я не умею жить иначе. У меня вся палата была увешана плакатами с любимыми актёрами.

А Тай Янхэй позволит себя нарисовать? Ой, я же на него накричала! Я закрыла рукой глаза. Вот невоспитанная дура! Нельзя так с кумиром. Надо срочно извиниться. Он же спас меня! А я…

Осознание того, что меня спас сам Тай Янхэй, разлилось по организму чистым восторгом. Я потянулась, довольная сработавшим планом. Да, всё вышло немного криво, но сработало же! И плевать на рану! И клятва на него странно действует, просила же просто оставить меня в живых, а вышло, что он теперь меня вместо Лун Ли спасает. Дорамная сила, это прекрасно.

Лежала я не на кровати, а на кушетке, которая представляла собой нечто среднее между кроватью и разложенным диваном. Даже спинка мягкая была. Шириной около метра. Кушетка стояла в алькове из полукруглого резного дерева, и лечь на неё можно было только с одной стороны.

На мне всё ещё был мой плащ, порядком потрёпанный, но непобеждённый. Он сбился под спиной и мешался ужасно.

Стены комнаты были окрашены в красный и золотой и украшены шёлковыми свитками с изящной каллиграфией, а на полу лежали ковры с тончайшими узорами.

Жуткое сочетание, насладиться которым в полной мере не удалось. Ко мне на кровать запрыгнул кролик.

Я вздрогнула.

Существо с красными глазами, которое я вытащила из лабиринта, теперь смотрело на меня и принюхивалось. Длинные белые усы хищно двигались в воздухе. И как только я тащила такую тушу? Весил кролик килограмма четыре.

С острых передних зубов капала синяя слюна, а длинные уши как локаторы ловили звуки.

Безобидным и красивым кролик выглядел, только когда спал в темноте. А когда он прыгнул ближе, мне очень захотелось выкинуть его в окно.

Но я же не живодёрка!

Я замоталась потуже в плащ, протянула левую руку вперёд, а другой скрутила фигу щита. Если красноглазый попробует напасть — захлебнётся в океане моей злобы.

Не знаю, защитит ли плащ от яда, но с ним было бы спокойнее, если меня вдруг начнут… окаменевать?

Но белый кролик ткнулся носом мне в ладонь, и послышалось жевание. Будто белохвостый меня ел или уже переваривал.

Маленькие алые глазки медленно закрылись. Синяя слюна капнула на кровать, на этот раз оставшись просто синим пятном на ткани.

Я осторожно потрогала зверька. Тёплый. И если не скалится — совсем милаха, прямо как Янхэй. Только два клыка выступают на морде.

Вот и кто из нас двоих добыча?

— Я назову тебя… медуза Горгона. — Зая фыркнул и повёл мордой, пощекотав меня усами через ткань. — Или Гога. Так веселее.

Белохвостый закопошился, сделал ещё два прыжка и с писком уткнулся в мой живот носом. Его слюна угодила мне на руку.

Я досчитала до пяти. Но признаков окаменения не почувствовала.

Будем считать, что у нас мир.

Кролик мило повёл ушами и пошевелил хвостиком.

Надо же, какие сладкие в этом мире монстры.

* * *

— Госпожа, госпожа, — меня толкнули за плечо. — Прошу простить презренную управляющую, посмевшую потревожить вас…

Я разлепила веки. Постель оказалась неожиданно удобной. Я сидела, не желая шевелиться, очень долго и задремала.

Белохвостый метнулся на женщину, стоящую рядом со мной, но та успела подставить вместо своей руки толстый корень белого редиса, и острые кроличьи зубки захрустели овощем.

Женщина охнула и поклонилась:

— Зверя бы убрали.

— Мне Янхэй разрешил, и он вроде больше не ядовитый, но проверять не стоит, — я дёрнула плечом и создала вокруг кролика водный щит. Теперь при попытке укусить его обольёт водой по уши, даже если он на шкаф запрыгнет.

Женщина поклонилась ещё раз, она смотрела на меня с диким восторгом. Её губы то и дело расползались в улыбке, несмотря на попытки сохранить серьёзность.

Ей на вид было лет шестьдесят, не очень красивая, упитанная. Её чёрная одежда была простой, но аккуратной. Добротная ткань без вышивки, однако на шее красовались бусы из красного камня, а в поседевших волосах — довольно дорогие заколки.

— Господин приказал помочь вам. И показать вашу комнату. — Она запнулась и неожиданно погладила меня по щеке. — Бедная девочка. Говорят, ты пыталась разрушить Академию стихий, — покачала она головой.

Я? Да ни в жизни!

* * *

Я поспешно выползла из кровати, выругалась на прострелившую ногу боль и осела на пол.

Кожа на ноге выглядела уже лучше, но всё равно болела, стоило шевельнуться. В дорамах же все красивые, разве не должны все раны и шрамы затягиваться автоматически? Как я теперь с таким ожогом буду жить?

Кроля с редиской наперевес поскакал ко мне. В одну секунду оказался у меня на руках и запищал.

— Со мной всё хорошо, — погладила я зверя по спине. Кролик выплюнул угощение и вцепился мне в палец. — Фу, тварь! Я же спасла тебя! — И тут же принялась отплёвываться. Щит воды сработал, но облил не кролика, а меня.

Грёбаная ци, чтоб тебя раскатало по меридианам! Но Гога пискнул, царапнул меня по руке когтями и спрыгнул с кровати. Обиженно подгрёб к себе редис и с ненавистью в глазах принялся жевать.

Покосившись на кролика, женщина помогла мне сесть и поклонилась.

— Имя презренной слуги — Киалиан[25], она управляет замком. По всем вопросам спрашивайте её. — сказала она. — Велика ваша сила, госпожа.

Я поморщилась.

— Меня зовут Ланфен, при мне не надо себя оскорблять. Вы не презренная, а очень даже милая дама. Особенно если смогли ужиться с Янхэем. И если я что-то разрушила, то не специально. Оно там само отвалилось, — добавила на всякий случай.

Киалиан уставилась на меня. Когда я назвала Тай Янхэя коротким именем, она чуть не подавилась, потом усмехнулась и сказала:

— Да благодарит вас глупый слуга за слова, тронувшие душу.

— Так что там с Академией?

— Говорят, её атаковали духи и демоны, — шёпотом поделилась Киалиан. — Но вам-то лучше знать.

— Где уж мне, — пожала я плечами. — Сама еле ноги унесла.

— А теперь я помогу вам дойти до ваших покоев. В замке комнат немного. И гостей немного. Но для вас господин велел подготовить соответствующие покои. И омовение.

— А это чья комната? — Я с сожалением осмотрела потрёпанную одежду, разбросанные украшения и рваную бумагу на полу. Крольчатина умудрился уничтожить почти всё, до чего дотянулись его зубы. Барахло моё уже не спасти, а привести себя в порядок не помешает.

— Здесь живёт господин, — подмигнула мне женщина.

— Янхэй?!

Киалиан поклонилась.

— А как давно мы здесь? — Я задумалась. Зачем Тай Янхэй уложил меня на свою кровать?

Я откинулась на подушки и вдохнула его запах. Пахла кровать свежим мылом с гледичией.

— Вы вернулись восход назад. Господин приказал вас не беспокоить, пока солнце не взойдёт. — На лице Киалиан расцвела такая пошлая улыбочка и одновременно одобрительная, будто я с Тай Янхэем три недели под одеялами кувыркалась.

А этой Киалиан только того и надо.

С другой стороны, какая разница? Я же всё равно стану возлюбленной Янхэя, зачем разочаровывать старую женщину?

Я смущённо прикрыла глаза и поправила ворот, прикрывая разрез ханьфу:

— Господин неуёмен в требованиях, и какой смысл меня переселять, если он всё равно не сможет без меня заснуть?

Киалиан остолбенела от подобной фривольности.

А потом быстро-быстро закивала.

— Неужели господин выбрал невесту? Лучшая новость за эти годы. — Она мечтательно похлопала ресницами. А потом вдруг нависла надо мной и подозрительно прищурилась: — А почему вы согласились?

— Странный вопрос, — я улыбнулась. — Я его люблю.

У Киалиан рот приоткрылся и остался сиять распахнутыми воротами, пока она делала вид, что взбивает мне подушки.

И даже когда она закинула на себя мою руку и помогла мне встать, всё ещё посматривала на меня с недоверием.

Я попыталась выпрямиться, но проклятая нога опять болела. Мне показалось, что её режут ножами. И я безвольно повисла на женщине.

— А вы правда по своей воле согласились? — уточнила Киалиан, красноречиво кивнув на мою ногу.

— Ой, это боевая травма, я господина к вечной жизни готовлю, — рассмеялась я в ответ. Чем ещё больше озадачила бедную женщину. — А где Янхэй?

— Господин медитирует в зале Спокойствия. Но к вечерней трапезе он будет готов принять вас. — Киалиан повела губами, намекая на долгие ночные беседы.

Замок, управляющая…

Я напрягла извилины, стараясь вспомнить всё, что знаю о логове Тай Янхэя.

И всё, что приходило на ум, — замок Юйсан.[26]

Один раз всех его жителей уже вырезали почти поголовно, оставив в живых только Тай Янхэй. А в конце третьего сезона в замок придёт Ли, чтобы отомстить за нападение на Академию и смерть его невесты. Это меня то есть.

И убьёт Тай Янхэя.