30. Четвёртая ступень

Я медленно открыла глаза, и первое, что ощутила, — это мягкий свет, пробивающийся через шторы. Он ложился на мои щёки и ласкал теплом.

Голова была тяжёлой, тело — ватным, но в то же время я чувствовала странную лёгкость, как будто меня освободили от огромного груза. Я попыталась пошевелиться, но слабость не позволяла даже поднять руку.

Рядом раздался тихий звук монитора, отсчитывающего пульс. Я повернула голову и увидела знакомые стены больничной палаты. На столе рядом стояли цветы, мои любимые пионы, и карточка с пожеланиями выздоровления. Я вспомнила: рак, химиотерапия, бесконечные анализы, боль, страх…

Мой день рождения, который так и не наступит.

Я вздрогнула и приготовилась.

Как только обезболивающее перестанет действовать, вместе с реальностью ко мне вернётся боль.

Это всегда происходило быстро, резко и бесконечно жутко.

Но боль не торопилась. Да, судя по моим воспоминаниям о дораме, лекарства в этот раз были не просто сильными, а сногсшибательными. Жаль, что не бесконечными…

Под рукой нашлась мягкая игрушка — белый кролик с мягким, почти настоящим мехом. От Го его отличали только чёрные глазки и отсутствие клыков.

Я стянула больничную шапочку и провела ладонью по лысому черепу. Волосы выпали год назад. И уже никогда не вырастут. Не успеют.

Бросила взгляд на стол рядом с кроватью: как и ожидалось, на нём лежал мой парик — белые длинные волосы до груди. Раньше я носила его не снимая.

И это меня волновало? Смешно. Внешность не имеет значения.

Без Янхэя уже ничего не имеет значения.

Даже боль.

Слёзы заранее просочились сквозь веки.

Я смахнула парик в мусорку.

В этот момент в палату вбежала медсестра. Увидев, что я пришла в себя, она замерла на мгновение, а затем широко улыбнулась.

— Вы проснулись! — воскликнула она, подходя к кровати. — Это чудо! Мы уже думали… — она не договорила, но её глаза блестели от радости.

Я попыталась что-то сказать, но голос был хриплым и слабым. Медсестра быстро поднесла к моим губам стакан воды с трубочкой. После нескольких глотков я смогла прошептать:

— Сколько… сколько я спала?

— Почти три недели, — ответила медсестра, поправляя подушки. — Но сейчас неважно. Важно, что вы с нами. И… — она сделала паузу, как будто боясь сглазить, — кома. Вы впали в кому, и врачи говорили, что шансов почти нет. Это чудо, чудо. — Её карие глаза светились счастьем. А улыбка такая задорная и светлая, что невольно напомнила мне Цяо.

Я сглотнула.

— Позову врача! — медсестра выбежала за дверь.

Вскоре в палате появились врачи и ещё одна сестра с набором игл для анализов. Они суетились и бегали вокруг меня. Тыкали, щупали и причитали.

Голова закружилась, всё это было слишком быстро и нереально. Мне казалось, что сердце моё навсегда осталось в мире «Легенды о драконе» рядом с Янхэем. И переживать очередную химиотерапию я не готова.

Я огляделась в поисках ноутбука.

Но увидела сотовый, мигающий пропущенными вызовами.

Надо же, меня в этом мире кто-то ищет?

Родители пришли на следующее утро. Мама, уставшая и бледная, обняла меня и разрыдалась. И я вместе с ней. Это там, в другом мире, я гнала мысли о семье далеко-далеко. А придя в себя, поняла, как люблю родных и не хочу бросать. Но тут я ничего не могла изменить.

Совершенно ничего.

Да меня не сразу дошло то, о чём говорили мои родители.

— Анализы. Они… они в норме. Все показатели. Ремиссия. Выздоровление.

Я не поняла смысла этих слов. Я смотрела на маму, пытаясь осознать, что это значит. Рак? Он… ушёл? Как? Я чувствовала, что слёзы накатывают на глаза, но это были слёзы облегчения, радости, невероятного счастья.

— Это невозможно… — прошептала я.

— Ещё проведут повторную проверку, — папа взял меня за руку и похлопал, ободряя. Его улыбка была такой счастливой и одновременно усталой, что мне стало стыдно за то, что мечтала навсегда покончить с этой реальностью. Его седые волосы, слишком давно нестриженые, кучерявились на затылке и на лбу. — Мы тоже боимся в это поверить, доченька.

Врач — мужчина в очках и аккуратной белой бородкой — принёс целый ворох распечаток, он долго меня осматривал и провёл ещё три круга анализов, прежде чем подтвердил выздоровление.

Я всё равно не верила.

— Иногда случаются чудеса. Или… может быть, ваш организм нашёл силы бороться. Мы не знаем, как это произошло, но это факт. Вы здоровы, — подтвердили медики.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Я вспомнила все те моменты, когда думала, что выдуманный мир дорамы гораздо лучше моей реальности. И теперь… Теперь у меня была моя жизнь.

— Спасибо, — прошептала я, не зная, кому именно говорю это: врачам, судьбе, своему телу или всему миру.

Я лежала, слушая звуки больницы, которые теперь казались музыкой. Я знала, что впереди будет долгий путь восстановления, но это не имело значения.

Я буду жить дальше.

* * *

Я стояла в очереди, нервно комкая рукав своей кофты. Сердце бешено колотилось, ладони были слегка влажными от волнения.

Я держала в руках фотографию Лу Ян Си — моего айдола. Теперь лицо Ян Си не казалось мне идеальным. Мне оно казалось приторно-сладким, и хотелось разукрасить его татуировками.

Но ещё больше хотелось увидеть актёра в реальности. Лу Ян Си анонсировал выход ремейка «Легенды о драконе», на это раз снятый по его сценарию. В день премьеры картины он устроил автограф-сессию для своих фанатов в нашем городе. И вот я здесь, всего в нескольких шагах от него.

Я поправила берет. Волосы потихоньку отрастали и уже почти закрывали уши, но я всё равно их прятала. Они были непонятного серого цвета. И несмотря на уверенность в том, что это несущественно, я предпочитала не акцентировать на них внимание.

Очередь двигалась медленно, но я не могла оторвать взгляд от сцены, где сидел Лу Ян Си.

Его чёрные волосы слегка растрепались, он улыбался фанатам, подписывал фотографии и мягко кивал, слушая их слова. Красивые миндалевидные глаза лукаво щурились. Казалось, он излучал тепло, которое ощущалось даже на расстоянии.

Наконец подошла моя очередь. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, что ноги у меня подкашиваются, и закашлялась.

Лу Ян Си поднял глаза и встретился со мной взглядом. В его глазах мелькнуло что-то странное — интерес и удивление, смешанное с усталостью.

— Здравствуйте, — прошептала я, протягивая фотографию. — Можете… расписаться для… Ланы?

Лу Ян Си замер на мгновение, его взгляд стал пристальнее, внимательнее. Затем он медленно встал, обошёл стол и подошёл ко мне вплотную.

Охрана дёрнулась, толпа зашумела, но была остановлена актёром. А со всех стороны послышались вскрики, возгласы, вопросы и щелчки фотоаппаратов.

Я замерла, не понимая, что происходит. Лу Ян Си взял меня за руку и мягко притянул к себе.

И прежде чем я успела что-то сказать, его губы коснулись моих.

Поцелуй был нежным, едва заметное касание. Но меня захлестнули эмоции, которые я не могла понять. Обида, страх, ликование, непонимание.

Я отпрянула, шокированная поведением актёра. Мои щёки пылали, сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

Глаза Лу Ян Си вдруг сверкнули алым, как будто в них отразилось закатное солнце. Он улыбнулся, коварно и завораживающе.

— Я же обещал, что никогда не брошу тебя, — сказал он.

Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалось искреннее ликование.

И только тут я заметила серебряную серьгу с чёрным нефритом у него в левом ухе.

* * *

Лу Ян Си резко шепнул что-то своей охране, подхватил меня на руки и унёс в соседнее помещение. Это оказался небольшой ресторанчик, которой тут же покинули все посетители. Я только растерянно смотрела им вслед.

Управляющий поклонился и извинился за неудобства.

Лу Ян Си… Нет, Янхэй сел вместе со мной на диванчик, уткнулся в мою шею и замер.

Я не сопротивлялась, наслаждаясь моментом. В голове ворочался настоящий смерч мыслей. От «я сошла с ума, ну и слава всем двенадцати» до «если Янхэй всегда был в этом мире, тогда почему он не лысый?!»

Сердце стучало в груди, но постепенно слилось в ритме с пульсом Янхэя. Я глубоко вздохнула и просто расслабилась. Аромат пепла сливался с мягким древесным запахом, приглушённая музыка успокаивала. Я даже прикрыла глаза, не веря, что это понастоящему.

Янхэй наконец, посмотрел на меня, и я заметила тонкие линии морщинок в уголках его глаз. Неужели его стилисты так плохо работают?

— Как это возможно? — спросила я тихо.

— На твои поиски ушло слишком много времени, — И Янхэй медленно провёл длинными тонкими пальцами по моей щеке. — Я всё расскажу. Мне нужно еще пару вздохов, чтобы поверить в тебя. Ты теперь навсегда останешься со мной?

— Конечно, какие вопросы! — Мы разговаривали на языке двенадцати царств и прекрасно понимали друг друга. Я будто всю жизнь прожила на Пике величия в замке и помнила досконально все правила написания иероглифов.

— Ты всегда была такой, Ланфен. — Он усмехнулся и невесомо поцеловал меня.

Соприкосновение с его кожей, казалось, столько же невероятным, как и он сам. Губы его были мягкими и нежными. Когда Янхэй отстранился и заговорил, у меня в голове клубился туман, я мало что соображала. Но услышав его историю, я схватила его за руку и сжала.

— После твоей смерти… — Он отвёл глаза. — Я не мог здраво мыслить. Ляоши обманул меня. Он ничего не сделал, чтобы тебя спасти, так я думал тогда. Я вырвался из заточения академии и хотел забрать тебя. Но Ляоши пообещал, что твоя душа переродится. Тело Ланфен не выдержало яда небожителей, но твоя душа стала бессмертной, потому что я отказался от своей силы. — Янхэй стёр слезу с моей щеки. Его боль передалась мне и сжала сердце. — Ты преодолела четвертую ступень, обрела бессмертную душу и тысячу перерождений. Ведь настоящее бессмертие кроется не в бессмертном теле, а в вечной душе.

Я нахмурилась, вспомнив, что пришла в себя уже здоровой, без диагноза. И даже волосы уже отросли. И это настоящее чудо. И это благодаря Янхэю. Он спас меня… Он выбрал меня, а не власть.

— Это ты спас меня от болезни! — Словно прозрев, я посмотрела на него. Я так хотела его спасти, а получается, что он спас меня…

— Не я. Ты сама развила ци. — Янхэй покачал головой. — И как же тебя зовут? Почему не сказала раньше?

А я не могла сдержать слёзы. Он жив, он настоящий. И я вместе с ним…

— Лана, моё имя. Я хотела изменить твою судьбу. Но…

— Ты изменила. — Янхэй прижал меня к себе. — Только твоя любовь остановила меня. Я хотел разрушить все двенадцать царств. Зачем встречать рассвет, если тебя не будет рядом? Тебя… — он вздрогнул. — Её тело похоронили в долине Синь Ян. Оплакивал тебя не только я, но и твои друзья из академии. Видя всеобщее горе, Ляоши признался в том, что виновен в гибели рода Тай и в твоей гибели. Он стоял тридцать дней на коленях, прося у тебя прощения. Из своих слёз раскаяния и крови души Ляоши создал путеводный артефакт — «Лунный Мост».

Янхэй снял серьгу из уха и вложил в мою ладонь. Небольшой камень, оплетённый серебряными нитями, сиял внутренним светом, внутри него словно клубился космос, и на ощупь он был тёплым.

— «Лунный Мост» приведёт владельца к той, что будет ждать его, даже если для этого придётся переродиться в другом мире, сказал мне Ляоши. С помощью Лун Ли он напитал артефакт небесной силой. А потом ушёл в горы навсегда.

— И ты отпустил его? — Я возмутилась. Этот старик заслужил наказания! — Надо было ему бороду оторвать!

— Считаешь?

— Нет, конечно… — Я усмирила негодование. — Ведь артефакт сработал…

Лицо Янхэя помрачнело.

— Ляоши остался без ци, его восстановление после работы над артефактом было невозможным. Но он знал, что оставлять меня в мире двенадцати царств нельзя, и просто вырвал меня из него с помощью артефакта. Я открыл глаза уже здесь, совершенно неготовый к тому, что увижу. Но я унял беспокойство за твою сохранность и стал искать. Это было нелегко.

Я ахнула и прижала ладони к лицу, представив как Янхэй кидается на полицию и охранников, шарахается от телевизора и дерется с машинами.

— Ты быстро адаптировался, — кашлянула, вспомнив как он раздавал автографы.

— Не так быстро, как хотелось бы. Этот мир груб, быстр и безнравственен. — Янхэй поднес мою ладонь к своим губам и нежно поцеловал.

Я расплылась в счастливой улыбке:

— И как тебе находиться в теле красавчика?

— Таким я тебе нравлюсь больше? — Янхэй наклонился ко мне вплотную, и глаза его опасно сверкнули. Мою ладонь он спрятал в своем кулаке, явно не намереваясь отпускать.

— Главное — это твой внутренний мир, — тут же нашлась я. — А сила ци? Она у тебя есть? Ты горишь?

— Нет, скудно с меридианами тут и даже стихии молчат. Но думаю, теперь мы будем развивать силу вместе. — Он посмотрел на меня с усмешкой.

Я кивнула.

— Хорошо, кончено. Только сразу скажу, тут магия не работает.

Янхэй раскрыл наши руки и крутанул серьгу, заставив серебряные нити завиться спиралью. И тут же вокруг нас закружились тонкие алые всполохи, они вырывались из серьги, как продолжение нитей, делали круг и ластились к моей коже.

Я потёрла глаза, но магия никуда не исчезла.

— Так «Лунный мост» вёл меня к тебе, — Янхэй провел рукой по нитям, связывающим нас. Они заискрились под его ладонью. Это сияние проникло под мою кожу и растаяло приятным темплом. — Он чувствует тебя. Но прошло много времени, прежде чем я разобрался, как пользоваться твоим миром и куда идти. Вопросы закончились?

— Нет, ещё один! Где Лу Ян Си?

— Демоны знают всё, что произошло или произойдёт. Когда я был в диюе, высший демон предупредил меня, что вернувшись, я потеряю власть. Я смирился с этим и тем самым получил шанс на перерождение. — Янхэй надел нефрит в ухо, и сияние тут же погасло.

— Перерождение? Мне не нравится это слово…

— В этом мире меня назвали Лу Ян Си. Я был очень способным и терпеливым ребёнком, Лана. Я ждал и искал тебя. Но артефакт молчал, пока ты не очнулась. И мне пришлось многим пожертвовать ради выживания в этом мире. Артефакт требовал от меня безумного: я теперь знаю, что такое самолет и интернет. А это страшнее спуска в диюй!

Его глаза с жадностью рассматривали меня, не давая шанса отвернуться. Под этим горячим взглядом мне становилось всё жарче. Щёки начали пылать.

— Не может быть, — прошептала я тихо.

— Что именно заставляет тебя усомниться?

— Ты не можешь быть Лу Ян Си. Вы совершенно разные! — В своем сознании медленно любимый актер становился любимым злодеем. Но это же невероятно, нереально…

— А ты его близко знаешь? — Янхэй прищурился почти злобно.

— Нет, да, то есть… — Я захлопала ресницами, не зная что сказать. Я досконально изучила биографию Лу Ян Си, но и подумать не могла, что он из другого мира. — Он же просто актёр в сериале о тебе.

— Я создал эту историю, чтобы не забыть мир двенадцати царств, когда отчаялся найти тебя. Артефакт молчал. И я свыкся, что это была очередным обманом Ляоши. Надо было его всё таки убить.

— Тогда почему ты не сделал себя главным героем?

— Местные жители отрицательно относятся к героям с моим лицом. Они почти полностью изменили историю. Сценаристы… — последнее слово прозвучало с презрением.

— У тебя прекрасное лицо! — заверила я.

— Но они собирались сделать меня Лун Ли. Я не мог этого допустить. И я всё ещё винил себя в твоей смерти. — Янхэй глубоко вздохнул, кадык на его шее дёрнулся, пропуская воздух. — Поэтому я решил, что Лун Ли был бы для тебя лучшим выбором. Он бы не позволил тебе умереть.

Я обеими ладонями закрыла Янхэю рот.

— Даже не заикайся об этом! — свела брови в негодовании. — Ты забыл, что я твоя фанатка?

Он улыбнулся, отчего у меня на сердце потеплело.

— Я слишком долго был в твоём мире. Я уже начал сомневаться в том, что помнил. И решившись воссоздать мой мир, был не уверен, что он реален. Я стал в нем самим собой, впервые в этом мире перестав играть роль красивого и счастливого человека.

— Янхэй, ты страдал столько лет…

Он был серёзен и сосредоточен. Он поглаживал меня по ладони, словно боялся отпустить. Он изменился, за красивым лицом я видела моего злодея, пережившего намного больше, чем может выдержать обычный человек. И всё таки он выдержал, и всё таки он здесь, он нашёл меня.

— И даже ощутив магию талисмана снова, я не был уверен, что ты вспомнишь и примешь меня. Эта магия, она слишком непостоянна и запутана…

— Конечно, приму! Но ты сделал меня такой дурой в сериале! Это обидно! Неужели я такая?

— Не… не совсем, — Янхэй потер щеку. — Ты добрая, красивая, милая… И мне сказали, что все эти каноны нужны для ЦА.

— ЦА?

— Целевая аудитория. Это профессиональный сленг. — Янхэй улыбнулся. — И блондинкой тебя запретили делать! И это на мой взгляд, ужасный минус. Но перепишу нашу историю так, как ты этого пожелаешь, — пообещал он. — И наконец-то будем вместе. Ты же… согласна?

Я кивнула.

— Хочу жить с тобой спокойно и счастливо. И чтобы ты больше не страдал. А место значения не имеет.

— Будет проблематично здесь жить спокойно, у меня так много фанаток… — Янхэй картинно задумался, демонстрируя идеальный профиль.

За что я быстро поцеловала его в щёку. Он рассмеялся и повернулся так, чтобы наши губы встретились.

— Как только «Лунный мост» ожил и повёл меня, я наконец-то поверил, что всё это не напрасно, — прошептал он после поцелуя.

— А я поняла, как отгадала загадку ядов в лабиринте: ты написал его в названии дорамы. Легенда и двенадцать. И зашифровал ребусом, — я прикрыла рот рукой посмеиваясь. — Это гениально!

Янхэй самодовольно улыбнулся и сказал:

— Наши души связаны. Отныне и до конца перерождений. Мы можем попытаться вернуться в мир двенадцати царств с помощью «Лунного Моста». И я мечтаю, что мы пойдём вместе.

— Я… у меня тут родители и…

— После того как проживём долгую и счастливую жизнь в этом мире, — продолжил Янхэй, будто и собирался так сказать. — Я приму и это.

— А так можно?

— Я сделаю так, что нам можно будет всё. Только бы ты была счастлива. Я ждал тебя и буду ждать столько, сколько ты скажешь. — Янхэй прервал моё удивление тонким, но властным поцелуем. Кончики губ начало колоть, прежде чем он остановился и тяжело вздохнул.

Его глаза стали совсем тёмными, нетерпеливыми и в то же время до боли знакомыми и родными.

— И теперь, прежде чем спасать меня, прошу, поговори со мной. Мне хватит тебя самой для спасения, — попросил он. — Теперь я буду заботиться о тебе, моя Белая Орхидея. И никуда тебя не отпущу.

Я счастливо засмеялась.

— Но я даже не блондинка. Зачем называть меня белой орхидеей?

— Неважно, как ты выглядишь, ты — моя Белая Орхидея.

— Прости, что тебе пришлось так долго меня искать. Ты будешь счастлив в этой жизни, я обещаю.

Янхэй улыбнулся:

— Я уже счастлив.

* * *

Когда Янхэй объявил о пересъёмках «Легенды о двенадцати царствах», кинокритики ожидали очередной ремейк. Но они не знали, что новый продюсер снимал не просто дораму.

Он снимал исправленную историю своей жизни.

Конечно, он опять играл сам себя. И несмотря на возмущение критиков, сделал это еще проникновеннее и глубже.

Когда камеры включились, стало ясно: никто не играл Тай Янхэя так, как он сам.

Каждая сцена — не актёрская игра, а воспоминание.

Меня пускали на площадку, но в каст, само собой не взяли. Ланфен играла красивая актриса с черными волосами. Янхэй не захотел делать меня ведьмой. Но только с этим условием можно было сделать героиню беловолосой.

Битву в долине Синь Ян сняли одним дублем, потому что Янхэй действительно помнил каждый удар.

Смерть императора Лун заставила плакать даже меня. Мне вдруг стало жаль императора. В глазах актёра, игравшего врага, читался настоящий ужас. Позже он признался: «Лу Ян Си смотрел на меня так, будто и правда собирался убить».

Но была одна сцена, которую Янхэй переснимал девять раз.

— Нет, снова не то, — рычал он после каждого дубля.

Это был момент, где его свергали в диюй. Огонь и белые одежды небожилитей переснимали уже несколько месяцев.

— Я не могу это сыграть, — признался он мне поздно ночью, сжимая в руках черный нефрит. Магия клубилась вокруг артефакта, выдавая ужас Янхэя. — Я не хочу опять проигрывать.

Я молча взяла сценарий и переписала финал.

В новой версии Тай Янхэй не погиб.

Он победил и занял трон двенадцати королевств.

Но когда камера крупным планом показывает его лицо — зрители видят не злодея, а человека, который заплатил за эту победу слишком высокую цену.

Критики назвали это гениальным переосмыслением.

И только мы с Янхеем знали: это было не переосмысление. А новая жизнь. Прощание со старыми обидами и местью.

Фильм не получил наград. Слишком счастливой была судьба его главного злодея. Слишком перевернуты светлые и темные стороны, как сказали критики.

Но Янхэю было все равно. Его поиски наконец-то закончились.

Я познакомила Янхэя со своими родителями, которых вид мировой звезды довел до заикания. И мы наконец-то получили возможность быть вместе.

Без борьбы и без ненависти.