Часть вторая · Наемники

Корабль, на борту которого красовалась сделанная латиницей надпись «Рим», плавно вошел в атмосферу планеты Рвихуц. Бывших легионеров, расположившихся в креслах на пассажирской палубе, слегка тряхнуло, и все.

– Хорошенькое начало, – пробурчал Гаррисон, и тут его перебил искусственный интеллект корабля, носивший имя Бабник.

– Прямо по курсу – стойкий грозовой фронт, – сообщил он. – Рекомендую переход на запасной вариант посадки.

– Принято, – ответил Вильям, исполняющий роль старшего группы.

Погода на Рвихуце скорее напоминала постоянное стихийное бедствие. Атмосфера была настолько насыщена электричеством, что грозы могли бушевать неделями, а ливни больше походили на цунами. Пейзаж после них преображался так сильно, что сбивались даже сканеры пространства.

И, несмотря на это, на Рвихуце существовала жизнь, причем разумная и довольно агрессивная.

– Запасной вариант – это какой? – спросил Арагонес.

– Этот тот, при котором нам топать на пару десятков километров больше, – ответил Вильям, и тут «Рим» сорвался в крутое пике. Желудок подскочил к горлу, разговор пришлось прервать.

– До приземления – одна десятая мини-цикла, – доложил Бабник, имя получивший от находившегося в веселом настроении Серого Облака. – В зоне действия сканеров не обнаружено потенциально опасных объектов.

Корабль тряхнуло, потом еще раз, мигнули все до единого обзорные экраны, а потом на них появился пейзаж. Дружелюбным его окрестил бы только маниакальный пацифист.

Изрытая ямами бурая земля, заросли жестких, лишенных листвы деревьев. Там и сям из серого тумана выглядывают черные и красные скалы. На горизонте – иззубренный горный хребет. И надо всем этим – темно-фиолетовое небо с огромным диском багрового светила.

– Прибыли, господа, – сказал Вильям, выбираясь из своего кресла, стоявшего в носу, сразу за командирским. – Пятнадцать минут на то, чтобы собраться и сходить в туалет.

Рвихуц мог похвастаться тем, что на его морщинистом, изрытом лике сменили друг друга несколько цивилизаций. Нынешние обитатели несимпатичной планеты именовали себя ниа-хо-сай. Ввиду собственной агрессивности и отсутствия в недрах планеты каких-либо ценных ресурсов промышляли они тем, что на Земле всегда именовали словом «пиратство».

Их звездолеты, похожие на утыканные оружием хоккейные шайбы, грабили суда во множестве звездных систем. Иногда они облагали данью слаборазвитые планеты, не гнушались набегами и междоусобицами. Сам Рвихуц был поделен на несколько дюжин владений, и в каждом имелся собственный мелкий властитель, а в его распоряжении – не один десяток кораблей.

Несколько попыток уничтожить пиратское гнездо провалились, поскольку перед лицом реальной опасности ниа-хо-сай всегда объединялись и дрались умело, с бешеной храбростью. Многие цивилизации терпели ущерб, но в то же самое время использовали пиратов в собственных интересах. И поэтому Рвихуц жил более-менее спокойно и даже процветал.

– Пошли, – скомандовал Вильям, когда прошло пятнадцать минут, и первым шагнул к люку в задней стенке.

Прогрохотали под ногами ступеньки, затем сапоги погрузились в рыхлую бурую землю. Нос защекотали запахи озона и сырой почвы, сильный и довольно холодный ветер овеял лицо.

Когда последний из легионеров выбрался из-под корабля, похожий на бабочку из металла «Рим» начал медленно таять, пока не исчез совсем. Осталось облачко бледного тумана.

Звездолет построили на верфях Шарендара по специальному заказу, и обошелся он землянам в огромную кучу денег. Но каждый уес был потрачен не зря – судно, названное в честь города, где появился первый легион Земли, обладало безупречной маскировкой, могло похвастаться скоростью, маневренностью и искусственным интеллектом высшего класса.

Оружия на нем имелся минимум, что позволило зарегистрировать «Рим» обычным транспортником.

Внешне он немного напоминал «Радость бабушки», но был куда просторнее. Внутри имелись пассажирская и десантная палубы, вместительный склад, ну и множество всяких полезных приспособлений.

Начиная с привычного для людей санузла.

– Что же, надеюсь, что погода нас не подведет. – Вильям глянул на обложенный тучами северный горизонт, где громыхало и посверкивало.

Вместе с уроженцем Ливерпуля на Рвихуц высадились десять человек.

Ли предлагал взять двадцать, но Снарк после долгих раздумий отказался, решив, что крупный отряд заметить легче, а толку от двух десятков будет немногим больше, чем от одного.

– Пошли, – скомандовал он и первым двинулся на северо-запад, туда, где висело огромное алое солнце.

Началась эта история примерно два медиацикла назад, когда пиратский корабль с Рвихуца взял на абордаж транспортное судно ярс и захватил нескольких представителей этой чудной расы. Родичи попавших в плен получили предложение отдать некоторую сумму денег за возвращение членов собственных семей, но решили, что намного дешевле заплатить наемникам.

При этом ярс всеми силами затягивали переговоры, чтобы похитители ничего не заподозрили.

Ли принял заказ, на счет поступил задаток, Вильям оказался во главе группы, а пять дней назад из Шарендара вылетел транспортный корабль «Рим» с одиннадцатью вооруженными до зубов бойцами на борту.

Задача перед ними стояла на первый взгляд простая – пробраться во владения иерарха Ся-няо, чьи воины захватили ярс, освободить их и благополучно доставить в свободный порт. При этом число бойцов под командованием иерарха оценивалось примерно в пятнадцать тысяч, так что предстояло действовать в первую очередь хитростью.

Силой тут не удалось бы справиться, даже если бы в поход выступили все пять десятков землян из Шарендара.

Шагали до самого вечера. Спускались в неглубокие овраги, где текли медленные черные ручьи, а над водой клубился туман. Пересекали рощи чешуйчатых деревьев, где воняло падалью и кружились в воздухе пернатые молчаливые твари, похожие на опавшие листья. Огибали старые потрескавшиеся скалы, что стояли поодиночке или группами и были покрыты чем-то вроде бурого мха.

Ближе к ночи туман загустел, багровое солнце опустилось в него и стало неспешно уползать за край земли. Похолодало, а грозовой фронт с севера надвинулся, зарницы стали чаще.

– Как бы нас не накрыло, – сказал Вильям. – Под местным дождем идти не очень приятно, поэтому будем шагать до упора.

Мрак опустился на Рвихуц, на востоке появился тонкий желтый серп ущербной луны. После того как забрала шлемов перестроились на ночное видение, стали заметны облепившие стволы толстые червяки, похожие на сосиски с крылышками и ажурными зонтиками в верхней части туловища. Смешно извиваясь и дергаясь, они издавали на диво приятные, мелодичные звуки, напоминая земных соловьев.

– Если глаза закрыть, то можно представить, что дома, – заметил Соболев с улыбкой. – Эх, прямо в июньскую ночь посреди Александровского сада…

– Отставить посторонние разговоры, – сурово оборвал соратника Вильям, хотя и у самого сердце кольнуло.

Громыхнуло совсем рядом, молния на мгновение ослепила зрительные фильтры. Среди «соловьев» началась паника, они дружно устремились к земле и начали зарываться в нее.

– Командир, может, остановимся? – предложил Гаррисон. – Того и гляди польет. Заодно и поедим.

– Хорошая мысль, клянусь четверкой. Ставим палатку и сторожевой периметр.

Из рюкзака Арагонеса появился толстый валик размером с ладонь. Упав наземь, он зашипел и раздулся до величины небольшого сарайчика, на стене обозначилась круглая дверь.

Выглядела палатка хлипкой, но на самом деле могла не бояться атаки носорога. Стенки ее были не менее прочными, чем бронепластик, а уходившие глубоко в почву «корни» позволяли сохранять устойчивость при любых катаклизмах. Поступавший в жилую камеру воздух фильтровался, очищался от ядовитых примесей и потенциально опасных микроорганизмов.

Соболев и узколицый легионер родом из Монголии установили сторожевой периметр – воткнули квадратом четыре одинаковых колышка из черного металла и активировали каждый.

Теперь любое движение в радиусе полукилометра будет замечено, а в случае необходимости прозвучит сигнал опасности.

– Хорошая все-таки вещь, – сказал Арагонес, вместе с Вильямом ожидая, пока в палатку заберутся другие. – И часовых никаких не нужно. Эх, и почему у нас раньше подобной не было?

– Потому что придумали ее хитрые бавиллаты, – улыбнулся Снарк. – О-го-го…

Молния ослепила, раскат грома прозвучал над самой головой. Порыв ветра с шумом промчался по верхушкам деревьев, запищал не успевший укрыться «соловей». Через мгновение на землю обрушился настоящий водопад, мир исчез, растворился за пеленой воды.

Вильяма качнуло, плечи придавила такая тяжесть, словно на них уселся оро-ро-ро.

– Давай сюда. – Арагонес проскочил внутрь, схватив промокшего и оглушенного приятеля за руку.

– Уф, – пробормотал Вильям, и они вдвоем задраили дверцу. Трансформировали костюмы из комбинезонов в майки и шорты, избавились от рюкзаков и перебрались из тамбура в жилую камеру.

Здесь было тепло и спокойно, горел вделанный в потолок осветительный блок, а Соболев возился с портативной кухней. В разложенном виде она напоминала древнюю микроволновую печь, в сложенном – легко убиралась в карман, а вообще позволяла производить съедобную биомассу разных видов.

Ли нанял хорошего программиста и сам потратил кучу времени, чтобы научить сделанную фиаллио кухню готовить земные блюда.

– Ну, что у нас сегодня на ужин? – поинтересовался Арагонес, стряхивая капли с зеленых волос.

– Если эта штука не закапризничает, то свиные биточки и макароны, – ответил Соболев. – Хотя из чего они изготовлены на самом деле, я не знаю и узнать почему-то не стремлюсь. Опа, готово! Первая порция.

Кухня издала пронзительный писк, и из ее чрева выдвинулся поднос, на котором горкой лежали залитые красным соусом макароны и биточки, круглые и поджаристые. По палатке распространился аппетитный запах.

– Да, это вам не раосейские консервы, – пробормотал Вильям, вооружаясь ложкой. – Ну, что, на здоровье, так сказать.

– Сам не обляпайся, – ответил Гаррисон.

Под порывами ветра палатка тряслась и покачивалась, но прочно стояла на месте. По крыше с шумом колотил дождь, время от времени доносилось бульканье, точно в бока били настоящие волны. Гром грохотал оглушительно, будто пушки оро-ро-ро, сверкание молний пробивалось через плотный материал.

– Это мы что, плывем? – с интересом осведомился Соболев, когда пол начал плавно раскачиваться.

– Ага, – ответил Вильям. – Прямо в лапки воинам Ся-няо. Арагонес и Чойбалсан – на дежурстве, прочим отдыхать. Через два часа смена – Соболев и Джонс. Еще через два…

Распределив караулы, он развернул спальный мешок, очень тонкий и легкий, сделанный на заказ в мастерских раззедофов. Закрыл глаза и уснул мгновенно, словно провалился в темноту.

* * *

Дверцу палатки удалось открыть только со второй попытки. Вильям высунул наружу голову и обнаружил, что прямо перед ним небольшой овраг, которого не было раньше, и что по его дну с клокотанием несется вспененный ручей. Деревья большей частью исчезли, а те, что остались, лежали на земле.

Ночь продолжалась, небо было темным, и на юге в свете молний по-прежнему клубились грозовые облака.

– Ничего себе дождичек, – проговорил Вильям, вылезая из палатки. – А ведь, насколько я понимаю, по местным меркам он считается слабым?

– Да. – Протиснувшийся следом Арагонес замер, лицо его перекосилось. – Ой, как тут сы… апчхи!

– Будь здоров, – сказал Снарк, – и чихай потише, а то ниа-хо-сай услышат. Поторопимся!

Палатку свернули и убрали в рюкзак, дезактивированный сторожевой периметр занял место в поклаже Чойбалсана. Не прошло и десяти минут, как маленький отряд в полном молчании зашагал дальше.

Сырая почва хлюпала под ногами, порой приходилось брести через лужи глубиной по колено, где резвились прозрачные «головастики» размером с кулак. Воздух был таким влажным, что его можно было пить, а вот дышать удавалось с трудом. Основные костюмы едва успевали поглощать выступавший на спинах легионеров пот.

Через несколько часов тьма начала рассеиваться, а горизонт на востоке принялся мягко светиться. Тоненькая полоска золотого сияния потолстела, стала алой, чуть позже выбрался краешек солнца.

– Скоро пересечем границу населенных земель, так что глядите в оба, – сказал Вильям, когда они прошли неподвластный дождям ориентир – белоснежную скалу с совершенно плоской верхушкой.

Его отметили, еще когда готовились к операции.

Прежде чем опуститься на планету, укрытый в маскировочном коконе «Рим» несколько дней провел на орбите. А разведывательные зонды за это время собрали информацию о землях, принадлежавших Ся-няо, о его жилище, которое можно было назвать замком.

Так что Вильям и его группа ориентировались на местности не хуже уроженцев Рвихуца.

– Граница. – Озабоченность отразилась на медном лице Арагонеса. – Это такие чуваки в форме и полосатый шлагбаум?

От привычки балагурить вовремя и не очень уроженца Сан-Педро не смогла отучить даже смерть.

– Как шлагбаум увидишь – дай мне знать, – кивнул Вильям. – Тут же тебя пристрелю, чтобы безумца с собой не тащить. Полежишь денек-другой, отдохнешь, а на обратном пути мы тебя заберем.

Арагонес насупился и, похоже, обиделся.

Примерно через километр свернули прямо на запад, в настоящий лес.

Поваленные ночной бурей деревья медленно поднимались, впившиеся в землю корни натягивались, распрямляя стволы. Со всех сторон доносился хруст и деревянный стук. Растения поменьше росли с невероятной скоростью, пользуясь паузой меж двумя ливнями, под ногами шуршала бледно-зеленая трава, на толстых пучках ветвей висели тугие розовые бутоны.

И всюду сновали десятки живых существ – мелких, но самых разных на вид. Встречались знакомые «соловьи», с писком летали крылатые твари, ползучих было столько, что порой приходилось их нещадно давить, чтобы поставить ногу.

Людей охваченная экстазом размножения живность нисколько не боялась.

– Тихо, – сказал Вильям, уловив рокочущий звук механического происхождения. – Залегли. Маскировку включить.

Сам первым шлепнулся на землю, коснулся пояса основного костюма. Воздух вокруг поплыл, стебли травы, выросшей уже почти на полметра, словно размазались. Через мгновение мир вокруг снова обрел четкость, но упавшие неподалеку легионеры исчезли из виду.

Там, где они лежали, появились травянистые кочки самого невинного вида.

Рокочущий звук усилился, и меж качавшихся стволов показался гусеничный транспортер, похожий на трактор.

Он полз неспешно, из трех труб в его задней части валил дым, колыхался открытый кузов, нагруженный бревнами. А в передней под навесом сидело приземистое безголовое существо – ниа-хо-сай. Голова у него, конечно, имелась, но она пряталась в плечевом кармане. Правая и левая руки лежали на пульте управления, а средняя была вскинута, и сенсорная зона в ее центре смотрела вперед.

Вильям знал, что аборигены Рвихуца, несмотря на отсутствие глаз, хорошо видят, а громадные круглые уши, торчащие из плеч, позволяют им улавливать очень слабые звуки.

– Хаара-бура-тара-ро, сира-бира, – напевал себе «под нос» ниа-хо-сай, и звук глухо вырывался из плечевого кармана. Судя по тому, что вживленный в лоб переводчик молчал, этот набор звуков не имел смысла не только для человека.

Снарк замер, когда ладонь повернулась в их сторону. Увидел сенсорную зону – чуть более темную, разглядел, как покачнулись уши, и постарался замереть, даже не дышать.

Транспортер запыхтел чуть громче, в его нутре что-то крякнуло, и нескладный механизм добавил скорости. Водитель равнодушно отвернулся, вновь завел заунывную песню.

– Вперед, – сказал Вильям, когда рокот затих меж деревьев.

Травянистые кочки исчезли, на их месте появились фигуры людей, облаченных в бронежилеты и шлемы, с дезинтеграторами в руках. Двинулись дальше, обходя завалы и стараясь не оставлять следов.

В полдень устроили привал на берегу полноводной реки. Переправились через нее и по широкой дуге обогнули деревню ниа-хо-сай. Прошли самым краем обширного поля, засаженного невысокими кудрявыми кустиками. Легионеры только покачали головой при виде аборигенов и настоящих лопат в их руках.

– Каменный век, – сказал Гаррисон, – а то и хуже. Такое у нас в деревне было, когда я… ну, в тюрьму попал… А случилось это…

– Лет сто назад, – закончил фразу Вильям. – Но я почти уверен, что и сейчас там мало чего изменилось. Вряд ли в деревнях, что запрятаны в лесах Африки, используют современную технику…

Когда селение ниа-хо-сай и окружавшие его поля исчезли из виду, лес немного поредел, вновь стали попадаться скалы. Они постепенно увеличились, срослись, так что легионерам пришлось карабкаться по утесам. К вечеру оказались в настоящих горах, невысоких, сильно разрушенных и совершенно диких.

На закате Вильям дал подопечным еще разок отдохнуть, а едва сгустилась тьма, поднял их и повел дальше.

– Немного осталось, – сказал он.

Долгий путь в темноте, и они оказались перед высоким скальным гребнем, протянувшимся с северо-востока на юго-запад. Пришел час альпинистского снаряжения, до сего момента лежавшего в рюкзаках.

– Это называется – войти через заднюю дверь, – проговорил Соболев, когда первый этап подъема остался позади и группа отдыхала на небольшом уступе.

– Ладно хоть не через задний проход, видит Святая Дева, – ухмыльнулся Арагонес.

– Хоть через дверь, хоть через проход – какая разница. – Вильям глянул на небо, где меж облаков плыл серп умирающей луны. – Двинулись дальше, а то как бы дождик не пошел.

Словно в ответ на востоке громыхнуло, далекая молния ударила куда-то за край земли.

Вновь пошли в ход вакуумные присоски, веревки, умеющие обматываться вокруг выступов. На последнем этапе, когда до окончания подъема осталось несколько метров, Чойбалсан сорвался, и именно веревка выручила его.

– Вот растяпа, – сердито прошипел Вильям, глядя на раскачивающегося далеко внизу уроженца Монголии. – Сознания не потерял? Что случилось?

– Не потерял. Это, на трещину присоску поставил и не заметил. А когда стал переносить вес, остальные не выдержали. Запястье растянул.

– Закрепись и виси, сейчас мы тебя вытащим, – приказал Снарк и полез дальше, по очереди переставляя конечности.

Когда выбрался на ровное, некоторое время полежал, давая отдохнуть дрожащим от усталости рукам.

– Забрались, надо же. – Вторым оказался Соболев. – Сколько веревочке ни виться, а конец, как известно, всегда один.

– Думаешь, два были бы лучше? – Вильям сел, отцепил от рук и ног присоски, убрал в рюкзак.

– Ну, хотя бы интереснее. Какая-никакая, а альтернатива. – Русский хихикнул.

Подождали, пока поднимутся Гаррисон и Арагонес, и принялись спускать веревку Чойбалсану.

– Поймал? – поинтересовался Снарк.

– Это, да, – донесся из наушников не совсем внятный ответ.

– Тогда держись крепче. Дернули, клянусь четверкой.

Натужно засопел Гаррисон, веревка впилась в ладони, норовя их ободрать. Один рывок, второй, и показалась обеспокоенная физиономия Чойбалсана. Через мгновение он очутился рядом с соратниками.

– Запястье болит? – спросил Вильям. – Ничего, идти оно тебе не помешает. Полчаса на отдых, затем двинем дальше.

С высоты скального гребня было хорошо видно, как надвигается грозовой фронт. Туча, более черная, чем ночное небо, неспешно ползла на высоте нескольких сот метров, в глубине ее полыхал огонь, а гром рычал, словно огромный хищник, которого не кормили неделю.

– Эх, смоет нас вниз, – заявил Арагонес, жуя галету и запивая ее витаминизированной водой из фляги. – Придется веревками к скалам приматываться. Или ставить палатку прямо тут. Все равно ее никто не увидит.

– Не придется, – ответил Вильям. – Гроза мимо идет. Приглядись-ка внимательнее…

В самом деле, тучи пронесло парой километров южнее. Одна за другой ударили неподалеку две молнии, да упало на легионеров несколько капель дождя, но этим все и ограничилось.

Через тридцать минут зашагали дальше на северо-запад. Одолели пологий склон, и впереди открылась узкая долина, зажатая между двух отрогов, стали видны огоньки на ее дне.

Там лежало селение, а выше, прижавшись к скале и большей частью уйдя в нее, располагался замок иерарха Ся-няо. Подходы к нему снизу и с боков тщательно стерегли воины и специально обученные животные. Верхние этажи башен, выступающих из тьмы чуть севернее, занимали сканеры пространства, следившие за тем, чтобы никто не посмел подлететь сверху. Готовы к нападению были фазотронные пушки, и к обороне – генератор защитного поля.

Без охраны оставался склон, по которому поднялись легионеры, и то лишь потому, что он считался неприступным.

– Пришли, – сказал Вильям. – Теперь выбираем местечко, где можно будет просидеть целый день.

Укрытие отыскали перед рассветом, когда наткнулись на расщелину шириной полтора метра, заполненную продолговатыми валунами. Забравшись в нее, легионеры включили маскировочные комплексы и сами стали неотличимыми от серых обветренных камней.

Маскировочные комплексы сканировали окружающую среду и выбирали тип визуальной маскировки. Кроме того, они рассеивали тепловое излучение, убирали запахи и даже имитировали нулевой пси-фон, уменьшая вероятность обнаружения с помощью телепатии.

– Теперь твой черед, – сказал Вильям, вытаскивая из своего рюкзака невероятно дорогую штуковину – разведывательный метаморфный агрегат, способный принимать любой облик, летать, плавать, ползать и бегать, а также проникать в самые маленькие отверстия.

Не все данные можно получить с орбиты, кое-какие важные детали придется узнавать сейчас. И не жалко потратить на это лишние сутки, чтобы потом выполнить задачу быстро, успешно и главное – чисто, без потерь.

Получив задание, агрегат чуть слышно зажужжал, превратился из серо-стального столбика высотой тридцать сантиметров в огромную бабочку. Взмахнул крылышками, вылетел из расщелины и пропал на фоне начавшего светлеть неба.

Разведчику предстоит проникнуть внутрь замка, как следует изучить его коридоры. Отыскать дорогу к помещению, где держат пленников. Никому не попасться на глаза, в смысле – на сенсорные зоны, и вернуться обратно с информацией.

Агрегат мог передать данные дистанционно, но Вильям не хотел рисковать, пуская передатчик в ход в непосредственной близости от вражеского логова. Запеленговать его не так сложно, и соответствующее оборудование у инженеров Ся-няо наверняка имеется.

Когда солнце поднялось над горизонтом, донесся шум шагов и приглушенные голоса. Судя по всему, патруль ниа-хо-сай отправился на осмотр скального гребня – просто так, на всякий случай. Шаги стали громче, и на краю расщелины появились несколько аборигенов.

На их кургузых телах красовались куртки из серой волокнистой ткани, из прорезей торчали руки. Средняя использовалась для того, чтобы «смотреть» по сторонам, левая – чтобы держать излучатель, правая – поводок похожего на бесхвостую горбатую кошку зверя.

Уши ниа-хо-сай покачивались, точно листья на ветру.

Вильям, затаив дыхание, положил руку на дезинтегратор и нащупал большим пальцем спусковой сенсор.

– Хорошая есть погода нынче, – прокаркал один из патрульных. – Скоро тепло повернет, будет еще лучше…

Разговаривали обитатели Рвихуца с помощью ртов, как и люди, вот только головы, а вместе с ними и рты прятались в плечевых карманах, и поэтому голоса звучали немного приглушенно.

– Поток разлился, – отозвался второй. – Значит, на юге прошел ливень. Плодородные земли пострадали… Слушай, и чего это тираксы так беспокоятся?

Горбатые хищники и вправду вертели головами, злобно шипели и царапали камни острыми коготками. Должно быть, чуяли оставленный людьми запах.

– Может, зверь какой тут укрылся? – предположил третий патрульный, и из кармана, невидимого между плеч, вылезла его голова, похожая на черный сморщенный кулак. Вильям ощутил тошноту. – Лиаран забился меж камнями, или хурсака свила гнездо… Спустим их, пусть найдут сами.

Один за другим щелкнули три карабина, и «кошки» принялись обнюхивать землю, как обычные земные собаки. Одна добралась до расщелины, где укрывались люди, но около нее замерла и недоуменно чихнула. Две другие, догнав сородича, подняли морды и мелодично завыли.

– Что-то с ними не так… – Тот из ниа-хо-сай, который выдвинул голову из кармана, сделал отталкивающий жест всеми тремя руками. – Не иначе, как злобный харукк пролетел тут…

– Ты еще веришь в эти древние сказки? – Второй подозвал своего зверя и посадил обратно на поводок. – Ты же летал за пределы Рвихуца, брал жизни чужаков и возвращался домой с добычей.

– Ну и что? Вот у нас в горах рассказывают… – И патрульные, болтая на ходу, отправились дальше.

Вильям перевел дыхание.

Пролежали на месте до самого вечера. Мимо прошло еще несколько патрулей, пару раз из долины поднимался летательный аппарат, похожий на старинный утюг, без спешки облетал скалы, в основном на противоположном склоне. Во время второго облета прошел настолько близко, что стали видны амбразуры в бортах, а Снарка обдало волной горячего воздуха.

Ближе к вечеру собралась гроза, слабенькая по местным меркам, но по земным – довольно впечатляющая. Легионерам пришлось использовать вакуумные присоски, чтобы их не смыло в долину. Маскировочные комплексы отключили, так как в бурю вероятность того, что кто-то может заметить людей, упала почти до нуля.

В небе бушевал огненный хаос, гром рокотал беспрерывно, а камни в ложбине, превратившейся в ложе бурного потока, раскачивались и тряслись, показывая, что они не прочь поплавать.

Все закончилось уже в ночной темноте, а пятнадцатью минутами позже вернулся разведчик.

– Отлично, – прошептал Вильям, когда огромная серая бабочка опустилась на камень рядом с ним.

Передача информации прошла нормально, и через пятнадцать минут наемники оказались знакомыми с внутренностями замка Ся-няо. Метаморф ухитрился обследовать укрепления от верхушек башен до самых глубоких подвалов, подсчитать число солдат и разглядеть тайные ходы.

– Все ясно, – проговорил Вильям, убирая разведывательный агрегат в рюкзак. – Действуем по плану номер три. Олег, на тебе отвлекающий маневр.

– Деваться некуда, – улыбнулся Соболев.

Троим бойцам под его командованием предстояло устроить взрыв самой северной башни. Отвлечь на себя внимание и увести погоню на северо-восток, в горы, поросшие густым лесом.

Оставшиеся семеро тем временем воспользуются суматохой и освободят пленников.

– Удачи! – пробасил Гаррисон. – Чтобы вам даже крокодилья задница улыбалась.

– Постараемся до этого не доводить. – Соболев кивнул и выбрался из расщелины.

За ним последовали трое легионеров, и вскоре маленькая группа пропала среди скал.

– Теперь наш черед, – сказал Вильям. – Только на этот раз никаких веревок. Чойбалсан, даже забудь о том, чтобы сорваться. Понял?

– Так точно, – кислым голосом ответил монгол.

Покинув убежище, сместились южнее, на край обрыва, откуда хорошо была видна долина, поселок на ее дне и могучие контрфорсы замка. Отсюда предстояло по отвесной стене одолеть тридцать метров, чтобы оказаться у небольшого окошка давно заброшенной кладовой.

Вильям последний раз проверил, как сидит на плечах поклажа, и перевалил через край пропасти, такой острый, словно его специально натачивали. Присоски на ногах с еле слышным чмоканьем прилипли к камням.

Переставляя по очереди одну конечность за другой, он медленно двинулся вниз. По спине заструился пот, да еще возникло мерзкое ощущение, что снизу за ними наблюдают. Уперся в затылок внимательный, полный искренней неприязни взгляд, вызвал желание схватиться за дезинтегратор и начать палить во все стороны.

Но Вильям сдержался, попытался убедить себя, что это все от переутомления, что заметь их аборигены, они бы непременно открыли огонь…

– Фух, – выдохнул он, завершив спуск. – Неужели добрались?

Окошко по обычаю ниа-хо-сай было закрыто мощными ставнями – от дождя и ветра. Но сопротивляться плазменному резаку деревянные створки не смогли.

Обдирая плечи, Вильям протиснулся через узкий лаз и оказался в низкой каморке с куполообразным потолком.

Вдоль стен стояли огромные сундуки, украшенные причудливой резьбой. Один был открыт, виднелись небрежно сваленные алюминиевые детали. Центр помещения занимал стеллаж, чьи полки покрывал толстый слой пыли, в одном из углов неопрятной грудой лежали кожаные мешки. Рядом с ними виднелась дверца, тоже деревянная, но с округлой металлической ручкой.

Сюда заходили, судя по всему, очень и очень давно.

– Приятное местечко, – сказал Арагонес, последним пробираясь через оконный проем.

– Чего же тут приятного? – спросил Гаррисон. – Пыль, грязь, крысы какие-нибудь, да еще и пауки…

– Зато тихо, и никто не пытается тебя убить. Настоящая редкость в нашей беспокойной работе.

– Отставить болтовню, – без особой строгости проговорил Вильям. – Потом языки будете чесать. Через тридцать секунд в дело вступит Соболев, а потом нам придется действовать очень быстро…

Точно в назначенный момент небо за окном озарилось багровым. Трепещущие отблески упали на склоны долины, через мгновение донесся раскатистый грохот. Земля вздрогнула.

Бомба, взорванная у основания северной башни, по всем параметрам напоминала те, что изготавливают на Рвихуце. А бойцы Соболева сейчас изо всех сил притворялись ниа-хо-сай из другой, враждебной Ся-няо иерархии, выжимая максимум из собственных маскировочных комплексов.

Замок должна охватить суета, и доблестные воины ринутся в погоню за мерзкими диверсантами.

– Вперед, пошли, – скомандовал Вильям, и плазменный резак в его руках вновь загудел, кромсая дверь.

За ней обнаружился темный узкий коридор. По нему прошли с полсотни метров и свернули на закрученную спиралью лестницу.

– Понастроили-то, понастроили, – пропыхтел немного запыхавшийся Гаррисон, когда Вильям открыл потайную дверцу. – Понавыкапывали. Словно кроты какие. Хотя эти дожди кого хочешь под землю загонят.

Секретный проход был настолько узок, что протискивались боком. Слышалось тяжелое дыхание, мягкий стук подошв о камень. Со стен, которые обдирали спинами и животами, сыпался какой-то мусор.

– Все готовы? – спросил Вильям, упершись в очередную дверцу. – Начали!

Эту преграду он вышиб плечом. Кубарем покатился по полу. Разглядел осветительный блок на голом потолке, куски цветастой ткани на стенах. Дальше увидел цель и надавил на спусковой сенсор. Вскочивший со стула ниа-хо-сай свалился, из раны в груди брызнула кровь.

Второй успел каркнуть что-то, вскинул излучатель, но до выстрела дело не дошло.

– С нами Святая Дева, – сказал Арагонес, опуская дезинтегратор и с улыбкой глядя на продырявленный труп.

– И Святой Кольт, – добавил Вильям, вспомнив фольклор Северной Америки.

– Он самый. – Арагонес снял шлем, и зеленые волосы на его голове зашевелились, точно змеи на макушке горгоны Медузы. Заработал имплантант, некогда добытый на корабле хаурваков и позволявший уроженцу Сан-Педро напрямую сообщаться с квазиживыми организмами. – Да, операционная система у них стоит старая, да и мощности не те… ага, сейчас мы устроим им небольшой армагеддец…

Световой блок под потолком замигал, а потом и совсем погас. Искусственный интеллект, управлявший хозяйством замка, оказался сбит с толку неожиданным вмешательством. Начали барахлить коммуникационные сети и бытовые приборы, и ниа-хо-сай, не отправившиеся в погоню за диверсантами, обнаружили, что у них по горло забот.

– Дело сделано, – сказал Арагонес и водрузил шлем на место.

– Отлично, пошли!

Тела затащили в ход, переставший быть таким уж тайным, а сами отправились дальше, по системе запутанных, сырых и совершенно темных коридоров.

Через полсотни метров наткнулись на женщину, отличавшуюся от самцов более крупным телом и тем, что голова у нее не убиралась в карман. Вильям подстрелил ее без тени сомнения, переступил через труп и пошел дальше. Мысль о том, что жительницу замка можно было просто оглушить, он поспешно отогнал.

Начали спускаться по еще одной лестнице, ведущей непосредственно к темнице, и тут Снарк услышал голоса.

– Всем приготовиться! – сказал он.

Ступеньки привели в просторный зал.

Тут имелось множество дверей. В углу прямо из стены бил небольшой фонтанчик, вода уходила по наклонному желобу в пол. Несколько ниа-хо-сай с излучателями в руках о чем-то яростно спорили.

Один из них повернулся на шум шагов, крохотная голова попыталась спрятаться в карман.

– Огонь! – воскликнул Вильям, хотя его бойцы не нуждались в командах.

Дезинтеграторы загудели, стволы выплюнули еле различимые синеватые лучи. Двое ниа-хо-сай свалились, третий метнулся в сторону, к фонтану, а последний успел выстрелить в ответ. Струя раскаленной плазмы ударила в грудь Гаррисону.

– Лапа аллигатора! – прорычал тот, и невероятно удивленный ниа-хо-сай оказался разрезанным на две части.

Тот, что попытался убежать, прожил на несколько секунд дольше.

– Чойбалсан – добить раненых, Лири – двери, – распорядился Вильям и затем повернулся к Гаррисону: – Ты цел?

– А что мне будет? – Уроженец Конго с унылым видом разглядывал возникшую на груди дыру. В ней виднелась гладкая эбеновая кожа без малейших следов ожога. – Вот, костюм попортил.

– Ничего, новый добудешь. Двинулись.

Чойбалсан еще по разу выстрелил в каждого из ниа-хо-сай, чтобы уж наверняка, а долговязый австралиец вскрыл одну из дверей. По тоннелю за ней пробежали с десяток метров и оказались перед решеткой из толстых металлических прутьев, словно взятой из древнего замка на Земле.

За решеткой находилась тюремная камера – изогнутые стены с островками темного мха, круглая зловонная дыра в полу, и на охапке гнилой соломы – четыре испуганных ярс. Эти существа, похожие на яйца с тонкими ножками и ручками, меняли цвет в зависимости от настроения и сейчас были темно-фиолетовыми, почти черными. Единственный глаз каждого, очень крупный, выглядел драгоценным камнем, вокруг него трепетали реснички.

– Мы пришли вас спасти, – пропищал Вильям на базязе-четыре, надеясь, что его поймут. – Не пугайтесь.

Первые два базовых языка давались людям без труда, из третьего и четвертого удавалось запомнить отдельные фразы, а на пятом уроженцы Земли в принципе не могли вымолвить ни единого слова.

– Мы не боимся, – ответил один из ярс, широко разевая вертикальный безгубый рот, и в фиолетовой темноте на его теле стали появляться более светлые участки.

– За работу, клянусь четверкой.

При соприкосновении с металлом решетки плазменный резак зашипел, полетели искры. В стороны пополз мерзкий запах, а с потолка начало сыпаться каменное крошево.

– Эта штука под сигнализацией, – сообщил Арагонес, отсутствующим взглядом буравя стену. – Сейчас она не сработает, но когда они восстановят работу системы, обязательно даст сигнал.

– Сколько у нас времени? – уточнил Вильям.

– Полчаса – наверняка.

Вылетел один прут, второй, и ставшие зеленовато-синими ярс поспешили к дыре, смешно размахивая верхними конечностями.

– Так, ты ко мне. – Гаррисон ухватил первого и осторожно посадил на рюкзак. – Держись крепче.

Эволюция наделила ярс многими полезными свойствами, позволившими им выжить и обрести разум. Но она не позаботилась о том, чтобы снабдить уроженцев планеты Ярсур длинными крепкими ногами.

Второго пленника взял Лири, третьего прихватил Арагонес, четвертого – Чойбалсан.

– По-моему, ничего не забыли, – проговорил Вильям. – А теперь бегом, пока хозяева не явились.

Галопом промчались через зал, где журчала вода и лежали трупы ниа-хо-сай. Поднялись по лестнице и добрались до той комнаты, где случилась первая схватка. Оставили ее позади, узким проходом дошли до второй лестницы и затопали по ней вверх.

Ярс, весящие не больше дюжины килограммов каждый, сидели на рюкзаках легионеров молча. Лишь шкура их, похожая на замшу, меняла цвет, показывая, что маленькие существа переживают жуткий стресс. Самый крупный, судя по бахроме, растущей на брюшке, был самкой, и его время от времени начинало трясти.

Никого не встретив, наемники выбрались в коридор, ведущий к заброшенной кладовой.

– Работоспособность системы жизнеобеспечения восстановлена, – сказал Арагонес. – Сигнал тревоги прозвучал.

– Какое-то время у нас есть, – проговорил Вильям, – пока они разберутся, что к чему, пока начнут обшаривать замок…

Он первым вошел в кладовую, поспешил к выбитому окну.

За ним все было тихо и спокойно, ползли по небу черные громады облаков, внизу светились огоньки деревни.

– С пассажирами на спине мы не пролезем, – заметил Гаррисон. – Придется передавать их по одному.

– Придется, – кивнул Вильям и перешел на базяз-четыре: – Прыгать вниз. Сейчас нести руками.

Ярс выполнили приказ и сбились в кучку на захламленном полу. Когда Гаррисон протиснулся в окно и закрепился снаружи на стене, Арагонес подсадил в оконный проем одного из пленников и полез сам.

– Что происходит? Кто вы такие? – спросил тонким голосом самый маленький из ярс.

– Люди. Пришли спасать. – Вильям израсходовал почти весь свой словарный запас четвертого базового наречия.

Ярс, судя по алым пятнам в зелено-лиловой шерсти, ответ устроил не до конца. Но брыкаться он не стал, послушно шагнул по подоконнику туда, где ждал Чойбалсан.

«Эх, не догадались несколько сюрпризов вроде контактных бомб оставить, – подумал Снарк, следуя за ним. – Это, пожалуй, отвлекло бы их на какое-то время. И зря тогда Ли и Ван Хьен денег на генератор иллюзий пожалели…»

Краем уха он уловил донесшийся из глубин замка ритмичный вибрирующий рев.

Похоже было, что охрана иерарха Ся-няо подняла-таки тревогу.

Вильям выбрался из оконного проема, с помощью вакуумных присосок закрепился на стене и полез вверх. Неудачно повешенный дезинтегратор при первом же рывке начал колотить по боку.

К моменту, когда Снарк закончил подъем, он знал, что на ребрах появился красивый синяк.

– Давай, командир, давай. – Арагонес помог Вильяму подняться на ноги. – Надо убираться отсюда. А то они быстро сообразят, что нас нет в замке, и поднимут в воздух свои летучие утюги…

– Сейчас уберемся, – ответил уроженец Ливерпуля. Глянул в сторону сидящих кучкой ярс, чьи глаза светились во тьме, закатал рукав и, нащупав прибор, более всего похожий на земные наручные часы, нажал кнопку. – Опля, кролик скоро вылезет из шляпы. Нам осталось только немного отойти, чтобы его не сбили зенитчики ниа-хо-сай. Руки в ноги, и побежали.

Снизу, из долины, доносилось возбужденное карканье аборигенов, долетали хлопки и неприятный визг. Похоже, во владениях иерарха Ся-няо царило настоящее смятение.

Бывших пленников вновь посадили на рюкзаки и побежали на юго-восток. Лавируя между валунов, спустились по пологому склону к самому обрыву, и тут Вильям повторил вызов. На горизонте, в облаках, родился мягкий свист, и через мгновение сверху, подобно хищной птице, упал «Рим». Звездный свет блеснул на черных бортах.

С шелестом открылся люк, выдвинулся трап.

– Бабник говорит, что мы обнаружены сканерами пространства и что до неизбежной атаки – десятая мини-цикла, – сообщил Арагонес.

– Внутрь, – сказал Вильям и для ярс еще показал рукой.

Упрашивать одноглазых не пришлось.

Сам он взбежал по трапу последним. Люк за ним закрылся, звездолет с ускорением пошел вверх и в сторону. Вильям с трудом удержался на ногах, вцепился в спинку ближайшего кресла.

– Куда, крокодилья ноздря?! – крикнул Гаррисон, которого швырнуло на пол. – Совсем с ума сошел?

– Ухожу от ракетной атаки, – мягким голосом ответил Бабник. – Вероятность поражения – девяносто девять процентов…

«Рим» тряхнуло, Вильям шлепнулся, проехал на животе половину пассажирской палубы. Остановился, врезавшись в лежащего на полу Найджела Лири.

– А, это ты, командир? Тебя подержать? – издевательским тоном осведомился тот.

– Не надо, сам справлюсь. – В голове после падения трещало и гудело, соображал Вильям с некоторым трудом. – Доложить о повреждениях! Немедленно найдите ярс и суньте их в капсулы! Если хоть один из них шишку набьет, очень большие деньги вычтут из нашего гонорара! Вам ясно?

Специально для транспортировки ярс на пассажирской палубе «Рима» установили пять круглых капсул из светло-желтого металла. Инженеры, приглашенные заказчиками, подключили к каждой систему жизнеобеспечения, способную уберечь бывших пленников от каких угодно опасностей.

– Повреждения – ноль процентов, – сообщил Бабник. – Защитное поле перегружено в два раза. Вероятность поражения – девяносто пять процентов. Выполняю противоракетный маневр…

– О нет… – только и сказал Вильям.

Звездолет ушел в сторону, а потом упал вбок. Гаррисона припечатало к одному из кресел. Менее везучий Арагонес совершил достойный кенгуру прыжок через палубу и со звучным «блямс!» врезался в стенку. Прозвучало несколько ругательств на испанском, и потомок индейцев сполз на пол.

– Занятно, но… – сказал Лири, и тут очередная ракета сумела пробиться через защитное поле.

«Рим» словно получил чудовищно сильный пинок в бок. Взвыла сирена, на приборной панели замерцали огоньки. Одно из кресел не выдержало и завалилось на стоявшее рядом. В борту открылось отверстие размером с человеческую голову, в него ворвался ревущий поток воздуха.

– Ярс найти! – завопил Вильям. – Маскировочные системы – на максимум! Отстрелить ложные цели!

– Приказ принят. – Искусственный интеллект, в отличие от людей, не умел паниковать.

Заработала противопробойная система. Дыра в борту затянулась без следа, полет выровнялся, исчезла болтанка и тряска. Из-под упавшего кресла выбрался Чойбалсан, на шлеме его красовалась здоровенная вмятина.

– Они там, – сказал он растерянно.

– Кто? – не понял Вильям.

– Мохнатые эти, – ответил легионер из Монголии. – Сидят, в угол забившись, и трясутся.

– Эй, Гаррисон, Лири, – Снарк обвел палубу сердитым взглядом, – Арагонес, хватит пол слюнявить. А ну-ка, встали и позаботились о наших гостях. Бабник, полный отчет мне на костюм. Продолжить выполнение программы полета.

Упавшее кресло отодвинули, извлекли из угла ярс, черных от ужаса. Опасливо поглядывая на Гаррисона, они проследовали к расположенным в задней части палубы капсулам. Один за другим прозвучали четыре мягких щелчка, с гудением запустилась система жизнеобеспечения.

– Теперь никуда не денутся, – прогнусавил Арагонес, из носа которого текла кровь. – И зачем я только забрало поднял?

– Вот уж не знаю, – ответил Вильям. – Значит, так. Все обошлось хорошо – двигатель цел, повреждение получила только оболочка. Сейчас подберем Соболева и отправимся домой.

– Хороший план, – кивнул Лири. – Только бы ниа-хо-сай про него не узнали и главный их, иерарх…

– Мы пропали с экранов их сканеров. – Вильям поднялся, с удивлением обнаружил, что ушиб бедро. – Избавляйтесь от снаряжения и залезайте в кресла. Когда снизимся, надо будет еще немного поманеврировать.

Услышав это невинное слово, легионеры посерьезнели и забегали, точно молодые кролики. Дезинтеграторы и рюкзаки заняли места в кладовой, устрашающего вида скафандры исчезли, уступив место просторным халатам, шортам и даже джинсам. Одно за другим заскрипели кресла, принимая в себя уставшие тела.

– Вот так-то лучше, – сказал Арагонес, вытерев кровь с лица и заняв свое место. – Теперь я готов к любому маневрированию. И когда оно начнется?

– Скоро, – ответил Вильям.

«Рим», уведший возможных преследователей от замка Ся-няо, мчался обратно, к той заранее оговоренной точке, где их должен ждать Соболев со своими бойцами. Снарк искренне надеялся, что группе Олега удалось оторваться от погони и обойтись без потерь. А то выискивай потом возможность для новой посадки, чтобы подобрать готовый ожить труп соратника…

– Сигнал пеленгатора пойман. Две десятых мини-цикла до приземления, – сообщил Бабник, и тут началось обещанное маневрирование.

Точка встречи располагалась в горах, на дне довольно узкого ущелья. Чтобы войти в него, звездолету пришлось некоторое время лететь на боку. Противоперегрузочная система компенсировала перекос, но от нескольких довольно неприятных мгновений избавить не смогла даже она.

– Как… здорово… что… брюхо… пустое, – проговорил Гаррисон, вставляя слова в паузы между толчками.

– Приземление, – сказал искусственный интеллект, и «Рим» тряхнуло еще раз, и довольно основательно.

Заскрежетали, выходя из пазов, посадочные опоры, через открывшийся люк пахнуло холодным воздухом.

– Явились все-таки, а то мы уж ждать замучились, – послышался веселый голос Соболева. – И по горам бегать от всяких трехруких тоже замучились. Как хоть все прошло, успешно или нет?

– Пассажиры на месте, – ответил Вильям. – Забирайтесь быстрее, а то без вас улетим.

Четверо легионеров взбежали по трапу, принялись избавляться от амуниции. Люк закрылся, «Рим» мягко поднялся, а когда Соболев и его подопечные заняли места, свечой пошел вверх.

– Обнаружены потенциально опасные объекты, – доложил Бабник. – Числом пять, класс энерговооруженности – восемь…

– Тактическую схему покажи, – приказал Вильям.

– Приказ принят, – объявил искусственный интеллект.

Экран осветился, на нем появилось трехмерное изображение местности вокруг замка Ся-няо. Вильям узнал скальный гребень, отвесный склон, саму долину, глянул на узкое, как след от удара мечом, ущелье, над которым пылал белый огонек, обозначавший «Рим».

Пять красных, отмечавших звездолеты ниа-хо-сай, заходили с запада, оттуда, где располагался ближайший космодром.

– Они нас видят? – поинтересовался Снарк.

– С вероятностью семьдесят три процента – да, – ответил Бабник. – Причина – нарушение маскирующих свойств оболочки из-за близкого взрыва ракеты.

Вильям выругался про себя. Не хватало еще погибнуть в дурацком космическом бою с пиратами, когда дело сделано и осталось только вернуться в Шарендар и получить заслуженный гонорар…

– Уходи на восток, а когда дистанция станет достаточной – резко вверх, – приказал он.

– Выполняю.

Схема исчезла с экрана, ее сменил пейзаж ночного неба Рвихуца – несущиеся мимо облака, звезды далеко вверху, черная поверхность планеты внизу. Навалилась перегрузка, легионеров вдавило в кресла.

– Подвергаемся огневому воздействию, – спокойно доложил Бабник. – Защитное поле – норма.

– Добавь х-ходу… – прохрипел Вильям.

На мгновение стало плохо, перед глазами потемнело, а когда уроженец Ливерпуля снова смог видеть, обзорный экран показывал несколько очень ярких звезд. Рвихуц и его агрессивные обитатели остались позади.

– До выхода в гиперпространство – шесть с третью мини-циклов. – В голосе искусственного интеллекта, как показалось Вильяму, прозвучало облегчение.

– Экипажу петь песни и радоваться, – проговорил Снарк и ощутил, как отпускает дикое напряжение, владевшее им с самого момента высадки.

Сейчас можно будет залезть в корабельный буфет, достать бутылку настоящего земного виски, за огромные деньги купленную в Шарендаре, и отпраздновать то, что все прошло не так уж плохо…

* * *

Обзорный экран осветился, его заполнила огромная голова оро-ро-ро, в багровых глазах мелькнуло узнавание.

– А, явились… – буркнул диспетчер и перешел на официальный тон: – Свободное торговое судно «Рим», вы находитесь в радиусе действия диспетчерской службы свободного порта Шарендар.

– Говорит свободное торговое судно «Рим», порт приписки – Шарендар, – ответил Вильям так же серьезно. – Исполняющий обязанности капитана Вильям Снарк. Просим разрешения причалить.

Оро-ро-ро и не подумал кочевряжиться:

– Разрешение на причаливание дано. В ваше распоряжение предоставлена семнадцатая причальная колонна. Координаты коридора сближения передадим черед пятую мини-цикла. Рады приветствовать вас на территории свободного порта Шарендар.

– Вот мы и дома, – проговорил Гаррисон, когда морда диспетчера исчезла с экрана.

– Дом… – вздохнул Арагонес. – Чего мы только этим словом не называли, видит Святая Дева. Казармы на Шри-Ланка, перевалочную станцию, палубу штурмового монитора, лабиринты Вальхаллы. А вот теперь – построенный чужаками и для чужаков город меж звезд…

– Не самый лучший вариант, – сказал Вильям. – Но и не самый худший.

«Рим» несколько раз сменил курс, маневрируя в непосредственной близости от свободного порта, где кораблей больше, чем пчел рядом с ульем. Затем прозвучал сигнал, предупреждающий о начале стыковки, и внизу, под полом жилой палубы, что-то протяжно загрохотало.

– Причаливание завершено, – сообщил Бабник.

– Пора вытаскивать наших гостей, – сказал Снарк и вылез из кресла. Размял занемевшие ноги и направился туда, где блестели стенки капсул.

Стоило постучать по одной из них, как капсула с шелестом открылась. Желто-серый ярс лежал в емкости, заполненной густой маслянистой жидкостью цвета топленого молока.

– Что случилось? – спросил он.

– Прибыли. – Вильяму снова пришлось обратиться к небогатому словарному запасу базяза-четыре. – Выходим.

– Да, хорошо. – Глаз ярс на мгновение увеличился в два раза, а изо рта полился радостный стрекот.

Стоящий неподалеку Соболев картинно поморщился и зажал уши.

Четверо бывших пленников выбрались из капсул и вслед за Вильямом зашагали к люку. В коридоре причальной колонны их встретил спокойный, немного мрачный Ли.

– Добро пожаловать, – сказал он, демонстрируя куда лучшее знание базяза-четыре, чем у Снарка. – Ваши родственники ждут.

Ярс возбужденно запрыгали и запищали, меняя цвет от алого и золотистого до ярко-оранжевого.

– Как все прошло? – вполголоса поинтересовался Ли, когда они двинулись дальше.

– Корабль немножко повредили, а так все нормально, – ответил Вильям. – Наши все целы, ничего сверхштатного не случилось. В этот раз обошлось почти без стрельбы, пара-тройка трупов, и все.

– Как сказал великий Сунь Цзы, лучшее из лучшего – покорить чужую армию, вовсе не сражаясь.

– Приятно делать добрые дела, – с воодушевлением проговорил догнавший приятелей Арагонес. – Когда спасаешь таких вот маленьких пушистых от зловредных пиратов, то чувствуешь себя не просто думающей приставкой к дезинтегратору. А этим, как его… гуманитарием. В смысле, гуманистом.

– Добрые? – Ли покачал головой. – А знаешь ли ты, что ярс практикуют каннибализм? Выращивают собственных сородичей на мясо. А еще недавно, до Войны Четырех, на их планетах держали рабов из иноплеменников, и это считалось в порядке вещей.

Лицо уроженца Сан-Педро вытянулось.

Открылись выходящие в город двери, стал виден большой транспортер с кузовом цвета хаки, а рядом с ним – маленький, размалеванный лиловыми полосами по зеленому фону.

– Загружай своих парней, – Ли показал на большой, – и отправляйтесь в штаб-квартиру. Послеполетный осмотр «Рима» возьмет на себя Серое Облако. Я пока отвезу гостей к родичам.

– Как скажешь, – кивнул Вильям.

Бывший сержант усадил ярс в меньший транспортер и увез. Пятнадцать минут Снарк потратил на то, чтобы загрузить бойцов в большой. Наконец поехали, и за окошками замелькали урбанистические пейзажи Шарендара.

– И ничего-то тут не изменилось, – заметил Гаррисон, разглядывая оживленную толпу и яркие вывески.

– А ты чего ждал? – удивился Лири. – Появления толпы эмигрантов с Урдистана или с Таугроса?

– Ну, я бы не имел ничего против насчет толпы эмигранток, – заметил Арагонес. – А чего, чуваки, может, скинемся и закажем ниа-хо-сай выкрасть нескольких дамочек из какой-то земной колонии?

– Дорого обойдется, – проворчал Лири. – Кроме того, пока они туда-сюда обернутся, тебе дамочки будут уже ни к чему.

– Вот и неправда! Я еще лет сто протяну! Будешь спорить?

Транспортер свернул с оживленной улицы в тихий переулок и остановился перед двухэтажным зданием, чей фасад был отделан под кирпич, а в окнах блестело настоящее стекло.

– Хватит препираться, – сказал Вильям. – Приехали.

После мятежа в Шарендаре на этом месте осталась груда развалин. Хитрый Ли тогда выкупил участок земли у наследников погибшего владельца и потратил громадные деньги, чтобы возвести строение в земном стиле – с канализацией и лестницами, лифтом и подвалами.

Формой оно походило на букву «П», перекладиной обращенную к улице, имело всего один хорошо укрепленный вход, а въезд во двор, занятый небольшим садом, закрывала стена с воротами. Любого, возжелавшего проникнуть внутрь силой или хитростью, ждал не один неприятный сюрприз.

Перекладину занимали помещения общего пользования – офис, информационный центр, даже спортзал. В ножках располагались квартиры бывших легионеров, не особенно просторные, но удобные.

– И точно, приехали, – удивленно заметил Арагонес.

Люк в задней части кузова открылся, Вильям спрыгнул на мостовую. Поднялся на крыльцо, вызывавшее из памяти образы старинных домов родного Ливерпуля, и небрежно толкнул дверь. Тяжеленная створка, способная выдержать попадание ракеты и выстрел из дезинтегратора, качнулась, и он шагнул в вестибюль с высоким потолком и отделанными под мрамор колоннами.

Прямо впереди находилась парадная лестница, застеленная алым ковром – для важных гостей. Вправо и влево уходили одинаковые коридоры – гладкие стены, плафоны ламп под потолком, выложенный паркетом пол, двери из темного дуба. Мрамор, паркет, лампы, дуб – все было подделкой, изготовленной из неизвестных на Земле материалов.

Но очень качественной подделкой.

За те шесть лет по земному счету, что люди находились в пределах свободного порта, они успели тут неплохо обжиться. Перестали вызывать удивленные и испуганные взгляды на улицах, из диковинки сделались одной из малочисленных диаспор свободного порта в системе Гаромана.

– Вот и вы, – сказал Ли, бесшумно появляясь из левого коридора. – Так, зайдите ко мне на минутку. Есть разговор.

– Ха, а ты уже тут? – удивился Гаррисон. – Ну и шустер, прямо бешеный крокодил под водой.

– Отвез пассажиров? – поинтересовался Вильям, вслед за бывшим сержантом поднимаясь по главной лестнице.

Остальные топали следом. Ковер мягко пружинил под ногами, изящные перила были холодными на ощупь.

– Отвез, отдал родственникам и едва не оглох от радостного писка, – ответил Ли. – На наш счет перевели значительную сумму. Хватит на починку «Рима», на гонорары всем вам и на многое другое.

На втором этаже лестница уперлась в еще одни двери, очень высокие, широкие и снабженные сенсорной ручкой. При приближении Ли они распахнулись сами, стала видна обычная земная приемная крупного чиновника – шкафы, в углу пальма в горшке и стол секретарши.

Вот только симпатичная девица за ним была голограммой. А создававший ее мощный искусственный интеллект прятался где-то в потолке и нес на электронных «плечах» большую часть рутинной работы небольшого офиса.

– Привет, босс, – мелодичным голосом поздоровалась «секретарша», – за время твоего отсутствия поступило двадцать пять сообщений, из них пятнадцать рекламных, пять – ерунда, три – личных и два – заказы.

– Это подождет, видят духи, – сказал Ли. – Парни, заходите в кабинет.

– Эй, киска, что ты делаешь сегодня вечером? – игриво поинтересовался Арагонес, проходя мимо стола.

Шутка произносилась далеко не первый раз и вызвала только слабые улыбки. Искусственный интеллект, как обычно, проигнорировал выходивший за рамки дела вопрос.

Кабинет у Ли был солидный, достойный тех сумм, которыми ворочал маленький китаец. Огромные окна выходили во внутренний сад, позволяя видеть кроны цветущих деревьев. На стенах висело оружие – начиная от луков и каменных топоров и заканчивая винтовкой «М-350 „Мамба“. Изготовленные по памяти копии годились, само собой, лишь для того, чтобы производить впечатление на потенциальных клиентов.

На полу лежала шкура какого-то зверя, черная и невероятно мохнатая, а перед столом располагалось кресло-метаморф, способное подстроиться под любого гостя – и под крохотного ярс, и под огромного оро-ро-ро.

– Извините, что потащил сразу к себе, – сказал Ли, занимая место за столом, – но разговор срочный.

– Что стряслось? – спросил Соболев.

– Большой заказ, очень серьезный. Но лететь нужно завтра. Сам собираюсь в этот раз оставить офис на Ван Хьена и отправиться на дело. Заставить никого из вас не могу, но зову с собой всех. Кто откажется – отгуляет стандартный срок и отправится на другой заказ.

Каждому вернувшемуся с задания полагался медиацикл отдыха, и обычно это время использовали до последней минуты.

– Я отказываюсь. Надо в себя чуток прийти, – сказал Чойбалсан, и к нему присоединились еще несколько человек.

А Вильям крепко задумался.

Что ждет его в Шарендаре? Восемнадцать дней безделья, которые придется проводить, сидя в «Добром глотке» или лежа в салоне интимных удовольствий для гуманоидов «Розовый дым»? Так ли уж это здорово и приятно? Ежедневный сон до полудня, бесцельные прогулки по городу, надоевшие физиономии чужаков и дикое желание проснуться…

Куда лучше взять в руки дезинтегратор, ощутить адреналин в крови, увидеть, как смерть глядит тебе прямо в лицо…

– Я согласен, – проговорил Снарк, выныривая из размышлений.

– Ну, и я, это, тоже, – кивнул Гаррисон немного смущенно. – Что-то в этот раз не навоевался я, хочется пострелять как следует…

Арагонес вскинул подбородок:

– И я от вас не отстану! Что мне, одному пьянствовать?

– Вот и славно, – проговорил Ли, услышав согласие еще четверых, и среди них – Соболева и Лири. – Отправляйтесь отдыхать. Сбор через сорок мини-циклов. О необходимом в этот раз снаряжении сообщу дополнительно.

Вильям первым вышел из кабинета в приемную, а затем и в коридор. И тут едва не столкнулся с толстым паракири, похожим на огромную прямоходящую крысу в парике.

– И этот туда же, – проговорил Соболев, когда сопровождаемый одним из бывших легионеров чужак исчез за дверями. – Воевать. Или просто решил нашими руками устранить тех конкурентов, что открыли магазин по соседству?

– Тогда не он первый, не он последний, кто перепутал профессию наемного убийцы и наемного солдата, – сказал Гаррисон. – У меня вряд ли хватит слов, чтобы объяснить, чем они отличаются, но я чувствую, что разница есть, и немалая.

Так, болтая, добрались до правой ножки буквы «П», где располагались квартиры легионеров. Первым свернул к своей Лири, за ним начали отставать другие, и вскоре Вильям, чья квартира была самой последней, остался один. Остановился у собственной двери, положил ладонь на сенсорную панель.

Замок опознал хозяина и с мягким клацаньем открылся.

Войдя внутрь, уроженец Ливерпуля ощутил запах, что всегда обитает в брошенных людских жилищах, – смесь ароматов пыли, пустоты и еще чего-то неуловимого. Потянулся и направился в ванную. Струя горячей воды ударила в выложенную кафелем емкость, на стене зажегся квадрат виртуального экрана. На нем появилась заставка новостного канала Шарендара, затем пошла картинка с закадровым комментарием.

– Отмечена активность хаурваков в системе Апион-Фарит, – бормотал диктор, и плыл в черноте космоса знакомый ало-коричневый диск древней планеты. – Оживают станции, возобновлено строительство на верфях, отмечен бешеный рост численности населения и объема информационного обмена. Наши эксперты предполагают, что, по всем признакам, у расы появилась новая королева, возникла доминирующая идея…

– Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна, – пропел Вильям строку из некогда услышанной от Соболева песни и одну за другой вылил в воду четыре бутылочки ароматических наполнителей. – И чего эти голенастые зашевелились? Решили опять пол-Галактики завоевать?

Лиловая колышущаяся пена с запахом ландышей поднялась чуть ли не на сорок сантиметров. И когда Снарк окунулся в укрывшуюся под ней горячую воду, ему стало не до обитателей Апион-Фарит и их проблем…

* * *

Майка, болтавшаяся на Ли, как пальто на швабре, была ядовито-зеленой, а круглые и овальные пятна на ней – оранжевыми. Гавайские шорты до колен цветастостью могли поспорить с оравой тропических попугаев, а соломенная шляпа напоминала очень большое колесо.

– О, – только и сказал Гаррисон, первым увидевший эту безумную картину. – Это… ты?

– Вот что значили те слова насчет «беззаботного вида», – заметил ошарашенный Арагонес. – Но я же не думал, что все зайдет так далеко…

Он сам, как и остальные легионеры, модифицировал основной костюм в самый банальный комбинезон, безликий и практичный.

– Именно что далеко. – Ли поглядел в висящее на стене приемной зеркало и поправил шляпу. – По официальной версии, мы с вами отправляемся в туристическую поездку. На Халибрию.

Вильям нахмурился, вспоминая, что это за мир.

Халибрия была знаменита тем, что на ней ухитрились одновременно появиться и не истребить друг друга три разумные расы. Еще она славилась многоярусными городами и морскими курортами…

– Э, в отпуск? – Усы Соболева изумленно зашевелились.

– Да. – Лицо Ли стало серьезным. – Так что немедленно переоденьтесь. Оружия мы с собой не берем, едем отдыхать.

– А в самом деле? – Вильям нащупал пояс основного костюма, принялся манипулировать с его пластинами.

Комбинезон на его плечах превратился в просторную майку, от нее отпочковались джинсы, а ботинки стали белоснежными кроссовками.

– На самом деле – как обычно. Подробности вам знать ни к чему, видят духи, но наш клиент собирается устроить на одном из кусков Халибрии военный переворот, и для победы ему нужны хорошие воины.

– И ему хватит дюжины? – Преобразившийся в туриста Арагонес хмыкнул и завертел головой.

В приемной находилось именно двенадцать бывших легионеров. Трудно было представить, что такое количество бойцов, пускай даже опытных и умелых, сумеет организовать переворот.

– В нужный момент нас будет гораздо больше, – сказал Ли. – И оружие у нас появится, правда, местное, но ничего. И еще – каждому придется установить такую штуковину. – Он указал на стол «секретарши», где лежали оранжевые капсулы размером с фалангу мизинца.

– Имплантанты? – поинтересовался Соболев.

– Они самые. Вживляются трудно, на протяжении пяти дней, но зато позволяют защищать мозг от телепатического прослушивания. Да и ментальным ударом свалить нас будет не так легко, как раньше.

– О, это дело… – Арагонес первым шагнул к столу, взял капсулу. – И что с ней делать?

– Глотать, – невозмутимо отозвался Ли. – Не бойся. Я свою проглотил вчера, и ничего, жив.

Пока легионеры ругались и кривились, давясь капсулами, бывший сержант заглянул в кабинет. Ван Хьен сидел в кресле начальника, и его раскосая физиономия была печальной.

– А, отбываете… – не пытаясь скрыть зависти, протянул вьетнамец.

– Именно, – кивнул Ли. – Счастливо тебе оставаться. Я верю, что руководить конторой у тебя получится не хуже, чем убивать.

– Вот никогда не пойму, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно, – пожаловался Ван Хьен. – Ладно, проваливайте. Когда не вижу ваших довольных физиономий, на сердце не так погано.

– Как скажешь. – Ли закрыл дверь. – Ну, что, пошли? Рейсовый звездолет ждать не будет.

Спустились на первый этаж, на улице погрузились в вытянутый транспортер с надписью «Ваши деньги – наши стволы!» на борту. Машина выбралась из переулка и покатила в сторону условно-северной окраины, где располагались большие причальные колонны, используемые крупными звездолетами.

– Туристическая поездка, надо же! – хмыкнул Арагонес, глядя на проносящиеся за окном дома и яркие вывески. – Честно говоря, я никогда в такой не был, ни на Земле, ни потом…

– Надо же когда-то начинать? – улыбнулся Вильям. – А то так за всю жизнь ничего и не увидишь, кроме войны…

В желудке что-то ворочалось, словно проглоченный имплантант устраивался на жительство, оклеивал живот изнутри обоями и штукатурил кишки. На ухабах внутри болезненно екало.

– Приехали, – сказал Ли, когда транспортер зарулил на просторную стоянку, забитую до отказа. – Расслабьтесь, парни. Помните, что вы в отпуске, что должны улыбаться, пусть даже никто не понимает, что означает ваш оскал.

Причальная колонна вздымалась прямо за автостоянкой, справа и слева виднелись другие. Вход тут располагался примерно на высоте второго этажа, и к нему вели четыре широких транспортных ленты. По ним поднимались и спускались самые разные существа, доносился писк, рев и чириканье.

– О-го-го! – Выбравшись из транспортера, Вильям едва не угодил под ноги фиаллио. Тот гневно запыхтел и начал раздуваться, но, обнаружив, что на его пути оказался не кто иной, как человек, уменьшился в размерах и поспешил дальше. – Хорошая все-таки вещь – репутация.

За фиаллио последовал его выводок – десятка полтора не так ярко окрашенных особей поменьше.

Легионеры прошагали к одной из лент, вслед за стайкой щебечущих ачитра встали на нее и поехали вверх. Через несколько минут очутились в зале, из-за бледно-зеленого освещения и стеклянных стен похожем на аквариум. Колыхались торчащие из пола черные плети рекламных проспектов, бежали по ним вереницы символов. Натыканные повсюду малюсенькие лавчонки торговали всякой ерундой.

– Так, нам туда. – Ли указал на проем в противоположной стене, куда устремлялся поток разумных существ. – Сначала – проверка документов и билетов, но это на ходу. А потом досмотр. И вот это уже серьезно. И особенно для нас.

– Хорошая вещь – репутация. – Соболев с ехидцей посмотрел на Вильяма.

Тот промолчал.

За проемом оказался тоннель, стены, пол и потолок которого светились молочно-белым. Биочип в руке чуть заметно вздрогнул, мгновением позже возникло ощущение, что кто-то зашептал прямо в ухо. Вильям знал, что это фантомная наводка, но все же не выдержал, обернулся.

Через полсотни метров тоннель вывел в обычный для причальных колонн коридор.

– Прошу простить меня, – проговорил на базязе-один преградивший путь видахиран, похожий на фонарный столб с множеством рук. – Вас просят пройти на особенный досмотр.

Представитель расы, способной разговаривать на любом из пяти универсальных языков, выглядел обманчиво хрупким, единственный глаз на лысой голове застенчиво помаргивал. Но Вильям знал, что это впечатление обманчиво и что существо перед ним не менее опасно, чем хаурвак.

Или человек.

– Хорошо, мы следуем за тобой, – кивнул Ли.

– Прошу.

Скользящий над полом видахиран свернул в боковой тоннель, бесшумно открылась в его стене двустворчатая дверь. За ней обнаружилась просторная комната, несколько длинных столов и парочка чужаков – маленький доданг с воинственно торчащей шерстью и мрачный чидаго с кошачьей головой и дергающимися, точно от нетерпения, щупальцами.

Оба, как и видахиран, были наряжены в темно-синюю, с золотыми полосками форму.

– Стойте на месте, – велел доданг, судя по поведению – старший в троице. – Любое ваше движение будет воспринято как акт агрессии против служащих транспортной компании «Девять солнц».

Он даже не пытался выглядеть дружелюбным.

– Как скажешь, – проговорил Арагонес, а Гаррисон заворчал сквозь зубы, как громадный сердитый пес.

Доданг махнул лапой, булькнул что-то, и двое его сослуживцев принялись ходить вокруг легионеров. В руках их засветились похожие на щетки универсальные сканеры, по волоскам на их рабочей части забегали огоньки.

Эти сканеры были куда более точными, чем большие, установленные в причальных колоннах. Они позволяли обнаружить любое, самое мелкое оружие, а также запрещенные к провозу вещества.

– Надеюсь, мы не опоздаем на звездолет? – спросил Ли, когда стало ясно, что процедура «особенного досмотра» затягивается.

– О нет, – прошипел доданг, – ни в коем случае. Осталось совсем немного.

Видахиран покрутился вокруг Вильяма, разочарованно затряс конечностями. Чидаго едва ли не обнюхал небольшой рюкзак Ли, украшенный яркими наклейками, и на морде его отразилось разочарование. Ничего запрещенного, несмотря на старания, найти не удалось.

– Прошу прощения за беспокойство. – Мордочку доданга перекосило так, что показалось – его сейчас разорвет. – Следуйте на борт. Служба безопасности компании «Девять солнц» желает вам приятного путешествия.

– И зачем это было нужно? – пожал плечами Вильям, когда видахиран вывел бывших легионеров в коридор.

– Сдается мне, что родичи этого пушистого бюрократа пострадали во время атаки на представительство патроната Рао-Се, – задумчиво проговорил Ли. – Вот он и захотел отомстить…

– Удачного вам полета, – неискренне пожелал видахиран, оставив людей у переходного шлюза.

– И тебе, – сказал вслед высокому чужаку Арагонес.

Стюард-турагин’к, улыбавшийся так, словно к нему в гости приехал богатый дядюшка, проводил пассажиров через шлюз. Люди очутились на круизном звездолете по имени «Вар-Немиум».

Тот меньше всего напоминал межпланетный корабль; скорее дворец, неведомыми ветрами Вселенной занесенный из Багдада времен расцвета халифата прямо к причальной колонне свободного порта Шарендар. Просторные коридоры, толстые ковры на полу и на стенах, яркие светильники, статуи из белого мрамора на каждом углу, живые растения в кадках. Пахло цветами, откуда-то издалека доносилось журчание воды и приглушенная музыка.

Гаррисон шагал, распахнув рот, остальные, исключая Ли, беззастенчиво пялились по сторонам. Для солдат, привыкших к военным судам, тесным и не особенно удобным, подобная обстановка казалась сказочной.

– Вот зараза, – проговорил Арагонес, болезненно морщась. – Они прямо на ходу извлекают представления о роскоши из нашего мозга и создают все это…

– То есть это иллюзия? – Вильям протянул руку и коснулся статуи Венеры Милосской.

На ощупь та оказалась холодной и твердой, как настоящий мрамор.

– Конечно. Но очень хорошего качества, видит Святая Дева. Эта пластическая фантомная система создает не только зрительные, но и слуховые, и даже тактильные впечатления. А вот те ребята, – Арагонес показал вперед, где другой стюард вел парочку стракки, – видят что-то совсем другое.

– Да, техника на грани фантастики, – сказал Соболев и почесал голову.

– Вот ваш отсек, – сообщил стюард, останавливаясь у двери, похожей на ту, что вела в кабинет Ли. – Старт через половину мини-цикла. Во избежание повреждений мы крайне рекомендуем пристегнуться. Если вам что-нибудь понадобится, немедленно вызывайте меня.

– Э… а кормить нас когда будут? – поинтересовался Гаррисон. – А то у меня от волнения в брюхе воет.

– Подача пищи начнется через три мини-цикла. – Турагин’к изящно поклонился и зашагал прочь.

Отсек, как ни странно, походил на казарму, правда, облагороженную. На дальней от двери стене – огромный экран с космическим пейзажем и Гароманом в центре. Койки широкие и мягкие, но расположены в два яруса. Шкафы – самые простые, такие же столы и стулья.

И в отдельном отсеке – ванная, где мог бы искупаться бегемот.

– Неплохо, – сделал вывод Арагонес, закончив осмотр помещения. – В таких условиях я готов работ… в смысле, отдыхать как можно чаще. Ну что, чем займемся?

– Будем наслаждаться жизнью, – ответил Ли, с лихим воплем разбежался и шлепнулся на свою койку. – В отпуске мы или нет?

* * *

Светило, занимающее угол обзорного экрана, напоминало земное Солнце – такое же желтое и ласковое. А вот планета, неспешно вращавшаяся вокруг собственной оси, ничем не походила на прародину человечества. Виднелись темно-зеленые океаны, у полюсов не было ледяных шапок, частоколами казались молодые по геологическим меркам горы, там и сям чернели равнины.

Дополняла картину пара небольших спутников вроде Деймоса и Фобоса.

– Халибрия, – сказал Ли. – Выглядит довольно симпатично.

– Она ведь крупнее Земли? – прикинул Вильям. – Это что, значит, там сила тяжести больше?

– Примерно такая же. Халибрия чуть менее плотная, чем наша планета.

– Это хорошо, – заметил Арагонес. – А то не люблю на себе лишнюю тяжесть таскать. Даже если она спрятана в моем собственном организме.

Круизный звездолет «Вар-Немиум», проведя в полете около шести земных суток, приближался к черно-зеленому миру неспешно, чтобы пассажиры могли в полной мере насладиться зрелищем.

Почти все время путешествия люди провели в собственном отсеке. Выбирались несколько раз на так называемые «массовые мероприятия», странные и даже дикие на человеческий взгляд. Представители десятков рас, затаив дыхание, следили за тем, как совокупляются драконы с планеты Накура, участвовали в коллективном потреблении грибов хиа-то-са-ниваго, добытых в каком-то мире на краю Галактики.

Зрелище бывших легионеров не впечатлило, а от грибов, что должны были вызвать яркие иллюзии, почти у всех разболелась голова. «Водка лучше, – заявил Соболев, а потом добавил: – Даже мерзостное пиво Рахти вкуснее». Поэтому, когда их пригласили в третий раз, «отпускники» дружно отказались.

С соседями сталкивались редко, из экипажа видели стюарда, да еще капитана – один раз, в первый день, на торжественном обеде в честь начала полета.

Из-под потолка, где располагался транслятор системы оповещения, прозвучал мягкий звон, затем раздался голос искусственного интеллекта звездолета, говорившего на базязе-один:

– Уважаемые гости! «Вар-Немиум» приближается к планете Халибрия. Через треть мини-цикла начнется процесс снижения. Для вашей же безопасности просим вас не покидать собственных отсеков и пристегнуть ремни безопасности…

Закончив зачитывать инструкцию на первом из универсальных наречий, он перешел на второе, потом на четвертое. Для тех, кто общается жестами и понимает исключительно третье, в воздухе появилась голограмма безликого насекомовидного существа.

Ну, а когда дело дошло до пятого, от транслятора потекли едкие маслянистые запахи.

– Нам-то за что? – гнусаво вопросил Гаррисон, зажавший себе нос. – Воняли бы в отсеках этих… Апчхи!

– Будь здоров, приятель, – сказал Соболев и зачем-то добавил: – На каждый чих не наздравствуешься.

Лик планеты на обзорном экране вырос, стали видны детали – белые завитки облачных фронтов, блестящие ниточки рек. Вильям улегся на койку, но пристегивать ремни и не подумал. Звон прозвучал еще раз, и после этого «Вар-Немиум» принялся спускаться по-настоящему.

– О-хо, – только и проговорил Арагонес, когда огромный звездолет тряхнуло, словно щепку.

– Атмосфера, – пожал плечами Ли.

Но болтанка не затянулась. Полет опять стал мягким, неощутимым. Погасший было экран засветился вновь. На нем появилась поверхность Халибрии – сплошь ковер изумрудного леса, и в нем – редкие островки поселков, лоскутки полей, тонкие иголки башен системы связи.

– Красиво, – сказал Вильям. – А вот и космопорт…

Из-за горизонта вынырнуло море, по цвету почти не отличавшееся от леса, город на берегу глубоко вонзившейся в сушу бухты, и чуть в стороне – серый прямоугольник взлетно-посадочного поля. Звездолет на мгновение повис на месте, а затем резко пошел вниз.

Приземление, надо отдать должное мастерству капитана, прошло мягко. Огромная туша круизного судна изящно улеглась на поверхность ВПП, и ожил транслятор системы оповещения:

– Команда «Вар-Немиум» прощается с вами, желает приятного…

– Это значит – пора на выход, – первым сориентировался Ли. – Собираемся, парни.

В коридор вышли за мгновение до того, как у двери появился стюард-турагин’к.

– О, вы готовы? – с улыбкой проговорил он. – Прошу следовать за мной. Ваш гид уже ожидает.

– Гид? – удивился Арагонес. – У нас будет отдельный провожатый?

– А что делать? – Ли бросил на легионера из Южной Америки предостерегающий взгляд. – Туризм в космосе мало отличается от земного. Кто-то же должен водить нас по всяческим достопримечательностям, про себя посмеиваться над «тупыми иностранцами» и получать за это деньги?

– И то верно, – смутился Арагонес.

За шлюзом их встретил передвижной трап, придвинутый к боку «Вар-Немиум», бездонное синее небо и знойный, полный диковинных ароматов воздух. Вдохнув его, Вильям невольно закашлялся. Повернул голову, подставляя лицо солнечным лучам, и зажмурился.

Трап, негромко жужжа, вез «туристов» вниз.

– Смотри, не засни, – толкнул приятеля в бок Гаррисон. – А то свалишься, отскребай тебя потом от бетона…

– О, дражайшие гости! – Новый голос оказался резким и неприятным, его обладатель говорил на базязе-один разборчиво, но с ощутимым акцентом. – Добро пожаловать на благодатную поверхность Зеленой Драгоценности! Именно так переводится название нашего мира с общего наречия!

Вильям открыл глаза.

У трапа подпрыгивало горбатое существо с мощными нижними лапами и хвостом, чем-то похожее на кенгуру. Только вот голова его напоминала свиную, а руки вполне могли быть человеческими. Абориген Халибрии был облачен в короткий красный халат и щегольские кроссовки.

– Снисходите же, и пройдем к транспортному средству, что отвезет нас в город! Мое имя Зенос С’Акоста-Фахар, я много лет состою в благородном сословии указывающих дорогу для чужаков!

«Кенгуру» на самом деле принадлежал к народу ехаи, одной из трех разумных рас зеленой планеты. Благодаря просмотренному на борту «Вар-Немиум» информационному ролику Вильям знал, что попрыгунчик этот несет яйца, совершенно всеяден и иногда не прочь сменить шкуру.

Помимо говорившего на базязе-один гида, возле трапа толпилось около дюжины ехаи, отличающихся лишь цветом халата и обувью. Они возбужденно подпрыгивали и переругивались писклявыми голосами.

– Привет тебе, Зенос, – сказал Ли без тени удивления. – Я – господин Ли Юй, старший группы. Веди же нас.

– Большая честь! – Указывающий дорогу подпрыгнул чуть ли не на метр, оттолкнул пару сородичей и с высокомерным видом зашагал через толпу. Бывшие легионеры последовали за ним.

Примерно метрах в ста от звездолета теснились колесные экипажи, похожие на открытые автобусы. Блестели спинки кресел-метаморфов, на бортах красовались яркие надписи.

– Вот этот наш. – Зенос махнул лапой, указывая на «автобус» того же цвета, что и его халат. – Занимайте места.

– Очень интересно. – Вильям перепрыгнул через низкий борт, скинул с плеч рюкзак. – А какая у нас программа?

– Для начала поселимся в место отдохновения, – отозвался гид, занявший кресло впереди, у приборной панели. – Затем, если возжелаете, можем осмотреть Кровавый Берег. Именно так называется этот город, ибо около него две тысячи триста сорок пять оборотов назад случилась великая битва между моими сородичами и каратарок. Многие сотни бойцов нашли свою гибель в ту ночь…

– У меня начинают болеть уши, – пожаловался Арагонес. – И что будет дальше?

Вильям сел, кресло-метаморф под ним потекло, увеличило спинку и облекло седалище. Зенос нажал несколько рычажков, «автобус» запыхтел и покатил прочь от звездолета.

Только в этот момент пассажирам «Вар-Немиум» удалось увидеть круизное судно целиком.

– Это же летучий город… – ошарашенно проговорил Гаррисон, глядя на подпиравшую небеса гору из сверкающего металла. – Шарендар, конечно, побольше будет, но так он болтается себе в космосе, и на планеты не садится.

– Если бы сел – случилось бы немалое землетрясение, – заметил Ли. – Вы обратили внимание – у нас не проверили документы, даже сканерами не просветили. И вправду, Халибрия – безумно гостеприимная планета.

Космодром остался позади, потянулась широкая трасса с зарослями высоких деревьев на обочинах.

Даже тут, неподалеку от космодрома и города, было немало всякой живности. По веткам скакали мелкие голенастые создания, таращили на людей любопытные глаза. Над дорогой, судорожно работая лохматыми крыльями, проносились птицеподобные твари, и клекот их звучал довольно свирепо.

Потом заросли оборвались, и сразу, резко начался город – ряды одинаковых круглых домиков с дырами в крыше, узкие улочки, посыпанные песком, маленькие огороженные садики.

– Эти строения называются халабага. – Бьющий в лицо ветер не мешал гиду говорить так, чтобы его слышали все. – Их ехаи возводят многие тысячи лет, со времен первых селений в теплых долинах Накирдона. Для их постройки используют…

Вскоре отстроенные под старину кварталы закончились, начались обычные.

По улицам сновали транспортеры, почти все открытые, похожие на лодки на колесах. Горели вывески, истошно голосили зазывалы у дверей магазинов. Тротуары заполняла толпа из тех же ехаи, их давних врагов – каратарок, высоких и плечистых, покрытых мелкой чешуей, а также туристов всех рас и народностей, что населяют огромную Галактику.

Зенос ловко и уверенно лавировал в потоке транспорта, успевал рассказывать о достопримечательностях и даже приветствовать знакомых.

– О, вот и море, – заметил Арагонес, когда слева между домов блеснула изумрудная гладь. – Честно говоря, я не прочь искупаться…

– И я, – сказал Вильям и попытался вспомнить, когда он последний раз плавал в открытом водоеме.

По всему выходило, что еще до роспуска Звездного Легиона, во время одного из увольнений на Шри-Ланка. После этого случилось бешеное существование в Лондоне, Вальхалла, где купаться можно было только в крови, сумасшедшее бегство и жизнь в Шарендаре, где имелись только бассейны, да и те с уродливыми и даже жуткими соседями…

Дорога выбралась на берег бухты, вокруг которой раскинулся город. Стала видна полоса пляжей, скользящие по водной глади белоснежные катера, пара искусственных островков, похожих на средневековые замки.

Один то погружался, оставляя только шпили, то всплывал целиком, другой мягко светился.

– Вот мы и прибыли, – объявил гид, сворачивая в ведущий прочь от моря переулок. – Место отдохновения «Луч солнца», самое лучшее во всем прибрежном районе.

Припарковался ехаи у высокого забора, из-за которого торчали ветви деревьев. Когда бывшие легионеры выбрались из «автобуса», он повел их к широким, гостеприимно распахнутым воротам.

– О, добро пожаловать. – Из-за них выступил каратарок, ростом превосходящий Вильяма на голову. Сверкнули желтые глаза, золотое шитье на одежде, зубастая пасть растянулась в ухмылке. – Проходите.

За воротами лежал огромный сад, а в нем были разбросаны домики высотой в три этажа, похожие на игрушечные. Виднелись лужайки, кое-где били фонтаны, в струях воды дрожали зеленоватые радуги. Шелестела листва, и с протяжным свистом носились яркие насекомые, похожие на драгоценные камни с крылышками.

– Дорогие гости! – Из-за поворота дорожки выскочил еще один ехаи, куда более толстый, чем Зенос, в белой накидке и высоких сапогах. Подпрыгивая, засеменил навстречу. – Для меня великая радость видеть вас. Апартаменты готовы, пойдемте, пойдемте…

Пока шли через сад, несколько раз встречали аборигенов в белом, судя по всему – работников места отдохновения.

– Ты заметил, как они на нас смотрят? – вполголоса поинтересовался Соболев, когда они разминулись с очередным ехаи.

– Как? – спросил Вильям.

– Без опаски и отвращения. В отличие от обитателей Шарендара, они не видят в нас жестоких убийц.

В самом деле, взгляды обитателей Халибрии были полны искреннего дружелюбия. Не так глядели на людей обитатели свободного порта, где впереди уроженцев Земли бежала слава очень умелых и жестоких воинов.

– И хорошо, – сказал Вильям. – Может быть, нам удастся вспомнить, что мы не только солдаты?

Соболев в ответ уныло скривился.

Апартаментами оказался спрятанный в глубине сада дом, похожий на все остальные, но чуть больше других.

– Строение целиком принадлежит вам, – сообщил толстый абориген, представившийся как Рахотат С’Холило-Бахар, хозяин «Солнечного луча». – Внутри есть все необходимое для жизни. Если возникнут какие-либо пожелания, то немедленно обращайтесь прямо ко мне.

– Спасибо. – Ли учтиво поклонился. – Сейчас нам нужно отдохнуть после перелета. Когда у вас ужин?

– В любое время по желанию гостей. – Рахотат С’Холило-Бахар вновь запрыгал. – Система заказа имеется в каждом номере. Наши повара умеют готовить восемь тысяч блюд с сотен планет…

– А экскурсия по Кровавому Берегу? – влез в разговор неугомонный Зенос.

– Завтра, – отрезал Ли. – Заедешь за нами пораньше с утра, и отправимся. – Тут маленький китаец перешел на английский: – Пошли, парни. Нам нужно кое о чем поговорить. Сбор у меня через десять минут.

Внутри домик был таким же игрушечно-аккуратным, как и снаружи. Изящная резьба на стенах, широкие окна, просторные комнаты с необычайно низкой и удобной мебелью.

– Да, тут жить можно, – сказал Арагонес, обследовав номер, доставшийся им с Вильямом. – Ванна такая, что сама Святая Дева не погнушается. А это, насколько я понимаю, система заказа и есть?

И он показал на расположенную около двери панель входа в информационную сеть, стандартную по меркам Шарендара и многих планет.

– Она, – кивнул Вильям. – Ну что, пошли к Ли? Он ждать не будет.

Бывший сержант занял номер на третьем этаже. Когда приятели поднялись к нему, выяснилось, что все уже в сборе.

– Так-так, явились? – Ли больше не выглядел беззаботным туристом, как совсем недавно, взгляд его был жестким, а движения – обманчиво мягкими, словно у огромного хищного кота.

– Не запылились, – ответил Соболев.

– Это я вижу. Прекрасно понимаю, что обстановка способствует расслаблению и что нам предстоит играть роль отдыхающих. Но вы обязаны помнить, что это только лишь роль, и не забывать, что мы здесь на работе.

Гаррисон вздохнул так, что разжалобил бы и хаурвака.

– Теперь перейдем к делу, – сказал Ли. – Пару дней мы проведем тут, и за это время нам нужно выйти на связь с заказчиком…

С этого момента Вильям слушал очень внимательно, стараясь не пропустить ни слова.

* * *

Сегодня наряд представителя благородного сословия указывающих дорогу для чужаков выглядел еще более ярким, чем вчера, – багровая мантия с поясом цвета заката, желтые ботинки, что-то вроде лилового галстука на шее.

И неизменная ухмылка на физиономии, донельзя похожей на свиное рыло.

– Снисходите же, я жду вас! – завопил Зенос С’Акоста-Фахар при виде выходивших из ворот «Солнечного луча» людей. – Отправимся же на прогулку и заглянем за пазуху Кровавому Берегу!

Энтузиазм бил из гида могучим гейзером.

– Кто-то вчера жаловался, что у него болят уши? – ехидно поинтересовался Вильям у Арагонеса. – Сегодня они вовсе отвалятся.

– Вот я и думаю, не примотать ли их к голове заранее, – в тон ответил уроженец Сан-Педро, и оба рассмеялись.

Заняли места в том же самом «автобусе» без крыши, после чего экскурсия началась.

Через пару часов Вильям почувствовал, что уши у него и вправду немного опухли, а голова увеличилась от набитой в нее информации. Зенос провел их по памятным местам древнего города и о каждом рассказал столько, что хватило бы на небольшую книгу. Даже дождь не охладил его пыла. Над транспортером лишь возник полупрозрачный силовой щит, и все продолжалось своим чередом.

Они посетили старый порт, где прямо из воды поднимались поросшие мхом стены первой крепости, возведенной ехаи на берегах бухты. Проехали через морской музей, где стояли древние суда, построенные из дерева, похожие на земные каравеллы, и изящные стремительные подводные лодки промышленной эры.

– Тяжело быть туристом, – с мукой в голосе проговорил Соболев, когда музей остался позади, а гид объявил, что впереди ждет пешая прогулка.

– А ты думал? – На черном лице Гаррисона появилась несколько усталая улыбка. – Отдых – дело ответственное. Это тебе не с дезинтегратором бегать за разными инопланетными крокодилами. – Он подумал и добавил: – Или от них.

В этот момент управляемый Зеносом «автобус» свернул прочь от моря. Он погрузился в паутину улиц, и минут через десять оказался на большой площади, сплошь утыканной каменными монументами.

Одни изображали каратарок в самых настоящих доспехах, с причудливой формы пистолетами в лапах. Другие – ехаи, по одному или группами, но обязательно в длинных, скрывающих ноги одеждах. Третьи – что-то абстрактное и, на людской взгляд, довольно неприятное.

У подножий монументов виднелись выстроившиеся рядами торговые палатки, алые, желтые, синие, полосатые. Меж них, ошалело хлопая глазами, бродили туристы, слышались возбужденные голоса.

– Площадь Монолитов, – сообщил Зенос, останавливая автобус. – Двести оборотов назад один из градоправителей Кровавого Берега решил, что многочисленные статуи, высившиеся тогда на каждом перекрестке, мешают движению, и перенес их все сюда. Теперь здесь крупнейший рынок Халибрии. Прошу за мной.

Перепрыгнув через борт «автобуса», Вильям ощутил внезапное головокружение. Будто что-то холодное и скользкое дотронулось до затылка и попыталось влезть внутрь черепа.

– Что за ерунда? – пробормотал Арагонес, вскидывая руку ко лбу, в черных глазах его появилось недоумение.

– Телепат, – проговорил Ли совершенно спокойно, будто речь шла о мухах. – Кто-то пытается читать наши мысли.

Вильям завертел головой и обнаружил, что от постамента ближайшей статуи за ними наблюдает невысокий тип в просторном балахоне, скрывающем фигуру целиком. Заметив внимание к себе, он издал недовольный скрежещущий звук и неспешно пошел прочь.

– Кто такой? – нахмурился Гаррисон. – Может, догнать его?

– Не стоит, – покачал головой Ли. – Толку от этого не будет. А рас, обладающих умением читать мысли, не так много, так что принадлежит он к народу сидууц, что обитает рядом с…

– Что случилось? – вмешался взволнованный Зенос, ни слова не понявший из разговора, ведшегося на английском.

– Все в порядке, – улыбнулся Вильям гиду. – Маленькое производственное совещание. Мы готовы следовать за тобой.

– Да? – Ехаи немного попрыгал на месте, чтобы вернуть душевное равновесие, и повел людей в обход торговых рядов.

С краю площади Монолитов торговали съестным. Тут подобрал бы себе блюдо по вкусу гурман из любого уголка Галактики. Копошились в корзинах склизкие жучки, масло скворчало на огромных сковородах, жарились в нем плоды, похожие на корнишоны из золота. Куски коры соседствовали с пучками травы и шматками кровоточащего мяса, в воздухе плавали, дрались и смешивались самые разные запахи, аппетитные и противные, но обязательно резкие.

Обоняние Вильяма некоторое время честно продержалось, а затем просто-напросто отключилось.

Несмотря на уговоры Зеноса, бывшие легионеры не попробовали ни одно из экзотических блюд. Ограничились тем, что купили по нескольку лепешек с рыбной начинкой и отправились дальше.

– Вот тут сидят наши писатели, – с гордостью сообщил гид, вступая в очередной ряд, где было много тише, за прилавками сидели важные ехаи и каратарок, а перед ними лежали плоские корзины.

– Писатели? – удивился Соболев. – А где же книги?

– Вот это они и есть. – Зенос поклонился ближайшему продавцу, тот в ответ склонил чешуйчатую голову. – Вот, смотрите.

Он поднял крышку одной из корзин. Внутри обнаружилась стопка зеленоватых листов, покрытых какими-то царапинами. Заблестели меловые, лимонные и оранжевые прожилки.

– И это книга? – спросил Вильям.

– Она самая. Если не ошибаюсь, то высокая поэзия… Можно купить экземпляр. Очень недорого.

– Но мы же не умеем читать по-вашему. – Брови Ли недоуменно сошлись к переносице.

– О, искусство Халибрии понятно всем расам! – Зенос возбужденно запрыгал на месте. – Покупайте, не пожалеете. Одной книги хватит на всех вас. А если не хватит – возьмем вторую.

– Э, ну, ладно… – согласился бывший сержант. – Сколько это стоит?

Через пять минут оживленного торга они стали обладателями корзины с книгой. А затем гид, к всеобщему удивлению, вытащил один из листов, запихнул в рот и принялся жевать, от удовольствия прикрыв глаза.

Писатель наблюдал за ним с застывшей улыбкой.

– Ага, – сказал Вильям. – Так эти штуки нужно есть, а не читать?

– Одно не исключает другого, – сказал Зенос. – Попробуйте. Божественно. Мой дух на вершине счастья.

Судя по довольному виду сочинителя, на Халибрии это считалось наилучшим комплиментом.

– Хм, ладно… – Вильям взял лист, на ощупь похожий на замшу, и откусил кусок. Ощутил вяжущую сладость, и одновременно перед внутренним взором вспыхнули странные, ни на что не похожие картины – ленты разноцветного огня, колышущиеся в пустоте миллионы звезд, листопад, скрывающий все вокруг…

Сердце охватила тоска, Снарк обнаружил, что стоит, уставившись перед собой, и оторопело моргает.

– Высокая поэзия, – заметил гид. – Порождает необычные чувства, пробуждает мысли и воображение.

Те из легионеров, кто отведал халибрийской литературы, выглядели удивленными, остальные смотрели на них с тревогой.

– Это уж точно. – Вильям посмотрел на остатки листа в собственных руках. – Из чего это сделано?

– Из вдохновения, труда, бессонных ночей, фантазии, – высоким скрежещущим голосом ответил каратарок. – Никто не откроет вам секрета, гладкокожие чужаки. Творчество – величайшая тайна. Разве у вас на родине это не так?

– Так. Но у нас каждую книгу можно прочесть сколько угодно раз, – покачал головой Арагонес и потянулся за вторым листом.

– О… наверное, коллеги у вас бедствуют. – Желтые глаза наполнились печалью. – Как можно заработать на книге, если ее используют многократно?

Бывшие легионеры растерянно переглянулись – о том, как живут писатели на Земле, они не имели ни малейшего представления.

Уничтожив книгу высокой поэзии, попробовали еще несколько жанров. Местный аналог хоррора, изготовленный в виде темно-синих листов, вызвал у «читателей» дикий ужас. Литература о путешествиях – тоску по далеким прекрасным землям, а юмор – желание смеяться…

– С ума сойти, – сказал Вильям, когда книжные ряды закончились. – Это что-то вроде наркотиков. Ведь еще хочется…

– Многие перечитывают любимые книги по множеству раз, – подтвердил Зенос. – Но никто еще от этого не заболел. Пойдемте, пойдемте, я еще не представил вам многие тысячи диковин.

Диковин на рынке Кровавого Берега и в самом деле оказалось столько, что людям только и оставалось удивляться раз за разом. От обилия впечатлений Вильям быстро впал в какое-то дремотное оцепенение.

И вышел из него лишь в тот момент, когда гид привел их к крохотному прилавку, зажатому между двумя монументами.

– Что это? – спросил Ли, разглядывая разложенные на нем странные штуковины, простые на вид и в то же время притягивающие взгляд.

Вырезанные из темного дерева многогранники с большим количеством впадин, создающих игру света и тени на поверхности; ожерелья из бусин, где каждая немного отличается по цвету и размеру от соседних; наборы кубиков из тусклого серого металла; пучки перьев…

– Это изготовлено шикх’рола, – важно ответил продавец, очень старый каратарок с белым налетом на чешуйках.

– Истинно так, – подтвердил Зенос, и его свиная физиономия отразила почти священный ужас.

И тут Вильям пришел в себя окончательно.

Шикх’рола, третья и самая старая раса Халибрии, вышла в космос еще тогда, когда никто слыхом не слыхивал о хаурваках. Потом она по непонятной причине отказалась от полетов и заперла себя не то что в пределах собственной планеты, а в глубине большого дремучего леса. И эти странные отшельники не вышли оттуда даже тогда, когда каратарок и ехаи принялись делить планету, яростно убивая друг друга.

Из ныне живущих шикх’рола не видел почти никто, мало кто представлял, как они вообще выглядят и чем занимаются.

– Не может быть. – Ли осторожно протянул руку и коснулся ожерелья, бусины ответили вспышками золотого света.

– Может, – сказал продавец. – Они не любят городов, не любят других разумных существ, но любят творить и обменивать. Это добыто в глубинах Туманного леса, но охотник, что произвел обмен, сам никогда не видел первых обитателей Зеленой Драгоценности. Лишь слышал их голоса.

Необычайно серьезный Арагонес указал на многогранник:

– Сколько это стоит?

Продавец назвал сумму, за которую можно было купить небольшой прогулочный звездолет.

– Я возьму, – неожиданно даже для себя сказал Вильям и спешно добавил: – Если ты, ну… не возражаешь.

– Бери, чего уж там, – пожал плечами Арагонес.

Каратарок вынул денежный сканер, Снарк протянул руку с вшитым биочипом и через мгновение стал намного беднее.

– Забирай, – в голосе продавца появились торжественные нотки, – носи всегда с собой, и эта вещь однажды поможет тебе.

– Чем же?

– Не знаю. Никому не ведомо, для чего предназначены вещи, изготовленные шикх’рола, и какими свойствами они обладают. Но любой такой предмет заключает в себе больше, чем можно подумать.

На ощупь многогранник оказался теплым, словно пару часов пролежал на солнце. Несмотря на тяжесть, он почти не оттянул кармана шорт и вскоре совершенно перестал мешать, будто исчез.

– Теперь, я полагаю, мы можем отправиться пообедать, – бодро заявил гид, стоило им отойти от прилавка.

– Видят духи, мы хотели бы посмотреть еще один уголок рынка, – мягко, но с нажимом проговорил Ли.

– Это какой?

– Блистающий закуток.

– Э, ну… – Пятачок на лице Зеноса нервно задергался. Осведомленность туристов о том, что тут имеется подобное место, ехаи озадачила. – Туда не стоит ходить. Опасно. Там, э, нехорошие…

– Там ведь торгуют драгоценными камнями и металлами? – Маленький китаец продолжал давить с неумолимостью бульдозера.

– Ну, да. Но там опасно…

– А мы хотим острых ощущений. Ведь верно, парни? – И Ли оглянулся.

– Точно! Само собой! – произнесли сразу несколько голосов.

Бывшие легионеры знали, что именно в Блистающем закутке их ждет связной от заказчика, с которым непременно нужно встретиться.

– Хорошо, но я вас предупреждал, – сдался Зенос. – Снисходите за мной и будьте изрядно осторожны.

И он запетлял между прилавками, направляясь к северо-западному углу рынка. Позади остались толпы туристов и возбужденно лопочущие гиды, ряды, где продавали всяческие безделушки.

– Он начинается вот здесь, – неохотно сообщил Зенос, когда они обогнули подножие громадной статуи, изображавшей обнявшихся ехаи, каратарок и гуманоида неясных очертаний, представлявшего скорее всего шикх’рола.

Блистающий закуток был невелик – три десятка метров, два ряда пустынных прилавков с дремлющими продавцами, и совершенно пуст – ни единого покупателя. Царила тут необычайная тишина.

– Хорошо. Мы пойдем и посмотрим. – Ли обогнал замешкавшегося гида и уверенно зашагал вперед.

Краем уха Вильям уловил странный шепоток, но кто именно переговаривается, понять не смог. Заметил изумленный взгляд одного из продавцов – ехаи с бородавкой на лбу, и тут из щелей между прилавками начали выходить каратарок, голые, если не считать повязок на шеях и высоких сапог.

– Кажется, нас окружают, – заметил Арагонес, оглянувшись. – И вряд ли для того, чтобы сказать: «О, привет, рады вас видеть».

Вильям оглянулся и понял, что друг прав, – дорогу к отступлению им отрезали те же каратарок.

– В чем дело? – спросил Ли, уткнувшись в высоченного ящера, на морде которого застыло брезгливое выражение.

– Мы не любим, когда чужаки суют хвост в наши дела, – сказал тот на базязе-два, но нарочито медленно, чтобы люди поняли. – А тех, кто это делает, – учим. Осознал, ты, лохматый?

И, прежде чем Ли смог ответить, каратарок ударил ногой. Бывший сержант успел сблокировать лишь частично. Он захрипел от боли, согнулся и отскочил в сторону от повторной атаки.

– Развлекуха! – завопил Гаррисон. – Дави ящериц!

– Как бы они нас не раздавили… – Арагонес и Вильям развернулись к тем каратарок, что напали с тыла.

Снарк уклонился от кулака, нацелившегося ему в лоб, отмахнулся от подбежавшего ближе всех ящера. А затем попался на простейший финт и получил чудовищно сильный удар в живот. Дыхание с хрипом вылетело из груди, перед глазами все поплыло, а в ушах возник тонкий неприятный звон.

Он махнул рукой почти наугад, раз, другой, потом немного пришел в себя.

– Получи! – завопил где-то рядом Арагонес. – Вильям! Вильям, что ты стоишь?! Я один их всех не раскидаю!

Уроженец Ливерпуля встряхнул головой. С удивлением обнаружил, что каратарок поспешно отступают, а неподалеку, обхватив голову руками, валяется и негромко скулит представитель благородного сословия указывающих дорогу для чужаков.

– Клянусь четверкой… это ты их так, да?

– Конечно, я, самый великий в мире кулачный боец. – Арагонес потряс ушибленной рукой. – Вот только они и с другой стороны удрали. И почему-то не стали тебя добивать, когда ты поплыл…

– Все целы? – Голос Ли прозвучал спокойно, будто его хозяин не дрался только что, а принимал ванну. – Вижу, что Блистающий закуток и вправду место опасное. Пожалуй, пора уходить. Эй, Зенос, ты цел?

Продавцы из-за прилавков глядели на людей без всякого выражения.

– Э? А? Что? Они ушли? – Ехаи торопливо поднялся, принялся отряхивать цветастые одеяния.

– Ушли-ушли, – кивнул Вильям, пытаясь понять, какой именно из внутренних органов отбили ему рыночные задиры. – Даже я бы сказал – удрали…

– Пойдем и мы отсюда, – предложил Зенос, и никто не стал с ним спорить.

Ставший несколько более молчаливым гид провел людей обратно через площадь Монолитов. Бывшие легионеры погрузились в «автобус» и покатили дальше, обедать в прибрежный ресторанчик.

За трапезой последовал еще один музей, потом экскурсия на холмы, что нависали над городом с севера и с которых открывался отличный вид…

– Да, это был утомительный день, – сказал Вильям, когда их привезли обратно к месту отдохновения. – Столько всякого повидали, услышали, да еще и хорошая драка. Может, она входит в программу тура?

Солнце Халибрии укатилось на запад, небо захватили лиловые переливчатые сумерки.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Арагонес. – Тогда бы в нее включили еще попойку и визит к доступным женщинам.

– К женщинам? Хвостатым или чешуйчатым? – осведомился Гаррисон. – Какие тебе больше нравятся?

– Тьфу на тебя! – И уроженец Сан-Педро замахал руками.

Прошли через сад, заполненный свиристением и цокотом обитавших в нем тварей.

– Все ко мне, – сказал Ли, открывая дверь отведенного для людей дома. – Немедленно.

Поднялись на третий этаж и вновь, как и вчера, расселись на стульях и кроватях. Маленький китаец мгновение помедлил, а затем осторожно вытащил из кармана белый цилиндрик.

– Послание от нашего работодателя, – сказал он. – Получено в тот момент, когда те парни изо всех сил изображали драку.

– Нехило изображали… – Вильям потер ушибленный живот, а Соболев, на лице которого виднелся здоровенный синяк, недовольно нахмурился.

– И что там говорится?

– Во-первых, то, что эту вещицу нам отдали, – знак, что ничего не поменялось и заказ в силе. Во-вторых, это пеленгатор, который позволит Серому Облаку отслеживать все наши перемещения. – Ли ткнул вверх, туда, где за роскошным небом Халибрии скрывался невидимый для сканеров «Рим». – В-третьих, сейчас мы узнаем подробности…

Бывший сержант потер цилиндрик, и тот ответил мягким шипением. Один из торцов выплюнул облако света. Оно образовало закутанную в накидку фигуру, судя по формам, принадлежавшую каратарок.

Зазвучал шипящий высокий голос, говоривший на базязе-один с акцентом:

– Третий вариант. Седьмой день от условной точки.

– И это все? – Арагонес разочарованно захлопал глазами, когда фигура растаяла без следа.

– А ты чего хотел? – Ли покачал головой. – Подробности таким вещам не доверяют. Вдруг послание перехватят? Что за вариант – мне хорошо известно, да и об условной точке я знаю. Так что все в порядке.

– Не зря по морде получали, – вздохнул Соболев.

– И то верно, – улыбнулся Ли. – Теперь отправляйтесь на покой. Завтра силы понадобятся, чтобы отдыхать на полную катушку…

Зевая и лениво переговариваясь, бывшие легионеры стали расходиться.

Вильям и Арагонес вернулись в свою комнату, и только тут, снимая шорты, Снарк вспомнил о сегодняшнем приобретении. Нащупал в кармане деревянную поделку и вытащил ее.

– А, игрушка шикх’рола, – сказал Арагонес.

– Она самая, – кивнул Вильям, вглядываясь в темные впадинки, где вроде бы горели еле заметные голубые огоньки.

Но стоило повернуть многогранник, они исчезли, как ночной морок при свете дня. Снарк положил сувенир на тумбочку около кровати, и, когда засыпал, ему почудилось, что вещица светится уже целиком…

Но на то, чтобы приглядеться, сил уже не хватило.

* * *

Три дня бывшие легионеры потратили на то, чтобы хорошенько обследовать городские пляжи. Первый просто провалялись на горячем песке, изредка забираясь в теплое ласковое море. Во второй развлеклись морской прогулкой с посещением пары небольших островов, в третий – подводной охотой.

А на четвертый Ли объявил несколько приунывшему за последние дни Зеносу, что гости желают посетить многоярусный город.

– О, снисходите! – оживился гид. – Какой именно? Могу порекомендовать Ниарагат, он самый популярный…

– А значит – наиболее загаженный и скучный, – прервал ехаи Ли. – Я много слышал о чудном городке Архварадинам.

– Но он далеко, в горах… – На лице Зеноса появилось то же обеспокоенное выражение, что перед визитом в Блистающий закуток, а пятачок тревожно задергался. – Туда добраться непросто, а жители не привыкли к виду чужаков… Это дикие места, почти необитаемые, и я, ну…

– Ничего, мы и сами не больно-то цивилизованные, – заметил Гаррисон, а Ли добавил:

– Если это трудно, то мы можем разорвать контракт и обратиться к более умелому парню твоего сословия…

– Нет! Нет! – Ехаи заскакал, словно тушканчик на сковороде, с бренчанием заколыхались металлические висюльки на его поясе. – Это будет позор для меня! Я все устрою, не надо переживать!

Следующим утром бывших легионеров у ворот «Солнечного луча» встретил не обычный «автобус», а мощный крытый экипаж с четырьмя парами высоких ребристых колес.

– Забирайтесь, – пригласил гид. – Поездка будет долгой, доедем только к вечеру.

Экипаж с протяжным ревом сдвинулся с места, запетлял по улицам. Кровавый Берег, к которому Вильям успел даже привыкнуть, остался позади, потянулась трасса, широкая, забитая транспортом и до зевоты скучная. Глядя на нее, Снарк сам не заметил, как задремал.

Проснулся он к обеду, когда остановились у крошечного придорожного ресторанчика. Вскоре после еды экипаж свернул с автобана и очутился на неширокой дороге, зажатой меж лесистых холмов.

Тут пейзаж был повеселее – быстрые прозрачные речушки, даже скорее ручьи, заросли цветущих растений на их берегах, выходящие к самой обочине дикие звери, похожие на земных лошадей…

– Заповедная зона Братихраият, – объявил Зенос, когда они въехали в лес, такой густой, что за кронами совершенно исчезло солнце. – Тут на огромных пространствах сохранены девственные чащи Зеленой Драгоценности. Далеко на востоке они переходят во владения шикх’рола. Здесь можно увидеть множество образцов уникальной дикой природы…

– Природа – это хорошо, клянусь Святой Девой, – важно сказал Арагонес.

– В том случае, если она не пытается укусить тебя за нос, – сонно проворчал Гаррисон из своего кресла.

Оно было мало для уроженца джунглей Конго, и чернокожему легионеру дорога давалась нелегко.

– …например, зеленую раурию, личинки которой обладают всеми признаками животного, а взрослые особи – растения, – продолжал разливаться соловьем Зенос. Холмы по сторонам от дороги становились все выше, потом превратились в настоящие горы. – Или вот, глядите налево…

Туристы дремали, лениво посматривали по сторонам, на уникальных тварей. Лишь сидящий впереди, сразу за водителем, Ли выглядел собранным, как завидевшая добычу акула.

За одним из поворотов открылась величественная панорама горных пиков, укутанных сверкающим льдом.

– Скоро будем на месте, – с видимым облегчением сообщил ехаи, и пассажиры немного оживились.

Городок с трудным для человеческого произношения именем Архварадинам стал виден примерно через час. На фоне хребтов показались светло-розовые башни, словно вырезанные из самого сердца зари, и прикрепленные к ним черные террасы, связанные белоснежными пандусами.

– Ух ты! – Гаррисон, чувствительный к прекрасному не более, чем его любимые крокодилы, вытаращил глаза.

– Нет, это даже не «ух ты», а «ой-ей-ей», – затряс лохматой головой Соболев.

Башни светились, на террасах и пандусах заметно было движение, огни горели на вершинах остроконечных пирамид.

– Эти города начали строить с началом эпохи Мира, – гид заговорил совершенно другим, каким-то проникновенным голосом, – когда ехаи и каратарок смогли объединиться, чтобы жить в мире. Нижние ярусы предназначались для привычных к мраку ящеров, чьи предки зародились в пещерах, а верхние – для нас, произошедших от обитателей светлых степей. Тогда хотели пригласить и шикх’рола, но они не отозвались. Как, впрочем, всегда…

Вильям нащупал в кармане многогранник. Утром Снарк непонятно почему снова положил игрушку в карман, хотя удобнее было доверить угловатый и тяжелый сувенир рюкзаку.

В Архварадинам въехали уже ночью, когда свечение башен и пирамид стало ярким и резким. Миновали съезд на нижние уровни и стали подниматься с одного пандуса на другой.

На террасах стояли круглые дома с дыркой в крыше, такие же, как на окраине Кровавого Берега. Прыгали ехаи, одетые не так ярко, да и сами менее суетливые, чем их собратья из большого города.

– Вот наше место отдохновения, – объявил Зенос, когда экипаж подкатил к кубическому зданию, казавшемуся уродливым меж строений, возведенных в местном стиле. – «Горный ветер».

Несмотря на поэтическое название, гостиница показалась маленькой и неудобной, особенно после «Солнечного луча». Каждый из легионеров получил по комнате размером чуть больше собачьей конуры, с кроватью-метаморфом и санитарным блоком, устроенным так, что им смог бы воспользоваться представитель почти любой разумной расы, помимо особо крупных.

Зато ночью Вильяму снились чудесные, волшебные сны, розовые, подобно башням Архварадинама.

Подняли бывших легионеров до рассвета, накормили удивительно невкусным завтраком, напомнившим о тех временах, когда первые в Шарендаре люди обитали в представительстве патроната Рао-Се.

– Давайте отправляться, – сказал Зенос, при взгляде на бодрую морду которого хотелось удавить ехаи голыми руками.

– Давайте, – согласился Ли. – Только мы начнем, пожалуй, не с города, а с водопада Белый огонь.

– Э… ну… – Похоже, столь привередливые клиенты не попадались гиду давно. – Хорошо, как скажете.

Одну вещь Зенос усвоил твердо: спорить с людьми бессмысленно.

Экипаж проехался по оживленным ярусам удивительного города и оказался на обычном проселке, разбитом и покрытом лужами.

– Диво дивное, – проговорил Соболев, глядя на колеи, полные густой коричневой жижи, на поросшие травой обочины, – словно домой попал, на Русь-матушку, куда-нибудь в чащобу на Ветлуге…

– Была хорошая дорога к водопаду, – сообщил гид извиняющимся тоном. – Но ее взорвали три оборота назад, во время междоусобиц среди горных кланов каратарок. Поэтому сейчас туда мало кто ездит.

При этих словах на лице Ли мелькнула и пропала тонкая усмешка.

Горы надвинулись, нависли со всех сторон серыми морщинистыми телами, лес стал более редким. А затем все время шедшая вверх дорога вывернула на край глубокого ущелья, и у Вильяма захватило дух.

Впереди открылась громадная котловина, над которой колыхались исполинские столбы пара, похожие на языки костра. Из их глубины доносился мощный, рокочущий грохот.

– Белый огонь, – объявил Зенос, хотя о том, что впереди водопад, не догадался бы разве что глухой и слепой.

Дорога закончилась на краю котловины, откуда был виден исполинский поток воды, извергавшийся с высоты нескольких сотен метров. Бывшие легионеры вылезли наружу и все как один замерли, наслаждаясь зрелищем.

В водопаде чувствовалась невероятная, бешеная мощь. Она гремела, волнами расходилась в стороны, заставляя трепетать слабые тела разумных существ, ощущалась всеми фибрами души, внушала восторг и трепет.

– Хватит глазеть, – проговорил Ли Вильяму прямо в ухо. – Настало время для работы. Ты и Гаррисон берете гида.

– Хорошо.

Снарк толкнул чернокожего легионера в бок, качнул головой в сторону замершего ехаи. Краем глаза заметил, что Арагонес и еще двое пошли к экипажу, а Ли и Соболев – к куче камней, что ограничивали уступ с севера.

– Э, что-то не так? – встревожился Зенос, обнаружив, что его зажали с двух сторон.

– Все так, крокодилья твоя душа, – рыкнул Гаррисон. – Расскажи нам подробности об этих, как их… ну…

На физиономии гида отразилось недоумение.

– О том, как лучше всего связать тебе руки. – Из-за шума падавшей воды Ли подошел совершенно бесшумно.

В руках бывшего сержанта было странной формы ружье, очень длинное, с двумя боковыми ручками.

– Что? Нет… Зачем? – Ехаи огляделся, понял, что бежать некуда, и мелко-мелко затрясся, совсем по-человечески.

– Вариантов два. Либо мы берем тебя в плен, либо убиваем. – И Ли показал туда, где из кабины экипажа выволакивали труп водителя с льющейся из отверстия в голове кровью.

– Кто вы такие?!

– Люди. Всего лишь люди. – В голосе Гаррисона прозвучала грусть. – Хотя кое-кто считает нас демонами. Есть такое понятие в вашем языке?

Зенос перестал трястись и упал в обморок.

– Может быть, все же прихлопнем его? – предложил подошедший Лири. – Чего зря возиться?

– Жалко. Этот тип неплохо поработал, развлекая нас, – сказал Вильям. – Я за то, чтобы оставить его в живых.

– Пока оставим, а потом посмотрим, – вынес вердикт Ли. – За дело. Гида связать, труп и машину в водопад. Костюмы изменить в боевой вариант, оружие взять там, за камнями.

Через десять минут на уступе у водопада не осталось следов туристической группы. Колесный экипаж и тело водителя исчезли в пропасти, беспечные лоботрясы превратились в солдат. В тайнике, помимо оружия, нашлись боеприпасы, удобные вместительные рюкзаки, фляги, а также картонные коробки с чем-то съедобным.

– Экая забавная штука, – сказал Вильям, получив такое же, как у Ли, ружье – очень легкое, бесшумное и стреляющее отравленными стрелками. – Неудобное, правда. Но ничего, как-нибудь привыкнем.

– Да? – неуверенно пробасил Гаррисон, в руках которого ружье смотрелось обыкновенной тросточкой.

– Эй, ты! – Ли склонился над лежавшим на земле ехаи, слегка потряс его. – Давай, приходи в себя…

Зенос открыл полные ужаса глаза.

– Нет! Нет! Не убивайте меня!

– Не будем, если станешь вести себя хорошо, – пообещал Ли. – Сейчас мы развяжем тебе руки, ты свяжешься с хозяином гостиницы в Архварадинаме и сообщишь, что снимаешь броню на сегодняшнюю ночь. Что гости решили возвращаться в Кровавый Берег во мраке. Понял?

– Э… а, да… – На морде ехаи появилось осмысленное выражение. – Так вы не убьете меня?

– Видят духи, пока у нас нет таких планов. Ты будешь говорить медленно и разборчиво, чтобы я слышал каждое слово. Понял?

– Да, да…

Гид сделал попытку встать, Гаррисон помог ему и принялся развязывать узлы на веревке.

Развязанный Зенос размял кисти и вынул из-под лимонно-рыжего балахона нечто похожее на шпильку с шариком на конце. Аккуратно вытер и вставил в правое ухо, после чего дрожащим голосом заявил:

– Я готов.

– Отлично. – Ли поднял ружье. – Одно лишнее слово, и ты труп. Понял?

Ехаи инстинктивно отступил на шаг, но наткнулся на высящегося подобно скале Гаррисона.

– Да, хорошо… – произнес обитатель Халибрии. – Все будет, как вы скажете.

Разговор занял пару минут. После его окончания у гида отобрали устройство связи и опять скрутили руки веревкой.

– Веселье закончилось. – Ли перешел на английский. – Начинается серьезная работа. У нас имеется двое местных суток форы, по истечении которых станет ясно, что дюжина людей сгинула где-то в этих местах. Такая новость встревожит очень многих. За это время нам необходимо пройти около пятидесяти километров на север и скрытно выйти к резиденции нынешнего главы горных кланов каратарок.

– А за кого мы воюем? – полюбопытствовал Арагонес.

Ли поглядел на уроженца Сан-Педро с укоризной:

– За того, кто хочет стать новым главой кланов. Но тебя должны интересовать другие вопросы: количество и вооружение охраны, возможности наших союзников…

– Они меня интересуют, видит Святая Дева! – горячо возразил Арагонес. – Как и то, когда нам дадут нормальное оружие вместо этих пукалок. И что, нам придется обходиться без маскировочных комплексов?

– Придется, да еще как, – кивнул предводитель бывших легионеров. – Они, как и другое энергоемкое оборудование и оружие, могут быть обнаружены высокочувствительными сканерами со спутников, что постоянно висят над этим районом. Будем использовать то, что есть. Пошли, парни. Горы ждут.

Вильям посмотрел на увенчанные ледяными шапками хребты и подумал, что ждут их обморожения, простуды, натертые ноги и боль в усталых мышцах.

Обычные для солдата вещи.

* * *

Туман был таким густым, что с трудом удавалось рассмотреть пальцы вытянутой руки. Звуки намертво вязли в нем, царила глухая, мрачная тишина, и капли влаги блестели на округлых камнях.

– Привал, – объявил Ли, когда довольно удобный спуск привел к отвесному обрыву и внизу стали видны очертания каких-то скал.

Вильям уселся прямо на землю, устало вытянул ноги. Рядом опустился Арагонес, зло закряхтел, развязывая ботинки. Еще вчера, во время перехода через перевал, он натер мозоли.

Зенос, все время шагавший рядом с Ли, шлепнулся на брюхо и неизвестно в какой раз взмолился:

– Отпустите меня! Ну что вам стоит? Я до обжитых мест буду пол-оборота добираться…

– Это верно. – Командир группы остался невозмутим. – Но на местных каратарок ты можешь наткнуться через несколько часов. И их точно заинтересует, что тут делает одинокий уроженец равнин. И они узнают правду, используя пытки. Ну, что, хочешь свободы?

– Нет уж, я лучше с вами, – пробурчал гид и мрачно замолчал.

Выносил он тяготы перехода неплохо, не ныл и не жаловался, хотя мучился куда сильнее, чем тренированные люди. Вчера целый день поднимались в горы, шагали по диким местам, где не ступала нога разумных существ. Вечером, в темноте, пересекали ледники и отыскивали перевал.

А рано утром, еще до рассвета, приступили к спуску.

В самом начале похода Ли через информационную систему основных костюмов передал остальным данные о предстоявшем задании. Все тогда узнали, что ждет впереди и какой охраной окружил себя нынешний глава горных каратарок.

– Зря мы все-таки потащили его с собой, – сказал Вильям, глядя на Зеноса. – Умнее было бы пристрелить…

– Согласен, – кивнул Ли. – Но может ведь даже прожженный наемник раз в жизни проявить жалость?

– И на старуху бывает проруха, – заметил Соболев.

– Надеюсь, что эта добрая глупость зачтется мне при следующем воплощении, – сказал бывший сержант.

– Главное, чтобы оно не наступило слишком быстро, – хмыкнул Вильям и полез в рюкзак. Вытащил упаковку «сухого пайка по-халибрийски» и принялся разрывать картон обертки.

Из чего именно изготовлены темно-коричневые бруски, чуть пряные на вкус и хорошо утолявшие голод, благоразумно уточнять не стали.

– А я вот не против умереть на этой планете, – мечтательно заметил Гаррисон. – Красиво тут. Всяко приятнее, чем на Апион-Фарит или в какой-нибудь дикой дыре вроде Нового Орегона.

– Умирать неприятно где угодно, ты уж мне поверь, – сказал Арагонес, полюбовавшийся на мозоли и запаковавший их обратно в ботинки. – Я расставался с жизнью, дай святой Леон памяти, раз двадцать…

– Не будем считать, кто больше, – примирительно проговорил Вильям, запивая сухой паек водой из фляги.

Тут Ли решил: раз бойцы начали болтать, значит, готовы продолжать дорогу.

– Кончай отдыхать, – скомандовал он. – Эй, Зенос, придется тебе завязать рот. А то как бы ты нас не выдал…

Ехаи не ответил ничего, только возмущенно запыхтел.

Ему сделали кляп, группа зашагала дальше через густой туман – двое дозорных впереди, двое прикрывают тыл, остальные двигаются разорванной цепочкой, чтобы не попасть под очередь.

Серое марево клубилось со всех сторон, нависало над головами.

– Это водопад, – заметил Ли, когда спереди донесся монотонный шелест, мало похожий на грохот Белого огня. – Рядом, если верить картам, имеется удобный спуск, но по нему кое-кто может ходить…

Приготовили оружие и пошли еще медленнее, тщательно выбирая дорогу так, чтобы не выдать себя ни единым брякнувшим камушком. Шум водопада стал громче, превратился в рокот.

– Все чисто, – прозвучал в наушниках шлемов голос Соболева, возглавлявшего передовой дозор.

– Спускайтесь, – приказал Ли. – Внизу сразу направо, там у тропы большие камни. За ними можно укрыться.

Но не успели пройти и десятка метров, как Соболев заговорил вновь, на этот раз с тревогой:

– Мы спустились. Тропа уходит налево, по ней к подъему движутся несколько каратарок.

– Залечь. Огня не открывать, – приказал Ли. – Это и к нам относится, парни.

На заваленном камнями склоне, да еще в густом тумане, укрыться смог бы даже слон. Вильям умостился за здоровенным ребристым валуном, выставил перед собой ружье и замер.

Из тумана показались несколько темных фигур, карабкавшихся вверх по тропе. Стало видно, что это каратарок в кожаных комбинезонах, с мешками за плечами и неким подобием арбалетов в руках. Такое оружие, насколько знал Снарк, считалось в горах Халибрии традиционным.

Разумные ящеры о чем-то переговаривались, но голоса их звучали приглушенно, да и шум водопада мешал, так что разобрать слов не удалось.

– Не заметили, – сказал Ли, когда аборигены исчезли из виду. – Эй, Олег, как у вас там?

– Чисто.

– Гаррисон, Снарк – приглядите за тропой. Вдруг им вздумается повернуть обратно. Остальные – за мной.

Вильям и уроженец джунглей Конго заняли позицию выше по тропе, откуда был хорошо виден водопад – белый шлейф пены, темная стена воды. Остальные легионеры исчезли в тумане.

– А ведь если эти уродцы пойдут назад, нам придется стрелять, – задумчиво проговорил Гаррисон. – Но почему-то мне этого делать совсем не хочется. Раньше было интересно, а теперь нет…

– Надоело?

– Нет… скорее эта планета что-то сделала со мной такое… я не знаю. – Чернокожий легионер пытался осмыслить нечто, происходившее у него внутри, и не мог. Слов не хватало. – Ну… Показала, что можно жить без войны, что ли…

– Спускайтесь, – прервал его рефлексию Ли.

По скользким мокрым камням прошли вниз и очутились в узкой долине, на дне которой журчала порожденная водопадом речушка. Двинулись вдоль нее на северо-восток.

Ближе к вечеру туман начал потихоньку рассеиваться. Открылись почти отвесные серые скалы, голубое небо. Солнечные лучи заглянули на дно ущелья.

– Наверх, – сказал Ли, когда миновали очередной водопад, совсем крошечный, шириной всего полметра. – За этим хребтом находится дом того, кто нам нужен. На рассвете мы должны свалиться ему на голову.

Начался подъем, осложненный отсутствием в снаряжении вакуумных присосок. То ли работодатель не подумал о них, то ли не нашел на Халибрии или переоценил умение наемников лазить по горам. Пришлось связаться веревками по трое и двигаться очень медленно.

Ли и попавший с ним в связку Гаррисон практически волокли на себе Зеноса. Не приспособленный к скалолазанию ехаи пытался цепляться за камни, но толку от этого было немного.

Уже через десяток метров свалился Соболев. Разбил нос и сломал палец на руке, но благодаря веревкам удержался. Еще через какое-то время рука Вильяма сорвалась с камня, и он удержался лишь в последний момент, практически воткнув другую ладонь в узкую щель. Ободрал пальцы до крови, но этим все и обошлось.

– Привал, – скомандовал Ли, когда несколько сотен метров подъема остались позади и люди выбрались на уступ шириной метра полтора.

– Клянусь четверкой, на Рвихуце было полегче, – заметил Вильям, встряхивая кистями, чтобы слегка взбодрить занемевшие мускулы.

– Зато тут я сразу забыл про свои мозоли, – заявил Арагонес. – Да, и вот что еще мне интересно: какую выгоду получит наш работодатель, если у нас все получится? Ну, прикончим мы этого главу кланов, и что?

– Может быть, наш местный друг ответит? – Ли поглядел на ехаи, но тот лишь мрачно сверкнул глазами и отвернулся. – Ладно, тогда я сам попробую. – Командир группы огладил подбородок. – Каратарок – ярые традиционалисты, они до сих пор разбиты по кланам и соблюдают обряды, что возникли тысячи лет назад. Внутри кланов и между кланами существует очень строгая иерархия. И самый авторитетный глава одного из сильнейших кланов считается главой всех каратарок на Халибрии и даже за ее пределами. Фактически он является хозяином половины планеты. Тот, кто нанял нас, ныне стоит на второй ступени, и если мы убьем первого, то он…

– Совершит резкий прорыв в карьере, – закончил фразу Соболев. – Хм, надо же, а на вид эти типы выглядят цивилизованными. А на самом деле – кланы, кровная месть и прочие веселые штуки…

– Интересно, – задумчиво проговорил Вильям, – если они тут все такие традиционалисты, почему охрана у главного ящера не из своих, а из лимаксов?

Судя по полученной от заказчика информации, резиденцию правителя каратарок охраняли в основном наемники.

– Чтобы иметь возможность творить грязные дела, – ответил Ли. – Каратарок не рискнет осквернить честь клана и рода. Скорее покончит с собой, чем исполнит что-то, лежащее за пределами морали.

– А наемники для всяческих пакостей, – невесело улыбнулся Гаррисон. – Чтобы напасть тайком, убить подло, не лицом к лицу. Что же, логично, ничего не скажешь. И выгодно для нас.

Понятно было, что, потеряв лидера, главенствующий ныне клан не сможет противостоять претенденту. Вероятно, он сумеет доказать причастность нового правителя к нападению, но будет уже поздно, а на открытую войну вряд ли кто отважится.

Она слишком сильно вредит туристическому бизнесу, деньги от которого текут даже сюда, в горы. И предводители диких традиционалистов каратарок понимают это великолепно.

– Встаем. – Ли поднялся, глянул на темневшее небо. – Подъем хотелось бы преодолеть до темноты.

Кряхтя и сопя, поднялись на ноги и полезли дальше. Вскоре склон стал менее отвесным, сделалось полегче. Но зато все сильнее принялась напоминать о себе накопившаяся усталость.

Вильям механически переставлял конечности и краем глаза отслеживал натяжение уходящей вниз веревки, отмечая продвижение соратников. Перед лицом проплывала серая морщинистая «шкура» скалы, внизу приглушенно рокотала река. В нос лез горький запах камня, порывами налетал холодный ветер.

Когда подъем закончился, ноги дрожали, а руки тряслись так, что ружье в них ходило ходуном. К этому времени стемнело почти полностью, и горы пропали в сером сумраке.

– Пожалуй, пора использовать стимуляторы, – сказал Ли с неудовольствием. – Не люблю я это дело, но деваться некуда.

Он полез в рюкзак и извлек продолговатую коробочку стандартной армейской аптечки, сохраненную еще с Вальхаллы. Внутри, в одном из отделений, обнаружились круглые капсулы черного цвета.

– Что это такое? – поинтересовался Арагонес.

– Изготовлено бавиллатами. Действуют на организмы гуманоидного типа. Абсолютно ничего запрещенного, но эффект невероятно сильный. А ну-ка, приняли все по одной. И нечего бояться, это не У-прививка.

Вильям взял одну из капсул, на ощупь она показалась теплой, словно маленькое живое существо. Когда положил на язык, будто сама скользнула по гортани, в желудке появилось жжение.

– Ой, брюхо болит… – поморщился Гаррисон.

– Ничего, пройдет, – кивнул Ли, сам проглотивший капсулу последним. – Тебе, Зенос, не предлагаю.

Жжение в животе на мгновение стало очень сильным, а потом исчезло вовсе. Вильяму стало жарко, его прошиб пот, а темнота вокруг в одно мгновение выцвела. Выступили очертания гор, настолько четкие, что можно было разглядеть каждую из трещин, любую скалу и впадину.

Снарк моргнул и понял, что усталость ушла, а мышцы стонут от избытка силы. Его одолело желание подпрыгнуть, напрячь все мускулы, заорать во всю глотку, чтобы хоть как-то проявить собственную мощь.

– Неслабо, – придушенным шепотом сказал кто-то, и голос громом отдался у Вильяма в ушах. – Она еще и чувства обостряет? Нет, такая штука просто обязана иметь вредные побочные эффекты, иначе все бы ее жрали горстями…

– Они есть, – сказал Ли, – как и другой барьер на пути любопытных: очень высокая цена. Эта вещь мало кому по карману.

При первом же шаге Вильям едва не упал, настолько резким оказалось собственное движение. Потом приспособился, заторопился за остальными неровными, прыгающими шагами.

Наступила настоящая ночь, но способность видеть во тьме не ослабела.

С болезненной четкостью вырисовывался каждый камушек, даже лежавший в дюжине метров. Но находившееся вдали необычным образом размывалось, выглядело нечетким.

– Стоп-стоп! – воскликнул Ли, и Вильям обнаружил, что они несутся, сломя голову и совершенно забыв о необходимости двигаться бесшумно.

Ехаи, к долгому бегу приспособленный много лучше людей, сопел и невнятно ругался сквозь кляп.

– Что за ерунда? – растерянно сказал Арагонес. – Ноги будто сами тащат меня вперед. Или это и есть побочный эффект?

– Похоже, – кивнул Ли. – Замедлили шаг и успокоились. До цели недалеко, и не хватало еще, видят духи, проколоться в последний момент.

Примерно через час миновали дорогу, достаточно широкую, выложенную плитами белого камня. Оставили позади прилепившийся к склону горы поселок из десятка домов, похожих на башни без окон, и зашагали прямо на север по начавшейся от селения долине.

– Стоп, – сказал Ли, когда далеко впереди, в темноте, стали видны огоньки. – Похоже, мы пришли.

Группа остановилась, а бывший сержант поднес к глазам инфракрасный бинокль. Вильям вспомнил, что у него в рюкзаке болтается такой же, и поспешно вытащил прибор, напоминавший мыльницу.

Когда он приложил бинокль к глазам, огоньки увеличились, превратились в вытянутые по вертикали овальные окна.

– Ага, вот…

Окна располагались в стенах таких же башен, что остались позади, но куда более крупных. Здания стояли кругом, справа от них поблескивала гладь большого озера. В обход его шла дорога и выходила к селению с северной стороны, где виднелось нечто вроде казармы.

– Все как положено. На крышах наблюдатели плюс посты вокруг поселка, – сообщил Ли. – И подойти незаметно почти невозможно. Разве что задержать дыхание минут на сорок и проплыть под водой…

– Так что, у нас нет шансов? Пойдем назад? – спросил Лири.

– Великий Сунь Цзы сказал: «Тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой». Наш план достаточно хорош, чтобы прикончить главную ящерицу и ее приятелей. Но не нравятся мне холмики вокруг селения. Странно правильные, тепла не излучают…

Зенос задергался, замычал.

– Наш друг хочет что-то сказать. – Арагонес посмотрел на гида с интересом. – Ну что, позволим?

– Позволим. – Ли вытащил из ножен короткий нож, заточенный до остроты бритвы. – Только он будет говорить очень тихо. Ведь так?

Он приставил нож к горлу ехаи, и лишь затем изо рта гида вынули кляп.

– Эти холмы – гастуры, – полным ужаса шепотом сообщил Зенос. – Сторожевые хищники. Каратарок их используют для охраны селений. О них рассказывают жуткие вещи, легенды ходят об их жестокости…

– Прямо братья по разуму, – сказал Вильям. – Или по его отсутствию, что вернее. Хорошо умеют маскироваться, раз их даже тепло не выдает. Но наличие этих тварей совершенно ничего не меняет.

– Это верно. Спасибо за информацию, – и Ли вставил кляп обратно. – Ну что, действуем по плану. Через сорок три минуты начинаем выдвижение. Вы все знаете, что делать. И да не оставит нас удача.

Лишь в этот момент Вильям обратил внимание, что небо на востоке потихоньку начинает светлеть. Эффект от применения стимулятора исчез, сохранилась лишь небольшая ломота в мышцах.

– Сегодня мы с тобой в паре, – сказал Арагонес. – Как в старые добрые времена еще в Звездном Легионе. Покажем всяким хвостатым. А для бодрости надо чуток поесть. Не желаешь?

Снарк отказался, а уроженец Сан-Педро вытащил из рюкзака брикет сухого пайка и принялся за поздний ужин.

– Пошли, что ли? – сказал Вильям, когда с едой было покончено. – Нам дальше всех топать.

– Пошли, – кивнул Арагонес. – В смысле – поползли.

Из рюкзака Ли в их поклажу перекочевал красный куб размером с кулак, необычно тяжелый для своих габаритов. И двое диверсантов и вправду поползли, забирая вправо от поселка, чтобы обойти озеро с восточной стороны. Примерно через полтора километра остановились передохнуть под прикрытием парочки невысоких скал, затем углубились в густой кустарник. Он покрывал большой участок у подножия отвесных утесов, но рядом с поселком оказался вырубленным начисто. Предводитель каратарок не был дураком и неплохо заботился о собственной безопасности.

Обогнули озеро и некоторое время двигались вдоль дороги.

Стал виден пост – деревянная вышка на четырех ногах, с площадкой наверху и плоской крышей. Вильям разглядел дозорных – приземистых и мощных, со знакомыми силуэтами дезинтеграторов в лапах. И подумал, что у него и соратников оружие сегодня куда менее дальнобойное.

Лимаксы дремали, прислонившись к перилам, но время от времени вскидывали головы и начинали озираться. Вид у них был ленивый и скучающий, как у солдат, давно пресытившихся караульной службой.

У самого края кустарника Снарк и Арагонес затаились.

От озера потихоньку поднялся белый туман, почти такой же густой, как тот, через который шли утром. Окутал берега и двинулся дальше, медленно и бесшумно захватывая метр за метром.

Сторожевая вышка и башни остались торчать из него, словно острова.

Вильям качнул рукой, и они поползли, нацеливаясь на ближайшее к казарме здание, что было укрыто за моргающей пеленой защитного поля. Там, если верить полученной от союзников информации, находится центр управления системой ПВО поселка.

Сканеры и зенитные установки расставлены на окружающих долину горах, а в башне сидит оператор, зевает и ждет, когда на экране покажется отметка от цели – от ракеты класса «земля – земля», боевого или гражданского воздушного транспортера или даже звездолета.

Если это случится, пушки на горах оживут, а обитатели самой большой башни спустятся в убежище, откуда их не выкурить радитовой бомбой.

– А про них-то мы и забыли, – прошептал Вильям в ухо соратнику, когда дозорная вышка осталась позади, а впереди обозначился один из холмиков, что так не понравились Ли во время осмотра.

Спрятанная под ним хищная тварь ничем не проявляла себя, а сам холмик больше всего напоминал врытый в землю валун приличных размеров. Туман около него немного колыхался.

– Сейчас вспомним.

Арагонес поднял ружье, прицелился и одну за другой вогнал четыре стрелки в бок «валуна».

Тот осел, чуть изменил форму, зашевелился было, но быстро затих. Выдержав паузу, диверсанты поползли дальше. Миновали «казарму», судя по отсутствию окон – склад или гараж, и приблизились вплотную к границе защитного поля.

При погружении в него тело, как обычно, пронизала легкая, но очень неприятная щекотка. Поеживаясь, Вильям встал на ноги, извлек из рюкзака куб цвета крови и начал крепить его к стене. Арагонес остался за спиной приятеля, чтобы обеспечить прикрытие.

Через пару минут две тени скользнули прочь от центра управления и растворились в тумане. А еще через пятнадцать минут они оказались в убежище на границе кустарника, где смогли перевести дух.

До начала активной фазы операции оставались считаные минуты.

Секунды ползли ранеными черепахами, небо над восточными горами неспешно белело, звезды гасли по одной.

– Есть, начали, – прошептал Вильям, когда суматоха поднялась у западной окраины поселка.

Подкравшаяся с той стороны парочка бывших легионеров обстреляла дозорную вышку. Часовые подняли тревогу, и через несколько мгновений движение началось и в самом селении.

Открылась дверь в одном из домов-башен, раздались рычащие голоса, кто-то побежал во тьму.

– Что, у них связи нормальной нет? – изумленно прошептал Арагонес.

– Есть. Но когда все так срочно, лучше продублировать лично…

Из самой большой башни, на вершине которой вспыхнул огонь, выбрались десятка полтора лимаксов. Тяжелой рысью наемники припустили в сторону западной окраины. Заволновались дозорные на ближней вышке, начали вытягивать шеи и крутить головами, пытаясь разглядеть, что происходит.

– Наша очередь. – Вильям поднял ружье.

Выпущенная им ядовитая стрелка вонзилась лимаксу под подбородок. Часовой вскинул лапы и кувыркнулся через перила. Второй повалился на пол площадки, начал стрелять, донеслось приглушенное бормотание. Кусты правее места засады, в которые угодил хорошо различимый в предрассветном сумраке луч дезинтегратора, чуть слышно зашелестели. Наземь посыпались сбитые веточки и листья.

– Помощь вызывает, – заметил Арагонес. – Ха-ха. Посмотрим, на сколько их хватит.

– Ага.

Вильям прицелился получше и попал, как и хотел, в один из столбиков, что держали крышу вышки.

Лимакс перекатился, бормотание его стало громче.

Вновь открылась дверь в самой крупной башне, из нее выскочили несколько наемников и с ними трое или четверо каратарок.

Отличались те и другие достаточно сильно. Тут не ошибся бы даже совершенно ненаблюдательный человек. Аборигены были много выше и стройнее, головы их формой напоминали людские, в то время как приплюснутые черепа лимаксов навевали мысли о змеях.

Туман к этому времени не исчез совсем, но несколько рассеялся, позволяя видеть подробности.

– Это по нашу душу, – сказал Арагонес довольным голосом, когда группа направилась в их сторону. – И славно, а то я несколько заскучал…

– Хорошо, что не заснул.

Вильям переместил ружье и вогнал отравленную стрелку прямо в лицо дозорному на вышке. Тот дернулся и затих.

Добежав до крайнего дома, наемники и каратарок некоторое время совещались. Потом двинулись дальше короткими перебежками, прикрывая друг друга. Вновь зашелестели подрубаемые лучами дезинтеграторов кусты, заполыхали выстрелы излучателей.

– Мазилы, – пробормотал Вильям. – Ага, вот и Соболев в дело вступил…

Очередной переполох поднялся на южной окраине. Там дозорные покинули вышку и отступили к домам. Им на помощь двинулись еще с полдюжины каратарок, до Вильяма и Арагонеса долетели их злые голоса.

Приятели иногда постреливали, чтобы дать врагу понять, что они тут, никуда не делись. И в то же время старались не выдать собственного укрытия и не попасть под концентрированный огонь.

Каратарок и лимаксы палили яростно, но пока без особого толку.

Все шло по плану.

Разбитый на двойки отряд бывших легионеров тревожил поселок обстрелом с разных сторон, заставляя его обитателей дергаться и нервничать. Предводитель клана вряд ли понимал, что именно происходит, почему явившийся непонятно откуда враг действует так странно.

И в какой-то момент его нервы не выдержали.

– Ого! – воскликнул Арагонес, когда холмики, которые Зенос назвал гастурами, начали оживать.

Они зашевелились, розовые блики рассвета заиграли на округлых панцирях из многих сотен выпуклых пластин. Стали видны длинные мощные лапы, пасти, полные зубов, горящие голодным огнем глаза. Первая из тварей поднялась на ноги, махнула длинным хвостом и огляделась.

– Последний резерв? – заметил Вильям, метким выстрелом превращая очередного лимакса в свежий труп.

– Хотелось бы верить…

Ближайший гастур зашипел и, ускоряя ход, побежал к зарослям. Глаза его заполыхали еще ярче, фигура хищника размазалась, превратилась в облако плотного тумана, гонимое непонятно каким ветром…

– Маскируется, гад. – Арагонес выстрелил и удивительным образом промахнулся.

И это при его уникальной меткости и огромном опыте обращения с оружием!

Вильям оставил в покое лимаксов и каратарок, до которых оставалось приличное расстояние. Нацелил ружье на гастура, три раза подряд нажал спусковой крючок. Увидел, как ядовитые стрелки пропали в тумане, не произведя никакого эффекта.

– Он неуязвимый, что ли? – Арагонес тихо зарычал. – Помоги нам, святой Хорхе и ангелы из воинства его…

Только еще два выстрела почти в упор остановили гастура. Зверь взревел, высоко подпрыгнул и рухнул наземь, заскреб когтями по камням. А людям пришлось срочно менять позицию, поскольку каратарок и лимаксы по поведению хищника поняли, где засел враг.

Луч дезинтегратора ударил в землю перед самым носом Вильяма. Основной костюм Арагонеса погасил энергию выстрела из излучателя.

– Обожгли, заразы, – пожаловался уроженец Южной Америки. – Ох, бок чесаться теперь будет…

Гастуры атаковали всюду, где чуяли чужаков. Рев и рычание летели над долиной, залитой призрачным сиянием рассвета. Время от времени слышались протяжные вопли и металлический стук.

И тут все звуки перекрыл грохот, и полумрак раннего утра разорвала ослепительная вспышка. Столб огня ударил к палево-лиловым небесам, башня – центр управления системой ПВО качнулась. На несколько мгновений замерла, а затем рухнула.

Сработала установленная Вильямом и Арагонесом мощная бомба. Каратарок завопили, кое-кто в страхе повалился на землю. Привычные к передрягам наемники не обратили на взрыв внимания.

А спустя мгновение сверху донесся тонкий визг.

Пробравшаяся через горы группа выполнила задачу – отвлекла охрану на себя, вытащила ее из поселка и втянула в бессмысленную перестрелку. А потом Ли, решивший, что нужный момент настал, раздавил в кулаке цилиндрик, полученный от посредника во время драки на площади Монолитов. Взорвался заряд, спрятанный в алом кубе, а Серое Облако, с тремя десятками легионеров находившийся на орбите, получил сигнал, что ему пора атаковать.

Визг стал громче, превратился в рокот, и из неба прямо над поселком вывалился «Рим», огромный, крылатый, похожий на металлическую хищную птицу.

– И нечего глазеть, – сказал Вильям, подстрелив каратарок, едва не вывихнувшего себе шею в попытках разглядеть, что происходит наверху.

– Да… – Голос Арагонеса перешел в неразборчивый хрип.

Переведя взгляд, Снарк обнаружил, что приятель лежит, уткнувшись лицом в землю, а вокруг его головы растекается лужа крови.

Кто-то из врагов сподобился на точный выстрел.

Тем временем днище зависшего над землей звездолета распахнулось, и вниз горохом посыпались десантники. Заполыхали голубым огнем двигатели комплексов персонального приземления. Дезинтеграторы ударили по начавшим выскакивать из домов аборигенам, в окна полетели плазменные гранаты.

Тот отряд, что перестреливался с Вильямом и Арагонесом, начал отходить.

– Ну, это вы зря! – Больше не заботясь о маскировке, Снарк принялся стрелять в покрытые чешуей спины.

Попал еще разок, а когда враги оказались слишком далеко, взвалил Арагонеса на плечо и заковылял туда, где оставался Ли.

Время от времени поглядывал в сторону поселка, где продолжался яростный бой. Сверкали выстрелы, бегали и падали люди, каратарок и лимаксы. «Рим», окутанный мерцающим облаком защитного поля, летал туда-сюда над верхушками башен. Неяркие вспышки вокруг него показывали, что по звездолету стреляют больше из ярости, чем от реального желания причинить ущерб.

Командир группы ждал там, где они расстались. Рядом с ним валялся Зенос с закрытыми глазами, а ближе к поселку – мертвый гастур с окровавленной мордой и дыркой в черепе.

– Что с ним? – спросил Ли.

– Убили. – Вильям аккуратно сгрузил Арагонеса на землю. – Ну, ничего, к завтрашнему вечеру будет как новый. А этот что тут делает? – Он указал на труп хищника. – В гости приходил?

– Да. И сожрал Лири.

Снарк помрачнел – из звериного желудка регенерировать невозможно, это они узнали еще в Вальхалле. Он вспомнил Найджела, нескладного и длинного, белобрысого и смешного, хорошего солдата и верного товарища. Того, кто более никогда не вернется домой, где бы этот дом ни был…

Через несколько минут подошел Гаррисон, начали возвращаться другие группы. Кое-кто принес раненых и убитых товарищей, Соболев доложил о том, что его напарник сгинул в брюхе хищника.

– Проклятые твари, – проговорил уроженец Конго, глядя на гастура. – Эх, крокодилам бы вас в пасть…

– Дело сделано, – объявил в этот момент Ли. – Предводитель каратарок погиб. Начинаем эвакуацию…

Он наклонился над Зеносом и несколько раз хлопнул того по щекам, приговаривая:

– Эй, очнись! Открой глаза!

– Да… – Гид поднял веки и мелко затрясся, будто увидел что-то ужасное.

– Мы оставляем вашу прекрасную планету, – торжественно сказал бывший сержант. – И тебя тоже. Скоро в этой долине будет очень много каратарок, так что не пропадешь. Ты можешь рассказывать им о нас все, что захочешь. Начни с того, что ты сам – пленник и попал сюда не по своей воле.

Ехаи грустно хлопал глазами и, казалось, готов был заплакать.

Величественно подлетел «Рим», мягко, как перышко весом в сотую долю грамма, опустился на землю. В брюхе открылся люк, из него упал квадрат яркого желтого света. С негромким лязгом выдвинулся трап.

– Сначала затаскиваем пострадавших, – распорядился Ли. – Гаррисон, Снарк, Соболев – вы прикрываете, уйдете последними.

– Есть, – без особого энтузиазма кивнул Вильям, и они втроем расположились немного в стороне от корабля, на заваленном валунами пригорке, откуда хорошо просматривалась долина.

Над озером безмятежно клубился белый туман. Полной противоположностью ему был охваченный хаосом поселок. Горели развалины центра управления, пылали несколько домов, подожженных во время боя, столбы дыма возносились к светлому небу. Меж них метались охваченные паникой каратарок, к «Риму» торопились бойцы из отряда Серого Облака.

– Победа далась нелегко, – сказал Соболев, подняв забрало шлема и поглаживая усы.

– Будь рядом Ли, он бы процитировал тебе что-нибудь из Сунь Цзы, – заметил Вильям. – Что-то вроде: «Хорошая победа не бывает без крови» или: «Жалеющий своих воинов не способен одолеть врага».

Вскоре стало видно, что в руках у одного из легионеров – вымазанная кровью коробка портативного холодильника.

– Что это там? – удивился Гаррисон. – Свежее мясо?

– Можно сказать и так, – кивнул Вильям. – А скорее всего голова того типа, за черепом которого нас послали. Самое верное доказательство того, что мы выполнили работу до конца.

Гаррисон нахмурился.

Первые бойцы из растянувшейся на добрую сотню метров группы Серого Облака подбежали, стали забираться в звездолет. Один остановился, подозрительно уставился на связанного Зеноса.

– Это еще кто такой? – Ствол дезинтегратора качнулся.

– Наш приятель. Оставь его в покое, – сказал Ли, стоящий у люка. – А ну, быстро внутрь!

По трапу потащили раненых и убитых, одного вообще без головы, другого – более похожего на кровавое месиво.

– А вот и сам Серое Облако, – сказал Вильям, увидев замыкающего колонну навахо. – А эти откуда взялись?

От поселка вслед за людьми громадными прыжками неслись четыре гастура. Лапы сгибались и разгибались, подбрасывая тяжелые тела, глаза пылали жаждой убийства, а хвосты торчали, словно у котов.

– Какая разница? – проворчал Соболев. – Огонь!

Они начали стрелять, но расстояние было слишком велико. Несколько стрелок вонзились в бока и грудь хищников, но куда большее количество отскочило от пластин панциря.

– Серое Облако, быстрее! – заорал Вильям во всю глотку. – Сзади!!

Навахо глянул через плечо, резко и повелительно бросил что-то спутникам. Затем повернулся и вскинул дезинтегратор.

– Что он делает? – изумился Гаррисон.

Одного гастура Серое Облако завалил сам. Второй рухнул, когда Снарк попал ему в глаз. Третий погиб в момент прыжка. Упал на землю, едва не достав человека. Четвертый оказался наиболее удачливым. Он сбил навахо с ног и одним движением перекусил ему горло.

– Нет… – Вильям почувствовал, как перехватило дыхание, понял, что он не в силах кричать, а может только шептать.

Зверь принялся рвать добычу на части и заглатывать кровоточащие куски мяса, не обращая внимания на то, что по нему стреляют. Две ядовитые стрелки воткнулись в тушу хищника, но даже не замедлили его движений.

– Зачем он поступил так? – спросил Вильям, ощущая внутри, у сердца, холодную сосущую пустоту. – Он ведь мог убежать! Мог отойти…

Убивший Серое Облако гастур издал свистящий рев и наконец рухнул на бок, тяжело, словно горный хребет. После того, как свершилась месть, легче не стало, горечь утраты только усилилась.

– На корабль, быстро! – крикнул Ли.

На дороге за поселком виднелись приближающиеся транспортеры, оттуда доносился рев моторов.

– Вот и подмога, – сказал Гаррисон. – Хотя стоит признать, что эти вояки немного опоздали.

Они побежали к открытому люку, поднялись по трапу. Через мгновение «Рим» начал подниматься в воздух. Когда последние легионеры влезли на пассажирскую палубу, на обзорном экране уходила вниз окруженная горами темная долина. Через мгновение из-за хребта брызнули солнечные лучи.

– И все же почему он так поступил? – вновь спросил Вильям.

Перед его глазами все еще стояла картина гибели навахо – бессмысленной, нелепой и страшной.

– Ты про Серое Облако? – В непроницаемых глазах подошедшего Ли читалась печаль.

– Да. Ведь он мог спастись.

– Мог, да… Но мне кажется, что наш индейский друг просто устал от жизни, посвященной только войне. И решил прекратить ее. А в нашем случае, как ты прекрасно знаешь, это не очень-то легко.

– Самоубийство? – Вильям потер виски.

Мысль о том, что Серое Облако, спокойный и уверенный в себе, мог покончить с собой, не укладывалась в черепе.

– Вероятно. – Ли похлопал друга по плечу. – Но ты не ломай над этим голову. Только хуже будет.

Предводитель бывших легионеров направился к приборной панели – пообщаться с Бабником. А Вильям, лавируя меж болтающих и избавляющихся от оружия людей, побрел к собственному креслу.

Больше всего на свете хотелось заснуть и проспать без сновидений часов двадцать.

* * *

Обзорный экран показывал изрезанную глубокими трещинами равнину коричнево-золотистого цвета. Кое-где торчали оплывшие, разрушенные скалы, антрацитово-черные и серые, точно мышиная шкура.

Вараис, спутник Рагхалии, самой ближней к светилу планеты системы Халибрии, выглядел не очень привлекательно.

– Засаду тут можно устроить, но для этого придется сильно постараться. – Арагонес глянул на Ли. – Будешь спорить?

– Нет, – покачал головой маленький китаец. – Бабник, включить глубокое сканирование объекта.

– Задание принято, – отозвался искусственный интеллект корабля.

«Рим» висел над поверхностью Вараиса, а тот неспешно вращался, подставляя обзору один бок за другим. Проплывали трещины, горные хребты, похожие на сокрушенные стены крепости, метеоритные кратеры, на дне которых виднелась более темная порода.

Три дня корабль с бывшими легионерами провел на орбите Халибрии, незримый для чужих сканеров, выжидая, чем обернется успешно проведенная операция. И только получив условный сигнал от заказчика, двинулся к Вараису, к выбранной заранее точке рандеву.

Атака на поселок, затерянный в горах Зеленой Драгоценности, обошлась в четыре человеческих жизни – непомерно большую цену, если сравнивать с прошлыми заданиями, когда возвращались без потерь.

– Сканирование завершено, – доложил Бабник через час, когда «Рим» совершил полный оборот вокруг спутника. – Из объектов техногенного характера обнаружен заброшенный космодром на южном полюсе, а рядом с ним…

На Вараисе некогда размещался рудник, где добывали какое-то сырье, но ныне он был покинут. Помимо него, на спутнике Рагхалии находилось несколько автоматических станций по изучению светила системы, которым до людей и прочих разумных не могло быть никакого дела.

Ничего необычного сканеры обнаружить не смогли.

– Спускаемся, – принял решение Ли. – Координаты точки приземления прежние. Защиту сохранить на максимуме.

Это был рискованный шаг. Оборонительные системы звездолетов нестабильно работают в мощном гравитационном поле, и использование их там чревато большими проблемами.

Но у Ли, похоже, имелись основания так поступать.

– Приказ принят, – отозвался искусственный интеллект, и «Рим» пошел вниз. Вильям почувствовал, как кресло под ним изгибается, меняет форму, чтобы сохранить жизнь пассажиру в случае возможного удара.

– Эх, красота, как на «русских горках», – заявил Арагонес, глядя на приближавшуюся поверхность Вараиса. – Только свиста воздуха в ушах не хватает и визжащей девчонки рядом.

– А ты в курсе, что у нас эти горки называют «американскими»? – спросил Соболев.

– Нет. Да и какая разница, как называть! – махнул рукой уроженец Сан-Педро.

Нос «Рима» чуть задрался, и звездолет опустился на поверхность Вараиса прямо перед группой скал, похожих на Стоунхендж.

– Снарк, Арагонес, Гаррисон – идете со мной, – распорядился Ли. – Будете почетной охраной.

– Какая радость, – пробормотал чернокожий легионер.

Бывший сержант поднялся из кресла:

– Соболев, ты знаешь, что делать. До выхода – одна третья мини-цикла, или по-нашему – шесть минут. Снаружи жарковато, и воздуха нет, так что не забудьте приготовиться.

Вильям вздохнул и принялся манипулировать пластинами пояса основного костюма. Обычные на борту шорты и майка поплыли, начали утолщаться, тапочки превратились в тяжелые ботинки с ребристой подошвой. Через пять минут щелкнуло вставшее на место забрало шлема.

Снарк оказался внутри герметичного скафандра.

– Обнаружен потенциально опасный объект, – сообщил Бабник. – Энерговооруженность класса шесть, расстояние…

– Вот и наши друзья прибыли, – сказал Ли, поднимая измазанный кровью портативный холодильник. – Бабник, отслеживай траекторию чужака. Как приземлится, можно будет выходить.

Звездолет каратарок опустился на Вараис двумя километрами восточнее.

– Готовы? – Ли придирчиво осмотрел «почетную охрану». – Оружие не забыли? Тогда пошли…

Для выхода на лишенный атмосферы спутник Бабник вырастил из брюха «Рима» переходный шлюз, а уже внутри его выдвинул трап. Когда в шлюзе очутились четверо людей в скафандрах, выяснилось, что он немного тесноват. Люк захлопнулся, открылся другой, в стене.

Стала видна золотисто-алая равнина с близким горизонтом, расчерченная очень резкими черными тенями.

– Шагаем спокойно, – сказал Ли. – Торопиться нам совершенно некуда.

Когда вышли наружу, Вильям невольно зажмурился – висящее над горизонтом громадное светило показалось очень ярким. Но через мгновение забрало подстроилось, и круглое отверстие в адскую печь превратилось в тусклый громадный шар цвета старого золота.

Некоторое время потратили на то, чтобы приспособиться к низкой гравитации, а затем пошли на восток, к спрятавшемуся за горизонтом звездолету каратарок.

– Красиво тут, видит Святая Дева, – сказал Арагонес. – Надо иногда устраивать полеты в такие вот миры…

Вильяму безжизненный пейзаж с черным небом и пылающим солнцем не казался очень уж привлекательным.

– И зачем? – поинтересовался Гаррисон. – Скучно здесь, крокодилов нет, ни разумных, ни неразумных…

В этот самый момент Вильяму показалось, что он краем глаза заметил какое-то движение. Он повернул голову и несколько секунд видел ползущее над равниной нечто, похожее на маленький смерч. Потом нечто исчезло, растворилось без следа, а Снарк подумал, что у него начались галлюцинации.

«Может быть, я тоже устал? Как Серое Облако…»

Мысль о смерти неожиданно показалась невероятно притягательной.

Они обогнули небольшой кратер, словно оставленный «огненным плевком» корхвеги. Преодолели гряду невысоких холмов, и из-за горизонта показался силуэт звездолета каратарок.

Выкрашенный в белый цвет, изящный, с множеством торчащих из бортов штырей, он напоминал поставленную на корму яхту.

– Вот это красиво, я понимаю, – сказал Гаррисон. – Хотя лучше рассвета над Конго все равно ничего не может быть.

– У каждого идеал красоты свой, – грустно заметил Ли. – У кого гора Фудзи, у кого Тауэр или Тадж-Махал. Но все они остались там, куда мы больше не вернемся, и о красоте нам лучше вообще забыть.

Они приближались к построенному на Халибрии судну. Стали видны стабилизаторы, что держали мощный корпус. В борту открылся люк, выехал трап. По нему спустились трое каратарок в белых, вздутых на сочленениях скафандрах, с дезинтеграторами в лапах.

– Чего это они с оружием? – мрачно спросил Арагонес. – Клянусь книгой святого Марко, это мне не нравится…

– Все, отставить разговоры. – Ли стал до ужаса серьезным. – Будьте наготове.

– Привет вам, человеки, – зазвучали в наушниках шлема шипящие слова базяза-два. – Глава гнезда ждет вас.

– Очень хорошо. – Маленький китаец церемонно кивнул.

Один из каратарок пошел впереди, другие двое пропустили людей на трап и затопали следом. Вильям даже спиной, через оболочку основного костюма, ощущал их полные враждебности и презрения взгляды.

Потом они оказались в кубическом шлюзе с гладкими стенами. Хлопнул закрывшийся люк.

– Можете дышать, – разрешил тот же голос, когда отзвучало шипение запущенного в шлюз воздуха.

– Благодарим. – Ли разгерметизировал основной костюм, поднял забрало шлема, и его примеру последовали остальные.

Их повели дальше, по широким коридорам, стены которых были украшены чем-то вроде ковриков из сушеной травы, потолки – серо-фиолетовой светящейся бахромой, пол – толстыми коврами. Запах сена щекотал ноздри, а обстановка мало походила на ту, что обычно царит на звездолетах.

«И вправду – прогулочная яхта, – подумал Вильям. – Для полетов внутри системы. И содержать такую штуку может только крайне богатый человек… в смысле, каратарок».

– Мы пришли, – сообщил один из провожатых, когда они достигли дверей из светлого дерева, у которых стояли двое ящеров в светло-серой униформе и с богато украшенными дезинтеграторами. – Вы должны оставить оружие здесь.

Гаррисон заворчал, но Ли остановил его властным жестом.

– Мы подчиняемся установлениям хозяев, – проговорил он. – Ведь на их корабле нам ничто не может угрожать…

– Ну, только потеряйте! – предупредил уроженец Африки, снимая с плеча дезинтегратор.

Один из провожатых принял оружие, и двери распахнулись. Стал виден зал, чьи стены, пол и потолок были выложены неровными плитками камня так, что создавалось подобие пещеры.

Свет давали торчащие из потолка кристаллы, а напротив входа располагалось широкое ложе. Возлежавший на нем каратарок был старейшим из всех, кого Вильяму доводилось видеть.

– Проходите, – прошипел ящер, наряженный в роскошный балахон, вышитый золотыми нитями, и небрежно дернул пальцами.

Ли сделал несколько шагов и, оказавшись перед ложем, учтиво склонил голову.

– Наша работа исполнена, – сказал он, ставя портативный холодильник на пол.

– Хорошо. – Новое движение холеной кисти, и один из провожатых торопливо выступил вперед.

Клацнули запоры, и всеобщему обозрению предстала голова каратарок, грубо отрубленная от тела – окровавленная шея, распахнутая пасть, выпученные глаза. Стал ощутим слабый запах тления.

– Все, как мы договаривались, – проговорил Ли.

– Да, верно, – кивнул глава гнезда, и страшную голову унесли вместе с холодильником.

– Мы ждем оплаты.

Старый каратарок пошевелился, желтые глаза блеснули, в них появилось странное выражение.

– А с чего вы взяли, что я вам заплачу? – Сказано это было совершенно спокойно.

Ли не отреагировал никак, Гаррисон поднял брови, Вильям почувствовал, что ему хочется вцепиться в дряблую чешуйчатую шею. И только Арагонес сказал почти ласково:

– Ах ты, гнида пресмыкающаяся. Вздумал с нами шутить?

Глава гнезда клацнул зубами. Стены зашевелились, открылось с дюжину дверей. Выскочившие каратарок окружили людей, на гостей оказались направлены стволы так хорошо знакомых бывшим легионерам ружей.

– И что все это значит? – невозмутимо поинтересовался Ли.

Вильям заметил, что зеленые волосы Арагонеса начали шевелиться. Заработал имплантант, позволяющий напрямую связываться с квазиживыми системами. Похоже, уроженец Сан-Педро решил вмешаться в работу искусственного интеллекта звездолета и испортить что-нибудь.

– Ты не догадываешься? – Глава гнезда улыбнулся, показав неестественно блеснувшие желтые зубы. – Сейчас мы вас убьем, а через несколько минут мои корабли уничтожат ваш.

– Да? Боюсь, что в этом случае вам тоже не удастся избежать гибели.

– Это почему? – Старый каратарок беспокойно дернулся, среди его воинов началось шевеление.

Предводитель беглых узников Вальхаллы улыбнулся, и в улыбке его оказалось больше холода, чем в ледниках Антарктиды.

– Ровно половину мини-цикла назад двое моих бойцов в маскировочных комплексах установили на ваш корабль субатомную мину. Стоит мне или «Риму» подать сигнал, такой красивый звездолет превратится в облако горячего газа. Да, мы тоже умрем, но прихватим вас с собой.

Вильям вспомнил «смерч», замеченный им на равнине Вараиса. И подумал, что именно так должен выглядеть передвигающийся человек, защищенный маскировочным комплексом.

– Так что вариантов у нас два. – Ли продолжал говорить спокойно, словно ему в голову не целилось около дюжины ружей. – Первый: мы создаем на поверхности Вараиса парочку новых кратеров. Второй: забываем об этом недоразумении и начинаем разговор заново, с того места, где я упомянул об оплате.

Глава гнезда забулькал и запыхтел, словно очень большой и старый чайник, забытый на огне. Оскал его из злого стал испуганным, глаза выпучились, забился под балахоном хвост.

– Ну? – требовательно спросил Ли, и волосы на голове Арагонеса перестали шевелиться.

– Вы блефуете! – выдавил из себя старый каратарок. – Нет никакой мины! Пытаетесь сохранить жизнь!

– Нет, не блефуем. Тут есть обзорный экран?

Картинка возникла прямо в воздухе – белый стройный корабль, равнина и скалы вокруг него.

– Смотрите. – Маленький китаец сделал паузу и негромко добавил: – Код три.

Одна из скал исчезла в облаке взрыва, в сторону полетели осколки, поднялась громадная туча пыли. Каратарок с оружием дружно воскликнули что-то, переводу не поддавшееся, но очень испуганное. Их предводитель судорожно стиснул пальцы и зашипел.

– Мина, что закреплена на вашем корабле, в сотню раз мощнее, – сообщил Ли. – Или вы мне по-прежнему не верите?

На главу гнезда жалко было смотреть. Глаза его бегали, а на морде отражалась не величественная властность, как раньше, а самый обычный животный страх.

– Хорошо, ладно… я заплачу. Уберите оружие. Вон! Все вон! – Старый каратарок замахал лапами. – Ты, Хардиуш, позаботься, чтобы доставили груз из хранилища сто двадцать два. Весь груз.

– Вот это совсем иное дело, – сказал Вильям, глядя, как вооруженные обитатели Халибрии покидают рукотворную пещеру.

Остались только двое провожатых с дезинтеграторами. Третий исчез, но быстро вернулся и принес деревянный ящик размером с конуру для маленькой собачки. Очень аккуратно поставил его на пол и отступил на шаг.

– Вот, – глава гнезда ткнул в сторону ящика, – ваша плата. А какие гарантии того, что вы не взорвете мину, когда покинете корабль?

Ли пожал плечами:

– Мое слово. Я его, в отличие от вас, ни разу не нарушал. Но для начала нужно проверить, что именно вы нам принесли. Вдруг и тут какой-нибудь обман? Гаррисон, займись.

Чернокожий легионер наклонился к крышке, украшенной причудливой резьбой, и в этот момент Вильям понял, что значила цитата, произнесенная маленьким китайцем еще в горах Халибрии. Осознал, что в этом противостоянии Ли управлял противником с самого начала. Просчитал этот разговор во всех вариантах и на каждый «неожиданный» поворот приготовил контрдовод.

Бывший сержант даже подумал о том, что каратарок могут спрятать бомбу в ящик. Попросил открыть его Гаррисона, почти неуязвимого благодаря имплантанту хаурваков.

– Готово. – Крышка откинулась в сторону, стали видны сотни гнездышек из мягкого материала, а в них – маленькие белые, желтые и синие кристаллы, все одинаковой формы.

– То, что вы и просили, – пытаясь, чтобы голос звучал гордо, выдавил хозяин звездолета. – Яйца урукхри, сто восемьдесят восемь штук. Можете пересчитать, если желаете.

– Думаю, что без этого можно обойтись, – сказал Ли. – Гаррисон, закрой ящик и забирай его. Только очень осторожно. Ну, мы пойдем. Всего вам наилучшего, и помните: мина никуда не делась!

Старого каратарок перекосило так, словно он проглотил зеленый лимон, обильно намазанный горчицей.

– Удачи, – издевательски кивнул Арагонес.

Костюмы загерметизировали после выхода из «пещеры», когда получили обратно дезинтеграторы. Провожатые в белых скафандрах отвели наемников к люку и выпустили наружу.

– Ох, сейчас суета там поднимется, – заметил Вильям, когда четверо людей спустились по трапу и быстрым шагом двинулись прочь. – Начнут мину искать. Ли, а ты с самого начала не верил этому типу?

– Тот, кто способен убить сородича ради власти, не может не быть подлецом. А нам лучше ускорить шаг. Как только мину найдут и обезвредят, гнусный старик попробует нас уничтожить.

– А, да… – Гаррисон тащил ящик на плече. – Что это за яйца урукхри такие? Мы что, яичницу делать будем?

– Урукхри – древняя, погибшая много циклов назад раса. От нее остались города на пяти или шести планетах, статуи и такие штуки, условно называемые «яйцами». Они ценятся невероятно дорого благодаря целебным свойствам. Съешь одно – и все болезни исчезнут, даже самые экзотические, тяжелые и застарелые. И что удивительно – действует на всех одинаково, на существ с любым типом метаболизма…

Преодолели гряду холмов, а когда показался знакомый кратер, Ли начал вызывать «Рим».

– Бабник, ответь.

Минут через десять искусственный интеллект корабля отозвался.

– Связь установлена, – сообщил он своим мягким баритоном.

– Немедленная подготовка к взлету. Доложи, что показывают сканеры пространства.

– Пять потенциально опасных объектов в радиусе поражения оружия ближнего боя. Класс энерговооруженности – семь. Произведен захват средствами наведения, вероятность атаки – девяносто восемь процентов.

– Ходу, парни, ходу!

Тут уж Ли не пришлось никого подгонять, помчались длинными прыжками.

Показался «Рим», заключенный в полупрозрачное «яйцо» защитного поля. Едва шагавший последним Вильям вошел в шлюз, тот с негромким гудением поехал вверх, а трап задребезжал, как железяка на сильном ветру.

– Взлет! – скомандовал Ли, когда они оказались на пассажирской палубе. – Все мигом по креслам! Гаррисон, коробку в грузовой отсек! Бабник, защиту и маскировку на максимум, уход по схеме три…

«Рим» пошел вверх, а затем сразу вбок, совершая маневр уклонения. Вильям едва успел добраться до кресла, как корабль вильнул, точно удирающий от гончих заяц, и резво нырнул вниз.

– Что потенциально опасные объекты? – спросил Ли, занимая свое место перед приборной панелью.

– Движутся следом, захват средствами наведения сохраняется.

– Проклятие! Рассчитай суперкороткий прыжок через гиперпространство. До границ системы.

– Ну, как прогулялись? – поинтересовался Соболев, занимавший соседнее кресло, и на усатой физиономии его появилась хитрая ухмылка.

Ясно было, кто именно установил мину на звездолет каратарок.

– Вашими молитвами, – отозвался Снарк, – и, как видишь, не зря. Сейчас как влупят по нам из всех стволов…

– Расчет параметров прыжка окончен, – перебил его Бабник. – До входа в гиперпространство половина мини-цикла.

Каратарок начали стрелять через восемь минут, и несколько зарядов даже попали в цель. Но защитное поле «Рима» выдержало, и корабль с наемниками на борту скользнул в гиперпространство.

* * *

Болтавшаяся на орбите Халибрии заправочная станция напоминала половинку морского ежа. Полусферическое тело было сплошь утыкано «иглами»-причалами, на которых висели звездолеты. Плоский «срез» горделиво выставлял на обозрение символ топливной компании – изуродованную алую запятую, и предназначался для кораблей техобслуживания.

«Рим» подходил к станции «снизу», и ее можно было рассмотреть во всех подробностях.

– Та же самая бензоколонка, только вынесенная в космос, – сделал вывод Арагонес. – Но только очень большая. Будешь спорить?

– И чего с тобой спорить? – отмахнулся Вильям. – Бензоколонка так бензоколонка, лишь бы не тюрьма…

Вспомнился тот день, когда после доброй попойки он проснулся в камере центра правопорядка в Ливерпуле. С этого началась история, закончившаяся вступлением в Звездный Легион…

«Рим» подплыл к одной из «игл», словно рыбка к отростку рифа, и аккуратно прислонился к ней.

– Стыковка произведена, – сообщил Бабник под аккомпанемент грохота и лязга, что доносились из задней части корабля.

Находившийся там двигательный отсек готовился к загрузке энергетических блоков.

– Очень хорошо, – кивнул Ли. – Заправка по полной. Быстрая схема. Деньги списывай с основного счета…

– А ты уверен, что нужно вот так светиться? – спросил Вильям.

– Во-первых, нам и вправду нужно заправиться. Во-вторых, видят духи, здесь наш «друг» напасть не осмелится. Формально мы мирное торговое судно, никаких законов Халибрии не нарушили.

– Но у Вараиса он напал.

– Там дикие окраины, а здесь – оживленный центр системы. Вряд ли глава каратарок хочет прослыть пиратом.

– Выполнение операции по оплате невозможно, – вмешался в беседу Бабник. – Основной счет недоступен.

– Странно, – нахмурился Ли. – Обратись к запасному счету номер один…

– Недоступен.

– К запасному счету два…

– Недоступен.

– Странно. Что-то случилось с системой связи либо с нашим банком в Шарендаре, а то и другое одинаково маловероятно. – Ли потер затылок. – Обратись к местному резервному счету. Надеюсь, там хватит денег, чтобы оплатить заправку.

– Контакт установлен.

– Да, выдай схему расчета внутрисистемного прыжка. – Маленький экран перед бывшим сержантом осветился, на нем появилась система Халибрии – желтое пятнышко светила в центре, зеленые точки планет вокруг него, багровая – там, где располагался «Рим». – Так-так, надо запутать следы…

Внутрисистемные прыжки были делом рискованным. Гиперпространственный двигатель барахлил в том случае, если скачки совершались на короткие расстояния. И поэтому такие маневры использовали чрезвычайно редко, в случаях крайней нужды.

– Как бы это запутывание следов не вышло боком, – заметил Вильям. – Может, уберемся отсюда подобру-поздорову, и дело с концом? Этот уродец ведь заплатил нам, пусть и не сразу.

– Вот уж нет. – Глаза Ли фанатично сверкнули. – Вся Галактика должна крепко запомнить, что вести дела с нами нужно честно и что любая попытка обмана, даже неудачная, очень дорого обойдется…

– Тогда проще было взорвать мину.

– Чтобы пошел слух о том, что мы убиваем заказчиков? Вот уж нет.

Расчет траектории занял пятнадцать минут. Еще через пять Бабник сообщил, что технические операции завершены. «Рим» отошел от заправочной станции и развернулся носом прочь от Халибрии.

Нужно было создать впечатление, что звездолет покидает систему.

Зеленая Драгоценность исчезла за кормой, диск желтого светила значительно уменьшился, и корабль ушел в гиперпространство. Но прыжок продолжался всего пятнадцать минут, и «Рим» вновь оказался в открытом космосе, за орбитой Лагирии, крайней планеты системы.

– Приготовились, парни, – сказал Ли, когда «Рим» развернулся и опять «нырнул». – Ничего, кроме оружия, с собой брать не нужно. Мы свалимся им на головы, точно голубиное дерьмо.

– А что у нас за цель? – полюбопытствовал Арагонес.

– То, что очень дорого нашему бывшему работодателю, – загадочно улыбнулся бывший сержант.

Вильям трансформировал основной костюм в боевой комбинезон, взял в руки дезинтегратор. Спустился на десантную палубу и влез в ремни комплекса персонального приземления, похожего на земной, но куда более легкого. Ли купил четыре десятка таких в Шарендаре у вольных торговцев, и КПП пришлось переделывать, так как они были созданы для существ немного другого вида, хотя сравнимой с человеческой массы.

Заревела сирена, и звездолет выскочил в обычное пространство, словно пробка из бутылки шампанского. Халибрия оказалась рядом – громадный черно-зеленый шар, кое-где вымазанный белыми сливками облаков. «Рим» метнулся к нему, стремительно вошел в атмосферу.

Планета надвинулась, заслонила поле обзора. Ускорение прижало легионеров к стене.

– Опять горы? – просипел Гаррисон, когда впереди выросла горная цепь, куда более величественная, чем та, через которую им довелось путешествовать. – Ладно, хоть не пешком в этот раз…

Мелькнули иззубренные хребты, «Рим» повернул к громадному конусовидному пику, такому правильному, будто его насыпали специально. Опустился к границе снегов и завис на месте.

– На выход! – рявкнул Ли.

Пол под ногами исчез, легионеры посыпались вниз. По глазам ударило белое сияние заснеженного склона. Стали различимы серые коробочки домов, что прилепились к самому краю обрыва; один из них напоминал пирамиду и был много больше остальных.

Вильям повел рукой, активируя бесконтактный сенсор. КПП за спиной вздрогнул, с легким шелестом ожил, падение превратилось в контролируемый полет. Воздух перестал злобно свистеть в ушах.

В этой части Халибрии царило раннее утро, солнце едва поднялось над горами, и небольшой поселок выглядел спящим. Виднелись дорожки между зданиями и взлетно-посадочная площадка. Около нее стояла автоматическая метеостанция – круглая бочка, взгроможденная на шесты-опоры.

Пламенели розовым закованные в снег и лед вершины гор, и чудилось, что конусовидный пик увенчан короной из огня. Воздух был холодным и чистым, запах свежего снега бил в ноздри.

– Привет, земля, – сказал Вильям, сгруппировавшись перед самым падением.

Ноги с хрустом вошли в наст. КПП отстегнулся и полетел в одну сторону, Снарк в другую. Холодное крошево набилось под шлем, в рукава, но он не обратил на это внимания и торопливо вскочил.

– К поселку, – прозвучал в наушниках голос Ли. – Без необходимости никого не убивать. Жителей вытаскивать на улицу и мордой в снег. Гаррисон, Арагонес, на вас строения с меткой три, шесть и семь…

На тактической диаграмме, что была загружена в костюм каждого из солдат, дома отмечались цифрами.

Вильяму и Соболеву достались строения, помеченные девяткой и десяткой, что находились на северной окраине, неподалеку от пирамиды. Пробежали через поселок, слыша за спиной грохот и испуганные крики.

– Давай! – сказал русский, стреляя в замок, и Снарк пинком вышиб дверь «девятки».

Глазам предстали ряды стеллажей, заваленные пластиковыми ящиками, какими-то деталями, пучками проводов, канистрами и энергетическими блоками.

– Склад, – сказал Вильям разочарованно. – Мордой в снег никого не получится, при всем желании…

Он выскочил из дома, краем глаза увидел, как из строений ниже по улице выводят каратарок.

– А тут нас, похоже, уже ждут, – проговорил Соболев, когда они подошли к «десятке». – А ну-ка…

Повинуясь интуиции, Вильям дернулся в сторону. Отравленная игла только царапнула по пластинам брони на боку. Он выстрелил в окно, зазвенели выпавшие осколки. Соболев метнулся к двери, навалился на нее всем весом. Хлипкая преграда затрещала и не выдержала.

Снарк перепрыгнул через упавшего соратника и проскочил внутрь.

– Руки вверх! – рявкнул он во всю глотку, обнаружив посреди комнаты молодого, растерянно моргающего каратарок с ружьем в одной лапе и с прибором связи в другой.

Уроженец Халибрии вздрогнул, но выполнить приказ и не подумал:

– Кто вы такие?

Ружье в лапе дернулось, и Вильям автоматически нажал сенсор. В горле каратарок возникло отверстие размером с мелкую монету, из него хлынула кровь. Глаза закрылись, тело мягко свалилось на пол.

– Это он по нам палил? – спросил вошедший в комнату Соболев. – Туда ему и дорога. Надо бы осмотреться.

Прибор связи жалобно хрустнул под его сапогом.

В доме, представлявшем собой временное жилище, больше никого не оказалось. Вильям только головой покачал, когда они обнаружили большую кладовую, забитую причудливыми, шитыми золотом одеждами из плотной ткани, напоминавшей земную парчу.

– Это еще зачем? – удивился Соболев. – И вообще, куда нас Ли притащил? Место уж больно странное…

Когда они вышли на улицу, операция по зачистке поселка была уже завершена.

Каратарок, числом в три десятка, лежали в сугробе под прицелом полудюжины дезинтеграторов. Один из домов дымился, остальные выглядели целыми, если не считать выбитых дверей и окон.

– У вас никого? – деловым тоном спросил Ли, обернувшись на шаги Вильяма и Соболева. – Тогда пойдем со мной. Видят духи, нужно сделать то, ради чего мы сюда прилетели, и поскорее убираться.

Они зашагали обратно через поселок, в сторону пирамидального храма. Когда подошли ближе, стало видно, что он сложен из огромных каменных глыб и невероятно стар.

На блоках виднелись царапины и сколы, следы прикосновений всемогущего времени, на стыках рос ярко-зеленый мох. Крыша, искусно выложенная красноватой черепицей, местами просела, а створки ведущих внутрь ворот казались намертво вросшими в землю.

– Что это такое? – поинтересовался Соболев, разглядывая постройку.

– Родовой храм, – ответил Ли. – Возведен более тысячи лет назад предками нашего «друга».

– И кому тут поклоняются?

– Всемогущему Небу.

Они вошли внутрь пирамиды и увидели гладкие стены со следами копоти и теряющийся во тьме потолок. Когда глаза привыкли, люди различили, что у задней стены находится приземистый алтарь кубической формы, а по сторонам от него – высокие статуи.

Изображали они каратарок, но с крыльями, взятыми у летучей мыши, и с мечами в мускулистых лапах.

– Ангелы, клянусь четверкой, – покачал головой Вильям. – Или демоны? Даже не знаю, чьи изображения будет легче ломать.

– Мы ничего не будем ломать. – Ли вытащил из сумки на поясе баллончик с распылителем. – Мы просто оставим о себе небольшое напоминание, чтобы хозяин храма помнил о своем грехе…

– Краска? – недоверчиво спросил Соболев, когда Ли подошел к одной из стен и вскинул баллончик.

– Она самая. Несмываемая. Светящаяся. Из наночастиц, проникающих глубоко в материал. Каратарок придется здорово попотеть, чтобы стереть ее.

И бывший сержант, сверяясь с напечатанной на куске пластика шпаргалкой, принялся наносить на стену некую надпись буквами универсального галактического алфавита. Попадая на стену, ядовито-желтая краска мгновенно застывала и начинала светиться.

– «Жадность – это плохо», – прочитал Вильям, когда Ли закончил и отступил на шаг, чтобы полюбоваться делом собственных рук. – Ты думаешь, он поймет?

Нравоучительный текст был сделан на базязе-один.

– Даже если не поймет, добрые люди переведут. Или не люди, но это уже не важно. Пошли.

Они вышли на улицу, под яркий свет висящего над горами солнца. Зашагали обратно через поселок. Когда дошли туда, где лежали на снегу аборигены, Ли махнул рукой, указывая в сторону приземлившегося на ВПП «Рима». Наемники заспешили к нему, жители поселка остались лежать.

Вильям и Соболев оказались в арьергарде и последними взбежали по трапу. Люк за ними захлопнулся, звездолет принялся набирать высоту.

– Всем спасибо, – сказал Ли на всю палубу. – Мы могли разрушить святилище, но это было бы грубо. Насмешка – страшное оружие не только у людей, и теперь глава каратарок проклянет тот день, когда вздумал обмануть нас.

– В радиусе действия сканеров потенциально опасный объект, – подпортил пафосную речь Бабник. – Второй, третий, четвертый. Опознаны как боевые атмосферные корабли класса два…

– Теперь осталось только ускользнуть от космических сил Халибрии, – сказал Вильям, – и можно будет считать, что слетали сюда не зря…

– Ну, а поскольку от нас в этом деле ничего не зависит, будем наблюдать за аттракционом и жевать попкорн, – хмыкнул успевший забраться в кресло Арагонес.

Через пару минут преследователи открыли огонь, и «Рим» закрутился подобно сухому листу, угодившему в свирепый вихрь.

* * *

Выход из гиперпространства прошел необычайно жестко. Звездолет тряхнуло, словно телегу, налетевшую на здоровенный валун, из-за кормовой переборки донесся рокот перегруженного двигателя, а приборная панель замерцала, как елка в Рождество.

Все-таки дали о себе знать повреждения, полученные «Римом» во время бегства из системы Халибрии. Тогда их несколько раз зацепили ракетами в атмосфере и приложили из фазотронной пушки на орбите.

Лишь в последний момент удалось выскользнуть из смыкавшейся ловушки.

– Перегрузка блока разгона двадцать семь процентов, – бесстрастно сообщил Бабник. – Необходим срочный ремонт.

– Ты это говорил раз пять, – поморщился Ли. – До Шарендара дотянем?

– С вероятностью восемьдесят пять процентов.

– Вот и хорошо. Устанавливай контакт с диспетчерской службой и не компостируй мне мозги.

– Контакт с диспетчерской службой установить невозможно. – Тут в голосе искусственного интеллекта проскользнуло нечто вроде удивления. – Ловятся только маяковые сигналы на аварийной частоте. Пространство вокруг имеет высшую степень метеоритной опасности.

– Что? – Вильям поднял голову.

Метеоритов в системе Гаромана было немного, а за чистотой пространства около свободного порта следила особая служба.

– Картинку, – приказал Ли.

Большой обзорный экран засветился, на нем возник знакомый алый диск, и чуть в стороне – сверкающая точка Шарендара. Изображение увеличилось, и на пассажирской палубе «Рима» воцарилась тишина.

Если раньше свободный порт напоминал консервную банку, то сейчас эта банка выглядела вскрытой и брошенной в костер. Прозрачная крыша над городом зияла дырами, стенки причальных колонн были оплавлены. А вокруг кружились, равнодушно сверкая в лучах Гаромана, облака обломков, остовы космических кораблей, куски металла и трупы разумных…

– Да помилует нас всех Святая Дева… – первым нарушил молчание Арагонес. – Что тут произошло?

– С вероятностью семьдесят процентов город подвергся нападению, – принял Бабник вопрос на свой счет.

– Это понятно… – Даже Ли был потрясен. – Но кто, кто мог это сделать? Кому могло понадобиться такое?

Шарендар лежал на перекрестке торговых путей и считался нейтральной зоной. На его территории встречались заклятые враги, а выгоду от существования свободного порта получали десятки рас.

Напасть – значило сделать их всех своими врагами.

Отважиться на такое мог только безумец или тот, кто на двести процентов уверен в собственной силе.

– Это сон? – спросил Гаррисон. – Я сплю?

– Увы, нет. – Ли потер щеки и принялся отдавать команды: – Бабник, сбросить скорость в два раза, включить защитное поле и активировать носовую пушку. Автоматический поиск целей.

– Принято.

– Смотрите, там есть живые! – воскликнул Соболев, указывая на обзорный экран.

Вокруг одного из скоплений обломков медленно двигался небольшой корабль. От него отпочковывались уродливые фигуры, сновали туда-сюда, открывалась и закрывалась черная пасть трюма.

– Мародеры, – презрительно бросил Ли. – Тут есть кое-что более интересное. Вон там, чуть выше…

В указанном месте висел обожженный и изломанный остов корабля, как две капли воды похожего на тот, на котором бывшие легионеры бежали из системы Апион-Фарит. И на уцелевшем куске борта виднелся символ – черная звезда, извергающая потоки красных искр.

– Хаурваки? – От волнения голос Вильяма сорвался и прозвучал пискляво. – Им-то что тут делать? И что с нашими, с Ван Хьеном и остальными…

– Чтобы узнать это, есть один-единственный путь – полететь и посмотреть, – сказал Ли. – Бабник, курс на Шарендар. Обследуй причальные колонны и выбери ту, что сохранилась лучше других.

Искусственный интеллект подтвердил прием приказа, и «Рим» изменил курс.

Звездолет двигался неспешно, по космическим меркам – просто шагом, мимо проплывали груды мусора и обломков. Громадные прозрачные сферы, что ставят в носовой части своих кораблей фиаллио, пучки золотых нитей от транспортных судов патроната Рао-Се, металлические полосы, что могли принадлежать кому угодно.

Почти целые корпуса бесстыдно выставляли пробоины в бортах и выжженные внутренности. Сверкали облака мельчайших кристалликов – вырвавшийся из звездолетов воздух. Плыли в пустоте искореженные компрессионным взрывом, смерзшиеся трупы, в которых с трудом можно было узнать обитателей порта – додангов, раззедофов, ачитра, турагин’к…

В какой-то момент Вильяма затошнило от этого зрелища, и он не выдержал, отвел глаза.

– Прими, Святая Дева, их души… пусть смилостивится над ними господь… – Арагонес, судя по всему, пытался вспомнить давно забытые молитвы, другие легионеры сидели необычно молчаливые и мрачные.

Да, они насмотрелись всякого, убивали и умирали не раз, сталкивались со смертью в сотнях обличий.

Но никогда не видели труп целого мира.

Несколько раз наткнулись на боевые суда хаурваков. Сомнений почти не осталось – именно они, выходцы с сухой, мертвой планеты атаковали Шарендар, превратили его в груду развалин. Свободный порт оказал сопротивление, но его защитники, никак не воины, не смогли выстоять против армады боевых звездолетов. Самые смелые погибли первыми, кое-кто был взорван у причальных колонн. А затем пришел час висевшего в космосе города.

Его оболочка не выдержала массированной бомбардировки.

На корабле мародеров заметили «Рим» и на всякий случай поспешили отойти в сторону.

– Догнать бы их и расспросить хорошенько, – сказал Гаррисон. – Хотя бы узнали, что и когда тут случилось.

– Наш «Рим» недостаточно вооружен, чтобы провернуть эту операцию. И, кроме того, – Ли вгляделся в силуэт чужого судна, – это юстараконары, они из тех, кто пользуется базязом-пять. Или ты научился беседовать с помощью запахов?

– Причальная колонна двадцать два исправна, – доложил Бабник. – Пространство около нее загромождено обломками.

– Ничего, протиснемся, – кивнул маленький китаец. – Пушка на что?

Сорок минут потратили, чтобы пробиться к Шарендару. Сожгли десятка два крупных кусков мусора, мелкие отпихнули в сторону защитным полем. «Рим» осторожно подошел к причальной колонне и пристыковался.

– Так-так, пора сходить на прогулку, – сказал Ли. – Со мной пойдут…

Вильям, к собственной радости, попал в число тех, кому выпало отправляться в свободный порт.

– Повезло тебе, – уныло проговорил Соболев, остающийся на корабле. – Мы будем тут от тоски звереть…

– А мы развлекаться? – Снарк хмыкнул. – Сомневаюсь, что нас ждет приятное и легкое путешествие.

Коридоры причальной колонны встретили необычайной тишиной и пустотой. Почти все иллюминаторы оказались разбитыми, пол и стены были покрыты трещинами и разломами.

– Кувалдой били, что ли? – спросил Арагонес.

– Ты не болтай, – одернул его Ли. – А попытайся связаться с каким-нибудь квазиживым разумом. Им воздух без надобности, и…

Они вошли в пределы города, и бывший сержант осекся на полуслове.

Некогда оживленный и шумный Шарендар напоминал громадное кладбище. Там и сям виднелись груды развалин, сверкали фрагменты прозрачной крыши. Гарь покрывала уцелевшие стены, в мостовой виднелись глубокие ямы, проплавленные лучевым оружием невероятной мощности.

Хаурваки не пытались штурмовать свободный порт, они просто уничтожили его издалека. Возможно, кто-то и выжил в момент атаки, нашел герметичное убежище. Но только для того, чтобы немногим позже умереть от недостатка воздуха, воды или пищи.

– Я понял, – необычайно смирно отозвался Арагонес. – Попробую что-нибудь сделать.

Установки искусственной гравитации работали, но не все, и на кое-каких участках царила невесомость. Приходилось идти осторожно, страховать друг друга, обходить кучи мусора.

Вильям старался не смотреть на то и дело попадавшиеся тела.

– Не может быть… – прошептал кто-то, когда стал виден квартал бавиллатов, над которым возвышался черный герметичный купол. – Они что, сумели выжить?

– Это самая хитрая и умелая раса во всей Галактике, – сказал Ли. – Так что я не удивлен. Наверняка они послали сигнал тревоги сородичам и теперь сидят, ждут, когда их смогут эвакуировать.

Вокруг купола, словно мухи около трупа, кружились летающие модули, сверкали глазки видеокамер.

– Интеллект, управляющий обороной их периметра, жив, – сообщил Арагонес, – но говорить не желает.

– Настаивать не будем, – кивнул Ли.

Через сотню метров вышли к Второй площади, на месте которой осталась воронка глубиной метров тридцать. Обошли ее по оплавленному краю и углубились в лабиринт узких проходов между руинами, что не так давно были престижным районом свободного порта Шарендар.

– Я совершенно потерялся, – сказал Вильям, поняв, что не представляет, где именно они находятся.

– А чего тут теряться? – спросил шагающий рядом легионер. – Вот мы и пришли. Штаб-квартира…

Отделанный под кирпич фасад уцелел, сохранились даже стеклянные окна. Но все, что было за ними, обрушилось и превратилось в кучу обломков.

– Шансов, что кто-то выжил, почти нет. – Голос Ли звенел, точно готовая лопнуть струна. – Но для очистки совести мы должны все здесь осмотреть. Необходимо также добраться до тайника под левым крылом…

Вильям сглотнул слюну, подавил рвавшиеся с языка возражения.

Рыться в окровавленных, нашпигованных телами друзей развалинах не хотелось, но не сделать это было бы подло по отношению к тем, кто скорее всего погиб тут…

– Ван Цзюй, Джимесон – начнете с правого края, Гаррисон и Снарк – с левого, – принялся командовать Ли.

Вильям закинул дезинтегратор за спину и, сдерживая тошноту, зашагал туда, где ранее начиналось одно из крыльев здания.

– Поехали, что ли? – сказал Гаррисон. – Счастье, что гравитация тут почти не чувствуется, а то бы упехтались…

– Да, – безучастно согласился Вильям.

Они растаскивали невесомые обломки, выворачивали балки и фрагменты стен. Уносили все в это в сторону, очищая то место, где раньше стоял дом людей в Шарендаре. Снарк двигался, как робот, стараясь не задумываться над тем, что именно он делает. А в мозгу крутилась всплывшая из глубин памяти фраза: «И живые позавидуют мертвым…»

Ему повезло – в бывшем левом крыле не нашлось ни одного тела. Зато в правом и под руинами центральной части здания обнаружили восемь трупов, страшных, помятых и замерзших.

Способность к регенерации не помогла бывшим легионерам, которые оказались под развалинами в вакууме.

– Вечная память погибшим, – сказал Ли, когда тела выложили в ряд на свободном участке улицы. – Это не все, но остальные, видимо, погибли в городе. Вильям, как у вас там дела?

– Добрались до первого этажа.

Руки и ноги от усталости уже еле шевелились, и приходилось заставлять себя двигаться. Голова кружилась, основной костюм давил на плечи, словно был сделан из свинца.

Гаррисон отбросил в сторону толстую бронированную дверь, которую не сразу пробьешь и из дезинтегратора. Открылась темная крутая лестница, уходящая вниз, и завершающий ее самый настоящий люк, круглый и выпуклый, из блестящего металла.

– Дальше я сам, – сказал Ли, шагая на первую ступеньку.

Он спустился к люку, несколько минут провозился там, бормоча что-то себе под нос, а затем крикнул:

– Открыто! Пять человек сюда…

Из тайника вынесли с полдюжины больших пластиковых ящиков, и некоторые показались Вильяму знакомыми. Под светом Гаромана блеснули нанесенные серебряной краской символы алфавита хаурваков.

– Видят духи, теперь осталось решить, что делать с погибшими, – задумчиво проговорил Ли, последним выбравшийся из подземелья. – Нельзя оставлять их просто так… и нести на корабль смысла нет… Оружие к бою! Установить максимальную степень рассеяния!

Почти не соображая от усталости, что именно он делает, Вильям взял дезинтегратор. Передвинул тугой рычажок на управляющем блоке, превратив зону поражения в конус и одновременно уменьшив пробивающую мощь. Навел ствол на лежащие трупы и закрыл глаза, чтобы не смотреть в раздутое, перекошенное лицо Ван Хьена.

– Пусть упокоятся души наших соратников, где бы они ни были, – торжественно сказал Ли. – Огонь!

Вильям нажал на сенсор.

Замерзшие до каменной твердости тела начали крошиться и после пяти минут обстрела превратились в красноватую пыль.

– Вечная память, – гулко вздохнул Гаррисон.

– Наши дела в этом городе завершены. – Ли повернулся. – Взяли ящики, и бегом к кораблю. Арагонес, что у тебя?

– Пока ничего.

Зашагали прочь от штаб-квартиры, обратно к превратившейся в воронку площади и причальной колонне номер двадцать два. И когда почти добрались до района бавиллатов, уроженец Сан-Педро обрадованно воскликнул:

– Есть контакт! Тут уцелел транслятор городской информационной системы. Еле дышит, но данные в нем есть… Записи с наружных камер и сканеров тут тоже имеются, спаслись чудом.

Ли чуть замедлил шаг:

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы добыть их?

– Пять минут.

Что удивительно, в этот раз Арагонес оказался необычайно точен. Через триста секунд маленький отряд двинулся дальше по исполинскому кладбищу, еще не так давно бывшему городом.

До причальной колонны добрались без приключений. Прошли через шлюз, и Вильям смог наконец трансформировать надоевший скафандр в нечто более удобное.

– Ох, как я устал, – проговорил Гаррисон, лицо которого было не черным, как обычно, а каким-то серым. – Хотя вроде бы ничего особого не делал.

– Кажется, это называется устать душевно. – Снарк попытался улыбнуться, но даже на это сил не хватило.

Около люка их встретил Соболев:

– Чего узнали? Что принесли?

– Запасы на черный день, – ответил Ли. – Ящики в грузовой отсек, а ты, Арагонес, слей информацию Бабнику.

Рассказ о том, что именно они увидели в Шарендаре, не занял много времени. К его окончанию лица тех легионеров, что оставались на корабле, выражали гнев и тревогу, а у Соболева сердито задвигались усы.

– Вот гады, – сказал он дрожащим от ярости голосом. – Полтора десятка наших за один раз… и еще четверо на Халибрии…

– Передача информации завершена, – перебил его искусственный интеллект звездолета. – Начать воспроизведение?

– Да, – сказал Ли.

Забравшийся в свое кресло Вильям поднял голову, а разговоры на пассажирской палубе мгновенно смолкли. На большом экране появилось тусклое изображение.

– Данные битые, – вполголоса сообщил Арагонес. – Счастье, что и это удалось спасти.

– Тихо ты! Тихо! – зацыкали на него со всех сторон.

Снимавшая камера, совмещенная со сканером пространства, располагалась на крыше Шарендара. Мимо нее неспешно проплывали большие торговые корабли, торопились суда поменьше. Синие вспышки появлялись там, где они уходили в гиперпространство или выбирались из него.

Потом таких вспышек стало очень много, и огромные корявые звездолеты, похожие на хищных рыб, клиньями двинулись к свободному порту. Заметались те, кто заметил опасность, кое-кто самоубийственно рванул навстречу, пушки оборонительного периметра выплюнули синеватые лучи.

А хаурваки начали методичное истребление всего, что попало в радиус действия их оружия. Когда сопротивление было подавлено, позади их боевых позиций, далеко в тылу, возник исполинский корабль, немного похожий на черепаху, повисли вокруг него суда эскорта.

– Они хотели, чтобы никто не узнал о том, что произошло, чтобы никто не ушел… – сказал Арагонес, когда запись закончилась ослепительной вспышкой. – Атаковали отовсюду и не дали никому уйти…

– Но зачем? Зачем? – воскликнул кто-то из легионеров.

– Если я все правильно понимаю, то у уроженцев Апион-Фарит начался новый период одержимости. – Голос Ли прозвучал мрачно, как похоронный марш. – Безумие войны и жажда завоеваний вновь овладели ими. И катализатором послужил, как ни грустно это признавать, взрыв старой королевской гробницы… Он пробудил спящую цивилизацию, вызвал появление новой королевы.

– То есть мы… именно мы виноваты в этом? – тихо спросил Вильям. – В том, что погиб свободный порт?

– Вряд ли. Они все равно проснулись бы, раз пришло время. Да и направление экспансии могли избрать то же. – Ли потер щеки. – Но самое главное – сейчас не время предаваться самобичеванию. Мы должны решить, что делать дальше… Бабник, перечисли системы, куда мы можем совершить прыжок.

– Дальность полета ограничена ресурсом системы жизнеобеспечения, – мягко проговорил искусственный интеллект. – Вероятность необратимой дисфункции двигателя равняется в данный момент тридцати семи процентам. Учитывая эти факторы, реально достижимы три обитаемых системы…

– Рогхелм, Вид-Ра-Зие и Соп, – повторил Ли. – Вторая принадлежит патронату Рао-Се, и, хотя мы до сих пор его граждане, мне не хотелось бы туда соваться. Третья – вотчина стракки, первая – гараных. Что лучше?

– Хрен редьки не слаще, – пробормотал Соболев. – Бешеные птицы или безумные фанатики.

– Лучше вторые, – сказал Арагонес. – Они хотя бы гуманоиды, да и техническая служба у них лучше. Нам ведь нужно ремонтировать «Рим»?

– Да, нужно, – кивнул Ли. – Тогда летим на Рогхелм. Надеюсь, туда хаурваки еще не добрались…

* * *

Система Рогхелма могла похвастаться одной-единственной планетой, но зато та – целой полудюжиной спутников. Издалека они казались мохнатыми из-за сооружений, покрывавших почти всю поверхность, – доков для звездолетов, зенитных установок, шахт и огромных сборочных цехов. Меж них торчали увенчанные шарами пирамиды больших храмов.

– Неплохо они тут порезвились, – заметил Вильям, разглядывая изображение на обзорном экране. – Самые настоящие города на орбите… мастерские… крепости… монастыри…

– Интересно, у них всегда такое столпотворение или нет? – добавил Арагонес и задумчиво почесал в затылке.

Внутренности системы напоминали разворошенный муравейник. Сотни кораблей садились и взлетали со спутников, входили в гиперпространство и покидали его. Летели по своим орбитам искусственные спутники, мелькали тысячи разноцветных огоньков, и фоном для всего этого служила мрачная темно-синяя громада Рогхелма, мира сурового и холодного.

– Не думаю, – покачал головой Вильям. – Даже у Шарендара в лучшие дни… бывало потише.

Путешествие от руин свободного порта заняло трое земных суток. Двигатель «Рима» справился с нагрузкой, а вот комплекс жизнеобеспечения начал давать сбои. Воздух внутри корабля стал неприятным, у воды появился мерзостный привкус.

Даже надежнейшие кресла-метаморфы принялись капризничать.

– Установлен контакт с диспетчерской службой, – сказал Бабник, и на обзорном экране возникла физиономия гараных.

Гуманоидная в своих очертаниях, с двумя ушами и глазами и небольшим ртом, она вызывала отвращение из-за сизой шелушащейся кожи. Блестели тупые зубы, глаза цвета гранита смотрели высокомерно и злобно, над ними шевелились длинные изящные стебельки. С их помощью обитатели системы Рогхелма улавливали запахи, причем их нюху позавидовала бы и собака.

– Сообщите, презренные, во имя Предвечных Огней, что привело вас в священное пространство? – провозгласил гараных на базязе-один, гнусавя и потешно растягивая слова.

– Торговое судно «Рим», место приписки – Шарендар, – ответил Ли спокойно. – Просим посадки, нуждаемся в технической помощи и ремонте.

– Шарендар? – Стебельки затрепетали, глаза сделались в два раза больше. – Место великой скверны, очищенное Гневом Вселенной? Увы, но доки наши переполнены беженцами, нет места разместить вас. Дабы не осквернять своим присутствием священное пространство, вы должны немедленно покинуть его. Иначе наше оружие, напитанное силой Всевышних Владык, испепелит вас.

Гаррисон сжал кулаки:

– Вот святоши проклятые! Неужели отправят нас восвояси, откажут в помощи?

Но Ли приготовился к разговору заранее, и подобный поворот не сбил его с толку.

– Мы осознаем тяжесть прегрешений наших, – сказал бывший сержант, склонив голову, – и готовы искупить хотя бы часть их щедрым дарением, пожертвованием во славу учения Всевышних Владык.

И он продемонстрировал гараных одно из яиц урукхри.

Лицо диспетчера перекосилось, глаза уменьшились, зато задвигались губы, а со лба посыпались чешуйки кожи.

– То ли это, о чем я думаю? – В напыщенном голосе прозвучало подозрение.

– Именно то, – кивнул Ли. – И оно станет твоим, если для нас найдется место у причалов священного пространства.

Физиономия гараных задвигалась вся сразу, точно ее части решили отделиться друг от друга и зажить отдельно. Вильям ощутил приступ гадливости и подумал, что вот такое существо убил бы легко, не размышляя, точно так же, как раздавил бы таракана…

– Хорошо, – сказал диспетчер. – Но ты должен поклясться Тайными Именами. Знай, что такую клятву не может нарушить даже презренный, подобный тебе, ибо Имена карают жестоко.

– Я клянусь, что это яйцо урукхри станет твоим, если для нашего звездолета найдется место у причалов священного пространства, – повторил Ли и добавил: – Плюс ресурсы и мастера для ремонта. Достаточно?

– Воистину так. Жди же. Программа-лоцман будет передана вам через десятую часть мини-цикла.

– Святоши-то святоши, а взятки берут так же, как и грешники, – заметил Вильям, когда лицо гараных исчезло с экрана.

– И только это нас и спасает, – промолвил Ли.

Получивший программу-лоцмана Бабник изменил курс корабля. «Рим» увеличил скорость, и вскоре один из спутников Рогхелма, самый большой, начал приближаться. На его поверхности выступили новые детали: глубокие темные провалы рядом с храмами, вышки с прозрачными «лепестками» сканеров пространства, жилые блоки – сверкающие параллелепипеды, напоминающие глыбы сахара.

– Колодцы для грехов, – сказал Ли, показывая на один из провалов. – К ним гараных совершают настоящие паломничества и молятся, чтобы избавиться от прегрешений. Сумевший посетить все, а их тридцать шесть, считается очистившимся и годным для больших должностей. Самые же главные расположены на планете, куда чужих не допускают.

– Откуда ты только это знаешь? – Вильям глянул на приятеля с удивлением.

– Пока вы беспардонно дрыхли и резались в карты, я рылся в базе данных Бабника. Нашел кое-что и о хозяевах этой системы.

На мгновение Снарк ощутил стыд. И вправду почти все время в гиперпространстве они пробездельничали. А вот Ли потратил его с пользой, занимался самообразованием, о котором бывший сотрудник городского архива Ливерпуля давно забыл, как вообще о том, что существуют книги и многие другие вещи, не предназначенные для убийства разумных и неразумных существ.

Осознание этого факта оказалось на удивление болезненным.

– Не переживай, – примирительно сказал бывший сержант. – Я же командир, а значит, должен заглядывать дальше, чем вы все.

– Ага, – без энтузиазма ответил Вильям.

Спутник Рогхелма был уже рядом, крутясь подобно исполинскому мячу для игры в теннис. По его поверхности скользили тени от звездолетов, тысячи огней образовывали настоящие «созвездия».

«Рим» пошел вниз плавно, точно снижающийся планер. Заложил изящный вираж и опустился на квадратную взлетно-посадочную площадку. Немного помедлив, она поехала вниз, и корабль оказался в широком колодце. Через несколько минут спуск завершился в просторной пещере.

На стенах ее горели мощные прожекторы, виднелись странного вида устройства, несколько темных тоннелей.

– Сейчас я буду договариваться с хозяевами насчет ремонта. – Ли оторвался от приборной панели и повернулся к Вильяму: – А тебе придется отправиться к господину диспетчеру, отдать ему условленную плату.

– И куда именно?

– В ближайший храм. На святую территорию тебя, конечно, не пустят, но в преддверие войти позволят. Держи яйцо, – золотистый кристаллик перекочевал в ладонь Снарка, – сейчас я перекачаю маршрут в память твоего костюма… Для солидности можешь взять с собой пару человек.

Через пять минут Вильям знал, куда именно ему надлежит идти, а Гаррисон и Арагонес – что их ждет долгая прогулка.

– Жаль, что оружия нельзя с собой взять, – сокрушенно вздохнул темнокожий легионер. – Без него как-то непривычно.

– Почему нельзя? Можно. Но тогда первый же патруль получит право пристрелить нас за святотатство, – сказал Вильям. – А корабль святотатцев реквизировать в пользу храма. Как тебе такая перспектива?

– Ладно, и так обойдемся, – поморщился Гаррисон. – Если надо будет, я какого крокодила и голыми руками задушу…

Через люк выбрались из корабля, а когда вышли из-под его днища, столкнулись с облаченным в белое одеяние гараных. Бормоча что-то себе под нос, он двигался вокруг «Рима» и брызгал на него водой из висящей на шее золоченой бадейки. Брызги сползали по черным бортам, капли стекали на ровный каменный пол. Принюхавшись, Снарк уловил аромат цветов.

– Чего это он делает? – спросил Арагонес недружелюбно.

– Похоже, это священнослужитель. Изгоняет скверну из звездолета, принадлежащего таким презренным типам, как мы, – улыбнулся Вильям. – Не пялься на него, а то посчитает одержимым и сожжет на костре…

– Уже трясусь от страха.

Они прошли мимо агрегата, похожего на робота-трансформера из старой сказки, и свернули в темный тоннель. Стоило сделать шаг во мраке, как потолок осветился, и волна сияния покатилась вслед за людьми.

– Очень удобно, – одобрил Гаррисон. – Далеко нам идти?

– Клянусь четверкой, я не уверен, что правильно оценил расстояние. Минут двадцать или чуть больше.

Коридор вывел их к лифтовой площадке, и тут бывшие легионеры наткнулись на патруль. Трое гараных в белых чешуйчатых комбинезонах, шлемах и с многоствольными излучателями вынырнули из полумрака и преградили дорогу.

– Кто вы есть и куда следуете, презренные твари? – осведомился один из них, брезгливо поджимая губы.

– Достопочтенный Рахат Ир-Сахат Раджипутский, – Вильям все же вспомнил трудное имя, – оказал нам честь участия в его священных благодеяниях. Поэтому мы направляем стопы в храм Предвечных Огней, а являемся младшими сегментами патроната Рао-Се…

Легкая щекотка возникла там, где в руке скрывался биочип – аналог земной идентификационной карточки. Гараных разочарованно закрутили головами, опустили оружие.

– Следуйте по своим делам, презренные твари, – проговорил старший патруля и отступил в сторону.

– Как хотелось дать ему в рожу, – сказал Арагонес, когда они втиснулись в круглый лифт и поехали вверх. – «Презренные твари», ишь как назвал! И что значит – оказал честь, этого, участия в благодеяниях? Чуваки, прежде чем отпустить нас, связались с какой-то базой данных.

– Насколько я понял, он поручился за нас, – пожал плечами Вильям. – А презренными тварями для гараных являются все, кто не принадлежит к их народу. Только они, типа, разумные по-настоящему, а остальные – вроде обезьян…

Лифт остановился, и его пассажиры очутились на другом, куда более оживленном уровне.

По ярко освещенным коридорам сновали гараных в белых балахонах, серебристых юбках и даже скафандрах. С жужжанием ездили роботы, похожие на большие пылесосы, издалека доносился однотонный гул. Отверстия вентиляционной системы, закрытые решетками, извергали холодный, пахнущий болотом воздух.

Аборигены бросали на людей любопытные взгляды, но больше исподтишка, явный интерес к «презренным тварям» не проявлял никто.

– Так, – сказал Вильям, когда они пообщались с еще одним патрулем и очутились в очень широком и почти пустом тоннеле с закругленными желтыми стенами. – Похоже, мы добрались.

Через полсотни метров потолок сделался прозрачным, и стало понятно, что тоннель ведет к одной из тех пирамид, которые были видны из космоса. Грани ее сверкали, нестерпимым огнем пылал шар на вершине, похожий на очень большой, исполненный адской злобы глаз.

Преддверие оказалось круглым залом, чьи стены украшали фрески.

– И где наш друг-диспетчер? – спросил Гаррисон, оглядывая пустое, если не считать пары охранников у больших врат, помещение. – Задерживается? Дает нам возможность все тут хорошенько рассмотреть?

– Похоже на то. – Вильям всмотрелся в ближайшую фреску. – Да, занятные картинки. Жрецы Древнего Египта не постеснялись бы повесить их в собственных святилищах.

Фрески изображали, судя по всему, сотворение Вселенной. Какие-то существа с лицами гараных колотили пламенеющими палками черно-фиолетовое облако до тех пор, пока оно не начинало плеваться звездами и планетами. Среди них выделялась одна, судя по синему цвету – Рогхелм.

– Ой… – Арагонес завертел головой. – Что-то сейчас начнется…

Где-то далеко прозвенел огромный колокол. Ворота, у которых стояли часовые, с грохотом распахнулись. И мгновением позже из ведущих в зал проходов повалили одетые в белое гараных.

– Никак молебен или еще что… – Гаррисон спешно отступил к стене, приятели повторили его маневр.

Среди низкорослых хозяев системы люди выделялись, как жирафы в отаре овец, и вызывали множество удивленных взглядов. Особенно рьяно таращились самки, какие-то согнутые, точно горбатые, с более толстыми, чем у самцов, обонятельными стебельками.

– И где же он? – проворчал Вильям. – Мне не особенно нравится торчать тут на виду у всех, как макака в зоопарке…

– Да снизойдет на вас свет истины, презренные твари. – Рядом с бывшими легионерами остановился гараных, на земной взгляд почти неотличимый от сотен сородичей. – А я готов воспринять ваш дар…

– Достопочтенный Рахат Ир-Сахат Раджипутский? – Снарк вгляделся в шелушащееся лицо.

– Истинно так. – Гараных выпростал из-под белого балахона трехпалую лапу.

– Держи.

Яйцо урукхри сверкнуло на ладони Вильяма, и алчным огнем загорелись глаза диспетчера.

Он торопливо схватил добычу и исчез в толпе.

– Ну и дела, ни «до свидания», ни «спасибо», – резюмировал Арагонес. – Видит Святая Дева, можно молиться двести раз на дню и оставаться самым обыкновенным гнусным хамом.

– И то верно, – кивнул Гаррисон. – Ну что, пошли?

– Пошли, – согласился Вильям.

Поручение они выполнили, на душе стало легче. Осталось лишь вернуться на звездолет, дождаться завершения ремонта и убраться подальше из этого неприятного места.

У лифта Арагонес насторожился:

– По местной сети передали сигнал боевой тревоги. Творится что-то не очень хорошее…

– Можешь узнать подробности? – спросил Вильям и первым шагнул в тесную для людей кабину.

Лицо уроженца Сан-Педро исказилось от усилий, волосы на голове зашевелились:

– Нет… взлом невозможен, слишком сложная структура. Я могу заглянуть лишь на верхний уровень. Приказ боевым расчетам занять места… Что-то тревожащее на границе пространства…

Вильям через транслятор костюма попытался связаться с «Римом»:

– Ли, у вас все в порядке?

– Да, – сразу отозвался бывший сержант. – Комплекс жизнеобеспечения реанимировали, ремонт двигателя займет полчаса. Вы как?

– Задание выполнили. Но тут кое-какие странные вещи происходят. Объявлена боевая тревога.

– Очень интересно… – Ли помолчал. – Не хотелось бы попасть в центр конфликта. Ладно, попробуем ускорить процесс.

До «Рима» добрались через пятнадцать минут. И обнаружили вокруг него лихорадочную активность. Во вскрытом двигательном отсеке сверкали вспышки, по броне сновали многоногие роботы, а рядом с одним из крыльев стоял Ли и оживленно беседовал с толстым гараных.

Стебельки над глазами аборигена беспокойно шевелились, а лицо выражало некую опаску.

– …благословен будет слушающий голос Всевышних Владык, – закончил гараных и затопал прочь.

– Чем ты его так пронял? – спросил Вильям, когда Ли повернулся к ним.

– Тем, чем можно пронять почти любого религиозного фанатика: деньгами. Точнее – яйцом урукхри, и немного – мудреными разговорами. Работы будут закончены через десять минут. У вас все прошло нормально?

Выслушав рассказ о путешествии к храму, предводитель бывших легионеров кивнул и сказал:

– Пойдем на корабль. Если твои опасения, Арагонес, оправдаются, взлетать придется экстренным образом…

Едва поднялись на пассажирскую палубу, подал голос Бабник:

– Ремонтные работы окончены.

– Отлично. – Ли прошел к своему креслу. – Задраивай люки и проси разрешение на вылет.

На обзорном экране было видно, как роботы спрыгивают с бортов «Рима» и спешат прочь, во тьму технических тоннелей.

– Это еще… – только и сказал Вильям, и тут картинка мигнула и сменилась изображением очередного гараных.

Судя по чешуйчатой тиаре и властному взгляду, на связь с кораблем людей вышел военный.

– Слушайте меня, презренные твари! – рявкнул он, пуча глаза. – Вылет запрещен! Приказ оставаться в технической зоне!

– Мы можем узнать причину? – поинтересовался Ли.

– В системе – военное положение. Грехи наши и ваши воплотились в форме нечестивых хаурваков, да поразит их сила Тайных Имен!

Вильям почувствовал, как часто-часто забилось сердце, облизал пересохшие губы. Обитатели Апион-Фарит пришли сюда никак не с мирными намерениями, и сумеют ли гараных противостоять им – большой вопрос…

– А вы уверены, что здесь мы будем в безопасности? – спросил Ли. – Что ваша защита выдержит?

– С нами мощь Предвечных Огней! – Военный чин вновь перешел на рык, и в глазах его появился бешеный блеск. – И мощь истины! Она позволит нам повергнуть презренных врагов! Или вы сомневаетесь в том, что Святое Владычество с нами? И что могущество веры повергнет армады нечестивых?

– Еще как сомневаемся, – неожиданно сказал Ли. – Бабник – экстренный взлет. Огонь по крышке колодца.

Лицо гараных перекосилось, рот приоткрылся, со лба и щек посыпались серые и лиловые чешуйки. Похоже было, что вояку, столкнувшегося со строптивостью «презренных тварей», хватит удар.

– Принято, – отозвался искусственный интеллект, и двигатель «Рима» с протяжным гулом ожил.

Завертелась установленная в носовой части фазотронная пушка, ее луч ударил прямо вверх. Там брызнуло, взорвалось, и боковой обзорный экран показал, что люк исчез, а на его месте появилось черное отверстие.

– Счастливо оставаться вместе со Святой Властью и Тайными Именами. – Ли улыбнулся, издевательски помахал рукой. – Хаурваки превратят это все в груду обломков. Ну, а мы постараемся удрать…

Начавший что-то выкрикивать гараных пропал с экрана, а «Рим» встал на дыбы и помчался вверх. Мелькнули и остались позади стенки колодца, понеслась назад покрытая строениями поверхность спутника.

– Вот и они… – сказал Арагонес, глядя на сотни синих и белых огоньков, загорающихся и гаснущих со всех сторон. – Явились, как говорится, в силах тяжких. Впору подумать, что идут по нашим следам.

– Это вряд ли, – ответил Ли. – Бабник, маскировку на максимум, и рассчитай варианты траекторий ухода из системы Рогхелма. Как сказал великий Сунь Цзы: «Война – это великое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели». И вот хаурваки это хорошо понимают.

– Сомневаюсь, что они вообще слышали про твоего Сунь Цзы, – проворчал Вильям. – О господи, сколько же их?

Боевые звездолеты хаурваков выныривали из гиперпространства десятками, мрачные и грозные, ощетинившиеся «шипами» непонятных устройств и гребнями генераторов вероятностных полей. Выстраивались в боевые порядки мастодонты, по сравнению с которыми «Рим» был все равно что домашняя кошка рядом с хищным динозавром.

Они надвигались со всех сторон, норовя отрезать пути к отступлению.

Со спутников и с самого Рогхелма торопливо стартовали корабли гараных, более мелкие и какие-то неказистые. Готовились к бою орбитальные крепости, одна за другой окутываясь мерцающим сиянием защитных полей. На поверхности планеты тревожно мерцали огоньки.

«Рим» обладал неплохой защитой и совершенным маскировочным оборудованием, но в этой схватке гигантских флотов чудовищно мощных кораблей он имел крайне мало шансов выжить.

– Много. – В голосе Соболева прозвучало благоговение. – Ого, начали… Одно случайное попадание, и мы трупы…

Тьму разорвали сотни алых вспышек. Тысячи ракет, достаточно мощных, чтобы разнести вдребезги астероид, и умных, чтобы избегнуть противоракет и выбрать цель, отправились в первый и единственный полет. Принялись за дело постановщики помех, силуэты звездолетов начали размазываться, превращаться в размытые пятна.

С поверхности того спутника, на котором недавно ремонтировали «Рим», ударило что-то вроде фонтана светящейся пыли. Фонтан расплылся и потек во все стороны. В космос отправились ложные цели, фантомы кораблей, готовые принять удар на себя, принести пользу собственной гибелью.

– Они нас не видят, к счастью, – заметил Ли, когда одна из ракет прошла совсем рядом, в паре сотен километров. – Бабник, ты еще долго?

– Возможны следующие варианты… – И искусственный интеллект принялся называть обитаемые звездные системы, лежащие на расстоянии одного гиперпространственного прыжка.

– Нечего выбирать, надо удирать быстрее! – выкрикнул кто-то из легионеров, когда перечисление закончилось.

– И то верно, видят духи, – кивнул Ли. – Уходим на Сажесорг. Не самое приятное место, но тут еще хуже…

Космос около «Рима» пылал. Огненные цветы распускались вокруг спутника и на его поверхности. Ракеты поражали ложные цели, немногие прорывались через защиту и вонзались в твердую поверхность на десятки метров, прежде чем взорваться. Громадные столбы пыли напоминали воткнутые в шарик для тенниса иглы из серого дерева.

Лучи фазотронных пушек полыхали там, где сошлись в ближнем бою звездолеты. Перегруженные защитные поля начинали светиться, разваливались на части неудачники битвы.

Все это было красиво и жутко.

И далеко за позициями хаурваков, на границе действия сканеров, висел очень большой звездолет, похожий на черепаху без головы.

– До входа в гиперпространство половина мини-цикла, – сообщил Бабник. – Обнаружен захват средствами наведения с пяти или шести кораблей. Вероятность атаки – сто или более процентов.

– Больше ста не бывает, – заметил Вильям. – Так это что, нас обнаружили?

– И даже обстреляли. – Ли склонился над приборной панелью. – Три… нет, четыре ракеты…

– До входа в гиперпространство треть мини-цикла, до момента поражения – две пятых мини-цикла, – сказал Бабник.

– Голова у меня варит не очень хорошо, – признался Гаррисон. – Но как я понимаю, счет идет на секунды?

– Верно понимаешь. – Арагонес вытер пот со лба.

Вильям со своего места видел, как на тактической диаграмме, что отображалась на одном из боковых экранов, зеленая точка медленно ползет к алому колечку. Ее настигали четыре желтых стремительных огонька, и они все наращивали и наращивали скорость, все наращивали…

– Ой, – сказал Снарк, когда изумрудная точка вошла в красное кольцо и вместе с ней туда нырнул один из шафрановых огоньков.

Раздался дикий грохот, что-то тяжелое ударило в копчик, швырнуло вверх. Рот наполнился кровью, и последнее, что успел увидеть Вильям, стало перекошенное, злое лицо Ли.