Часть третья · Рыцари королевы Ядвиги

Пробуждение вышло странным – все тело болело, и одновременно в нем ощущалась необычная легкость. Словно некий искусный лекарь удалил кости и внутренности, заменив их газом.

Вильям попытался открыть глаза и обнаружил, что он лежит в собственном кресле на пассажирской палубе «Рима».

– Что произошло? – прошептал уроженец Ливерпуля, пытаясь заполнить темнеющий в памяти провал.

Вроде бы они находились в мертвом Шарендаре… или нет, на какой-то огромной станции… или спутнике?.. Еще там были чужаки с шелушащимися лицами и в белых одеждах…

Но как он тогда очутился на корабле?

Вокруг царила тишина, слышалось неровное дыхание и монотонный храп. В потолке виднелось нечто, похожее на плохо заживший шрам, из него торчали куски разноцветных проводов.

От усилий заболела голова, и Вильям, оставив тщетные попытки разбудить крепко спящую память, попробовал сесть.

– Что, никак ты очухался?

Человек, сидящий в кресле дежурного, что вырастало по необходимости и стояло рядом с командирским, обернулся, и Снарк увидел, что это Соболев.

Половина головы у него была обожжена, вместо волос топорщилась коричневая корка ожога. На лице красовались несколько свежих шрамов, а синяки вокруг глаз давали понять, что русский получил сильный удар в переносицу.

– Да, – сказал Вильям. – А что произошло?

– Не помнишь? Голова не болит? А то, когда тебя от пола отскребли, вместо нее было нечто плоское, окровавленное. – Соболев поморщился. – Вообще нам жутко повезло. Взорвись ракета сотой долей секунды раньше – мы бы отправились прямиком на небо.

– Ракета? Точно… – В голове словно лопнул набитый воспоминаниями шар: бегство со спутника Рогхелма, грандиозный бой в космосе и попытка «Рима» ускользнуть… – А что вышло?

– Наш корабль слегка искорежило. – Соболев дернул себя за ус. – Многим досталось, и тебе в том числе. И самое мерзкое – сбило настройку прыжка. Мы летим непонятно куда и неизвестно где выйдем из гиперпространства…

Вильям огляделся.

Похоже, он очнулся в момент корабельной «ночи», когда почти все соратники улеглись спать.

– Где-нибудь да выйдем, – сказал он. – Только…

В этот момент приборная панель издала негромкую трель, а обзорные экраны ожили. И на всех на них отразилось одно и то же – заполненная крохотными точечками чернота. «Рим» вышел в обычное пространство в грандиозном провале между звездными системами, там, где нет ничего, кроме молекул газа да блуждающих элементарных частиц.

– Координаты точки выхода установить не удается, – доложил Бабник, и над панелью возникла его голограмма: солидный усатый мужчина в комбинезоне.

Искусственный интеллект «Рима» редко принимал зримый облик, и это происходило в самых тревожных случаях.

– Надо будить Ли, – заметил Соболев и потянулся к креслу командира. Осторожно потряс за плечо: – Эй, отец-командир, яви нам свой светлый, в смысле, желтый, лик. А то мы слегка заблудились.

Пока Ли просыпался, Вильям ощупал голову и понял, что она совершенно цела, а также осознал, что самым зверским образом хочет есть, как всегда по завершении регенерации. Пошатываясь, он утвердился на дрожащих ногах и сходил в грузовой отсек, откуда вернулся с двумя упаковками халибрийских «консервов».

– Приятного аппетита, – улыбнулся бывший сержант. – Так-так, сейчас посмотрим, куда это нас занесло. База данных со спектрами звезд уцелела?

– Да. – Голограмма Бабника изобразила поклон.

– Тогда определяем следующие точки и начинаем поиск…

Через пятнадцать минут стало ясно, что «Рим» выбросило из плоскости Галактики и что ближайшей населенной системой является Лорав, где находится небольшая колония ачитра.

– Полетим туда, делать нечего, – вздохнул Ли. – Бабник, рассчитывай параметры прыжка и веди корабль.

Искусственный интеллект вновь кивнул и исчез.

– А если там тоже хаурваки? – спросил Вильям, успевший покончить с «консервами» и слегка приглушить голод.

– Их не должно там быть. – Глаза Ли, и так узкие, стали напоминать щелочки. – Экспансия идет в одном направлении от Апион-Фарит, у нее имеется четкий вектор. И он упирается в Землю.

– Что?! – воскликнул Соболев и, вспомнив, что рядом полно спящих соратников, прикрыл рот рукой.

– Вы первые, кому я об этом говорю. Расчеты, конечно, не окончательные, но вероятность того, что хаурваки собираются уничтожить нашу родину, очень высока.

У Вильяма закружилась голова. Он представил, как Земля превращается в подобие Шарендара – груды трупов, окровавленные развалины, и так повсюду от Исландии до Австралии, от Рима до Мехико…

И на Луне, и на Марсе, и во всех колониях.

Очень сильно захотелось укусить себя за руку, чтобы хотя бы телесной болью заглушить душевную.

– Если это правда… если… – Голос Соболева дрожал. – Тогда мы… я… нужно как-то, хотя бы…

Он растерянно замолчал.

– Расчеты не завершены, – повторил Ли, – их нужно перепроверять. Так что молчите о том, что слышали от меня, а на Лораве разберемся. Я надеюсь, там для этого найдется время…

Вильям в полной прострации откинулся на спинку кресла. Хаурваки двигаются к Земле? Но зачем? Ответ выглядел очевидным: отомстить за взорванную усыпальницу. И это означает, что они каким-то образом узнали, кто именно побывал на Апион-Фарит и привез туда радитовые бомбы.

Правда выплыла наружу, несмотря на все предосторожности раосейцев.

Но если так, то они должны пострадать в первую очередь. Или хаурваки пошли в сторону прародины человечества случайно? Новое безумие овладело древним народом, и он двинулся в космос, неся смерть встречным. Разрушая, уничтожая, убивая, ломая сопротивление…

«Рим» вошел в гиперпространство, а он все сидел и думал, пытаясь найти ответ на вопрос: что делать дальше, как поступить?

И не мог.

Затем усталость взяла свое, и Вильям заснул. Проснулся только в виду Лорава – небольшой серо-белой планеты с единственным спутником.

– Я уж собирался тебя будить, – с доброй улыбкой сказал Арагонес, – выстрелом в лоб. А то храпишь – никаких сил нет…

– Слышал бы ты себя, клянусь четверкой. Что, скоро посадка?

– Скоро. Нас тут не особенно рады видеть, но повода прогнать нет. – Уроженец Сан-Педро подмигнул. – Так что скоро сойдем, как говорится, на сушу, выпьем пару пива и прижмем девчонок.

– Местных девчонок только ладошкой прижимать… – вздохнул Гаррисон. – Ачитра же что? Мелкота…

Похожий на заляпанный серой пылью снежок Лорав приблизился, «Рим» пошел на посадку. Атмосфера, не желавшая впускать в себя звездолет, окутала его огнем, и корабль опустился на ВПП небольшого космодрома.

– Ох-хо… – Выбравшись наружу, Вильям глотнул свежего, очень чистого воздуха и огляделся.

На горизонте поднимались горы, не очень высокие, целиком засыпанные снегом. Ближе виднелся лес, мощные раскидистые деревья держали на ветвях целые сугробы. На ВПП стояли три небольших звездолета, у начала уходящей в сторону гор дороги торчала башня диспетчерского центра.

От нее к «Риму» катил небольшой транспортер с огромными ребристыми колесами.

– Вот и хозяева пожаловали, – проговорил Гаррисон, когда тот остановился и наружу вылезло существо ростом человеку по колено.

Ачитра напоминали гномов из людских сказаний, вот только бород у них не было, как и носов, а лицо представляло собой обрамление для огромного круглого рта. На ушах блестели мелкие слезящиеся глазки, а клубнеобразную фигуру плотно обтягивал меховой комбинезон.

– Привет вам, – проревело существо на базязе-один, недружелюбно разглядывая бывших легионеров. – Что привело вас на Лорав-примак?

– Крайняя необходимость. – Спустившийся по трапу Ли указал на корму, где в корпусе «Рима» виднелась глубокая вмятина. – Корабль нуждается в ремонте, а пассажиры – в отдыхе.

– У вас есть чем заплатить?

– Конечно.

Блеснувшее в лучах небольшого белого солнца яйцо урукхри произвело на ачитра воистину магическое воздействие. Распахнулась воронка огромного рта, лишенного зубов, многочисленные глаза выпучились, а мохнатые уши затряслись, точно у спаниеля при виде любимого хозяина. Задергались короткие ручонки.

– Но одного будет мало… – выдавил из себя обитатель Лорава.

– У нас найдутся еще, – вкрадчиво проговорил Ли. – Звездолет необходимо привести в норму, а нам – предоставить место для отдыха…

– Хорошо. – Ачитра немного пришел в себя. – Меня зовут Ан, я возглавляю службу Лорава по встрече гостей, и я сегодня же займусь вашим кораблем. А сейчас позвольте проводить вас до свободного пристанища.

– Очень хорошо. – Ли повернулся к своим и перешел на английский: – Джимесон, скажи всем, чтобы выбирались с палубы. За «Римом» присмотрит Бабник, а нам нужно хотя бы сутки провести в нормальном жилье.

Сборы не заняли много времени, и через двадцать минут колонна людей двинулась вслед за транспортером Ана.

– Что, так и будем топать пешком до самого города? – недовольно пробурчал Арагонес, когда они свернули на дорогу и башня диспетчерского центра исчезла из виду.

– У них, наверное, просто нет достаточно больших машин, – пожал плечами Вильям. – Но ничего, разомнемся, а то совсем разучились ходить. Неужели не надоело сиднем сидеть в корабле?

Арагонес проворчал что-то еще, на этот раз совсем неразборчивое.

Скрипел под ногами снег, морозец пощипывал лицо, и каждый вдох отдавал горьким ароматом, похожим на запах хвои. Лес по сторонам от дороги стоял мощный, девственный, словно на Лораве никогда и не было разумных существ, что обожают рубить деревья. Под густыми кронами царил полумрак, из него доносились скрипы, шорохи, мелькали стремительные тени.

– И это город? – удивился Гаррисон, когда дорога вывела на открытое пространство и они увидели большой поселок на берегу неширокой реки.

Состоял он в основном из вытянутых, врытых в землю ангаров; виднелись лишь заснеженные крыши. Среди ангаров торчала башня высотой метров двадцать пять, округлая, будто отлитая из металла, и еще был там вполне обычный блочный дом, какие использовали многие расы в Шарендаре.

Ан повел людей прямо к нему.

– Гостиница, – сказал Ли, когда они подошли ближе и увидели вывеску над крыльцом. – Или, как он ее назвал, свободное пристанище…

– А это что такое? – Вильям кивнул в сторону ближайшего ангара, от крыши которого шел серый дымок.

– Жилища ачитра. – Бывший сержант, как обычно, все обо всем знал. – Та башня – нечто вроде административного центра плюс магазин. А вообще этот поселок – что-то похожее на столицу колонии.

– Неужели она такая маленькая? – Соболев завертел головой. – Сколько тут народу наберется…

– Не самая большая, – согласился Ли. – Но ачитра мелкие, им много места не нужно. И, видят духи, десятки таких же селений могут быть разбросаны по всему Лораву, там, где имеются полезные ископаемые или богатые земли. Защищаться им на этой планете не от кого, даже пираты на этой окраине не появляются. Поэтому и живут так привольно…

Транспортер остановился, открылся невидимый до сих пор люк в крыше, и из него высунулась голова Ана.

– Я сообщил о вашем прибытии, – сказал он, отыскав взглядом Ли. – Помещения готовы. Заселяйтесь. Я начну заниматься вашим кораблем прямо сейчас. Завтра утром поговорим об оплате.

– Спасибо.

Кивнув, глава службы по встрече гостей скрылся внутри транспортера и укатил прочь, а бывшие легионеры направились к гостинице. Ли первым взошел на крыльцо, дверь перед ним поднялась. Открылся темный проем, из него пахнуло слегка вонючим теплом.

– Чем это разит? – спросил Вильям, шагая за бывшим сержантом.

– Супом из человечины, – хмыкнул Арагонес.

Когда глаза привыкли, Снарк обнаружил, что они оказались в просторном, лишенном окон зале.

На потолке еле мерцали круглые светящиеся панели, в стенах виднелись узкие двери. Пол скрипел, точно под ногами были старые рассохшиеся половицы. Откуда шел запах, так и оставалось непонятным.

– Добро пожаловать. – Ударивший из потолка луч света образовал фигуру гуманоидных очертаний с белым пятном вместо лица. – Я – управляющий свободным пристанищем искусственный интеллект класса четыре дробь один, можете называть меня Па.

– Очень хорошо, – кивнул Ли. – Покажи жилые помещения, отведенные для нас.

– А еще бар, – добавил Гаррисон.

– Бар? – Па, судя по классу, был куда более примитивным существом, чем Умник или Бабник.

Управлять гостиницей много проще, чем космическим кораблем.

– Да. Помещение, где употребляют содержащие алкоголь напитки, – пояснил Гаррисон.

– Вы можете потреблять их где угодно… – Голограмма Па заколебалась. – Но если хотите, я могу сформировать особое место. Только дайте мне знать, как оно должно выглядеть. И базовая трансформация интерьера займет не более мини-цикла.

– Ладно, с этим разберемся потом, – вмешался Ли. – Для начала отведи нас в жилые помещения.

Па заколыхался и неспешно поплыл к одной из дверей в правой стене.

* * *

Судя по виду «бара», создавал его Па, советуясь с Соболевым. Стены топорщились чем-то, похожим на бревна, столы и стулья были массивны, как мамонты. Вместо стойки имелся круглый столик с множеством торчащих из него трубок и краников, на вытянутой полке блестели стеклянные сосуды всех форм и размеров.

Сквозь аромат браги пробивался вездесущий гнусный запах, царивший в свободном пристанище.

– И тут разит, – сморщил нос едва переступивший порога Арагонес. – Неужели укрыться от этой вони негде?

– Ачитра она, клянусь четверкой, нравится, – заметил Вильям. – А меня сейчас больше заботит другой вопрос: что мы будем пить и как это добыть?

– Сейчас все объясню. – Из потолка выплыла голограмма Па, из уважения к постояльцам обзаведшаяся человеческими чертами.

В свободном пристанище бывшие легионеры провели полтора часа. За это время успели немного обжиться в просторных комнатах без окон, разобраться с санитарными блоками и получить вызов от Ли, который пригласил всех в бар на «важное совещание».

Вильям и Арагонес явились первыми.

Искусственный интеллект подплыл к столику и принялся рассказывать, тыча рукой в трубочки и краники:

– Каждый канал подачи напитков подает алкоголесодержащую жидкость особой крепости, плотности и вкусовой гаммы. Чтобы получить порцию, нужно взять емкость и нажать на этот сенсор. Дозировка производится благодаря…

Арагонес вскинул руку:

– Дальше можешь не объяснять, сами разберемся. Видит Святая Дева, у нас в этом деле большой опыт. А что у тебя насчет закуски? Ну, еды всяческой…

– Только стандартные питательные наборы, – ответил Па, указывая на стоящий в углу металлический шкаф.

– Ладно, обойдемся и этим, – вздохнул Вильям. – Вперед, на дегустацию!

Взяли по кружке и принялись экспериментировать со столиком. Из трубки, что выбрал Арагонес, полилось нечто темно-вишневое, с резким запахом, из доставшейся уроженцу Ливерпуля – светло-золотистая пенящаяся жидкость.

– О, пиво! – обрадовался Снарк. – Хотя пахнет немного странно…

– А у меня нечто вроде шерри. – Арагонес осторожно пригубил: – А, пойдет… Где там эти пищевые наборы?

К тому времени, когда в бар начали приходить другие легионеры, приятели успели распотрошить две деревянные коробки с цветастыми наклейками на боках и распробовать их содержимое. На вкус оно оказалось получше раосейских «консервов», но хуже «сухих пайков» с Халибрии.

– Все в сборе? – поинтересовался Ли, последним входя в двери бара.

– Некоторые уже в разборе… – пропыхтел Соболев, успевший попробовать жидкости из всех трубочек и слегка окосевший.

– Тогда начнем. – Бывший сержант его, к счастью, не услышал. – Сдвигайте столы. Сейчас нам предстоит решать, что делать дальше.

Разговоры мгновенно стихли, лица стали серьезными. Из столов составили один большой, явившийся узнать «не надо ли чего?». Па был отправлен восвояси, и Ли занял председательское место.

– Слушайте меня, парни. Шарендар погиб, все наши сбережения, находившиеся в тамошних банках, – тоже. Нужно решить, куда следовать дальше и что делать.

– Искать новый дом, чего тут думать? – проворчал невысокий чернокожий легионер по кличке Шакал.

– Точно, – поддержал его Арагонес. – Без работы мы в любом случае не останемся. Война идет, войне дорогу.

И он захихикал.

– Это верно, – кивнул Ли. – Но есть один фактор, который необходимо учесть. Хаурваки угрожают Земле.

– Что? – спросил Гаррисон, а через мгновение поднялся удивленный гвалт.

Молчали только Вильям и Соболев, знавшие о догадках бывшего сержанта.

– Ты серьезно? – выделился из гомона чей-то пронзительный голос. – Или это неудачная шутка?

– Я серьезен как никогда. – Ли выложил на столешницу мини-проектор, похожий на бобовое зернышко. – Смотрите сами. Это схема развертывания экспансии хаурваков. Данные неполные, но основную тенденцию уловить можно.

Мини-проектор выплюнул темное облако, в нем возникли сотни разноцветных огоньков – звезд. Одна из них на мгновение засияла ярче остальных, точно подмигнула.

– Апион-Фарит, – прокомментировал Ли. – Смотрим дальше…

От планеты хаурваков двинулась красная стрелочка, превратилась в конус. В него попала и вспыхнула еще одна звезда, за ней другая:

– Системы Приан, Ро-Химба и Тариус, – продолжал маленький китаец. – Они пали еще до атаки на Шарендар. Вот очередь дошла и до свободного порта, затем до Рогхелма. Пока они остановились на этом рубеже, но непременно двинутся дальше… А там, видите?

– Арстрим, Таугрос, Земля… – прошептал Вильям, читая названия планет.

– Если экспансия будет идти такими темпами, то первые столкновения с хаурваками начнутся через полгода, а Земля падет еще через год. У человечества нет сил, чтобы противостоять этому натиску.

Мини-проектор закончил работать, и темное облако исчезло.

– Ну и нам что с того? – раздался гнусавый голос Джимесона, высокого и вечно сонного типа. – Мы для Земли и людей отрезанный ломоть, проклятые преступники. Почему мы должны думать о них?

– Ты забываешься, – очень медленно проговорил Гаррисон. – Мы преступники только для властей, а они и люди – не одно и то же…

– Возможно. – Джимесон улыбнулся. – Ну и что с того? Что это меняет? Да, Земле угрожает опасность. Но пусть те власти, что нас выгнали, сами с ней и борются.

– И тебе плевать на то, что погибнут миллионы наших сородичей? – спросил Вильям. – Что планета, где ты появился на свет, станет кладбищем?

– Тихо! – Ли постучал кулаком по столу, негромко, но внушительно. – Еще не хватало нам передраться между собой. У нас есть выбор: либо попробовать устроиться в одном из миров, где позволяют селиться чужакам, либо вернуться и встать плечом к плечу с теми, кто будет отражать нашествие…

– Слушай, сержант, ты не потерял способности связно мыслить? – фыркнул Шакал. – Нас всего четыре десятка. Что сорок бойцов, пусть даже умелых, опытных, умеющих оживать, решат там, где сойдутся в битве громадные флоты?

Ли покачал головой:

– Мы знаем о хаурваках больше, чем все человечество, вместе взятое. И, помимо того, именно мы виноваты в том, что хаурваки проснулись и проявили агрессию. Мы взорвали гробницу их королев, пусть даже по наущению патроната Рао-Се.

– Это не доказано, – проворчал сидящий рядом с Джимесоном парень. – После – не значит вследствие.

– Глупо спорить. – Арагонес бросил на него презрительный взгляд. – Вы как хотите, а я отправлюсь на Землю, чтобы хоть как-то попытаться искупить свою вину. Возможно, я сдохну, но не ради денег и прихотей богатых властолюбцев, а защищая собственную родину.

– И я, – сказал Вильям.

Гаррисон и Соболев просто кивнули.

– Никто никого не будет принуждать, – проговорил Ли. – Каждый волен выбирать, что ему делать дальше. Кто еще с нами?

Желающих вернуться на Землю и встать на ее защиту нашлось предостаточно – почти тридцать человек. Девять захотели последовать за Джимесоном и Шакалом.

– Видят духи, мне жаль с вами расставаться, – сказал Ли, – но вы выбрали сами.

– И вы оставите нас на этой занюханной планетке? – Лицо Джимесона кривилось, точно он не мог решить, рассмеяться ему или заплакать. – Бросите на произвол судьбы здесь, среди мелких уродцев, вы, сраные спасители человечества?

Гаррисон сжал кулачищи, Вильям испытал сильное желание встать и хорошенько заехать кое-кому в морду. Глаза Арагонеса опасно сузились, и только Ли остался каменно спокоен.

– Нет, не бросим просто так, – сказал он. – У нас осталось сто семьдесят яиц урукхри. Какое-то количество пойдет на оплату ремонта, и половину я готов отдать вам. А мы заберем «Рим» и все его содержимое.

– Восемьдесят пять яиц? – Глаза Шакала алчно загорелись. – Но этого…

– Хватит, чтобы добраться в любой конец Галактики, – не дал ему договорить Ли. – Лорав, конечно, не самая оживленная колония, но корабли тут время от времени появляются. Так что вы не застрянете здесь надолго.

– Хорошо, мы согласны, – торопливо кивнул Джимесон. – Когда вы отдадите нам эти яйца?

– Завтра. А теперь убирайтесь. Дальнейший разговор только для тех, кто летит на Землю.

Шакал приоткрыл рот, но заметил кулаки Гаррисона и счел за лучшее сделать вид, что зевнул. Под презрительными взглядами соратников одиннадцать бывших легионеров поднялись и покинули бар.

– Нас все меньше и меньше… – проговорил Соболев, оказавшийся совершенно трезвым. – И о чем ты хотел с нами говорить, Ли?

– Видят духи, ни о чем, – пожал плечами маленький китаец. – Самое время надраться. Но не в компании же предателей это делать?

– И то верно. – Гаррисон встал и решительно направился в сторону круглой «стойки». – Ну, как говорят на просторах дикой и лесистой родины Соболева, – наливай!

То, что происходило потом, Вильям запомнил плохо, да и помнить-то там было особенно нечего.

Все солдатские пьянки одинаковы.

* * *

«Рим» выглядел как новый, черная «шкура» его маслянисто блестела, торчала к небесам фазотронная пушка. На изящных крыльях виднелись белесые потеки, и трое ачитра в комбинезонах торопливо оттирали их простыми тряпками.

– Устранение последствий теста изометрии поверхности, – сообщил Ан, показав в их сторону. – Довольны ли заказчики?

– Довольны, – кивнул Ли, успевший зайти внутрь звездолета и пообщаться с Бабником.

– Мы ждем оплаты, – пробасил глава службы по встрече гостей, и глаза на его ушах нервно заморгали.

– Конечно. – Бывший сержант повел рукой. – Гаррисон, давай.

Чернокожий легионер выступил вперед и наклонился, чтобы отдать крохотному ачитра деревянный пенал размером с ладонь. Его купили на Халибрии, когда изображали беззаботных туристов, и внутри прекрасно уместились десять яиц урукхри, золотых, синих и белоснежных.

Вильям наблюдал за разговором со стороны, его все еще немного мутило, а в голове пульсировала боль. Давали знать о себе последствия от употребленных вчера спиртосодержащих жидкостей. Напиток, что он принял за пиво, был намного более крепким и ужасно коварным.

Небо затягивали серые плотные облака, и мелкий снег падал из них без остановки, точно кто-то наверху сыпал манную крупу. Прикосновения снежинок к пылавшему лбу приносило небольшое облегчение.

– Да, хорошо… – сказал Ан, приоткрыв крышку и заглянув внутрь. – Вы покидаете нас сегодня?

– Прямо сейчас. Но кое-кто из наших сородичей остается, – и Ли показал на стоящих отдельной группой Джимесона и его приятелей.

– Они хотят поселиться у нас? – В голосе ачитра прозвучало беспокойство.

– Нет, только дождаться попутного звездолета. Не беспокойся, они отдельно заплатят за проживание.

– Хорошо.

Ан проверещал что-то в сторону работавших на крыле соплеменников, и те начали прыгать вниз.

Высота для них была приличная, но ачитра шлепались на землю, будто мячики, разве что не подскакивали.

– Удачи вам. – Глава службы по встрече гостей дождался, пока работники залезут к нему в транспортер, а потом исчез в люке. Смешная машинка с большими ребристыми колесами развернулась и покатила по ВПП.

– Ну что, будем прощаться? – Ли посмотрел на Джимесона, и тот опустил взгляд. – Вы, парни, еще пожалеете об этом дне. Счастливо оставаться.

И бывший сержант зашагал к трапу.

– Надеюсь, что не раз… – Гаррисон сплюнул.

– Зря надеешься, – прохрипел Шакал. – Они все заслужили смерть, все, кто издевался над нами, кто погнал нас на войну, колол всякую дрянь, кто сделал нас демонами Вальхаллы! – Изо рта у него полетели слюни, лицо перекосилось. – И я, сидя в тепле и покое, попивая пиво, буду радоваться, узнав, что они сдохли!!

– Не тебе решать, кто достоин смерти, а кто нет, – сказал Вильям, – и не мне. Удачи вам.

Снег усилился, налетел порыв ветра, и снежинки закружились, сбиваясь в толстые столбы.

– Пошли, нечего тут мерзнуть. – Джимесон поежился. – И, чуваки, может быть, кто-то передумал? Если хотите, оставайтесь. Зачем вам идти за этим безумным китайцем? Он ведет вас на верную гибель.

– Я не передумал. – Вильям повернулся и пошел к кораблю.

На душе было погано, и не только оттого, что вчера напился в стельку. Тревожили мысли о том, как их встретят на родине. Смущали воспоминания о последних встречах с сородичами, если сказать мягко, не самых дружелюбных: бунт в Вальхалле, побег, захват корабля и мытарства на Таугросе…

– Валите-валите, – сердито буркнул Арагонес. – Нечего тут провокационные речи разводить…

Внутри «Рима» было тепло и уютно, обзорные экраны показывали панораму ВПП, Ли о чем-то беседовал с Бабником.

– Поторопи остальных, – сказал бывший сержант, поворачиваясь к Снарку. – А, вы уже тут…

Вильям прошел к своему креслу, отремонтированному и закрепленному на прежнем месте.

– Как новое, – сказал он и глянул на потолок. Чудовищный «шрам» исчез без следа. – Здорово ачитра потрудились.

– Работоспособность всех систем восстановлена на сто процентов, – подтвердил Бабник. – Начинать процедуру взлета?

– Начинай, – кивнул Ли.

Прошло двадцать минут, и «Рим» мягко оторвался от поверхности ВПП. Пробил слой облаков, оставил метель внизу и пошел вверх, туда, где мирно сверкали на черном бархате неба звезды. Лорав из плоскости превратился чашу, потом в огромный шар и понемногу стал удаляться.

– Видят духи, нас и вправду стало меньше, – проговорил Ли. – Жаль тех, кто погиб. Ван Хьена, Лири, Серое Облако, других… Но о тех, кто остался на этой планете, больше не вспоминаем. Хорошо?

Ответом стали двадцать восемь кивков.

– Вот и отлично. – Бывший сержант в совершенно нехарактерной для себя манере потер руки. – Прыжок отсюда до Арстрима, границы земных владений, займет не одни сутки, поэтому у нас достаточно времени, чтобы пустить в ход кое-какой резерв…

Упоминание о планете, где располагалась Вальхалла, вызвало у Вильяма лавину эмоций – гнев, печаль, горечь. Сердце забилось чаще, навалились воспоминания о тех днях, когда они бродили по громадному лабиринту, убивая друг друга, умирая и сходя с ума.

Он даже не сразу уловил смысл того, что произнес Ли.

– Какой резерв? – осведомился Арагонес.

– То, что мы нашли на борту звездолета хаурваков, – улыбнулся бывший сержант. – У нас в грузовом отсеке пять десятков универсальных биологически активных имплантантов. И некоторые из них – боевые.

– А, вот в чем дело.

– Именно в этом, видят духи. А мы сейчас изучим наши запасы и посмотрим, что там есть.

Несколько часов потратили на то, чтобы перенести на пассажирскую палубу ящики из полупрозрачного пластика. «Рим» за это время успел уйти в подпространство, и белое солнце Лорава исчезло из виду.

– Придется разбираться с маркировкой, – задумчиво проговорил Ли, разглядывая один из ящиков, внутри которого размещался крохотный изогнутый сосуд с двумя горлышками. – Бабник, обеспечь доступ к базе данных по хаурвакам…

– Доступ открыт.

– Что обозначает Хау-Же-Зер-Пять-Три?

Судя по тому, что искусственному интеллекту понадобилось несколько секунд на поиски ответа, он перелопатил огромное количество данных.

– Боевой имплантант. Встраивается в зрительную систему и обеспечивает расширение диапазона воспринимаемых волн.

– Интересная штука, – оживился Арагонес. – Я готов попробовать это на себе, если никто не возра…

– Осади, – мягко посоветовал Ли. – Ты один имплантант уже заполучил, оставь что-то и другим.

– А вы уверены, что это безопасно? – вступил в разговор Вильям. – Кто знает, насколько глаза хаурваков отличны от наших?

– Гаррисон и Арагонес живы, – сказал Ли. – Имплантанты ничем им не повредили, зато подарили весьма полезные свойства. Так что бояться у нас нет никаких оснований. Кто готов рискнуть?

Соболев огладил усы и молодецки крякнул:

– Давай я! Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

Крохотный сосуд извлекли из ящика. Русский повертел его в руках, решительно отломал оба горлышка и приставил их к глазам. Прозрачная жидкость забурлила, мелко затряслась и поползла вверх по стенкам.

– Жжется, – проговорил Соболев, когда она добралась до глаз. – Ой, матушки, больно-то как…

Руки его задрожали, на лбу выступили капли пота.

– Может быть… – начал Вильям.

– Поздно. Процесс не остановить, – покачал головой Гаррисон.

Сосуд упал на пол и разбился, а Соболев остался стоять со вскинутыми к лицу руками. Имплантант образовал два радужно переливающихся бугорка на месте глаз, и бугорки эти начали ритмично вспучиваться и опадать.

– Выпить хочется, сил нет… – сказал русский, слегка покачиваясь. – И спать… где там мое место?

Гаррисон взял его за руку и отвел к креслу. Соболев забрался в него и мгновенно уснул.

– Один есть. – Ли потянулся к следующему ящику. – Посмотрим, что тут. Хау-Же-Изе-Один-Три… Бабник?

– Адаптационный имплантант. Встраивается в кожу. Позволяет усваивать световую энергию и питательные вещества из воздуха. Снижает потребность в воде и пище.

– Короче говоря, сделает из тебя большое растение, – рассмеялся Арагонес.

– Ну, про корни тут ничего не написано. – Ли отложил ящик в сторону. – Если не возражаете, то я оставлю это для себя. Мне всегда жалко было тратить время на еду. Следующий…

В двух ящиках подряд оказались кожные боевые имплантанты вроде того, что носил Гаррисон. Хозяева для них нашлись быстро. Дальше попались несколько штук с такими необычными свойствами, перевести описание которых на базяз-один не сумел даже Бабник.

– Это отложим, – решил Ли. – Похоже, у нас просто нет органов, куда эти штуки могут встраиваться…

Через час ковыряния в ящиках Вильяму предложили имплантант-фильтр для легких, позволяющий дышать в грязной и задымленной атмосфере, и он неожиданно согласился.

– Держи, – сказал Ли, протягивая другу упаковку из черного пластика. – Сегодня я в роли Санта-Клауса, хотя даже не знаю, когда было последнее Рождество…

– Какой ты Санта-Клаус, – фыркнул Арагонес. – У тебя бороды нормальной нет, да и саней.

– Зато есть подарки, а это главное.

Полупрозрачный пластик треснул под пальцами, и Вильям вытащил из ящика круглый сосуд размером с кулак, внутри которого покачивалась густая лиловая слизь. Осмотрел длинное горлышко.

– Это надо совать в рот, – посоветовал добрый Гаррисон. – Берешь вот тут, отламываешь.

– Уж как-нибудь сам справлюсь…

Он отломил заостренный кончик у горлышка и вставил конец получившейся трубки между губ. Почувствовал горький, противный вкус, затем что-то холодное, словно змея, скользнуло в горло. Снарк отогнал приступ страха и скосил глаза, чтобы понять, сколько слизи осталось в сосуде.

И, к собственному удивлению, обнаружил, что тот практически пуст.

Он попытался что-то сказать, но не сумел. Легкие оказались забиты, возникло мучительное желание кашлянуть, выхаркать из себя чужеродное тело, неприятный зуд пронзил грудь, перешел в боль.

– Эй, все в порядке? – Голос Арагонеса донесся через усиливающийся гул в ушах, а лицо друга, появившееся перед глазами, оказалось заслоненным множеством черных ползающих точек.

Вильям хотел спросить, что это такое, а затем обнаружил, что лежит на полу, упираясь в него носом.

– Эй, ты цел?

Сильные руки ухватили его за плечи, помогли встать. Он увидел полные тревоги лица соратников.

– Да.

Снарк кашлянул и обнаружил, что может дышать так же, как и раньше.

В груди при каждом вдохе и выдохе что-то смещалось, в бронхах сипело, но все это было вполне терпимо. Понятно, что фильтру нужно какое-то время, чтобы врасти в организм.

– А то мы слегка напугались, видит Святая Дева, – сообщил Арагонес.

– И зря… Как… там… Санта-Клаус? – Говорить Вильяму по-прежнему было трудно, на длинные слова пока не хватало воздуха.

– Нормально. Продолжает раздавать подарки.

Минут через двадцать, когда еще трое бывших легионеров обзавелись новыми органами, Вильям смог нормально дышать и разговаривать. А еще через час с кресла поднялся Соболев. Радужные бугорки исчезли с его глаз, зато в них появилась очень тонкая, почти незаметная пленка.

– Ну как? – осторожно спросил Ли.

– Я вижу… Это так странно… – Русский завертел головой. – У тебя в груди что-то другое… – Он показал на Вильяма. – А у тебя – в голове… – Новый взгляд достался Арагонесу. – Оно… светящееся. А вы все словно прозрачные…

– Ну вот, дожили, – проговорил Гаррисон с плутовской улыбкой. – Теперь ты всех нас насквозь видишь. И никакого крокодила в шкафу от тебя не спрячешь. Даже мелкого.

Пассажирскую палубу огласил дружный смех, а Вильям совершенно машинально поправил:

– Ты хотел сказать: скелета в шкафу.

– А разница?

Еще примерно час понадобился Ли, чтобы разобраться со всеми имплантантами. Все бывшие легионеры стали обладателями того или иного искусственного органа, кое-кто получил сразу два. На полу остался настоящий слой из обрывков черного полупрозрачного пластика.

Рядом с креслом бывшего сержанта выросла небольшая куча ящиков.

– Эти убрать в грузовой отсек, – сказал он с сожалением, ткнув в ее сторону. – Все равно применить их некуда, пока мы не обзавелись жабрами, ложноножками или панцирем из хитина. А я пока займусь своим имплантантом…

Ли достался большой угловатый сосуд, внутри которого плескалась густая лимонная жидкость с темными крапинками. Он отбил горлышко, и жидкость забурлила и покрылась белесой пеной.

– Ничего не чувствую, – сообщил маленький китаец, когда пена начала обволакивать его тело. – Даже прикосновения. Словно этой штуковины вообще нет, а все происходящее мне снится.

– Не самый жуткий сон, – хмыкнул кто-то из таскавших ящики легионеров.

– Но и не самый приятный.

Через полчаса пена начала растворяться, словно впитываться в кожу, и тут Ли неожиданно потерял сознание.

– Ой, – сказал Гаррисон. – И что теперь делать?

– Ждать, пока он не очнется, – ответил Вильям. – А если не очнется, то выбирать нового командира.

К всеобщей радости, Ли вскоре открыл глаза.

– Ну как? – с тревожным придыханием поинтересовался Арагонес.

– Солнца тут нет, да и воздух бедный… – Голос бывшего сержанта звучал немного слабо, но, в общем, уверенно, как всегда. – А поэтому я был бы не прочь поесть. Кто у нас нынче дежурный?

* * *

Желтое светило висело в черной пустоте, разбрасывая в стороны косматые толстые щупальца-протуберанцы. Планета сбоку от него выглядела невинно – светло-серый шар с белыми пятнами облачных полей. Сверкали ледяные шапки на полюсах, темнели океаны и моря.

И за этим фасадом прятался жестокий, переменчивый климат.

– Арстрим, – сказал Вильям, чувствуя, как сердце колотится часто-часто. – Интересно, Вальхалла все еще там?

– Колония сохранилась, – ответил Ли. – Даже выросла. Сканер обнаружил пару довольно больших городов, сотни поселков, десятки спутников и орбитальных станций. Так что и Вальхалла могла уцелеть…

– Меньше всего на свете мне хотелось бы увидеть ее еще раз… – От отвращения лицо Гаррисона перекосилось. – Почему мы отправились именно к этой проклятой всеми богами планете?

– До нее от Лорава ближе всего. Кроме того, разумнее сначала узнать, как обстоят дела в метрополии, и только потом соваться туда. А для разведки лучше всего годится не самая оживленная колония.

Смысл в словах Ли был, и все же вид системы Арстрима вызывал у Вильяма неприязнь, мощное, почти инстинктивное отвращение. Слишком свежи, несмотря на прошедшее время, были воспоминания, и слишком сильны негативные эмоции, которые породило это место.

– Обнаружены потенциально опасные объекты, – доложил Бабник, и на одном из боковых обзорных экранов вспыхнула тактическая схема. – Один стационарный, второй – корабль, класс энерговооруженности шестнадцать.

– Военная база «Георгий Жуков» и что-то вроде тяжелого крейсера на космодроме около нее, – сказал Ли, вглядываясь в картинку. – А где тогда звездолеты прикрытия? Или он один тут оказался? В любом случае пора выходить с ними на связь. Бабник, отключи маскировку и попытайся войти в контакт с планетой.

– Приказ принят.

Маскировочное поле, окутывавшее «Рим» подобно невидимому, но плотному одеялу, исчезло.

– Нас заметили, – сказал Вильям, когда искусственный интеллект корабля доложил, что установлен контакт с диспетчерской службой.

– Вот сюрприз будет… – хихикнул Ли, и на большом экране появилось лицо молодого человека, обритого наголо, с татуировкой во всю лысую голову – паутиной из сотен тонких синих линий.

Увидев сородичей, он выпучил черные глаза и открыл рот.

– На связи капитан свободного торгового судна «Рим» Ли Юй, – сказал Ли совершенно спокойно. – Место приписки – свободный порт Шарендар. Просим разрешения сесть и произвести коммерческие операции.

– Э… ну… о… Шарендар? Но вы же люди…

– Вне всякого сомнения, – подтвердил маленький китаец. – Но при этом подданные патроната Рао-Се. Надеюсь, ты слышал о таком?

– Да, конечно… но я… я должен проконсультироваться с начальством. – В глазах молодого человека возникла подозрительность. – Это слишком странно, да и корабль ваш, я вижу, вооружен…

И диспетчер исчез с экрана.

– Вот черт, – нахмурился Арагонес. – А если эти поганцы испугаются? И не пустят нас? Что будем делать?

– Ну, не настолько уж мы грозно смотримся. Всего одна пушка… – заметил Вильям.

Экран мигнул, и диспетчер вновь появился в поле зрения, и на этот раз он выглядел много более уверенно.

– Ну что? – спросил Ли.

– Разрешение на посадку вам дано. Но приземлиться вы должны на космодроме военной базы «Георгий Жуков».

– И как мы будем совершать там коммерческие операции? – осведомился бывший сержант.

– Не могу знать, – пожал плечами диспетчер, и татуировка на его голове неожиданно засветилась. По линиям забегали крохотные огоньки, и стало понятно, что это тонкая проволока, вживленная в кожу. – Приказ исходит от самого губернатора. У нас мир с патронатом, но его корабли выглядят иначе, и прилетают на них вовсе не люди. У нас возникли некоторые подозрения.

– Хорошо. Передавайте координаты траектории спуска. – Экран погас, и Ли отвернулся от приборной панели. – Соплеменники встречают нас недружелюбно, но иного я не ожидал.

– Обнаружен захват системами наведения, – подал голос Бабник. – Вероятность атаки – тридцать восемь процентов.

– Какое там недружелюбно, просто враждебно, – сказал Вильям. – А что ты наплел ему о коммерческих операциях? Чем торговать будем?

– Нельзя же было сразу брякнуть, что мы прилетели, чтобы воевать против хаурваков, – влез в беседу Арагонес. – А то бы тот парень решил, что из глубин космоса объявился межзвездный сумасшедший дом.

«Рим» вошел в атмосферу планеты и начал снижаться. На обзорном экране появилось изображение базы «Георгий Жуков» и космодрома рядом с ней. За прошедшее время база почти не изменилась, разве что обзавелась новым защитным периметром. За его пределами выросли несколько пирамидальных строений непонятного назначения.

На ВПП стояли три корабля, два обычных транспортника, а один большой, весь обвешанный гроздьями оружейных панелей, исчерканный гребнями генераторов защитного поля.

– «Донецк», – прочитал Вильям, когда стало возможным разобрать большие буквы на блестящем борту. – Что это?

– Крупный город, – ответил Соболев.

– В России?

– На Украине.

– А я думал, что это одно и то же. – Гаррисон потер лоб.

– И я тоже. Но не все с этим согласны.

Как всегда при посадке, обзорные экраны отключились, и «Рим» мягко опустился на ВПП. Главный экран осветился вновь, и на нем появилось еще одно лицо – красное, усатое и мрачно-властное. Сверкнули из-под фуражки с огромной золоченой кокардой сердитые глаза.

– Говорит корвет-капитан Федор Березин, Военно-Космические Силы Земной Федерации, – изрекло лицо, явно наслаждаясь собственным высоким званием. – Экипажу звездолета «Рим» приказываю немедленно обеспечить доступ на борт досмотровой команды. Любое сопротивление будет расценено как агрессия против человечества и породит адекватный ответ!

– А на каком основании мы будем подвергнуты досмотру? – холодно спросил Ли. – «Рим» – территория патроната Рао-Се…

– Патронат может высказать претензии нашим дипломатам! – перебил его Березин. – А здесь командую я! И никто не помешает мне досмотреть звездолет, который я посчитал подозрительным! Вам ясно?

– Так точно. – В Ли на мгновение взяла верх армейская выучка. – В смысле, высылайте свою команду…

– Интересно, а если я в рожу кому плюну, это тоже будет агрессией против человечества? – Арагонеса, как обычно, интересовали сугубо практические вопросы. – И какой будет адекватный ответ, а? Березин утопит патронат в слюне?

– Отставить, – поморщился Ли. – Они идут сюда. И лучше вести себя поспокойнее, а то знаю я самодуров вроде этого капитана…

Люк открылся, через него полезли облаченные в боевые комбинезоны и шлемы люди с винтовками. Последним на борт поднялся упитанный молодой офицер с румяными щеками и наивными голубыми глазами.

– Лейтенант Мак-Дугал, ВКС Земли, военная база «Георгий Жуков», – представился он. – Прошу всех следовать за мной.

– Зачем? – спросил Ли, а Вильям ощутил необычайно сильное желание пристрелить этого молокососа, который, судя по всему, никогда не видел настоящей войны.

Гаррисон издал сдавленный рык.

Лейтенант не обратил на это внимания.

– Для личного досмотра, – сказал он, хлопая белесыми ресницами. – А корабль в ваше отсутствие будет обыскан на предмет наличия… э-э… незаконных образцов вооружения.

– Клянусь четверкой, он сам не знает, что это такое, – пробормотал Вильям.

– А мы попали как кур во щи, – добавил Соболев. – Эх, где же мой верный дезинтегратор?

Но винтовки в руках солдат не дрожали, и попытка сопротивления обернулась бы бессмысленной бойней.

Ли первым встал из своего кресла:

– Мы подчиняемся грубой силе.

Мак-Дугал просто улыбнулся.

Бывших легионеров вывели из звездолета, и тут Вильяма продрало морозцем, несмотря на то что светило Арстрима жарило как ненормальное. Вид базы «Георгий Жуков» слишком явственно напомнил о дне, когда беглецы из Вальхаллы взяли ее штурмом.

– Прошу за мной. – И лейтенант направился прямиком к базе.

Снарк с горечью подумал, что в этот раз войдет в нее через вход, а не через устье вентиляционной шахты. И что никого сегодня не убьет и не ранит, если только ситуация не станет совсем уж хреновой…

В сопровождении конвоиров они прошли внутрь базы, на один из нижних уровней, где размещался командный пункт – сердце и мозг «Георгия Жукова». В коридорах и на лестницах несколько раз столкнулись с людьми из гражданского и военного персонала, и Вильям подумал, насколько странно видеть незнакомые человеческие лица.

В последние годы уроженец Ливерпуля не имел такой возможности.

Он привык к тому, что вокруг чужаки, уродливые или странные. Приспособился к тому, что собеседник может быть много больше или меньше, чем он сам, научился сдерживать отвращение, не реагировать на мерзкий запах или чудное поведение.

Но забыл, что такое чужие люди.

– Прошу сюда. – Лейтенант Мак-Дугал открыл одну из дверей.

За ней обнаружилась просторная комната, похожая на учебный класс – небольшие черные парты с электронными планшетами, матовое зеркало голографического проектора на стене.

И около него, точно строгий учитель у доски, стоял капитан Березин. Руки его были заложены за спину, выбритый до блеска подбородок гордо вздернут, а на лице написана суровая решимость. Китель сверкал, словно витрина ювелирного магазина, за всяческими цацками не было видно белой ткани.

– Садитесь, – сказал капитан, и прозвучало это как приказ.

Вильям вспомнил те времена, когда он был зеленым новобранцем, а сержант Фрезер – его самым жутким кошмаром. Он опустился за одну из парт, сиденье негромко скрипнуло.

– Корабль ваш досмотрели и ничего интересного не нашли, – сообщил корвет-капитан, когда все бывшие легионеры уселись. – За исключением странного груза, но он меня не волнует, как и личное оружие. Зато меня волнует другое: кто вы такие? Отвечайте!

– Люди, – сказал Ли.

– Не надо считать меня дураком! – Березин побагровел еще сильнее. – Я понимаю, к какому биологическому виду вы относитесь. Но патронат Рао-Се – не человеческое государство. А вы его граждане – об этом свидетельствуют штуковины в запястьях. Отвечайте!

Корвет-капитан признавал один-единственный способ общения с теми, кого считал ниже себя, – тупое давление. Но дураком этот офицер, выглядевший фанфароном, вправду не был.

– Если вы знаете об устройстве патроната, то должны слышать и о свободных сегментах, – сказал Ли.

– Да, конечно, – кивнул Березин. – Вы ими и являетесь. Но вот в чем штука: на данный момент не зафиксировано ни одного случая перехода людей в подданство патроната. И что это значит? Либо вы искусные подделки, непонятно с какой целью засланные в пределы Земной Фе…

Соболев громко засмеялся, запрокинув лицо к потолку и вытирая льющиеся из глаз слезы.

– Я сказал что-то смешное?! – рявкнул капитан.

– Уж кем-кем, а подделкой меня никто не считал… – выдавил из себя Соболев. – Ой, не могу…

– Ну, а вторая версия? – Ли был вежлив, как британский лорд на приеме у королевы.

– Что? Ах да. Либо вы – пираты, заполучившие гражданство Рао-Се обманным путем. Но где вы тогда взяли этот корабль? Он не земной постройки и не раосейской. Так что сейчас я набит вопросами, точно улей – пчелами, и это мне не нравится.

– Хорошо, похоже, нам стоит рассказать правду. – Бывший сержант говорил медленно, с явной неохотой. – На Арстриме имеется объект под названием Вальхалла. Что вы о нем знаете?

– Хм… – нахмурился Березин. – Это здоровенный лабиринт? Честно говоря, мне не до него… Я командую базой временно, в силу трагической гибели майора Заки, обычно только «Донецком». Вроде бы построили давно, и содержится он на военном балансе…

– А о Звездном Легионе?

– Э… – Корвет-капитан, похоже, совсем растерялся. – Было такое подразделение… но его распустили более века назад… за мятеж, по-моему. После войны с корхвеги… или еще до нее?

– Более века назад… – словно эхо, повторил Соболев. – Какой сейчас год?

Березин неловко заерзал, выпростал из-за спины кулак и со всей силы саданул им по ближайшей парте.

– Хватит мне мозги пудрить! – прорычал он. – Что значит – какой год?

– А то, что мы покинули пределы Земной Федерации в две тысячи сто восемьдесят восьмом, – мягко проговорил Ли, – и с тех пор совершили не один гиперпространственный прыжок, даже не один десяток.

– В восемьдесят восьмом? – Усы капитана встали дыбом, как у рассерженного кота. – Но я тогда еще не родился… Сейчас две тысячи двести семьдесят второй… и вы выглядите не стариками.

– Мы провели там больше восьмидесяти лет, – сказал Вильям, ощущая, что падает в глубокую пропасть, а воздух свистит у него в ушах. – Это же… это целая жизнь…

– Верно, – кивнул Ли. – Позвольте представиться, капитан, я – сержант Юй Ли, Первый Ударный Полк Звездного Легиона.

Гаррисон поднялся тяжело, словно решившая полетать гора:

– Рядовой Мрувари Гаррисон, Первый Ударный Полк Звездного Легиона.

– Рядовой Хосе Арагонес, Первый…

Они вставали один за другим и называли себя, а глаза Федора Березина округлялись все больше и больше.

– Ладно, черт меня возьми, – пробормотал он, когда представился последний из бывших легионеров, – если я понимаю, как такое возможно. Но на такой случай у военного есть начальство, и я доложу куда следует. А теперь объясните мне: зачем вы вернулись?

– Человечеству грозит страшная опасность, – сказал Ли. – Не знаю, говорит ли вам о чем-нибудь слово «хаурваки», но их агрессивная цивилизация начала новую экспансию, которая неизбежно докатится до Земли. Мы прибыли сюда, чтобы предупредить и сражаться против захватчиков.

– Ха, встречали мы не одну такую цивилизацию и всем дали по шеям! – Капитан гордо выпятил грудь. – Ладно, доложу и об этом. Да, при взгляде на вас мне вспоминаются рыцари королевы Ядвиги.

– В смысле? – Гаррисон, судя по свирепой мине, решил, что его пытаются оскорбить.

– Есть такая польская легенда. Воины могущественной королевы Ядвиги после славной победы уснули крепким сном то ли под каким озером, то ли прямо под Краковским замком, но когда стране через века будет грозить страшная опасность, они проснутся и выйдут на поверхность.

– Разве мы спали, клянусь Святой Девой? – делано удивился Арагонес.

– А это не важно. – Оттаявший на мгновение Березин вновь посуровел, принял донельзя официальный вид. – Так, о вас и ваших бреднях я сегодня доложу командованию, а вам придется побыть моими гостями.

– Может быть, честнее сказать – пленниками? – спросил Ли.

– И зачем? Лейтенант Мак-Дугал проводит вас до одной из пустующих казарм и решит организационные вопросы. Да, и ответьте мне на последний вопрос: что за штуки у вас на лбу?

Вильям лишь в этот момент вспомнил, что над переносицей у него и прочих бывших легионеров торчит имплантант-переводчик. Он настолько привык к нему, что забыл о его существовании и перестал замечать как у себя, так и у других.

Все посмотрели на Ли.

Тот вздохнул и начал рассказывать.

* * *

В громадной чаше Вальхаллы клубился туман. Из него выступали фрагменты стен, проходы, заваленные обломками и остовами машин. Поблескивали видеокамеры, похожие на капли из стекла, темнели отверстия гротов. На перекрестках виднелись пустые чаши небольших фонтанчиков.

Темница для бессмертных воинов была пуста и мертва, но аура боли и безумия, появившаяся тут почти сто лет назад, никуда не исчезла. Она поблекла, ослабела, но не спешила умирать.

– Все такое же, как раньше… – У Арагонеса перехватило дыхание.

– Ага, – кивнул Вильям, понимая, что ищет глазами место, где некогда пылали огромные костры и горели на них люди, сохранившие человеческий облик, но не сумевшие сберечь рассудок.

Сумасшедшие во главе с Максом фон Штернберком, сержантом Третьего ударного полка и основателем религии Бессмертия.

– Можно и дыру найти, через которую мы бежали, – прогудел Гаррисон.

На Арстриме они провели трое суток, большую часть времени – в одной из казарм базы «Георгий Жуков». Ну а вчера Ли уговорил корвет-капитана Березина устроить для бывших легионеров экскурсию к Вальхалле. Тот помялся немного, скорее для порядка, а потом согласился.

Сегодня после завтрака их под конвоем вывели наружу, погрузили в два транспортера и отвезли сюда.

– Ну что, вы довольны? – осведомился подошедший лейтенант Мак-Дугал.

– Да, конечно… – ответил Ли. – Только мы должны еще немного посмотреть… мы провели тут не один год…

– Здесь? В этой штуковине? – Молодой офицер, похоже, не поверил. – Но зачем?

– Зачем убийц сажают в тюрьму? – спросил Вильям. – Чтобы они не причинили никому вреда…

Рассказывать о том, что именно привело бывших легионеров, героев войны с чужаками, в Вальхаллу, не хотелось. Как и о том, что происходило здесь, в мрачном лабиринте…

– А, ну да, ну да… – Мак-Дугал бросил взгляд в сторону конвоиров с винтовками и решил, что они слишком далеко. Улыбнулся нервной улыбкой человека, едва не наступившего на спящего медведя, и принялся медленно пятиться.

Никто даже не посмотрел в его сторону.

– Дыру можно найти, – сказал Вильям. – Только делать мы этого не будем. А Черного Дьявола и его дружков-людоедов, значит, обратно не посадили. Что с ними сотворили, если даже нынешний командир базы ничего не знает?

– Уничтожили. Сожгли, – сказал Ли. – Поняли, что бешеный хищник даже в клетке слишком опасен. И наложили такой гриф секретности, что правду об остатках Звездного Легиона может не помнить никто.

– Э, прошу прощения… – Мак-Дугал вновь приблизился к «гостям» базы, но на этот раз в компании пары солдат. – Но мы вынуждены поехать обратно. Господин корвет-капитан Березин…

– Может засунуть свои приказы себе в задницу! – рявкнул Гаррисон.

Глаза лейтенанта округлились, его солдаты издали гогочущий звук, похожий на подавленный смех.

– Конечно, может. – Ли изобразил самую вежливую из улыбок. – Но тем не менее мы отправляемся обратно. Что-то случилось?

– Похоже, пришел ответ из штаба сектора.

Вильям бросил на Вальхаллу последний взгляд и вслед за товарищами зашагал в сторону транспортеров. Забрался в кузов машины, похожей на большого зеленого жука. Она плавно, без шума и рева, повернулась и двинулась по дороге. Побежали назад заросли густого кустарника.

У транспортеров не было колес, под гладким днищем не имелось вообще ничего, и, как они ездят, не мог понять никто из бывших легионеров.

Чересчур много времени провели они вдали от дома.

Слишком сильно за эти десятилетия изменилось человечество.

Хотя люди по отдельности остались почти прежними.

– И куда нас везут? – пробурчал Гаррисон, глядя на возникший на горизонте силуэт военной базы. – Или тот крокодил в фуражке решил нас отпустить? Эх, отправимся в город, снимем девчонок…

– И не мечтай, – скривился Арагонес.

Среди персонала «Георгия Жукова» особ женского пола не было, и это помогало переносить воздержание. Но все без исключения бывшие легионеры мечтали о том дне, когда удастся вспомнить, что такое нормальный секс с партнершей того же вида, что и твой.

Загромыхали, раздвигаясь в стороны, ворота военной базы, и транспортеры въехали на ее территорию. Остановились у одного из входов, и стоявшие у заднего борта конвоиры начали спрыгивать на землю. За ними последовали «гости». При приземлении Вильям слегка подвернул лодыжку и зашипел от боли.

Повели их, к всеобщему удивлению, не внутрь «Георгия Жукова», а на ВПП, где по соседству с громадой «Донецка» стоял «Рим».

– Лейтенант, что происходит? – громко осведомился Ли.

– Корвет-капитан приказал доставить вас на корабль, – отозвался Мак-Дугал. – Насколько мне известно, получен приказ на вылет.

– Клянусь четверкой… – пробормотал Вильям. – А как же наш звездолет?

– Для него готовят место в трюме. Внутри «Донецка» хватит места, чтобы пристроить несколько таких судов, как ваше.

Только тут Снарк обратил внимание, что около «Рима» стоят два погрузчика, снабженных мощными антигравитационными манипуляторами. Блестели округлые кабины, над решетками теплоотводов подрагивал теплый воздух.

– Значит, с Арстрима улетим вместе, – проговорил Арагонес. – Вот только куда?

– Я думаю, что корвет-капитан вам все объяснит. – И лейтенант Мак-Дугал ободряюще улыбнулся.

Березин встретил бывших легионеров прямо за люком, стоя в центре просторной лифтовой площадки.

– Явились, – без особой благожелательности сказал он. – Два дня назад я отправил рапорт о вашем появлении. Доложил о том, кем вы себя считаете, и о потенциальной опасности со стороны хаурваков. Сегодня пришел ответ.

– И что в нем? – спросил Ли.

– Раздери меня черти, ничего толкового. – Корвет-капитан снял фуражку и почесал лысину, неумело замаскированную прядями черных волос. – Приказано оставить базу на старшего офицера, а вас вместе со звездолетом доставить на Таугрос, в штаб сектора.

– Могло быть и хуже, – хмыкнул бывший сержант. – Могли приказать расстрелять нас без суда и следствия как беглых уголовников. Или подумать, что вы, капитан, просто съехали с катушек от неумеренного пьянства. А так они даже в чем-то вам поверили…

– Вот именно, что в чем-то. – Березин вновь нацепил фуражку. – Судно ваше сейчас в трюм погрузим, не беспокойтесь. Лейтенант покажет вам жилой блок. Ну а заставить штабных крыс поверить вам никто не в силах.

– Великий Сунь Цзы сказал, что просвещенный государь очень осторожен по отношению к войне, а хороший полководец остерегается ее. Поэтому генералы на Таугросе поступили благоразумно.

– А кто такой Сунь Цзы? – повернулся собравшийся уходить капитан. На лице его отразился интерес. – Твой родственник?

Ли только головой покачал.

Вслед за Мак-Дугалом и конвойными они забрались в один из лифтов, достаточно просторный, чтобы вместить флайер, и поехали вверх. И оказались на жилой палубе, а спустя десять минут – в жилом блоке, мало похожем на те, в каких возили солдат во времена войн с тритонианцами и корхвеги.

– Это же просто хоромы… – сказал Соболев, разглядывая мягкий, словно устланный ковром пол, стереовизоры у одноярусных кроватей, удобные столики и даже кресла.

Лейтенант заулыбался.

– Располагайтесь, – сказал он. – Рад, что вам понравилось… А правда, что вы, ну, помните самые первые войны?

Вильям и Арагонес переглянулись, и уроженец Ливерпуля без особой охоты ответил:

– Да.

– У меня дед, ну… – в голубых глазах блеснуло смущение, – воевал с корхвеги. Штурмовой монитор «Зевс», пятый ракетный дивизион… И погиб там же, при блокировании Заритона, в одном из последних боев…

– Бывали мы на этом мониторе. – Голос Ли потеплел. – Наверняка твой дед, парень, был достойным человеком. Ну а ты уж постарайся не опозорить его память.

– Да, конечно.

Мак-Дугал ушел, дверь за ним и конвойными закрылась, а бывшие легионеры продолжали смотреть на нее.

– Вот как бывает, – нарушил тишину Гаррисон. – Встречаешь того, с чьим дедом воевал рука об руку. А правнуки тех, с кем я вместе охотился, сейчас взрослые мужики. Судьба играет человеком…

– А ты уверен, что ты человек? – с грустной улыбкой спросил Вильям.

– А кто?

– Посмотри на себя. – Снарк указал на висящее у двери большое зеркало. – Мы сильнее отличаемся от этого розовощекого парня, чем от ниа-хо-сай или видахиран. Ты выживешь после того, как тебе оторвут голову, пуля отскочит от твоей кожи. Я могу дышать чем угодно, лишь бы в нем был кислород, Ли усваивает солнечный свет, а Арагонес общается с квазиживыми системами напрямую. Кто из людей способен на такое?

– Ну, не знаю. – Чернокожий легионер задумчиво почесал затылок. – Может быть, кто-то и способен…

– Вряд ли, – покачал головой Арагонес. – На базе я сумел влезть в их информационную сеть. Там куча данных о всяческих системах вооружения, в том числе новейших и даже персональных. Но никакого упоминания об имплантантах.

– Это не значит, что их не существует, – возразил Ли. – Ладно, чего зря трепаться. Места занимайте…

Через полчаса прозвучала сирена, а еще через пять минут огромный корабль пошел вверх. Навалилась перегрузка, не очень сильная, но ощутимая, а экраны включившихся стереовизоров показали, как уходит вниз поверхность Арстрима. Осталась в стороне база, мелькнула неровная заплатка Вальхаллы.

– Искренне надеюсь, что мы ее больше не увидим, – сказал Арагонес с отвращением. – Ну что, кто готов сыграть?

И он вытащил из кармана колоду чудовищно древних засаленных карт, которые прошли через сотни рук и стали липкими, словно их намазали медом. Карты пережили парочку войн и все передряги странствий через космос…

– Почему бы и нет? – пожал плечами Вильям, а Гаррисон демонстративно зевнул и отвернулся к стене.

* * *

Комната была маленькой и на удивление пустой. Крохотный стол, два стула по разные стороны от него и вентиляционное отверстие под потолком – вот и все. От света ламп резало глаза.

– Прошу вас, проходите и садитесь, – сидящий за столом офицер повел рукой, и на рукаве его светло-серого кителя сверкнула нашивка – глаз в треугольнике.

Символ Комитета Внутренней Безопасности вооруженных сил, самой закрытой и могущественной спецслужбы Земной Федерации.

– Прохожу, сажусь, – ответил Вильям, изо всех сил пытаясь напомнить себе, что он больше не солдат и что КВБ не имеет над ним власти.

Получалось не очень.

На Таугрос они прибыли вчера. Крейсер «Донецк» опустился на одном из военных космодромов. Бывших легионеров под конвоем вывели наружу, в теплую влажную ночь, и куда-то повезли в транспортере без окон. Поместили в тщательно охраняемую казарму, но выспаться не дали. Разбудили через несколько часов и после скудного завтрака принялись вызывать на допросы.

Вильям попал в первую партию.

– Очень хорошо. – Офицер улыбнулся мягко, почти ласково. – Я – лейтенант Харрингтон, и моя задача – уточнить некоторые детали вашей биографии. Вы имеете право не отвечать на вопросы, но ваш отказ сотрудничать вряд ли приведет к благоприятным последствиям. Патронат Рао-Се не станет портить отношения с Землей ради беглых сегментов.

Вежливое обхождение и добрый вид являлись в данной ситуации инструментом. И комитетчик этого не скрывал, как и того, что участь бывших легионеров может оказаться крайне незавидной…

В этот момент Вильям подумал, что Шакал и Джимесон были не так уж и не правы, решив держаться подальше от сородичей.

– Я понимаю, – сказал он, ощущая, как сонливость отступает, исчезает без следа.

– Отлично. Вы утверждаете, что вы – Вильям Снарк, бывший рядовой Первого Ударного Полка Звездного Легиона?

– Да.

– Вы родились в две тысячи девяносто восьмом году на Земле, в городе Ливерпуль на Британских островах?

– Да.

– Занятно, занятно. – Харрингтон хихикнул. – Вам никак не дашь ста семидесяти четырех лет.

Вильям пожал плечами.

– Положите руку вот сюда. – На столешнице обозначился прямоугольник неяркого желтого света.

Стол оказался не таким простым, как казалось на первый взгляд.

Вильям выполнил просьбу. Руку начало еле заметно покалывать, желтый свет стал белым.

– Очень интересно… – Серые глаза Харрингтона блеснули. – Образец ДНК, вызванный нами из архивов Федерального Министерства Обороны, из раздела Звездного Легиона, совпадает с вашим.

– Вы думали, я врал?

– Ну, такая возможность не исключалась. Итак, вы и в самом деле Вильям Снарк. Демобилизован в две тысячи сто пятьдесят третьем по первому разряду, затем…

Вильям затаил дыхание.

Его дальнейшая судьба зависит от того, что сохранилось в архивах от проекта «Вальхалла». Если его инициаторы решили уничтожить следы, то все не так плохо, а если они не позаботились об этом, то КВБ может припомнить бывшим легионерам и сопровождавшееся жертвами бегство с Арстрима, и бойню на самом Таугросе, устроенную прямо в космопорте.

– …затем данные исчезают. – Лейтенант чуть прищурился. – Причем не только у вас, а у всех ваших товарищей. Пропадают отовсюду, словно вы испарились из обычного мира.

– Примерно так оно и было.

– Что, прямо тогда отправились в патронат Рао-Се? Но первый контакт с ним состоялся лишь в две тысячи сто семидесятом.

– Нет, в иное место, и не по своей воле. – Вильям поморщился, подумал, что кто-нибудь из парней может и рассказать комитетчикам про то, как поступили с бывшими солдатами легиона тогдашние власти Земли. – Честно говоря, говорить про это мне совершенно не хочется.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился лейтенант. – Побеседуем о другом. О хаурваках, нашествие которых нам якобы грозит.

– Якобы? – Вильям покачал головой. – Вы что, не знаете, что происходит за границами Федерации? Что многие планеты разрушены, а огромный флот движется от системы к системе?

– У нас не такие хорошие информационные источники, – неохотно признал Харрингтон. – Поэтому нам известно лишь, что стабильность существования галактического сообщества в нашем секторе нарушена. Подробности неизвестны. Поэтому мне и правда интересно послушать вас. Все, что вы знаете о хаурваках, об их действиях…

– Ну ладно, клянусь четверкой. Если вы настаиваете… – Вильям немного поколебался и начал рассказ.

Понятное дело, умолчал о том, откуда узнал о хаурваках и какую роль сыграл в том, что эту расу охватили агрессивные настроения. Упомянул лишь о том, что какое-то время прожил в свободном порту Шарендар, и о том, что видел его погибшим, наблюдал атаку на систему Рогхелма.

Лейтенант слушал внимательно, похрустывая длинными пальцами, в глазах его был интерес.

– Занятно, занятно… – сказал он, когда Вильям закончил. – И вы считаете, что теперь они атакуют нас?

– Само собой. Если только не остановятся раньше, но на это шансов мало.

– И желаете принять участие в войне?

– Так уж вышло, что я умею только сражаться, убивать и выживать при этом, – Снарк хмуро улыбнулся. – И мой… наш уникальный опыт может помочь в борьбе с настолько могучим противником.

– Хорошо, спасибо за откровенность, – кивнул Харрингтон. – Пока никаких конфликтов нет, но ваша просьба зафиксирована. Полученные от вас сведения будут отправлены на Землю, руководству Федерации.

Вильям помрачнел:

– А что будет со мной и остальными? Пока нас держат взаперти, словно преступников.

– Ну что вы, преступников содержат гораздо хуже.

Лейтенант снял фуражку, и стало видно, что на выбритой голове у него точно такое же украшение, как у диспетчера с Арстрима. Вживленная в кожу тончайшая проволока образовывала сложный узор, и по ней бегали разноцветные огоньки.

– Но я полагаю, мы найдем возможность обеспечить вам более достойные условия. – Комитетчик встал. – Или хотя бы организовать выезд в город. Ну, в развлекательных целях.

– Это было бы неплохо. – Вильям тоже поднялся.

– А теперь идите. Благодарю за сотрудничество.

Снарк кивнул и вышел в коридор, где его ожидали двое конвойных в форме военной полиции.

– Пошли, чудила, – сказал один из них, длинный и веснушчатый. – Быстро с тобой управились.

– Почему чудила? – спросил Вильям, шагая по длинному коридору.

Когда его вели на допрос, конвойные были куда менее говорливыми.

– А потому, что разговариваешь ты странно, – заметил второй, маленький и полный, с выкрашенным в черный цвет носом. – И рег-инфа у тебя нет, а такое лишь в дичайших колониях бывает. Откуда ты взялся такой?

Они вышли из здания, под ласковые лучи светила Таугроса.

– Если скажу – не поверите, – хмыкнул Снарк. – А что такое рег-инф? И чего это вы вдруг разболтались?

– А лейтенант сменил твой статус, – пояснил маленький, – с «потенциально опасен» на «нуждается в сопровождении». А это совсем другое дело. Рег-инф вживляется любому гражданину Федерации при рождении. Эдакий орган для доступа в Сеть и в то же время основной документ…

– И он не знает, что это такое? – Длинный задумчиво хмыкнул. – Прямо гость из прошлого какой-то…

Они шагали по базе, мимо плаца, не изменившегося, наверное, со времен короля Пруссии Фридриха Второго. Лавировали между зданий, построенных не из досок или кирпичей, а из каркасных силовых полей, но оформленных так, чтобы стены выглядели деревянными или кирпичными.

Армия – чудовищно консервативная структура, и поэтому многое здесь казалось таким же, как и в те времена, когда Вильям сам служил. Но все же буквально во всем чувствовался налет чужеродности, будто базу возводили не люди, а некие близкие им разумные существа.

В воздухе висели светящиеся виртуальные указатели, летали камеры наблюдения, вместо забора имелось еще одно силовое поле.

– Вот и пришли, – сказал длинный полицейский, когда показался крайний барак и двое часовых у входа в него. – Если дело пойдет дальше такими темпами, скоро вас вообще выпустят…

– Неплохо бы.

Вильям прошел между часовыми, толкнул дверь и оказался в знакомой обстановке армейской казармы. Узкие окна с небьющимися стеклами, кислый запах дезинфектора, легкий шорох климатического центра под потолком.

– Долго же с тобой разговаривали, – валяющийся на одной из коек Арагонес зевнул. – Меня куда быстрее отпустили. О чем спрашивали?

– О том же, наверное, о чем и тебя. – Только в этот момент Вильям почувствовал, что его оставляет страшное напряжение, охватившее тело в самом начале беседы с комитетчиком. Мускулы расслабились, с новой силой накатила сонливость. – А где Гаррисон и Ли? Еще не пришли?

Из двадцати девяти бывших легионеров в казарме находилось чуть более двух десятков.

– Как видишь. – Арагонес снова зевнул. – Представляешь, когда шли по коридору, я видел женщину. Страшную, немолодую, но самую настоящую человеческую женщину. И у меня сразу хозяйство зашевелилось, ожило. Как говорит наш русский друг: «Есть еще порох в пороховницах»…

– Да уж. – Уроженец Ливерпуля покачал головой и подумал о том, до какого же состояния нужно довести мужчину, чтобы вид женщины казался ему настоящим чудом. Из недр памяти всплыли эпизоды из тех времен, когда женщин вокруг имелось много, а сам он был гораздо моложе…

Дверь казармы открылась, и через порог шагнул Ли.

Лицо его оставалось безмятежным, но в глубине черных глаз таилось еле заметное беспокойство.

– Ну, как? – поинтересовался Арагонес.

– Это было непросто, видят духи, – ответил бывший сержант усталым голосом, – но очень полезно.

– В смысле? – Вильям уселся на свою кровать, а потом и вовсе улегся, заложив руки за голову.

– Удалось много чего узнать. – Ли улыбнулся. – Например, что у них нет информации о том, что произошло в Вальхалле, вообще никакой. Ничего в архивах не сохранилось. И об У-прививке тоже.

– Может быть, скрывают, – без особой уверенности предположил Арагонес.

– Думаю, что нет. Если бы знали, то обходились бы с нами по-другому. Пока я не вижу враждебности, только интерес и еще… растерянность. Похоже, армейские и ребята из Комитета не знают, что с нами делать.

– Это верно, – сказал Вильям. – Ну и отпустили бы нас тогда, а еще лучше – отвезли на Землю…

Со всех сторон донеслось прочувственное сопение.

Все без исключения бывшие легионеры рвались на родину, мечтали увидеть те места, где выросли.

– Но это малореально… – Ли почесал щеку. – Пока мы выглядим слишком необычным и непонятным явлением, чтобы выпускать нас из-под присмотра. И боюсь, нам полностью поверят только в одной ситуации.

– Это в какой? – спросил Арагонес.

– Если хаурваки и вправду нападут.

– Ну, в таком случае я готов выпить за то, чтобы они шевелились побыстрее. – И Вильям криво улыбнулся.

* * *

Пиво в кружке было самым обычным, темно-коричневым, и пахло оно, как и нужно, хмелем. Но Вильям не мог отделаться от ощущения, что что-то с ним не так.

– Ну что, за возвращение? – Гаррисон, которого подобные мысли не тревожили, поднял свою посудину.

Шапка пены цвета белого шоколада чуть заметно колыхнулась.

– За возвращение, – подтвердил Соболев, и поднятые кружки с негромким звоном соприкоснулись.

Пятеро бывших легионеров сидели в баре «Пьяный чужак» на одной из центральных улиц Сирена, одного из крупнейших городов Таугроса.

Взаперти на военной базе беглецов из Вальхаллы продержали около месяца. Вчера остатки Звездного Легиона выстроили на плацу, и капитан, возглавлявший отделение КВБ на базе, сообщил, что скоро их отправят на Землю и поэтому завтра отпустят немного развеяться. Добавил что-то про строгий надзор, про необходимость вести себя достойно, но на это никто особого внимания не обратил.

Предвкушение свободы ударило по мозгам сильнее газированного спирта.

Сегодня утром их погрузили в транспортеры и отвезли в Сирен. Тут бывшие легионеры разбились на группы, кто-то сразу отправился в бордель, кто-то гулять, а Вильям с приятелями решили для начала выпить.

Заведение приглянулось им тем, что над входом в него висело искусно набитое чучело настоящего тритонианца.

– Ага, понял, – сказал уроженец Ливерпуля, опустошив кружку. – Клянусь четверкой, я привык к той зеленой гадости, что подавал Рахти. То ли к гадкому привкусу плесени, то ли к цвету. Но обычное пиво кажется мне странным.

– Нет больше Рахти, и Шарендара нет, – прогудел Гаррисон. – И чего о них вспоминать?

Когда только выбрались из транспортера и оказались на улице, среди неспешно шагавших людей и виртуальных баннеров, почти все испытали потрясение. Вильяма охватило необычайно сильное желание поглубже зарыться в окоп, зеленые волосы на голове Арагонеса встали дыбом.

Окончательно в себя пришел только Ли, остальные пока пребывали в некотором эмоциональном грогги.

– Еще пива, господа? – Около столика появился хозяин заведения, бритый наголо и с белым пятном на лбу. Одет он был в юбку из черных перьев и широченную рубаху с буфами на плечах.

Причиной шока стала еще и одежда прохожих. После военной формы, что почти не изменилась, гражданская мода показалась крайне необычной, непривычной глазу и даже пугающей.

– Да, еще, – сказал Вильям, стараясь не глядеть на выбритые и покрашенные в лиловый цвет ноги хозяина. – И чего покрепче.

– Чего именно?

– Коньяку, – сказал Соболев. – Есть?

– Конечно, – улыбнулся хозяин, показав золоченые зубы. – Сейчас организуем. Закуска к бутылке бесплатно…

– А денег хватит? – вполголоса поинтересовался Гаррисон, когда владелец «Пьяного чужака» отошел.

Вчера вечером бывшим легионерам выдали некие заменители рег-инфов, на которые была перечислена «компенсация за моральный ущерб».

– Хватит, и на многое, – уверенно кивнул Ли. – Я специально поинтересовался у парней из охраны, сколько чего сейчас стоит…

Сторожившие «гостей» бойцы военной полиции последнее время относились к своим обязанностям с прохладцей. Офицеры знали об этом, но глядели сквозь пальцы, поскольку никто из них не понимал, как обходиться с обитателями казармы под номером семь.

То ли как с гостями, то ли как с пленниками…

– Прошу вас, господа. – Хозяин принес графинчик, в котором плескалась жидкость цвета крепкого чая, а на боку было выдавлено название: «Солнечный». – Разлит здесь, на Таугросе, и виноград местный…

Вслед за графином на столе появились широкие бокалы, тарелки с нарезанным кружками лимоном, сыром и какими-то странными орехами, похожими на фундук, но очень крупными и розовыми.

– Вот это дело, – проговорил Соболев, разлив коньяк. – Хотя на Лораве тоже ничего выпивка была, а вот закуска дрянная… Ну что, будем здоровы?

– Будем. – Вильям понюхал напиток и выпил.

По гортани словно прокатился огненный ком. После второй порции внутри стало тепло-тепло, а мир вокруг приятно расплылся. Хозяин притащил жаркое. Под него заказали еще одну бутылку, а затем и третью, поскольку Соболев заявил, что ему мало…

Потом Вильям осознал, что вокруг темно, а он с друзьями стоит на улице, около дома, над крыльцом которого горит красный фонарь.

– Заходите! – Дверь распахнулась, и в вырвавшемся наружу потоке света нарисовалась фигура Ли. – Я обо всем… ик… договорился… ик…

Слегка покачиваясь, Вильям поднялся на крыльцо, а шагнув за порог, оторопело заморгал.

Просторный холл напоминал не бордель, а офис приличной фирмы – фонтан в углу, вокруг него кадки с пальмами. Пол, выложенный плитками мрамора, широченная стойка, и за ней улыбающаяся девушка, одетая очень строго. Напротив входа – уводящая вверх лестница.

– И куда идти? – поинтересовался Гаррисон, ворочая налитыми кровью глазами.

– На второй этаж. – Ли держался лучше всех, но это давалось ему с видимым трудом. – Эти… комнаты… ик… семь, восемь, девять, десять, одиннадцать… Если что… ик… будем перестукиваться…

Шагая по лестнице, Вильям ощущал, как внутри булькает выпитый коньяк. Арагонес то и дело порывался петь, но постоянно забывал слова. Соболев глядел по сторонам с таким видом, словно не понимал, где находится и каким образом он тут оказался.

Хотя, может быть, так оно и было.

– Теперь направо, видят духи… вот седьмая комната… кто туда?

– Я… – сказал Вильям и толкнул дверь с огромной, в половину человеческого роста, цифрой семь.

За дверью обнаружилась комната без окон, с красным осветительным блоком на потолке и громадной кроватью. На шум обернулась сидящая на ней девушка, белокурая, курносая и голубоглазая. Когда она встала, полупрозрачное одеяние колыхнулось, под ним обозначилась крупная грудь.

Снарк нервно сглотнул, а вот его организм отреагировал на присутствие доступной особы женского пола куда правильнее хозяина.

– Привет, меня зовут Глория, – улыбнулась девушка. – Откуда ты взялся, такой дикий? Без рег-инфа…

– Если скажу, ты все равно не поверишь…

И тут, в самый ответственный момент, перестал слушаться язык.

– Да? – В синих глазах мелькнуло удивление. – Хотя какая разница? Чего ты стоишь, иди сюда… Если стесняешься, я налью тебе выпить…

Вильям проковылял к кровати, ощутил запах духов Глории, резкий, пьянящий, напомнивший о цветущей сирени, которой уроженец Ливерпуля не видел невесть сколько лет. Получил бокал с вином, едва пригубил, и наложившийся поверх коньяка и пива напиток сорвал крышку с черепа…

То, что происходило дальше, слилось в череду бессвязных видений.

* * *

Сирена взревела, как показалось, над самым ухом. Снарк дернулся, попытался встать, и это движение отдалось дикой болью в голове и судорожными толчками сердца. Он понял, что полностью одет, лежит на кровати в казарме, а на соседней койке валяется мучимое похмельем тело по имени Арагонес.

– Что происходит? Что за шум? – с трудом просипело оно.

– А меня больше волнует, как я сюда попал…

– На этот вопрос не ответит даже сама Святая Дева.

Сирена продолжала надрываться, за окнами слышалась какая-то суматоха, но сил на то, чтобы подняться и посмотреть, в чем дело, не было.

– Я, конечно, не Святая Дева, но зато все помню… – Соболев ухитрился подняться, и его несколько опухшее лицо стало видно всем. – Когда нас глубокой ночью выгнали из борделя, приехал транспортер с базы и всех забрал. Внутри лежали остальные, ничуть не лучше. Кое-кого пришлось по территории базы тащить волоком… Ох, и забавно это было.

– Тебе забавно, потому что ты полз и смеялся, – сказал Гаррисон. – А я волок этих двоих крокодилов…

– Нас? – Вильям посмотрел на Арагонеса и получил в ответ полный искреннего недоумения взгляд.

Дверь казармы открылась, и внутрь шагнул необычайно мрачный лейтенант Харрингтон.

– Да, ну и зрелище… – Он покачал головой. – Хотя иного я и не ожидал. Ладно хоть сами вернулись живые и никого не убили. А теперь – встать! Смирно!

– Позволю себе напомнить вам, что мы вот уже более ста лет как штатские лица, – проговорил Ли, – и не обязаны выполнять ваши приказы. Кроме того, мы граждане патроната…

– Но гражданства Земли вы в то же время не лишены, а значит, обязаны подчиняться ее законам. А согласно «Закону об обратной мобилизации», принятому первого января две тысячи двести пятьдесят восьмого года, лица, прошедшие контрактную службу, подлежат обязательному призыву в случае начала боевых действий.

– Боевых действий? – Вильям почувствовал, что головная боль слабеет.

– Именно так. Семь часов назад был атакован Арстрим, два часа назад боевые корабли хаурваков появились в системе Таугроса. Так что я в первый и последний раз повторяю приказ – встать! Смирно!

Бывшие легионеры, принудительно поставленные в строй через сто двадцать лет после демобилизации, принялись сползать с коек, кряхтя и постанывая. Минут через пять они даже сумели организовать некое подобие строя, косое, дрожащее и воняющее перегаром.

– Так куда лучше, – сказал лейтенант. – В настоящий момент враг ломает планетарную оборону и готовится высадить десант. Вы, как источники ценной информации, должны быть изолированы от опасности.

– Но мы хотим воевать! – выкрикнул кто-то из бывших легионеров.

– Отставить разговоры, – посуровел Харрингтон. – Сегодня вы не сможете даже пистолет поднять, а пока бои идут в космосе, толку от вас никакого. Поэтому сейчас мы отправимся в убежище и…

Договорить он не успел. Громыхнуло, пол затрясся, яркий багровый свет ворвался в окно. Вильям понял, что теряет равновесие, и тут же шмякнулся навзничь.

В ободранных локтях запульсировала боль.

– Шустрые чуваки… – пропыхтел Арагонес, вытирая текущую из разбитого носа кровь. – Очень шустрые…

– Как сказал великий Сунь Цзы, – не упустил случая процитировать кумира Ли, – в войне самое главное – быстрота. Эй, лейтенант, вы все еще желаете припрятать нас в убежище?

Отлетевший к стенке Харрингтон поднялся с трудом, лицо его побледнело, а в глазах появился страх.

– О господи, – сказал он, – они высаживают десант. Один из десантных модулей опустился неподалеку…

– Десант? Это что-то новенькое. – Вильям поднялся, потянулся к поясу, чтобы превратить основной костюм в боевой комбинезон. – В Шарендаре они и не пытались высаживаться.

– Значит, тут у них задачи другие. – Ли подскочил к ошарашенному Харрингтону. – Эй, лейтенант! Очнись! Мы умеем воевать! Дай нам оружие, и мы покажем чужакам, почем литр крови!

– Э, да… конечно. – Комитетчик, разом утерявший всю уверенность в собственных силах, затравленно озирался. – Но мне приказано обеспечить ваше выживание…

– Мы сами его обеспечим, – сурово проговорил Гаррисон. – Кто командует обороной базы?

– Майор Равиоли…

Вновь громыхнуло, на этот раз ближе, и стены с потолком пустились в пляс. По ним бесшумно побежали на удивление ровные трещины – силовые поля раскалывались по линиям напряжения.

На этот раз Вильям удержался на ногах, Ли ухватил под руку побледневшего лейтенанта.

– За мной! – рявкнул он. – Чую, что тут придется разбираться самим…

Волоча за собой Харрингтона, он ринулся к двери, остальные побежали за ним. Выскочив наружу, они угодили в охвативший военную базу хаос, в толпу мечущихся солдат. Снарк увидел, что небо полыхает, словно его охватил невиданной силы разноцветный пожар.

Судя по свечению, на границе стратосферы шел бой.

– Где арсенал базы?! – гаркнул Ли в ухо лейтенанту. – У тебя есть допуск?

– Нет…

– Все равно веди!

Звучали новые разрывы, то далекие, то близкие. Доносились крики и рокот моторов. И никто, совершенно никто не обращал внимания на бывших легионеров, пробиравшихся к центру базы, туда, где стояло здание штаба, а рядом – скрытый в подземелье арсенал.

Лишь около него капитан с нашивками интенданта попытался загородить дорогу, крича что-то о необходимости эвакуировать запасы. Но Гаррисон сделал очень быстрое движение, и капитан шмякнулся наземь.

– Вы ударили офицера? – встрепенулся Харрингтон.

– Ничего. Полежит, отдохнет, умнее будет. – В голосе чернокожего легионера не было и следа раскаяния.

Часовые у входа в арсенал куда-то делись, но с замком пришлось немного повозиться. Арагонес потратил пять минут на то, чтобы найти контакт с квазиживой информационной системой базы и отыскать в ней нужный пароль.

– Готово, – сказал он, и тяжеленная дверь отошла в сторону, а на лестнице вспыхнул свет.

– Это что? Это как… как… – закудахтал окончательно растерявшийся лейтенант. – Это же…

Ли ободряюще похлопал офицера по плечу:

– С наше поживешь, и не такому научишься. Все за мной. Снарк, Гаррисон, охраняете его.

В арсенале не нашлось ставших привычными дезинтеграторов, но зато оружия земного изготовления там оказалось навалом. Бывшие легионеры вооружились новыми штурмовыми винтовками «М-600», набили подсумки запасными магазинами и блоками питания.

– А теперь пойдем искать твоего полковника, – сказал Ли, когда дверь арсенала захлопнулась. – Ты бы попробовал с ним связаться.

– И что я ему скажу? А? – озлился лейтенант.

– Правду. Что мобилизовал и вооружил остатки Звездного Легиона и что эти остатки готовы врезать хаурвакам.

Харрингтон посмотрел на сержанта, как на сумасшедшего, но ослушаться не посмел.

– Майор решил, что я сошел с ума… – проговорил он после небольшой паузы. – Но быстро изменил мнение. Вам приказано двигаться к штабу.

– Раз приказано – значит, пойдем.

Равиоли, высокий и сутулый, с бородавкой на щеке и злыми глазами, встретил их у крыльца.

– Звездный Легион, – проворчал он, – надо же… Но сейчас, когда до огневого контакта двадцать минут, я готов и самого сатану получить в союзники. Придется вас временно зачислить в состав гарнизона. Сержант!

– Да, сэр?

– Поступаете в распоряжение лейтенанта Иваненко.

Через пятнадцать минут бывшие легионеры оказались в наспех вырытом окопе за западной стеной базы. Окоп соорудила специальная землеройная машина, напоминавшая металлического крота. Из него просматривалось широкое поле, заросшее какой-то травой, да негустой лес на горизонте.

– Когда-то мы ведь воевали на Таугросе, – заметил Вильям, – только против своих… Кто мог подумать, что чужаки придут сюда!

– А какие они, хаурваки? – поинтересовался один из бойцов военной полиции, что заняли позиции рядом с легионерами.

– Скоро узнаешь, – пообещал Арагонес. – На богомолов похожи, только очень большие.

– А что такое богомолы?

– Ты вообще откуда, парень?

– Местный я. – В голосе полицейского прозвучала гордость. – В третьем поколении.

– Ну, тогда все ясно. Сам все увидишь.

Хаурваки показали себя через пять минут. С неба рухнуло нечто стремительное, врезалось в землю. Поднялся столб серого дыма, превратился в облако, и оно поползло к позициям людей.

– Похоже, отрава, – сообщил Ли. – Или маскировка, или и то и другое вместе. Костюмы герметизировать.

Вильям и не подумал выполнять приказ.

До сих пор не было возможности проверить вживленный в легкие имплантант, и терять ее он не собирался.

– Ты чего это? – Арагонес, опустивший забрало шлема, удивленно глянул на друга. – А, ясно…

Облако наползло на окопы, но Вильям ощутил только легкое першение в горле. Да и оно пропало через несколько секунд.

– Вижу движение, – сказал Соболев, для глаз которого никакой дым не мог быть помехой. – Вот и они, голубчики…

Дым в нескольких местах пронизали голубоватые лучи дезинтеграторов. Один из полицейских свалился на дно окопа, другой схватился за плечо. Остальные начали беспорядочно стрелять.

– Вот дурни. – Вильям неожиданно почувствовал себя очень старым, настоящим ветераном. – Куда?

Дым немного рассеялся, и стали видны наступающие отряды врага.

Боевые костюмы делали тощих чужаков более массивными. Блестели когти на лапах, и фигуры огромных «богомолов» двигались, раскачиваясь, резкими рывками. И было их много, очень много, а вместе с пехотинцами ползли боевые машины, похожие на небольшие танки.

– Настало время повоевать, – сказал Ли. – Огонь!

– Сейчас мы им влупим… – Вильям нажал на спусковой крючок, и попавший в прицел хаурвак задергался, когда в него угодило около дюжины пуль.

Чужак приостановился, беспорядочно затряс конечностями, а затем упал.

Позади, за забором, что-то яростно завизжало, и в сторону приближающихся хаурваков понеслись цепочки мерцающих огоньков. Поднялся один столб разрыва, другой, третий, через визг пробились отрывистые хлопки, похожие на аплодисменты великана. Несколько танков один за другим превратились в груды оплавленного металла.

– Неплохо, – заметил Вильям. – Похоже, у нашего майора есть в запасе кое-что, помимо винтовок и полицейских…

– Есть, – кивнул Гаррисон. – Вот только не уверен я, что это поможет.

Чужаки не обратили внимания на обстрел и потери. Они продолжали невозмутимо шагать вперед. Около окопов начали рваться плазменные гранаты, полетели комья земли.

– Бить по танкам! – приказал Ли.

Последующие несколько часов слились для Вильяма в нескончаемую длинную минуту. Он пару раз сменил блок питания в винтовке, один раз – ее саму, взяв оружие убитого полицейского, когда его собственное отказалось стрелять. Получил несколько попаданий осколками гранат и одну контузию, когда взрыв произошел в нескольких шагах от него.

И все это время он беспрерывно стрелял.

Многие полицейские погибли, из бойцов Звездного Легиона на ногах осталось меньше половины. Упорно наступающие хаурваки сумели преодолеть зону обстрела и прорваться к окопам.

– А, получите, скоты! – заревел Гаррисон, выскакивая навстречу одному из них и занося кулак в богатырском замахе.

Сверкнули когти на лапе, но лишь отскочили от усиленной имплантантом кожи. А чернокожий легионер ударил врага, потом схватил за голову и, поднатужившись, оторвал ее.

– Так их! – Вильям выстрелил в упор.

Пуля пробила боевой костюм, и его обладатель зашатался. Но только после еще двух попаданий он свалился, а Снарку пришлось уходить от нацеленного в голову удара другого хаурвака.

Дорвавшись до рукопашной, чужаки словно забыли про оружие. И это помогло людям отбиться.

Соболев выстрелил в спину врагу, повалившему наземь Арагонеса. По второму начали палить из двух винтовок, и он стал напоминать решето с кровью. Третий прыгнул на Гаррисона, но промахнулся совсем немного. Замер, пытаясь не потерять равновесия, и Ли свалил его на удивление метким выстрелом.

После чего выяснилось, что врагов поблизости больше нет.

– Неужели все? Неужели мы отбились? – прошептал полицейский, тот самый, «местный, в третьем поколении».

– Не беспокойся, еще явятся, – обнадежил его Вильям и наклонился к Арагонесу. У того на груди была глубокая рана, сердце не билось. – Вот зараза, не повезло ему. Ну ничего, еще оклемается…

Глаза у полицейского стали точно кулаки оро-ро-ро, но спросить что-либо он не успел. В вышине вспыхнуло, и к земле с резким гулом устремилось нечто продолговатое, охваченное пламенем.

– Это еще что? – обеспокоенно поглядел вверх Ли. – Метеорит? Атака?

– Нет, похоже, кого-то подбили, – сказал Соболев. – Как бы он нам на голову не свалился.

– Это вполне возможно. Ложись!

Сверкающая точка выросла в огромный шар, и команда прозвучала очень вовремя. Вильям шлепнулся на дно окопа, уловил сладкий аромат чернозема. В следующий момент он оглох от обрушившегося на уши грохота и подлетел вверх. Увидел выпученные глаза полицейского и свалился обратно, всем телом хряснувшись оземь.

– Ох, это жесткая посадка… – просипел где-то неподалеку Соболев. – Как говорится, рылом да об стол…

– И не только нас. – Ли даже в такой ситуации сумел сохранить хладнокровие. – Смотрите, парни, это же старый знакомый. Ну и дела!

Вильям поднялся на дрожащих ногах и попытался сосредоточиться.

Посреди поля, где недавно наступали хаурваки, высилась огромная груда металла. Блестели сохранившиеся участки брони, чернели пятна копоти, выдавались фазотронные пушки. Местами поднимался легкий дымок, а на развернутой к окопам части борта можно было прочитать: «Донецк».

– Клянусь четверкой, это же корыто нашего друга капитана Березина, – сказал Вильям. – Летать оно, правда, больше не сможет. От всей души надеюсь, что «Рим» не находился внутри…

– Так, болтовню отставить. – Ли вылез из окопа и отряхнулся от комьев земли. – Получен приказ начать эвакуацию людей со звездолета, пока не рванула энергетическая централь. Все за мной, быстро!

Лавируя между подбитых танков и трупов хаурваков, они побежали туда, где громоздился рухнувший корабль. Не одолели и половины пути, когда его люки стали открываться и наружу полезли люди.

– О, знакомые все лица… – сказал Вильям, заметив розовощекого лейтенанта Мак-Дугала.

– Давай сюда! Давай! – закричал тот, увидев солдат. – Внутри раненые. Нужно их вытаскивать… А, это вы?

– Не ожидал увидеть нас с оружием в руках? – белозубо улыбаясь, осведомился Гаррисон.

– Э… да, но это не важно. – Флотский офицер оправился от удивления очень быстро. – Все внутрь…

В звездолете пахло гарью и содержимым кишечника. Аварийные лампы мигали, точно алые злобные глаза. Искореженные коридоры оканчивались провалами или вели в тупики.

Тут заблудился бы даже Минотавр с нитью Ариадны в волосатых лапах.

Среди флотских царила сдержанная паника. Офицеры орали как безумные, нижние чины ругались по-черному. Раненые стонали или молились, мертвецы, как им и положено, хранили молчание.

Вильям вынес из дымившего «Донецка» двоих, к крейсеру начали подъезжать транспортеры. А когда вытащил из рубки потерявшего сознание пилота, то в длинном коридоре столкнулся с корвет-капитаном Березиным.

Командир звездолета выглядел торжественно, будто собрался на парад. Блестела кокарда, сверкали ордена, на белом кителе, несмотря на дым и гарь вокруг, не было ни пятнышка сажи. Усы воинственно топорщились, а в яростно блестящих глазах читалась непреклонная решимость.

– А, капитан… – сказал Снарк, держа на плече пилота. – Вы еще здесь?

– Командир покидает судно последним, – напыщенно ответил Березин. – Мы что, знакомы, рядовой?

– Немного.

– А, точно. – Судя по изменившейся физиономии, капитан узнал, кто перед ним. – Похоже, вы, парни, оказались правы, и космические уроды явились надрать нам задницу. А мы не ждали. Я, честное слово, вам не верил…

– Это все ерунда. – Вильям понял, что Березин немного не в себе. – Пойдемте за мной. Вы сумели посадить звездолет, и незачем вам погибать здесь. Еще полетаете, еще врежете им по первое число.

Но командир «Донецка» его не слышал, бормотал что-то, глядя перед собой, и губы его кривились.

– Ты чего там застрял? – вышел на связь Ли. – Эта штука вот-вот взорвется. Выскребай потом тебя из руин…

– У меня тут офицер с ума сошел. – И Вильям коротко обрисовал ситуацию.

– Понятно, сейчас пришлем помощь.

Через несколько минут в коридоре появился Гаррисон. Не тратя времени на слова, он схватил Березина и вскинул на плечо, будто свернутый в рулон ковер.

– Будешь рыпаться – в глаз дам, – пообещал уроженец Конго так твердо, что поверил даже пребывающий в помрачении рассудка корвет-капитан.

Они побежали в сторону люка.

И выскочили из корабля в тот момент, когда набрякшие тучами небеса принялись поливать изуродованную землю дождем. Скользя под хлещущими струями, они заторопились туда, где стояли транспортеры.

– О, да это целый корвет-капитан, – встретил подчиненных Ли. – Грузите его, этого беднягу. А потом будем убираться отсюда…

Вильям протиснулся в тесный кузов, где пахло лекарствами и свежей кровью. Повинуясь жесту врача, хлопотавшего над одним из раненых, положил пилота на свободную койку. Отступил в сторону, освобождая дорогу Гаррисону с Березиным на плече.

– А этого куда? – сварливо осведомился врач. – Он же здоров!

– Зато головой крепко ударился, – сказал чернокожий легионер. – Сотрясение мозга точно есть. Как бы с ума не сошел.

– Да я… – попытался возразить доблестный корвет-капитан, но получил незаметный для доктора удар по голове и на самом деле отключился.

– Ладно, кладите его тогда на пол. Все равно мест больше нет… Спасибо, ребята, здорово поработали.

Березин нашел приют на жестком полу, и двое бойцов выбрались обратно под дождь, где Ли и лейтенант Иваненко, круглолицый, плечистый и мощный, словно бык, орали друг на друга.

– Что я, не знаю, чем мертвые отличаются от живых?! – вопил офицер, багровея лицом и брызжа слюной. – Это трупы! И мы должны их забрать и похоронить! Нельзя оставлять тела вот так!

– Нет, это не трупы! – В голосе маленького китайца звенел гнев. – Мои подчиненные просто ранены!

– Тогда тем более их нужно забрать! – Иваненко махнул ручищей в сторону последнего оставшегося около «Донецка» транспортера. – Несите их сюда! Пострадавшим место в госпитале!

– Своих не отдадим! – отрезал Ли.

– Пойдете под трибунал! – Лейтенант разгорячился до такой степени, что капли дождя шипели, падая на его красное лицо.

– Хорошо.

– Ну и черт с вами! – Иваненко сплюнул и побежал к транспортеру. Запрыгнул в кабину, машина повернулась и помчалась прочь от звездолета, в сторону базы. Полетела из-под днища жидкая грязь.

Ли повернулся к Гаррисону и Вильяму:

– Уходим. Доберемся до окопов, а там и на другую сторону забора. Он хоть немного, а от взрыва прикроет…

План удалось выполнить полностью. Только пробрались на территорию базы, как энергетическая централь «Донецка» наконец не выдержала. Раздался жуткий грохот, к небу ударил столб багрового пламени, и обломки корвета полетели во все стороны, за ними покатила взрывная волна.

Забор базы принял ее на себя, продержался несколько мгновений, а затем его просто снесло. Вильяма подняло, покатило, он обо что-то ударился головой и потерял сознание.

* * *

Майор Равиоли выглядел еще более злым, чем до начала боя, и причину этого можно было легко объяснить – рука у коменданта базы была сломана и висела на перевязи. А вот стоящий рядом с ним лейтенант Харрингтон казался довольным, как хищник после удачной охоты.

– Так-так-так, – сказал майор, оглядывая выстроившихся легионеров. – Ровно двадцать девять. А как же быть с информацией, что шестнадцать человек погибли?

– Эта информация неверна, сэр, – бодро отрапортовал Ли.

Налет хаурваков на систему Таугроса окончился вчера вечером. Случилось это после того, как десантировавшиеся части были уничтожены. Выяснилось, что это не вторжение, а всего лишь разведка боем. Но и она обошлась гарнизону планеты и ВКС сектора очень недешево.

– Да? – Равиоли хитро прищурился. – А полицейские, сражавшиеся вместе с вами, дружно попали под власть галлюцинации? Один из ваших дышал ядовитым газом без вреда для себя, – Вильям скромно потупился, – другой сумел открыть электронный замок арсенала голыми руками. – Арагонес захлопал ресницами. – Еще один схлопотал выстрел в голову и даже не пошатнулся.

Гаррисон попытался сделать вид, что его на самом деле не существует.

– И как все это объяснить? – рявкнул майор. – И то, что полтора десятка трупов стоят передо мной живые и здоровые? Или я, по-вашему, сошел с ума?

– Никак нет, сэр, – преданно глядя в глаза начальству, сказал Ли.

Равиоли, в соответствии с известной истиной, что ничто так не раздражает, как ответ на риторический вопрос, разъярился еще больше. Глаза его засверкали, а голос по температуре приблизился к абсолютному нулю:

– Вы немедленно сдадите незаконно добытое оружие лейтенанту Иваненко и его подчиненным. Будете находиться в этой казарме до момента отправки на космодром. Ждать его, к моей радости, осталось недолго. Вас заберут сегодня вечером и отвезут на Землю. Пусть Генеральный штаб разбирается.

Вильям задержал дыхание – неужели его мечта осуществится и он вновь увидит Ливерпуль? Или визит на прародину человечества сведется к тому, что бывших узников Вальхаллы засунут в какой-нибудь закрытый институт и начнут изучать, потихоньку разбирая на молекулы?

Если так, то лучше было остаться на Лораве…

– Разрешите вопрос, сэр? – сказал Ли.

– Разрешаю.

– А что с нашим кораблем? С тем, на котором мы прилетели на Арстрим?

– Во время атаки на космопорт он уцелел. Отправится с вами. В качестве вещественного доказательства. Все ясно?

– Так точно.

– А теперь вольно. Разойдись. – И майор торопливо покинул казарму.

– Делайте свое дело, лейтенант, – сказал Харрингтон Иваненко, и военные полицейские, те из них, кто выжил в бою с хаурваками, принялись собирать стоящие у коек винтовки. – И не нужно на меня так свирепо глядеть, рядовой. – Соболев в ответ усмехнулся. – Будь моя воля, я бы приказал вас всех расстрелять. И это несмотря на проявленный в бою героизм.

– Боюсь, что расстрел в данном случае ничем не поможет, сэр, – покачал головой Ли, и проходящий мимо парень из полиции, видевший Арагонеса убитым, перекрестился и забормотал молитву.

– Это я понял. – Легкая неуверенность отразилась даже на лице Харрингтона. – Но есть ведь другие способы казни, сжигание в печи, например. Вряд ли после такого выживет даже тот, кто способен воскресать из мертвых.

– Зря пугаете. – Вильям сел на койку. – И чем мы вам так не угодили, что вы готовы погубить нас любой ценой?

– Слишком вы странные, необычные. А хороший солдат должен быть стандартен и легко предсказуем. Так что вы, несмотря на все ваше умение воевать, не солдаты. Вы закончили, лейтенант?

– Так точно, – отрапортовал Иваненко. – Сканеры показывают наличие отсутствия всякого оружия в данном помещении.

– Отлично. – Харрингтон кивнул. – Оставляю вас здесь, господа, и помните: охрана получила приказ стрелять на поражение.

И офицер КВБ вслед за полицейскими вышел из казармы.

– На Землю, вон как… – сказал Гаррисон с печалью. – На растерзание всяческим умникам? А мы хотели сражаться…

Вильям пожал плечами и лег:

– Наши желания никого не волнуют. В этом люди ничем не отличаются от тех же раосейцев. Младшие сегменты обязаны служить и повиноваться, и лишь старшие имеют право решать…

Из казармы бывших легионеров вывели спустя несколько часов, когда солнце Таугроса начало клониться к горизонту. Погрузили в большой открытый транспортер, кузов которого оказался лишенным даже лавок, и повезли к уцелевшим в суматохе воротам военной базы.

Следом двинулся еще один транспортер, поменьше, с башенкой, откуда торчали два пулемета.

– Как нас берегут, – хмыкнул Арагонес, – словно особ королевской крови. Не хватает лишь оркестра и флагов…

– Это уж точно, – уныло пробормотал Вильям.

Ворота остались позади, потянулось прямое шоссе. Транспортер набрал скорость, замелькали поросшие кустами обочины, поля, рощи апельсиновых и оливковых деревьев. Начало немилосердно трясти, так что пришлось держаться за борта. Ветер, трепавший волосы, принес запах гари.

Ехали долго, несколько часов, Снарк успел немного подремать. А когда проснулся, обнаружил, что небо затянуто дымом и что они едут через район, подвергшийся мощной бомбардировке из космоса.

Здесь хаурваки не пытались высадить десант, просто старались сравнять с землей космодром. От их усилий остались многочисленные дымящиеся воронки, разрушенные здания и поваленные деревья. В нескольких местах пострадала дорога, и здесь суетились солдаты из инженерных частей, грохотали роботизированные строительные машины и рычали тяжелые транспортеры.

Немало времени потратили на объезд.

Космодром показался, когда солнце наполовину ушло за горизонт и небо начало темнеть. На его фоне сверкнули две золотистые башни центра управления полетами, чуть позже стала видна ВПП со звездолетами.

– Эх, вспоминаются славные деньки, когда мы удирали с этой планеты, – сказал Соболев. – Правда, там космодром был гражданский, да и нас – чуток больше, а так – почти то же самое…

Вильям тоже помнил те дни, бешеную гонку на захваченных полицейских машинах, скрежет пробитого мотора и собственный страх при виде настигавшего беглецов флайера…

Сейчас они попали на ВПП через ворота, и целью стал не военный, а транспортный звездолет, правда, с символикой Военно-Космических Сил на черном борту. Транспортер остановился рядом с одним из трапов. Охраняющие трап пехотинцы удивленно уставились на странных пассажиров.

– Вылезайте, чего замерли, – скомандовал лейтенант Харрингтон, выбравшись из машины сопровождения. – А вы, – он повернулся к пехотинцам, – доложите капитану Матиашвили, что особый груз доставлен.

К тому моменту, когда последний из бывших легионеров покинул кузов, на трапе появился капитан Матиашвили. В соответствии с фамилией он оказался черняв, носат и показательно суров.

До образа настоящего горца не хватало только папахи и кинжала на поясе.

– День добрый, капитан, – без особой теплоты кивнул Харрингтон. – Забирайте груз. Вот этих добрых молодцев вы должны доставить на Землю.

– Вот из-за кого весь переполох? – Матиашвили прищурился. – Ладно, отвезем. И не таких возили…

– Нет, таких вы еще не возили. – В голосе офицера КВБ лязгнул металл. – Уж поверьте мне. Уровень безопасности должен быть такой же, как при перевозке государственных преступников.

– Э… хорошо, – помрачнел капитан. – Сейчас вызовем конвой.

– Ишь ты, преступников, – прошептал Вильям стоящему рядом Ли. – Наш статус растет не по дням, а по часам.

– А это означает, что в архивах нашли что-то по Вальхалле, – безмятежно отозвался сержант, – и начали догадываться, с кем имеют дело.

Явился конвой – два десятка здоровых парней с винтовками того же типа, что и древний «Аспид», превращавший мишень в кучку пепла. Харрингтон заулыбался, не скрывая облегчения, и легионеров повели внутрь корабля.

На его борту темнела надпись: «Немезида».

Прочитав ее, Вильям помрачнел.

Путь по узким коридорам и трапам не занял много времени. Государственных преступников привели в самый обыкновенный трюм, где в углу грудой лежали спальные мешки, а в другом стояли три портативных утилизатора.

– Не санаторий, конечно, – сказал Матиашвили. – Но несколько суток здесь вы запросто проживете.

– Несколько суток? – Ли посмотрел на капитана с недоумением. – Вы надеетесь добраться до Земли так быстро?

– Ха-ха, – грузин приосанился. – «Немезида» снабжена гиперпространственным движком нового поколения. Он, конечно, жрет массу топлива, и нам придется дозаправляться около Стеклополиса, но зато примерно через пятьдесят пять часов мы приземлимся в Мексике… Ремней безопасности тут нет, но перегрузки, я полагаю, не повредят настолько крепким мужикам.

И капитан вместе с конвойными вышел. Лязгнули закрывшиеся двери.

– До чего техника дошла, а? – проворчал Гаррисон. – Чур, только мое место вон у той стены…

– Договорились, – кивнул Ли. – Ну что, парни, будем обживаться. Другого нам все равно не остается.

* * *

Лежа на спине, Вильям глядел в потолок. Рядом с ним играли в карты, Гаррисон азартно костерил партнера, зашедшего не в масть, а неподалеку Арагонес рассказывал одну из своих баек:

– Так вот, эта официантка, Виктория, славилась размером сисек на весь Асунсьон…

Истории эти были десятки раз повторены еще во время службы в легионе. Потом, в Вальхалле, начали вызывать тошноту, а еще позже, в Шарендаре и окрестностях, Снарк научился воспринимать их как звуковой фон, как неизбежное зло.

– И представляешь, все у нее вываливается… – бормотал легионер из Южной Америки, не обращая внимания на то, что его не слушают.

В железном чреве «Немезиды» они провели немногим больше суток. За это время не произошло ничего интересного. Два раза покормили, не роскошно, но довольно сытно, на восемь часов отключили освещение, сымитировав ночь. Потом зашел капитан, спросил, нет ли жалоб.

Ответом стало предсказуемое молчание.

– Ага, это мы вышли из гиперпространства, – заметил Ли, когда корпус корабля пронизала еле заметная вибрация.

– А это что? – спросил Вильям, когда вибрация усилилась, перешла в настоящий грохот. – Мы куда-то вошли?

Игроки в карты замерли. Замолчал Арагонес, чей рассказ была бы не в силах остановить даже лавина.

Грохот повторился, и последовал резкий удар, настолько сильный, что Вильям покатился по полу. Мелькнул потолок с осветительными блоками, затем Снарк врезался лицом во что-то твердое. Нос неприятно хрустнул, дыхание вылетело из груди с резким хрипом.

– Черт, – сказал Гаррисон. – Что это?

– Авария какая? – предположил Соболев. – А, Вильям, это ты? А я думал, кто ко мне в бок ткнулся?

– Точно, я. – Снарк ощупал нос. Тот оказался цел. – А вот и продолжение.

Из-за закрытой двери трюма донесся хлопок, за ним еще один, потом в стене появилась дырка.

– Стреляют? – Удивление отразилось на лице Арагонеса, и он первым повалился на живот.

За ним последовали остальные. Дверь вздрогнула, словно в нее ударилось нечто тяжелое, и открылась. Стало видно, что один из часовых лежит навзничь, а стены и пол забрызганы кровью.

А потом Вильям решил, что попал в страшный сон…

На пороге стоял хаурвак в тяжелом боевом костюме. Лоснились его зеленоватые чешуйки, холодно глядели большие черные глаза, и ствол дезинтегратора был нацелен на людей. За первым чужаком виднелись другие, одинаково снаряженные, силуэты их четко вырисовывались в глубине коридора.

– Вот так сюрприз, – растерянно проговорил Гаррисон.

Передний хаурвак издал злой свистящий звук и выстрелил. Один из бывших легионеров уткнулся лицом в пол, из появившейся в его голове ранки потекла кровь. Сразу несколько событий произошли одновременно – кое-кто застыл на месте, другие бросились в стороны, чтобы уйти от выстрелов, двое во главе с Гаррисоном метнулись вперед.

Решили рискнуть, попытаться добраться до врага хотя бы кулаками.

А Вильям непонятно зачем сунул руку в карман и неожиданно обнаружил там угловатый многоугольник из теплого дерева. О сделанной на Халибрии покупке он успел благополучно забыть, и вот теперь она напомнила о себе, уткнувшись в ладонь, словно маленький зверь.

И едва Снарк сомкнул кисть на сувенире, ощутил многочисленные выпуклости и впадины на его поверхности, как все вокруг замерцало, будто из пола заструился радужный туман. Люди обзавелись яркими ореолами, а движения их постепенно замедлились, пока не прекратились совсем.

Хаурваки тоже замерли, и Вильям обнаружил, что оказался среди множества живых статуй. Звуки исчезли, крики, стоны и топот превратились в негромкое мерное шуршание, похожее на звук, какой издает вода, каплями сочащаяся из мельчайшего отверстия.

– Клянусь четверкой… – Уроженец Ливерпуля удивленно огляделся и понял, что «статуи» все же движутся, хотя и очень медленно.

Один из хаурваков глядел прямо на него, и ствол дезинтегратора неторопливо перемещался. Хозяин оружия видел, что со Снарком происходит нечто необычное, и пытался его убить.

Вильям не стал ждать, когда это намерение воплотится в жизнь. Он бросился вперед, поднырнул под выстрел и принялся выкручивать оружие из тонких, но очень сильных лап хаурвака. Сделать это оказалось довольно легко, и дезинтегратор сменил хозяина.

В глазах врага мелькнуло что-то вроде страха, его лапы с когтями задвигались быстрее. Но Вильям выстрелил раз, второй, третий. Услышал резкий хлопок, и время пошло как обычно.

Три тела одно за другим свалились на пол коридора, по ушам ударил многоголосый крик.

– Ой, а ты здесь откуда? – рявкнул Гаррисон, едва не врезавшийся в Снарка. – И это ты их уложил?

– Что за чертовщина? – поддержал его Арагонес. – Замерцал и исчез, а потом эти типы упали.

– Я сам не знаю, что произошло. – Вильям повернулся к соратникам, увидел мрачные, сердитые лица. – Но вот эта штуковина напомнила о себе. Принялась светиться, ну и потом…

В кармане вместо деревянного многоугольника обнаружилась лишь горстка черного песка.

– Э… ну… но она была. – Уроженец Ливерпуля с удивлением уставился на песок. – Только что.

– Тихо! – Ли поднял руку, и начавшийся гам смолк. – Какая именно штуковина?

– Та, которую я купил на Халибрии.

– А, поделка шикх’рола? – Глаза бывшего сержанта удивленно расширились. – Деревянная безделушка?

– Да, она самая.

– Ну надо же… – Ли покачал головой. – Кто бы мог подумать? Как сказал тот продавец – эта вещь однажды поможет тебе. И помогла, да еще как, и не только тебе, а всем нам. Но теперь нужно решить, что делать дальше. Вряд ли эти три хаурвака были единственными, что проникли на корабль. Арагонес, вон из стены выпирает консоль доступа в инфосеть. Попробуй узнать, что происходит на «Немезиде».

– Один момент. – Легионер из Южной Америки рысью выскочил в коридор. Зеленые волосы его зашевелились, пряди на макушке начали светиться. – Итак… Дела обстоят следующим образом… Видит Святая Дева, корабль взяли на абордаж. Бой идет около рубки и на верхних палубах…

– Из огня да в полымя, – проворчал Соболев. – И что нам делать?

– Вариант один: уходить на «Рим», – сказал Ли уверенно. – Если и есть шанс спастись, то только на нем.

– А может быть, попробуем перебить этих уродов тут, на «Немезиде»? – И Гаррисон сжал огромный кулак.

– И что дальше? Снова вернуться к положению пленников? Видят духи, мне оно не очень нравится.

– Можно захватить «Немезиду», – предложил кто-то.

– И зачем? – Ли оставался непреклонен. – Судя по всему, мы в обычном пространстве. А это значит, что топливный ресурс исчерпан и нам необходима дозаправка. Кроме того, и корабль хаурваков наверняка не один, а у транспортника практически нет шансов выжить в серьезном бою.

– Убедил, черт красноречивый, – заметил Соболев. – Теперь веди.

– Арагонес, просчитай маршрут. Оружие подберите и возьмите тех, кто сам идти не сможет…

Раненых оказалось немного – пятеро, из них четверо – со смертельными для обычного человека повреждениями. Погибшие хаурваки лишились дезинтеграторов, а часовые – винтовок, и все без исключения бывшие легионеры выбрались в коридор. В трюме остались брошенные спальные мешки да пятна крови на полу.

– Идем прямо около тридцати метров, – сказал Арагонес, – потом свернем на лестницу, и по ней вниз, к одному из входов в грузовой трюм…

Они дошли почти до конца коридора, когда шагавший первым Соболев с винтовкой в руке неожиданно остановился.

– Они идут, – прошептал он. – Еще трое… Спускаются по лестнице…

Имплантант, вживленный в глаза, позволял русскому видеть через стены, словно они были из стекла.

– Оружие готовить! – приказал Ли.

Вильям поднял дезинтегратор и, едва с лестницы в коридор шагнула высоченная раскачивающаяся фигура, нажал на сенсор. Первого хаурвака залпом из пяти стволов просто смело, второй погиб, не поняв, что происходит, и только третий успел вскинуть оружие.

Но его выстрел пришелся в потолок.

– Еще три дезинтегратора. – Ли нагнулся и поднял оружие. Равнодушно переступил через обугленный, изуродованный труп. – Пошли, парни, пошли быстрее, времени у нас очень немного.

Выбрались на узкую полутемную лестницу, заспешили по ней вниз, прыгая через ступеньки. Когда одолели несколько пролетов, где-то «наверху» прогремел мощнейший взрыв. Неподвижный воздух пришел в движение, возник легкий сквознячок, но довольно быстро прекратился.

– Так они корабль в решето превратят, – пропыхтел Вильям на бегу. – Еще пара пробоин, и все, никакого «Рима» нам не видать…

– Точно, – ответил Арагонес. – Но пока противопробойная система держится. Опа, еще один…

Вновь грохнуло, по стенам пробежала короткая болезненная дрожь.

Лестница вывела в новый коридор, на этот раз изогнутый. Тут обнаружились следы боя – дыры в стенах, потеки крови и какой-то маслянистой жидкости. Через сотню шагов бывшие легионеры наткнулись на тела двух человек в комбинезонах, какие обычно носят флотские техники.

У одного из мертвецов была прострелена голова, второй лежал на животе в луже крови.

– Этот жив, – указал на него Соболев. – Ранение в кишки, без помощи вряд ли выживет. Но в сознание его привести можно.

– Зачем? – Ли махнул рукой. – Еще время тратить? Вперед.

Коридор закончился запертой дверью. Арагонес несколько минут поколдовал с замком, и тот послушно открылся. За дверью была видна огражденная перилами площадка и ступеньки лестницы, уходящей вправо, в темноту громадного помещения.

– Свет не помешает, – заметил Вильям.

– Сейчас попробую что-нибудь сделать. – Арагонес наморщил лоб, волосы его снова задвигались.

Осветительные блоки вспыхнули разом, блики побежали по стенам, по потолку. Стали видны черные и темно-зеленые контейнеры, закрепленные в специальных гнездах, и рядом с громадным люком – «Рим», изящный и лоснящийся, точно облитый машинным маслом.

– Вот он, красавец. Спускаемся, – приказал Ли.

На лестницу успели выбраться все без исключения, а шагавшие первыми Соболев и Вильям уже ступили на пол, когда раздался новый взрыв, и на этот раз – очень близко. Снарк уловил громкий звук и осознал, что летит. Попытался выставить перед собой руки, но не успел.

Врезался в один из контейнеров и потерял сознание.

Очнулся тут же, услышал крики и гул пламени и понял, что немилосердно болит голова, а в груди при каждом вздохе колет.

«Это называется – прощай, ребра», – подумал он и, цепляясь за контейнер, в который врезался, сумел подняться.

Сплюнул на пол – плевок оказался красным.

Той двери, через которую они прошли в трюм, более не существовало, как и верхней части лестницы. Из обугленной дыры в стене вырывалось чадное пламя, и жадные языки лизали потолок. Воняло горелым мясом, и несколько дымящихся тел лежали у подножия лестницы.

– К кораблю! – Ли сумел сохранить спокойствие. – Берите раненых. Я…

Глаза его выпучились, изо рта выплеснулась кровь, в груди появилась круглая ранка.

– Вот они! – завопил кто-то, тыча в сторону второй, точно такой же лестницы, что находилась у противоположной стены трюма.

Выходящая на нее дверь была открыта, а на площадке толпились хаурваки с дезинтеграторами в лапах.

– Бери его и тащи! Я прикрою! – рявкнул Вильям Гаррисону и, стараясь не обращать внимания на боль в груди, вскинул оружие.

Чернокожий легионер подхватил Ли, не давая ему упасть, а Снарк принялся стрелять. К нему присоединился Соболев, затем еще кто-то, и хаурваки поспешно отступили в коридор.

– Забираем раненых, кого можно, и к кораблю! – срывая голос, завопил Вильям. – Мы прикроем!

Бежать оказалось неимоверно трудно, каждый шаг отдавался уколами в груди.

Снарк морщился, скрипел зубами, но не отставал от Гаррисона. Тот волок Ли и еще одного из раненых. Уроженец Ливерпуля не забывал поглядывать в сторону лестницы. Стенки контейнеров тряслись и плыли перед глазами, дезинтегратор казался неимоверно тяжелым, словно болванка из свинца.

«Рим» ожил, когда до него оставалось метров пять. Открылся люк, выдвинулся трап.

– Давай, заноси. – Вильям остановился, пропуская тех, кто тащил раненых. – Шевелимся, братцы…

Хаурваки вновь полезли в трюм, и опять пришлось стрелять. Один из врагов перевалился через перила и шлепнулся на пол, но порадоваться собственной меткости Снарк не успел.

Новый взрыв заставил покачнуться контейнеры, выгнул прочнейший потолок. Словно исполинская ручища из раскаленного металла схватила уроженца Ливерпуля и швырнула в сторону.

Как ни странно, на этот раз он остался в сознании, зато дезинтегратор вырвался из рук и куда-то улетел.

– Вот зараза… – прошептал Снарк, отлепляя себя от трясущегося пола. – Вот зараза…

– Ты цел?

Кто-то ухватил его за плечо, помог встать. Вильям увидел обеспокоенное лицо Гаррисона, шрам у него на лбу.

– Да… да…

К колотью в боку добавилась ноющая боль в бедре.

– Пойдем. Нужно улетать.

– А как же наши? Их надо забрать… – Снарк указал туда, где остались лежать те раненые, кого не успели захватить в первую ходку.

– Попытавшись помочь им, мы погибнем сами. Бабник говорит, что жить этой посудине осталось считаные минуты. Скоро тут все взлетит на воздух к крокодильей матушке…

Возражать сил не было, и Вильям позволил отвести себя к трапу. Поднялся на пассажирскую палубу, с наслаждением вдохнул чистый, лишенный горелой вонищи воздух.

Люк захлопнулся.

– Давай! Поехали! – скомандовал занявший командирское кресло Арагонес.

На обзорном экране появилось изображение громадного люка. В него ударил яркий луч фазотронной пушки, и пылающие обломки улетели наружу, обнажив черный провал космоса. Мигом позже «Рим» пришел в движение, Вильяма потянуло назад, и он упал бы, не поддержи его Гаррисон.

«Немезида» осталась позади, «Рим» вырвался из отверстия в ее боку, и Бабник вывел на один из боковых экранов изображение транспортного корабля. Стали видны проломы, в которых полыхало пламя, и прилепившийся к борту у самой рубки корабль хаурваков, похожий на усеянного роговыми наростами ската.

– О господи, – вздохнул кто-то, когда исполинская туша транспортника пошла трещинами. На мгновение они обозначились ярко, затем огонь погас, и звездолет стал грудой неспешно разлетающихся обломков.

Хаурваки в последний момент попытались отстыковаться, но не успели, и их судно развалилось на две части.

– Маскировку и защиту на максимум! – рявкнул Арагонес.

– Принято, – отозвался Бабник.

– Ушли… – Вильям без сил опустился на пол. – А они остались там… Мы ведь не могли их спасти?

– Нет. – Гаррисон похлопал друга по плечу. – Только сами бы погибли. Но полно об этом думать. Где мы хоть находимся?

– Система Стеклополиса, – сказал Арагонес.

Бабник развернул панораму на большой экран. На нем появился черный диск планеты, пара спутников рядом с ней и подсвеченное желтым светилом кольцо, изящное, словно ажурное.

А еще сотни и тысячи разноцветных огней, вспыхивающих и гаснущих всюду, куда можно было кинуть взгляд.

– А тут жарковато, – заметил Соболев. – Нашим, похоже, задают перцу, если хаурваки забрались так глубоко в глубь Федерации. А вообще странно они действуют – десанты высаживают, корабли на абордаж берут… К чему бы это?

Ответить на такой вопрос не сумел бы и мудрейший из земных философов, даже находись он на борту «Рима».

– Бабник, сводку боя можешь выдать? – спросил Арагонес. – Кто одолевает? Двигатель отключи и держись поближе к обломкам «Немезиды». Глядишь, нас и не заметят. А то топлива маловато, чтобы в погонях участвовать.

– Принято, – сказал искусственный интеллект корабля. – Сбор информации займет от трех до пяти десятых мини-цикла.

Бабник не соврал – через десять минут над приборной панелью возникла сложная голограмма, расчерченная десятками цветных линий и украшенная сотнями сиреневых и белых звездочек.

Каждую секунду одна или две из них гасли.

– Понять бы еще, что это значит, укуси меня аллигатор, – пробурчал Гаррисон, хмуря густые брови.

– Корабли, траектории столкновения, поля искаженного пространства, – доложил Бабник. – С вероятностью семьдесят семь процентов верх одержит флот хаурваков. Бой продлится не более десятой части медиацикла.

– Вот черт! – Вильям потер ушибленное во время взрыва на «Немезиде» плечо. – А нам что делать?

– Выждать. Пока эта драка не закончится. А затем тихо-тихо улизнуть куда подальше, – сказал Арагонес.

– А потом?

– Ну, на Землю я не хочу лететь, даже если сама Святая Дева об этом попросит. – На лице уроженца Южной Америки появилась мерзкая ухмылка. – Нас там ждут, но никак не для того, чтобы обнять и наградить медалью…

– Присоединиться к нашим войскам, притворившись добровольцами из какой-нибудь дальней колонии? – предложил Соболев. – Так мы хотя бы сможем искупить свою вину… ну, за то, что….

– Один корабль и… – Вильям обвел взглядом пассажирскую палубу, – …полтора десятка бойцов ничего не решат там, где идут битвы таких масштабов. – И он кивнул в сторону голограммы.

Белых огоньков становилось все меньше, они отползали к темным шарам, обозначавшим планеты. Сиреневые уверенно теснили их, ловко маневрировали, выстраивались в штурмовые колонны.

Бабник не ошибся – участь системы Стеклополиса была предрешена.

– Обнаружены признаки активного сканирования, – сообщил искусственный интеллект корабля, и на одном из экранов появилось изображение боевого звездолета хаурваков – могучего, тяжелого, покрытого «щетиной» фазотронных пушек.

– Этого еще не хватало, – прошептал Вильям. – Если он решит, что мы достойны залпа, то наша смерть будет неизбежной.

– Зато быстрой, – добавил Арагонес.

Но сканер хаурваков, похоже, ввели в заблуждение обломки «Немезиды», рядом с которыми дрейфовал «Рим». Огромный корабль отвернул и пошел в ту сторону, где шел бой.

– Обошлось, – выдохнул Гаррисон. – Удача пока еще с нами.

– Жаль, что Ли не с нами, – Вильям поглядел в сторону сержанта, лежащего в одном из кресел.

Кровь из раны на груди перестала сочиться, а сама она затянулась, но признаков жизни маленький китаец не подавал. Лицо его оставалось бледным, и дыхания слышно не было.

– Ничего, очнется, – Арагонес с кряхтеньем выбрался из кресла, – и придумает, что нам дальше делать. А пока будем ждать.

И он заковылял в сторону санитарного блока.

Ждать пришлось долго, почти сутки по земному счету. Бой двух звездных армад продолжался все это время. Исполинские штурмовые мониторы и юркие истребители, уродливые таранные суда хаурваков и изящные крейсера превращались в облака обломков, тысячи разумных существ расставались с жизнью.

Пару раз звездолеты появились в том секторе космоса, где продолжал укрываться «Рим». Но оба раза не обратили на него внимания, посчитав выжженной дотла пустой оболочкой.

Вильям за это время успел выспаться, немного отойти от контузии и постоять на вахте. А вскоре после того, как она закончилась и уроженец Ливерпуля вылез из кресла командира, пришел в себя Ли.

– Ну вот, – сказал он, приподнявшись, – а я уже надеялся, что окажусь меж бессмертных старцев…

– А чем мы не старцы? – хмыкнул Арагонес. – Живем неведомо сколько, да и убить нас непросто.

– Их лики должны быть светлы и исполнены мудрости, а твоя хитрая и злостная рожа вызывает желание срочно дать деру. – Бывший сержант сел. – Так-так, а теперь живо рассказывайте, что происходит.

После того, как Ли обрисовали ситуацию, он надолго задумался, а потом сказал:

– Да, похоже, что поучаствовать в этой войне так, как хотелось бы, у нас не выйдет. Но я знаю способ не просто помочь нашим, а обеспечить им победу.

– Это какой же? – спросил Гаррисон.

– Агрессия хаурваков прекратится, если будет уничтожен ее источник. А именно – королева.

Кое-кто удивленно присвистнул, Арагонес принялся ожесточенно скрести затылок, точно норовил докопаться до мозгов, а Вильям ощутил пробежавший по спине холодок.

– Мы должны вернуться на Апион-Фарит? – уточнил Соболев.

– Нет, – покачал головой Ли. – Насколько я понимаю, королева сейчас вместе со своими воинами где-то в космосе. И если мы сумеем уничтожить ее корабль, то она погибнет, а вместе с ней – та идея, что заставляет хаурваков захватывать систему за системой, идти вперед, сметая все на пути.

– Но это же безумие… – сказал Вильям. – Звездолет королевы хорошо защищен, и вряд ли нам дадут подойти к нему. Кроме того, как мы узнаем, где именно он находится? Бои идут в целом секторе, а то и нескольких.

– Проблемы нужно решать по одной. – Ли поднял дрожащую руку. – Для начала – дайте мне пожрать, а потом займемся остальным…

К тому моменту, когда сержант утолил голод и жажду, бой в системе Стеклополиса закончился. Оставшиеся корабли хаурваков уничтожили последние очаги сопротивления на поверхности колонизированной планеты, развернулись и ушли в гиперпространство.

– Теперь ты как, ожил? – поинтересовался Соболев.

– Конечно. – Маленький китаец, двигаясь осторожно и медленно, перебрался в кресло перед приборной панелью. – Сначала нам нужно ликвидировать дефицит энергетических блоков. Бабник, сообщи, что у нас с запасами…

После доклада искусственного интеллекта корабля стало ясно, что «Рим» может рассчитывать лишь на один гиперпространственный прыжок, да и то довольно короткий.

– И где мы возьмем эти самые блоки? – осведомился Гаррисон.

– Вокруг полно мертвых кораблей, и на некоторых наверняка уцелели топливные отсеки. – Ли улыбнулся. – Перегружать, правда, придется вручную, но ничего, как-нибудь осилим. Бабник, сканеры в дело…

Почти за час углубленного сканирования удалось выяснить, что на орбите третьей планеты системы висит разломленный пополам легкий крейсер и что его задняя половина не имеет повреждений.

– Ну, рискнем, – сказал Ли. – Посмотрим, повезет нам с первого раза или нет.

Двигатели «Рима» ожили, и маленький корабль без спешки двинулся к центру системы, маневрируя среди погибших собратьев. На центральном экране появилась и начала расти планета – угрюмый черно-серый шар, словно присыпанный алмазной крошкой – сверкающими точками.

– Это что такое? – спросил Арагонес.

– Останки тех кораблей, что нашли тут свою смерть, – ответил Вильям. – Какой из них – наш?

Бабник подсветил одну из сверкающих точек алым. Через полчаса она превратилась в изящный силуэт крейсера, словно разорванного пополам гигантскими ручищами. Стали видны сотни пробоин в передней части, воронка на месте боевой рубки, а также потухший раструб двигателя.

– Вот и он, – сказал Ли. – Давай пристыкуемся вон туда, к броневой плите около разлома. Через него проще всего пробиться внутрь.

Поблескивающий борт крейсера надвинулся, закрыл поле зрения. Раздался мягкий удар, качнулись закрепленные на полу кресла.

– Стыковка произведена, – доложил Бабник.

– Арагонес, Соболев, вперед – на разведку, – приказал Ли. – Ваша задача – отыскать путь к топливному отсеку и вскрыть его дверь.

– Хоть бы ключи дали с собой или карту, – буркнул русский, превращая основной костюм в герметичный скафандр. – А то пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… Хуже, чем в сказке.

– В страшной, – добавил Арагонес, и они зашагали к выходу с пассажирской палубы.

Дважды щелкнул, открываясь и закрываясь, люк. Корпус звездолета пронизала едва заметная вибрация, и через систему трансляции пришел спокойный голос Соболева:

– Мы снаружи. Стыковочный шов в полном порядке. Сейчас проверим и запустим мини-двигатели…

Мини-двигатели, размером и формой похожие на ракетку для малого тенниса, крепились на спину и позволяли перемещаться в невесомости. Почти три десятка их хранились в грузовом отсеке.

Арагонес не упустил случая похулиганить – заглянул в объектив одной из камер, скорчил рожу. На боковом мониторе появилась физиономия с вытаращенными глазами и высунутым языком.

– Ну и что дальше? – спокойно поинтересовался Ли.

– И пошутить с вами нельзя, – обиженно сказал Арагонес. – Ладно, мы полезли.

Вышли на связь разведчики через пятнадцать минут, когда добрались до прохода в топливный отсек крейсера. Еще столько же времени им понадобилось, чтобы вскрыть его дверь.

– Готово, – доложил Соболев. – Тут, внутри, полно желтоватых цилиндров размером в рост человека.

– Кто-то, даже боюсь предположить, кто именно, услышал наши молитвы. – Ли вздохнул с облегчением. – Это и есть универсальные энергетические блоки. Они должны в принципе подходить к энергосистеме «Рима». В ближайшие часы нам предстоит хорошо поработать.

* * *

В системе Новой Австралии имелось невероятно много планет – почти три десятка. Но большинство из них представляли собой мертвые шары из камня и металла, лишенные атмосферы. Только на трех была жизнь, и лишь одна обладала оболочкой, пригодной для дыхания.

Именно вокруг нее неспешно кружили звездолеты хаурваков.

«Рим» вошел в систему пять минут назад, причем сделал это максимально «тихо», с включенной системой маскировки. И это дало результат – никто не обратил внимания на участок пространства, где колыхнулась туго натянутая «пленка» между гиперпространством и пространством.

– Тут большой битвы, судя по всему, не было, – сказал Ли, разглядывая построенную Бабником голограмму боевого столкновения.

– Не думаю, что наши так уж яростно защищали систему, – отозвался Вильям. – Новая колония, населения мало, военных баз нет…

По корабельному времени с момента уничтожения «Немезиды» прошло немногим более семи суток. Большую часть этого времени потратили, чтобы перенести на «Рим» энергетические блоки, а затем перестроить топливную систему так, чтобы она могла с ними работать.

Затем отыскали среди уничтоженных кораблей тот, что нес достаточно много мощного ракетного оружия и не успел его израсходовать. Таким оказался штурмовой монитор «Тескатлипока», построенный, судя по всему, совсем недавно и погибший в первом же бою.

Визит в его огромное чрево напомнил Вильяму невероятно затянувшийся кошмар – заполненные трупами металлические пещеры, выпученные глаза и изуродованные лица, изогнутые балки толщиной с корпус «Рима»…

Но зато внутри этого мертвого ужаса они нашли уцелевшую боеголовку радитовой ракеты «Сатана-77», способную уничтожить небесное тело размером с Луну. С помощью Бабника, сумевшего проникнуть в информационную сеть монитора, удалось отделить ее от тела ракеты. Ну а доставить черную сферу размером с голову ребенка на борт «Рима» и не взорвать ее при этом стало делом техники.

Затем на основе имеющихся данных искусственный интеллект определил, куда будет нацелен дальнейший удар хаурваков и какая система вскоре станет ближним тылом.

Тем самым местом, где имеется высокая вероятность появления королевы.

Прыжок до Новой Австралии не занял много времени, и теперь бывшие легионеры разглядывали обитаемую планету системы.

– Что они там творят? – первым задал вертевшийся на языке у всех вопрос Арагонес.

– Кто бы знал… – озадаченно протянул Гаррисон.

Мощные сканеры «Рима» позволяли видеть происходящее во всех подробностях. Меж домов единственного крупного города ползали уродливые машины, из их округлых боков торчали громадные лезвия. Вращаясь, они вспыхивали в лучах светила, и строения рушились одно за другим.

Вздымались клубы серой и желтой пыли.

Неподалеку, в излучине большой реки, другие машины зарывались в землю, точно кроты. И созданная ими исполинская воронка глядела в небо черным злобным глазом. По ее краям поднимались желтые и зеленые ступенчатые пирамиды, похожие на те, что сотни лет назад возводили индейцы Мексики.

Все они были недостроены, виднелась заключенная в каждой сеть узких коридоров.

– Они собираются тут жить, – предположил Ли. – Или добывать что-то из недр планеты?

– Какая разница? – пожал плечами Вильям. – В любом случае вскоре здесь будет плохая копия Апион-Фарит.

– Это так, видят духи, – кивнул Ли. – Ага, а вот, похоже, и наш клиент…

Следующий пункт плана состоял в том, чтобы постараться захватить корабль хаурваков и как следует допросить экипаж, чтобы не опираться в поисках королевы лишь на собственные умозаключения. До сего момента бывшие легионеры видели только большие боевые суда, слишком мощные и хорошо вооруженные, чтобы посягнуть на них.

Сейчас же с Новой Австралии поднялся небольшой звездолет, почти лишенный оружия.

– Бабник, что за класс? – поинтересовался Ли.

– Курьерский типа шесть.

– Рассчитывай траекторию перехвата.

Висевший на месте «Рим» повернулся и принялся набирать скорость. Смазалось изображение на главном экране, кресла трансформировались, чтобы выдержать большие перегрузки.

Задача стояла непростая – перехватить курьера подальше от планеты, но до того, как он уйдет в гиперпространство.

– Оп-па, – только и сказал Вильям, когда Бабник в первый раз круто свернул, так что стена и потолок на мгновение поменялись местами.

Потом стало совсем плохо – тело вжало в кресло, перед глазами повис кровавый туман. Через него пробился холодный и равномерный, словно тиканье метронома, голос искусственного интеллекта:

– Скорости выровнены. До захвата – две трети мини-цикла… До захвата – половина мини-цикла…

Багровая дымка чуть поредела, тяжесть ушла, и Вильям смог оторвать себя от кресла. На то, что при этом болезненно хрустнул позвоночник, он не обратил внимания.

– Быстро, шевелимся, – просипел Ли, чье лицо от прилива крови стало красным, точно спелый помидор. – После того, как они вызовут помощь, у нас будет в лучшем случае полчаса…

Основной костюм трансформировался в боевой скафандр, и Вильям заковылял к люку, ведущему на десантную палубу. По пути прихватил дезинтегратор, перекинул его ремень через плечо.

Через люк протиснулся вслед за Гаррисоном, занял обычное место. Мгновением позже гулкий удар потряс корпус «Рима» и пол десантной палубы раскрылся. Снарк едва не прикусил губу, с метровой высоты свалившись на бугорчатую обшивку корабля хаурваков.

– Сюда! – крикнул Соболев, зрению которого ничто не было помехой. Скакнул в сторону и принялся стрелять раз за разом. Появлявшиеся одна за другой дырочки образовали круг, и в его центр всей тушей обрушился Гаррисон.

Громыхнуло, и уроженец Африки исчез, засеребрилась в слабом свете звезд струя замерзшего воздуха. Не раздумывая ни мгновения, Вильям последовал за другом. Зеленое свечение ударило по глазам, в подошвы шарахнуло что-то твердое. Уроженец Ливерпуля мягко спружинил и перекатился в сторону.

Вскинул дезинтегратор, заметалась по стенам точка прицеливания.

– Прикрой меня! – прорычал Гаррисон, выстрелом сшибая замок на высокой узкой двери.

Он исчез за ее обломками, а Вильям побежал следом, отметив, что в дыру спрыгнул Соболев. За дверью обнаружился короткий коридор, а в нем – двое хаурваков. Первый выхватил из сумки на поясе трубчатое оружие, но выстрелить не успел, упал с дырой в голове.

На второго свалился Гаррисон. Острые когти вспороли скафандр легко, точно бумагу, но легионер из Африки даже не дрогнул. Взлетели громадные кулаки, и хаурвак бессильно обмяк.

– Ли, как слышишь? – спросил Вильям. – У нас один пленник.

– Тащите его к нам, – отозвался бывший сержант. – Они успели послать сигнал тревоги. Через десять минут здесь будет горячо. И не опасайтесь, что вакуум повредит этой твари. Мини-цикл в нем она выдержит.

– Поднимайте его… – Гаррисон с трудом поднялся, прорехи в основном костюме затянулись мгновенно.

– Давай, взяли! – Вильям взял пленника за нижние конечности, Соболев за верхние, и хаурвака понесли к пробоине. Оставшиеся на обшивке легионеры подхватили сначала его, потом соратников и по одному вытащили наружу.

Пара прыжков, и пол десантной палубы начал сходиться, а обшивка звездолета хаурваков с дырой в ней – удаляться. Мелькнул краешек светила Новой Австралии, и створки захлопнулись.

– Надо же, сдюжили, – сказал Вильям. – До сих пор сам не верю… Ну что, где самые крепкие веревки?

Хаурвака связали даже не веревками, а металлическими креплениями. Запеленали так, чтобы он не смог пошевелиться, и только после этого понесли наверх.

– Отлично, – проговорил Ли, когда чужак был аккуратно уложен на пол в проходе между креслами. – Сейчас, только решим одну маленькую проблемку и после этого займемся допросом.

– Какую проблемку? – осведомился Соболев.

– А вот эту.

На основном экране с обманчивой неспешностью ползли три угловатых туши цвета глины. Пушки на их бортах были недвусмысленно направлены в одну сторону, а ракетные шахты – открыты.

– По нашу душу летят. – Вильям опустился в кресло. – Хотя какой уже раз? Пора бы и привыкнуть.

– А все не привыкается, – заметил Арагонес.

Через пару минут Бабник доложил, что все готово для входа в гиперпространство, а еще через пять хаурваки начали стрелять. Но первые попадания приняло на себя защитное поле, а затем «Рим» ускользнул от недругов туда, где фазотронные пушки не опаснее топоров из бумаги.

– Уф, – сказал Гаррисон, вытирая пот со лба, а Арагонес помянул Святую Деву и четырех евангелистов.

Почему именно их – совершенно непонятно.

– Теперь займемся делом. – Ли повернулся к пленнику. – Интересно, что будет, если похлопать его по щекам?

– Он тебе руку откусит, – заметил Вильям. – Вообще, чтобы похлопать, нужно их сначала найти.

Голова хаурвака походила на богомолью, вот только глаза были много крупнее. Из макушки торчали покрытые слизью остроконечные белые усики, рот обрамляли две пары острых жвал.

– М-да, со щеками тут и вправду слабовато, – сделал вывод Гаррисон. – Может быть, его еще раз по башке треснуть?

Но тут хаурвак очнулся сам. Загорелись глаза, похожие на вымазанные нефтяной пленкой изумруды, дрогнули конечности, согнулись и разогнулись когти на них, длинное тело охватила мгновенная судорога.

– Это ты зря, братец. – Арагонес направил на пленника дезинтегратор. – Будешь дергаться – убьем.

Хаурвак прекратил шевелиться.

– Бабник, переводи. Назови свое положение в иерархии и род войск, – проговорил Ли медленно, а искусственный интеллект «Рима» синхронно перевел все на базяз-четыре.

Пассажирская палуба наполнилась свистом и щелчками. От особенно пронзительных трелей в ушах у Вильяма зазвенело.

Пленник ничем не показал, что понял хотя бы слово, еще раз дернул конечностями и уставился в потолок.

– Не хочешь разговаривать? – ничуть не растерялся Ли. – Хорошо. Тогда мы отвезем тебя в систему Рахинуи-Та и продадим на тамошнем рынке. А потом сообщим о твоей судьбе сородичам.

Вильям никогда не слышал о системе Рахинуи-Та и о том, что там торгуют разумными существами. Но маленький китаец, судя по всему, прекрасно знал, о чем говорил.

Хаурвак задергался вновь, крепления на его лапах затрещали, а изо рта донеслась настоящая барабанная дробь.

– Презренная слизь нижних конечностей, упавшая в грязь во время ритуала очищения, – начал переводить Бабник, – вы недостойны услышать ни единой слогоформы, что явят мои уста!

– Красиво заливает, – шепнул Арагонес Снарку. – Надо бы запомнить. Вдруг где пригодится.

– Вполне вероятно. – Ли не отреагировал на то, что его поименовали «слизью». – Назови свое положение в иерархии и род войск.

Несмотря на гордые слова, пленник отмалчиваться не стал. Угроза попасть в рабство оказалась сильнее опасения стать предателем.

– Седьмой коготь особого пятого крыла, обладатель пяти серебряных усов, – сообщил он.

– Что-то вроде лейтенанта войск связи, – пояснил Ли. – Отлично. Ты должен многое знать о планах вашего командования.

– Да! Но никто из вас не выведает у меня ни единой тайны! Вы, обреченные на гибель высшей волей, недостойны того, чтобы убирать хитиновые покровы с личинок! Вы все сгинете, не успеет Раид-Хат совершить один оборот!

– Что за Раид-Хат такой? – встрял Гаррисон.

– Так они называют светило своей главной планеты. – Ли задумчиво потер подбородок. – Хорошо, не будем говорить о тайнах. Расскажи нам о том, почему нас обрекли на гибель. Чем мы провинились перед твоим народом?

– Все виноваты перед нами! – Голос пленника зазвучал гордо. – Уже тем, что смрадным дыханием отравляют просторы Галактики! Только мы достойны владеть ими! Древняя Воля вела нас к победам долгие века, и мы бы уничтожили все расы, не объединись наши враги. Но Воля пала, и мы угодили в Рассеяние…

Дальше хаурвак понес какую-то совершенную околесицу насчет того, что светила центра Галактики, излучающие свет разума, указывают путь воплощения Новой Воли, что сила ее неизмерима, а ярость – неутолима. Вскоре бывшие легионеры узнали, что гибель гробницы, где покоились останки старых королев, породила генетический сдвиг у всех жителей Апион-Фарит.

Появился новый лидер, воплощение Новой Воли, и в хаурваках проснулось давно позабытое желание сражаться, стремление действовать. После чего они и отправились в очередной кровавый поход.

Ли слушал пленника внимательно, время от времени задавал наводящие вопросы, относящиеся в основном к королеве.

– Высунь Цзы мог бы им гордиться, – прошептал Соболев. – Наш сержант ведет дело так, что этот надутый индюк сейчас все сам разболтает.

– Ага, – кивнул Вильям.

– И мощь ее, подобная тысяче лопнувших Сверхновых, изольется в пространство в системе Рау-Фет-Ха-Семнадцать! – продолжал вещать хаурвак. – И тогда нечистые мохнатоплечие будут сокрушены! В пепел обратятся тела их, в ничто – помыслы, и звездный ветер повеет там, где стояли гордые дома их!

– Ну, мохнатоплечие – это мы, – заметил Гаррисон. – А вот что за система обозначается таким образом?

Бабник воспринял вопрос на свой счет и, не забывая переводить, сообщил:

– Согласно общим координатам, подобным образом именуется звезда, известная вам как Солнце.

– Что? – Вильям подумал, что ослышался, что от треска и щелканья хаурвака у него снова зазвенело в ушах. Но обнаружил, что соратники сидят с окаменевшими лицами и даже Ли выглядит пораженным.

И понял, что разобрал все правильно.

– Солнце. Ведь в языке людей она называется так? – спросил Бабник.

– Да, верно. – Губы Ли еле шевелились, точно ему приходилось бороться с сопротивлением закаменевших мышц лица. – А это значит, что в ближайшее время хаурваки намереваются атаковать саму Землю. Бабник, отставить перевод…

В голове у Вильяма снова возник звон, сердце вздрогнуло, точно в него вонзили иглу из холодного металла. В самые страшные минуты, в дни поражений от тритонианцев, во время войны с корхвеги или налета вителлиан он не думал о том, что враг может добраться до прародины человечества.

Что звездолеты чужаков появятся над Римом и Пекином, над Вашингтоном и Буэнос-Айресом…

Над Ливерпулем.

Что война придет туда, где они все родились, где сделали первый вздох и сказали: «Мама». Придет и приведет с собой вечных спутников – кровь, разрушение, боль, смерть.

– Ну что же. – Голос Ли прозвучал так же мерзко, как скрип несмазанной двери. – И кто там жаловался, что мы никогда не увидим Землю?

– Лучше бы не видеть ее никогда… никогда… – запинаясь, проговорил Гаррисон, – чем вот так… чем на нее явится враг… и сделает с ней то же, что и с Новой Австралией…

Перед внутренним взором Вильяма появилась картинка – машины-разрушители ползают по руинам Лондона, а там, где был Ливерпуль, чернеет огромная дыра, в которую ухнул весь город.

– Нет! – Он с силой провел ладонями по лицу, помассировал веки. – Мы обязаны этого не допустить. Клянусь четверкой, не зря мы прошли столько всего, выжили там, где погибли миллионы!

– Если мы сумели взорвать сотни мертвых королев, почему бы теперь не уничтожить живую? – сказал Соболев и неожиданно добавил совсем другим тоном: – Мне точно нужно выпить…

Хаурвак наблюдал за разговором молча, ворочались туда-сюда глаза размером с яблоки.

– Ладно, разговор окончен. – Лицо Ли вновь стало бесстрастным. – Нет разницы, куда дальше атакуют хаурваки, в любом случае наша задача остается той же самой. Насчет выпить – нет проблем, буфет полон. Бабник, когда мы выходим из гиперпространства?

– Плановый выход – через одну десятую медиацикла, – отозвался искусственный интеллект корабля, – точка выхода – необитаемая система Тюрайо.

– Почти двое суток, – проговорил бывший сержант. – Это очень долго. Готовь экстренный выход.

– Вероятность аварии – двадцать три процента.

– Все равно готовь.

– Эй, презренные сгустки слизи, – подал голос хаурвак. – Вы что-нибудь еще желаете от меня?

– Бабник, переводи. Точный срок вторжения в систему Рау-Фет-Ха-Семнадцать. – Ли криво улыбнулся.

Пленник выразительно заклацал жвалами и прощелкал:

– Ни за что и никогда!

– Да, прямо жаль, что с нами нет какого-нибудь сегмента Рао-Се, – сказал Вильям. – Он бы мигом заглянул в эту глазастую башку и вытащил оттуда все сведения вплоть до того, как звали мамочку этого типа.

– Это нам без надобности, – покачал головой Ли и вновь глянул на хаурвака. – Раз ты не хочешь говорить, нам придется тебя убить. Толку от тебя никакого, только место на борту занимаешь.

– Я готов! Принять смерть во имя Новой Воли – прекрасно и почетно! – заявил пленник.

– Эх, надо было все же выкроить время и слетать до этой, как ее, Рахинуи-Та. – Соболев сходил к буфету и вернулся с бокалом какой-то фиолетовой отравы. – А то уж он больно гордым стал…

– Бабник, отставить перевод, – сказал Ли. – Что у нас с экстренным выходом?

– Ближайшая точка слабины пространства через два мини-цикла. Готовность – девяносто пять процентов.

Число это успело дойти до сотни, Соболев – опустошить бокал, а остальные – рассесться по креслам, когда «Рим» вырвался в обычное пространство. Вспыхнули экраны, показывая свет тысяч и тысяч звезд, и тут же что-то врезалось в правый борт. Хаурвак покатился по проходу, налетел на Вильяма.

– Вот черт, – только и успел сказать тот, обнаружив, что верхние конечности чужака свободны.

Блеснули убийственные когти, и боль вспыхнула сразу во многих местах, резкая и удивительно приятная. В ушах заревело, перед глазами вспыхнуло черное пламя, и палуба пропала в пасти чужака…

* * *

Грудь болела так, словно ее изрешетили из пулемета, а правой руки Вильям вообще не чувствовал. Плечо, судя по ощущениям, охватывала тугая повязка, и сильно хотелось пить.

– Первый ожил, – проговорил чей-то знакомый голос. – Со вторым дело худо, очухается только через сутки.

«Первый – это я, – мысль двигалась неспешно, словно огромная хищная рыба в глубине моря, – а кто второй?»

– Ничего, пока еще до дела дойдет. – Этот голос принадлежал Ли.

Осознав, что может связно соображать и двигаться, Вильям поднял веки и сел. Перед глазами все закружилось, замелькали разноцветные звездочки, алые, желтые и серые полосы.

– Эй, не так резво! – Кто-то оказался рядом, поддержал под затылок.

Кружение прекратилось, и уроженец Ливерпуля осознал, что его держит Гаррисон и что он по-прежнему на пассажирской палубе «Рима». На стенах и потолке неизвестно откуда появились багровые пятна, а в воздухе – запах крови и еще чего-то едкого и очень неприятного.

– Везучий ты, – сказал Гаррисон. – Этот ублюдок как начал орудовать когтями, только внутренности в стороны и полетели. Питерсона на куски распотрошил, прежде чем мы сообразили, что происходит.

– Ладно хоть сообразили… – Вильям поглядел на правую руку, к которой потихоньку возвращалась чувствительность.

Конечность была на месте, вот только ее до самого запястья скрывала повязка.

– А то! – Гаррисон насмешки не уловил. – Я ему башку оторвал, но даже после этого хаурвак продолжал драться. Пришлось его в космос выкинуть. Пусть полетает, остынет маленько.

– А что нас ударило? – Снарк наморщил лоб, вспоминая последние моменты перед атакой пленника. – Ну, корабль.

– Смотри. – Ли коснулся сенсора, и на главном экране появилось изображение.

«Рим» летел не спеша, лавируя между огромных каменных глыб. Среди черных исполинов, выглядевших так, словно их мяли и жевали, болтались камушки поменьше, клубилась пыль. В прорехи робко заглядывали звезды, их свет вырывал из тьмы матовые или блестящие бока, зубцы и трещины.

– Ого, – только и сказал Вильям.

– Нас угораздило выскочить посреди плотного астероидного поля, – сказал Ли. – Вот она, одна из опасностей экстренного выхода из гиперпространства. Еще повезло, что в первый же момент не погибли…

Картинка была завораживающей. Глыбы величаво плыли сквозь космос, и бока их несли следы сотен, а то и тысяч столкновений, а может быть, даже память о лучах звезды, их породившей…

– А дальше что? – спросил Вильям, с некоторым трудом отводя взгляд от этого зрелища.

– Надо выбраться в чистый космос и уже оттуда стартовать к Солнцу.

– А ты уверен, что нужно это делать? – подал голос Арагонес. – Ты уверен, что королева появится там в разгар боя? Может быть, имеет смысл поискать где-нибудь на подступах?

– Вспомни запись, что мы видели в Шарендаре. И нападение на систему гараных. – Ли говорил спокойно, уверенно. – Всякий раз в момент решающего боя она находится рядом со своими воинами. Не останется в стороне и тогда, когда хаурваки будут сокрушать метрополию человечества. Я понимаю, что мы рискуем, но риск будет в любом случае, куда бы мы ни направились…

– Это верно, – проворчал Арагонес.

Вильям ощутил, что силы закончились, прилег обратно в кресло и вновь начал глядеть на проплывающие по экрану каменные глыбы. На боку одной из них разглядел нечто похожее на кусок стены с пристроенной к нему башней. Холодок пробрал при мысли, сколько миллионов лет может быть строению, возведенному в те времена, когда этот астероид был частью планеты.

И куда делись населявшие ее разумные существа?

Вымерли? Переселились? Или превратились во что-то иное, непостижимое для человеческого разума?

– Ты как, в порядке? – спросил Гаррисон.

– В полном, – ответил Вильям. – Еще сутки-другие, и буду нисколько не хуже, чем раньше.

– Если чего – зови, – проговорил легионер родом из Конго и отошел.

Примерно через час лета плотность астероидного поля начала уменьшаться. Прорехи сделались больше, и именно в этот самый момент все, кто смотрел на экран, дружно издали удивленное восклицание.

На грани каменной глыбы правильной кубической формы стояло нечто откровенно искусственного происхождения. Ажурный металлический цветок, раскинувший лепестки-крылья, выглядел мертвым, но по его поверхности бегали голубоватые и белые огоньки.

– Звездолет? – оправившись от изумления, предположил Соболев. – Но чей?

– В любом случае хозяева давно погибли, – сказал Ли. – И возможно, случилось это, когда наши предки еще не изобрели ракету.

И в самом деле, несколько лепестков были смяты, а центральная часть выглядела черной, словно обгоревшей. И даже огоньки напоминали не о свете жизни, а о светлячках, что танцуют над туманными болотами.

– Тоже, видимо, вышли тут из гиперпространства и напоролись, – сочувственно пробасил Гаррисон.

– Похоже на то, – кивнул Ли. – Так, а нам вот сюда, на чистое пространство… Бабник, ты готов?

– Готовность девяносто девять процентов, – доложил искусственный интеллект корабля. – Осталось выбрать направление.

Астероидное поле, похожее на огромный бугристый шрам на плоти космоса, осталось в стороне. «Рим» развернулся, двигатели звездолета заработали на полную мощность. На мгновение на пассажирскую палубу заглянула перегрузка, но тут же исчезла.

А потом они оказались в гиперпространстве.

Большую часть прыжка Вильям благополучно проспал. Раны заросли, исчезла дурманящая слабость и боль в пострадавшей руке. Погибший Паттерсон благополучно ожил, восстановился, так что остатки Звездного Легиона в составе пятнадцати человек оказались готовы к бою.

– Ну что, парни, сейчас мы увидим родину, – сказал Ли после того, как Бабник объявил, что до выхода осталось два мини-цикла. Голос бывшего сержанта дрогнул, на лице обозначилось волнение.

Секунды текли медленно, точно в приемной у зубного врача. Арагонес крестился, Гаррисон шептал что-то себе под нос, Вильяма трясло, как в лихорадке. В одно и то же время хотелось вскочить, побежать куда-то – и закрыть глаза, зажать уши, чтобы ничего не видеть и не слышать.

– Выход, – объявил Бабник.

– Мать вашу… – сказал Соболев.

Открылась черная бездна, полная звезд. Одна из них, ярчайшая, желтая, притянула взгляды.

– Э-это Со-солнце? – поинтересовался Гаррисон.

– Оно самое, – кивнул Ли. – Мы вышли высоко над плоскостью эклиптики на расстоянии большем, чем уходит Плутон в апогее. Надеюсь, что тут наше появление не привлечет внимания.

– Отмечено наличие сканирующих полей, – вклинился в беседу Бабник.

– Еще этого не хватало… – Бывший сержант добавил что-то на китайском. – Маскировку на полную, двигатели отключить.

– Принято.

– Ага, насколько я понимаю, сюда заявится патрульный корабль, чтобы посмотреть, что заинтересовало сканеры, – сказал Вильям. – В лучшем случае они решат, что произошла некая аномалия, а…

– …в худшем – найдут нас и уничтожат, – закончил фразу Арагонес.

– Патрульный крейсер уже идет сюда, – сказал Ли. – Нам остается сидеть тихо, как мышам в норе.

Земной звездолет появился рядом через полчаса. Выскочил из гиперпространства и принялся шарить вокруг невидимыми «лапами» сканеров, задвигались на бортах пилоны с пушками.

– Кто будет спорить, что нас заметят? – поинтересовался Арагонес. – Готов поставить драный носок против разбитого стакана.

– А если выиграешь, как получишь приз? – хмыкнул Вильям.

– На том свете сочтемся.

Крейсер повернулся на девяносто градусов, из его дюз вырвалось призрачное пламя. Все, кто находился на пассажирской палубе, затаили дыхание. Снарк услышал легкое шуршание системы вентиляции, стук собственного сердца и попискивание в недрах приборной панели.

Похоже было, что Бабник тоже боялся.

Земной корабль повернулся повторно, нацелившись носом прямо на «Рим», затем третий раз, в сторону Солнца. Несколько мучительно тягостных мгновений провисел на месте, а потом двинулся прочь.

Всеобщий вздох облегчения оказался такой силы, что по пассажирской палубе «Рима» прошел легкий ветерок.

– Бабник, очень медленно следуй за ним, – приказал Ли.

У сканеров крейсера, как и у сканеров почти всех земных кораблей, имелась небольшая мертвая зона прямо за кормой. И бывший сержант вооруженных сил Земли об этом прекрасно знал.

– Приказ принят.

Звездолет двинулся мягко, будто начинающая атаку кошка. Крейсер на экране сместился, стал виден точно сзади – как круг небесно-голубого пламени. Оно выросло, сделалось размером с кулак.

– Теперь они нас до момента прыжка наверняка не заметят, – сказал Ли, вытирая с виска капельку пота. – А потом мы на тишайшем ходу подойдем поближе к Солнцу и будем ждать.

Крейсер ушел в прыжок, исчез, а «Рим» продолжал точно так же двигаться вперед. Желтый огонек звезды рос, превращаясь в крохотный золотистый диск. Среди остальных потихоньку выделялись планеты – красный, как свежая кровь, Марс, серо-голубая Венера, желтый Юпитер, Сатурн, окруженный кольцами, и синевато-зеленая, цвета морской волны, Земля…

Когда стало ясно, что это она, на глаза у Вильяма навернулись слезы, а руки сжались на подлокотниках.

– Эх, что бы я только не отдал, чтобы оказаться там, – сдавленным голосом прохрипел Соболев.

– И я, – добавил Гаррисон. – Глянуть, что сейчас на месте родной деревни, пройти по джунглям…

– Отставить разговоры, – приказал Ли. – Бабник, тормози. Дальше подходить опасно, слишком опасно. Очень много станций слежения, через сеть защиты не пройти никому…

Ощущение было такое, что уговаривает он в первую очередь себя.

«Рим» послушно повис над Солнечной системой, точно птица, забравшаяся в космические высоты. На полную мощность заработали его сканеры.

Окрестности Земли выглядели гораздо более обжитыми, чем в те времена, когда солдат Звездного Легиона увозили в Вальхаллу. Вокруг планеты кружилась настоящая сфера из тысяч спутников, станций, космических верфей и орбитальных крепостей. Меж ними сновало множество огоньков-кораблей, сотни уходили в гиперпространство или выбирались из него.

Военные базы находились там же, где и ранее, – на Луне, на Марсе и в поясе астероидов. Сканеры показывали стоящие наготове штурмовые мониторы, легкие и тяжелые крейсера.

– Много сил собрали. Уже готовятся к нападению? – предположил Арагонес, когда стала ясна общая картина.

– Похоже на то, – кивнул Вильям. – Думать у нас в штабе умеют.

А потом «Риму» удалось поймать сигнал одного из земных инфоканалов, и бывшие легионеры забыли о предстоящей войне, забыли о хаурваках. Все уставились на экран, где замелькали картинки с родной планеты – города, похожие на моря из светящихся круглых волн, леса и поля…

– Нет, не может быть… – Гаррисон плакал, не стесняясь слез. – Она другая, но в то же время та же, что и ранее…

Да, люди выглядели странно, были причудливо одеты, носили дикие прически, даже говорили с акцентом. Города невозможно было узнать, дома напоминали башни из тумана, странные механизмы ползали по их улицам. Но все же Земля оставалась Землей, родной планетой.

Родиной.

Которой можно простить все, даже предательство и враждебность.

– Ладно, наглядитесь еще. – Ли повел рукой, и картинка исчезла с экрана. По палубе прокатился разочарованный гул. – Нам неизвестно сколько здесь болтаться. Бабник, определи возможности системы жизнеобеспечения…

– Три медиацикла при минимальном расходе, один – на максимальном, – мгновением позже ответил искусственный интеллект.

– Значит, около пятидесяти дней. – Бывший сержант задумчиво почесал лоб. – Ладно, распределим дежурства и будем ждать.

* * *

Хаурваки появились в системе Солнца на пятый день ожидания, когда на вахте находились Соболев и Арагонес.

– Вот они! Тревога! – заорал уроженец Сан-Педро таким страшным голосом, что вздрогнул даже Ли.

Игравший в карты Вильям обернулся и увидел, что главный экран показывает окрестности Сатурна и что там идет бой.

– Явились, не запылились, – пробормотал Соболев. – И, как обычно, сразу со всех сторон.

Пространство колыхалось и тряслось, по нему шли невидимые обычному глазу волны. Десятками появлялись корабли хаурваков, огромные, покрытые наростами, «украшенные» какими-то башнями и пирамидами. Сбивались в стаи и двигались в сторону планет.

На военных базах кипела бешеная суета, с ВПП поднималось все, что могло летать, вплоть до старых учебных звездолетов.

– Да, нашим придется несладко, – пробормотал проснувшийся Ли. – Но какое-то время, и довольно значительное, они продержатся.

– При имеющемся на настоящий момент балансе сил сражение затянется на медиацикл, – сообщил Бабник. – Вероятность победы каждой стороны колеблется в районе пятидесяти процентов.

Через час, когда из гиперпространства вышли еще несколько эскадр хаурваков, вероятность победы людей упала до сорока. Битва к этому моменту закипела повсюду, над ледяными просторами Плутона, между спутников Юпитера и около Земли. Ее враг атаковал с особенной яростью.

Армады кораблей палили друг в друга из всего, что имелось у них на борту. Ракеты взлетали миллионами, погибшие звездолеты забивали пространство облаками обломков. Левиафаны медленно и величаво сталкивались, и тысячи живых существ гибли в их стальных животах.

Атмосферы Земли, Венеры и Марса расцветили первые искусственные метеориты.

– Ну и когда же она появится? – нетерпеливо сказал Арагонес после того, как из гиперпространства вышли несколько новых кораблей и все оказались обычными звездолетами прорыва.

– Погоди, вот убедятся адмиралы хаурваков, что все силы людей скованы, и тогда позовут ее, – проговорил Ли, – чтобы поднять дух воинов…

Бабник непрерывно орудовал сканерами, обследуя те места, где появлялись новые суда врага. Но иногда «в кадр» попадались и обрывки битвы, и тогда пассажирская палуба оглашалась сердитыми восклицаниями:

– Укуси его за ногу!

– Что ты делаешь, идиот?!

– С фланга заходи, придурок…

– Нет, только не это! Нет!

– Хаурвакскую маму им в печенку!

Каждое поражение ощущалось Вильямом как свое, каждая маленькая победа вызывала бурную радость. Любой сбитый штурмовик вызывал почти физическую боль, уничтоженный корабль врага заставлял ликовать, точно после финальной победы.

И Снарк так увлекся наблюдением, что не сразу отреагировал, когда Ли посреди всеобщего гвалта произнес:

– Так. Кажется, это она.

– Что? Где? – первым отреагировал Соболев, и гам стих.

Бывший сержант ткнул в экран, где шесть больших боевых кораблей окружали огромный звездолет, напоминающий черепаху из блестящей стали.

Такой же, что был у Шарендара и в системе Рогхелма.

Королева хаурваков решила почтить присутствием битву за Землю.

– Попади я в лапы дьявола! Не рановато ли? – горячо воскликнул Арагонес.

– В самый раз. – Ли прищурился, глаза его холодно блеснули. – Бабник, просчитывай траекторию подхода.

«Рим», пять суток паривший без ускорения, включил двигатели.

Звездолеты эскорта королевы находились по другую сторону эклиптики, примерно над орбитой Юпитера. Чтобы добраться до них, необходимо было миновать пару мест, где кипело отчаянное сражение.

– Путь займет двадцать мини-циклов, – после некоторых раздумий сообщил искусственный интеллект корабля, и над приборной панелью возникла голограмма – Солнечная система и проходящая через нее ломаная линия.

– Так вперед! Чего время терять? – сказал Ли. – Мы пока займемся проверкой снаряжения и оружия.

В собственном дезинтеграторе Вильям был уверен даже не на сто, а на двести процентов. Но возражать не стал, послушно принялся разбирать оружие и тестировать отдельные блоки.

От скучного занятия отвлек Бабник, будничным тоном сообщивший:

– Находимся на прицельной траектории примерно двух десятков ракет. Вероятность столкновения – девяносто девять процентов.

– Что же ты раньше молчал? – рявкнул Ли.

– Ракеты без активных наводящих частей, с искажающими гравитационными подушками, обнаружить их на дистанции более чем… – принялся объяснять искусственный интеллект, но его никто не стал слушать.

Бывшие легионеры метнулись к креслам, Ли – к приборной панели.

– Противоракетный маневр! Резкое ускорение! – скомандовал он.

– Ой… – только и сказал Арагонес, когда на главном экране возникло изображение двух десятков ракет класса «корабль – корабль», серых обтекаемых убийц, способных обратить монитор в облако пыли.

Именно с подобной была снята боеголовка, хранящаяся ныне в трюме «Рима».

А потом все рванулось куда-то в сторону, закружилось перед глазами. Вильяма бросило вверх, ремни не выдержали и лопнули. Он со всей силы шмякнулся о потолок, но сознания не потерял. С тягучим всхлипом шлепнулся обратно, на что-то мягкое.

Оно протяжно выругалось.

– Ох ты… – Снарк качнулся в сторону, ударился головой и только тут сообразил, что ничего не видит.

Свет на пассажирской палубе потух, осталось лишь призрачное свечение экрана да огонек у люка.

– Я тебе не матрас, чтобы на меня падать, – сообщила темнота голосом Соболева.

– О, я понимаю, – ухитрился выдавить Вильям и затряс головой, чтобы избавиться от назойливого гула в черепе.

Чувство было такое, словно в ухо залетел громадный шмель и мотается там, описывая круги.

– Всем оставаться на месте! – прохрипел Ли откуда-то с пола. – Бабник, доложить о повреждениях!

Несколько секунд искусственный интеллект не отвечал, и за это время Вильям успел испугаться, что тот приказал долго жить. Отлегло от сердца, когда монотонный голос принялся перечислять:

– Защитное поле – повреждений нет, двигательная система – двадцать процентов, боевая система – пятьдесят процентов, система жизнеобеспечения – тридцать процентов. Резерв мощности вычислений упал на пятнадцать процентов.

– Ничего не понимаю, – донесся голос Арагонеса. – Если бы эта дура рванула, от нас бы даже молекулы на память не осталось.

– А она и не рванула, – сказал Ли, – просто ударила по нам, как мячик по ракетке, и полетела дальше. А по дороге немного повредила корпус и снесла пушечную башню.

Зажглось аварийное освещение – ряд тусклых огоньков под потолком. Вильям обнаружил, что сидит на ноге Соболева, что кресло его погнуто, еще два разломаны на куски.

– Может быть, слезешь? – хмуро поинтересовался русский.

– Да, конечно. – Каждое движение вызывало усиление шума в голове, по позвоночнику начинал гулять озноб.

Ли колдовал над приборной панелью, но отдельные ее участки оставались темными.

– Вот жопа крокодилья. – Из-под разбитого кресла выбрался Гаррисон со здоровенным синяком на физиономии.

– Ты уверен, что это была она? – хмыкнул Арагонес. – Стоп… пахнет горелым или мне кажется?

– Система внутренней стабилизации накрылась, – сообщил Ли, – так что ноги в руки и вперед. Портативные тушители в среднем отсеке, захватите их и осмотрите каждый закоулок.

Вильям некоторое время смотрел на суетящихся соратников и только потом осознал, что приказ относится и к нему. Когда поднялся на ноги, в голове загудело так, точно он оказался рядом с Ниагарским водопадом. Перед глазами потемнело, словно он забрался в густой туман.

Шипя и морщась, Снарк добрался до намертво заклиненного люка, ведущего в средний отсек – крохотный коридорчик, расположенный между жилой палубой и двигательным отсеком.

Люк открыли вручную.

В среднем отсеке гарью воняло еще сильнее, а из-за панели на правой переборке сочился дым.

– Так, отойди-ка – Гаррисон решительным движением отодвинул Вильяма. – Толку от тебя…

Панель отодрали от стены, и в ход пошли тушители, похожие на зеленые чайники с широкими носиками. Зашипела, растекаясь по стене, белоснежная пена, и огонь потух. Осталась только горелая вонь и вытянутое черное пятно на расположенном за панелью приборном блоке.

– Интересно, для чего предназначалась эта хреновина? – поинтересовался Арагонес. – И сумеем ли мы обойтись без нее?

– Сумеем, – долетел через приоткрытый люк голос Ли. – Только Бабник будет соображать чуть хуже.

Гудение в голове стало немного слабее, Вильям даже смог сосредоточиться и пройти обратно на палубу. Там свалился в первое попавшееся кресло и на несколько минут отключился.

Когда очнулся, никто даже не заметил, что Снарк выпадал из реальности.

Аварийное освещение горело так же тускло, свет от приборной панели падал на сосредоточенное лицо Ли. В полумраке двигались фигуры бывших легионеров, звучали приглушенные голоса.

– Вот и все, картина ясна, – бывший сержант отвернулся от экрана.

– Что, конец нам? – спросил кто-то безнадежно.

– Почему, видят духи? Лететь мы можем, маскировка работает. Правда, стрелять нам теперь нечем, ну так мы и не собирались состязаться с кораблями хаурваков в огневой мощи. Как сказал великий Сунь Цзы: «Война – это путь обмана». Задача наша ничуть не изменилась.

– Вот только следующая ракета точно нас угробит, – заметил Арагонес и оскалился, будто волк. – Но это не повод отступать. Кто-нибудь будет спорить?

Желающих не нашлось.

Бабник, напрягая оставшиеся в строю части электронных мозгов, сумел оценить обстановку, и над приборной панелью возникла новая голограмма. Выяснилось, что на поле боя мало что изменилось, только вот королева с эскортом сместилась ближе к кипящей около Юпитера схватке.

– Нам же лучше, – заметил по этому поводу Ли. – Лететь ближе. Бабник, запускай двигатели.

Искусственный интеллект выполнил приказ, и «Рим» вздрогнул, как обессиленная лошадь, которую стегнули кнутом. Заскрипел корпус, способный выдерживать громадные перегрузки, и на мгновение показалось, что корабль разломится пополам, точно подлодка, попавшая между двумя глубинными бомбами.

– Ну и ничего себе… – сказал побледневший или скорее посеревший Гаррисон. – Обидно будет в последний момент вот так вот…

– Ничего, выдержим. – Вильям неожиданно обнаружил, что голова легкая и ясная и шум из нее исчез.

Последовал второй рывок, еще сильнее первого, и только после него двигатели заработали нормально. «Рим» развернулся, на экране появился Юпитер – полосатый желто-оранжевый шар. Глянуло на бывших легионеров Большое Красное Пятно, глаз размером с континент.

Около величайшей планеты Солнечной системы было жарко. В атмосфере вспыхивали метеоры – последний привет от погибших кораблей. Сотни огоньков метались туда-сюда, вместо одного из малых спутников по орбите двигалось сильно растянувшееся облако пыли.

– Ну и ну… – прошептал Вильям, когда Бабник дал увеличение и стала видна картина столкновения двух крупных кораблей.

Таранное судно прорыва, напоминающее тупорылого крокодила без хвоста, зато с рогами на морде, въехало в корму тяжелому крейсеру. В месте пролома заклубилось и тут же погасло оранжевое пламя, от звездолета хаурваков полетели обломки, а земное судно начало разваливаться.

Двигатель его взорвался, на мгновение залив экран потоками яростного сине-белого сияния.

– Вечная память, – сказал Вильям, зажмурившись.

Когда он открыл глаза, на экране была только мешанина уродливых, перекореженных обломков.

– Было бы время, мы обогнули бы это все по широкой дуге, – проговорил Ли.

– Было бы время, лежали бы сейчас на пляже и курили сигары, – в тон ему заметил Арагонес. – Но приходится довольствоваться тесной палубой и дымом от сгоревшего на хрен блока искусственного интеллекта…

«Рим» двигался вперед зигзагами, постоянно меняя направление, и пока ни одна из сражающихся сторон его не замечала. Хаурваки и люди самозабвенно уничтожали друг друга, и дела им не было до крохотного изуродованного кораблика, надежно укрытого за пеленой маскировочного поля.

Мелькнула чуть в стороне Европа, укутанный толстым слоем льда океан. Осталось позади кладбище из дюжины мертвых кораблей, и прямо по курсу появилось созвездие из семи ярких звездочек.

Через десять минут стало ясно, что цель близка.

– Вот и они, – сказал Гаррисон. – Интересно, а кто-нибудь думал, как мы попадем внутрь?

– Придумаем что-нибудь, – преувеличенно бодрым голосом проговорил Ли. – Главное – подойти вплотную…

– Это как в анекдоте про слона, – подал голос Соболев. – Главное – повалить, а потом запинаем.

– Обнаружено десять новых объектов. Находимся в зоне действия систем наведения, – сказал Бабник, и тут по экрану в сторону кораблей хаурваков ударил ярко-синий луч, выпущенный из пушки. Рассыпался на искры, столкнувшись с защитным полем одного из звездолетов эскорта.

Стреляли из-за кормы «Рима» и, судя по всему, с близкого расстояния.

– Заднюю полусферу – показ! – крикнул Ли. – Маневр уклонения!

– Опять… – вздохнул Вильям, застегивая страховочные ремни.

Оставалось надеяться, что эти окажутся крепче предыдущих.

«Рим» вильнул, уходя вверх и в сторону, заложил вираж. А на экране появилось изображение дюжины больших кораблей, шедших правильным строем и стреляющих из всего имевшегося оружия.

Похоже, в земном Генштабе нашлись умные головы, знавшие о хаурваках достаточно, чтобы понять, что гибель королевы означает конец войне. Они придержали в резерве несколько тяжелых звездолетов. А когда правительница врага появилась на поле боя, пустили их в дело.

Совершив внутрисистемный прыжок через гиперпространство, люди пошли в атаку.

Ну а «Риму» «повезло» оказаться между ними и целью.

– Крокодилья мошонка, – прохрипел Гаррисон, когда они только чудом разминулись с очередной ракетой.

Лучи фазотронных пушек полыхали со всех сторон, звездолет скользил между ними. Гравитационные бомбы рвались, сотрясая ткань континуума. Перегруженные защитные поля горели, создавая впечатление, что корабли окутывает пламя.

– Они же сейчас уйдут. Сбегут в гиперпространство… – Отчаяние прорезалось в голосе Ли, лицо исказилось.

Бабник швырнул «Рим» в очередное пике, а когда полет выровнялся и перегрузка ушла, стало ясно, что звездолет королевы никуда не делся.

– Не уйдет, не должна… – торопливо проговорил Арагонес. – Вот так удрать на глазах у всего своего флота? Нет, на это она пойти не может. Ты что, забыл, какие они горделивые твари?

Новый маневр уклонения, и Вильям на несколько минут превратился в подобие охваченного агонией блина. Потом способность соображать вернулась, и он смог чуток перевести дух.

Следующие пять минут пассажиры «Рима» ощущали, что сидят внутри мяча, которым играют в футбол две команды гигантов. Их трясло, швыряло туда и сюда, подбрасывало и колотило.

Вильям потерял счет времени, в голове поселилась боль, спина превратилась в большой синяк. Сидящего впереди легионера вырвало, и Снарк порадовался, что давно ничего не ел и в желудке пусто.

Когда все закончилось, он смог только поднять голову.

– Они что, поубивали друг друга? – Голос его прозвучал слабо, точно шипение издыхающей гадюки.

– Нет, просто мы вышли из зоны активного боя… – ответил Ли, из ноздрей которого бежали струйки крови. – Сейчас посмотрим… – он закашлялся, – что там у них такое происходит…

Выяснилось, что звездолет королевы не пострадал, из кораблей эскорта уцелели три. Атакующие понесли большие потери, из двенадцати тяжелых крейсеров осталось шесть. Но от своей задачи они не отказались, продолжали упорно ломиться вперед, на врага.

– Не может быть! – ахнул маленький сержант, вглядываясь в один из земных кораблей.

– Что там такое? – спросил Арагонес глухим, чужим голосом.

– Впору поверить в то, что звездолеты могут оживать. Смотрите!

При увеличении картинки на борту корабля стали видны буквы, складывающиеся в слово: «ДОНЕЦК».

– Да, невероятно. Хотя могли назвать так только что сошедший с верфи корабль. В честь погибшего. Но если на борту окажется еще и корвет-капитан Березин… – сказал Вильям, трогая языком шатающийся зуб.

В этот самый момент силуэт крейсера задрожал и исчез, а оставшиеся пять резко пошли вперед.

– Что они делают? – спросил Ли, завороженно глядя на экран. – Отвлекают огонь на себя? Самоубийственно. Но…

«Донецк» вновь появился в непосредственной близости от звездолета королевы и ринулся на него. Пилоты проделали невозможное – прыгнули через гиперпространство на расстояние, измеряемое километрами. И в тот же миг ожила система трансляции, зазвучал знакомый голос.

– Космофлот Федерации погибает, но не сдается! – гордо и напыщенно провозгласил корвет-капитан Федор Березин. А его корабль на полном ходу смял защитное поле и протаранил звездолет королевы.

Хаурваки попытались отвернуть, но слишком поздно догадались, что именно их ждет. Крейсер врезался в борт исполинской «черепахи», вошел в него более чем на треть, но почему-то не взорвался.

– Наш шанс! – рявкнул Ли. – Пока у них нет защитного поля! Вперед! Туда, к одной из трещин!

От места столкновения по броне корабля хаурваков поползли ветвящиеся полоски, обманчиво тонкие. В некоторых заполыхало пламя, другие остались черными, как ночное небо.

– Зачем?! – крикнул Арагонес, перекрывая рев работающих с надрывом двигателей. – Эта штука сама сейчас погибнет! Надо уходить!

– Если не взорвалась сразу, то может и уцелеть. – В голосе Ли прозвучала непреклонная решимость. – Мы не можем рисковать. Бабник, вперед. А вы готовьтесь к высадке. Мини-двигатели не забудьте. Все ясно?

– Так точно, – угрюмо отозвался Арагонес.

Вильям выбрался из кресла, парой нажатий на пластины пояса превратил основной костюм в боевой скафандр. Забрало шлема пока опускать не стал, принес дезинтегратор и рассовал по подсумкам батареи. Подумав, захватил тройку сухих пайков и флягу с водой, закрепил на спине мини-двигатель.

Бросив взгляд на главный экран, увидел, что звездолет королевы очень близко, видна его толстая броня, состоящая из тысяч наползающих друг на друга «чешуек», похожих на гнилые листья. Успел разглядеть трещину, к которой приближался «Рим», стеной поднимающийся над ней искореженный борт «Донецка».

– Все по креслам и герметизируйте костюмы. Сейчас пристыкуемся, – сказал Ли, спешно трансформируя собственное облачение.

Щелкнуло опустившееся забрало, Вильям поковылял к креслу, затянул ремни.

«Рим» опустился на поверхность корабля хаурваков мягко, словно решивший напиться крови паразит на тушу животного. Немного качнуло кресла, задребезжала приборная панель.

Ну а огромный звездолет и вовсе не ощутил, что на его «шкуре» появились незваные гости.

– Надеюсь, что им сейчас не до нас, – сказал Ли, выбираясь из кресла. – Гаррисон, Соболев, отправляйтесь за бомбой. Высаживаться будем через десантную палубу.

– Ты никого не хочешь оставить тут? – спросил Вильям. – На всякий случай.

– А какой смысл, видят духи? – Бывший сержант, судя по колыханию скафандра, пожал плечами. – Назначать резерв – глупо, нас слишком мало. Может пригодиться каждый. За «Римом» и Бабник присмотрит…

Спустились на десантную палубу, тесную и темную. Гаррисон и Соболев принесли боеголовку «Сатаны-77», прозванную для краткости «бомбой». По команде Ли створки принялись расходиться, и тут в корму «Рима» со страшной силой ударило. Вильям успел осознать удар, потом его швырнуло вперед, прямо на стенку. Он выставил руки, но это мало помогло, в черепе протяжно зазвенело. Перед глазами замелькали серебристые круги.

Он потряс головой и обнаружил, что сидит и что не выпустил из рук дезинтегратор.

Неподалеку барахтались, пытаясь встать, Арагонес и Ли, Гаррисон глядел Снарку за спину.

– Что там? – Повернувшись, Вильям обнаружил, что от «Рима» осталась передняя половина, кусок пассажирской палубы с приборной панелью, большая часть десантной плюс стыковочные крепления.

Все остальное исчезло – двигательный отсек, грузовой, крылья…

Прямо над головами весело светили звезды, в стороне висел исполинский шар Юпитера, скользила по его туше тень одного из спутников.

– Клянусь четверкой… – В горле пересохло. – И что теперь?

– Теперь только идти дальше. – Ли сумел подняться на четвереньки. – Отступать некуда и не на чем. Бабник приказал долго жить, но даже он бы не заставил эти развалины летать.

– Самое обидное, что свои угостили, – прокряхтел Арагонес. – Из фазотронной пушки, судя по всему.

– Бомба цела – и это главное. – Ли распрямился. – Сколько нас осталось?

Вместе с кораблем исчезли пятеро. Остаток Звездного Легиона, готовый сражаться за Землю, сократился до десяти человек.

– Тогда чего ждать? Пошли. – Вильям поднялся, осторожно выглянул через пролом в борту. Обнаружил, что рядом с ними, там, где находилась корма «Рима», появилась обугленная воронка шириной в полсотни метров.

Из нее поднимался дым, в глубине что-то шевелилось и поблескивало.

Попади фазотронный луч немного в сторону, и от бывших легионеров остались бы ошметки плоти.

– Пошли-пошли. Соболев со мной – на разведку. – Ли протиснулся в дыру, запустил мини-двигатель и полетел над обшивкой корабля хаурваков, держась края воронки. Легионер из России последовал за ним.

– Чего там разведывать, торопиться надо, – заволновался Арагонес, поглядывая «вверх», туда, где между звезд продолжалась битва, – пока нас доблестные чуваки из Космофлота очередным подарком не угостили…

– Торопиться будешь – чем-то другим угостят. Хозяева местные, – наставительно сказал Гаррисон.

– Хватит болтать, – возник в наушниках голос Ли. – Двигайтесь к нам. Мы нашли вход. И бомбу не забудьте.

– Забудешь ее, как же. – И легионер родом из Африки поплыл туда, где в дыму скрылись Ли и Соболев, толкая перед собой черную сферу, выглядящую невинно, словно детская игрушка.

«Входом» оказалась трещина, уходящая в сторону от воронки. Противопробойная система звездолета хаурваков, заделав основное отверстие, пока не успела справиться с ней. На стенках трещины только начала выделяться густая белая жидкость, похожая на смолу.

– Там, внизу, – техническая шахта, – сказал Соболев. – Если доберемся до нее, то сумеем проникнуть в глубь корабля.

Ли проскользнул в трещину легко, за ним в не такое уж широкое отверстие ужом ввинтился Соболев. По одному пробрались остальные, снаружи остались только Вильям и Гаррисон.

– Теперь ты, – сказал уроженец Ливерпуля. – Бомбу отдай мне. Как заберешься, я передам.

– Не такой уж я и худой, между прочим, – пробормотал бывший браконьер. – Как бы не застрять… Эх, ладно…

Снарк получил черную сферу, а Гаррисон, громко сопя и бормоча что-то себе под нос, полез в трещину. Опустил ноги, протиснулся по грудь, поднатужился и замер на месте.

– Что там у вас? – нетерпеливо спросил Ли.

– Он застрял, – ответил Вильям, чувствуя, что, несмотря на серьезность ситуации, его начинает трясти от смеха.

Организм, последние часы находившийся в состоянии стресса, использовал любые способы разрядки.

– Может, тебя за ноги потянуть? – предложил Арагонес. – Хорошенько навалиться всем весом и дернуть?

– Я вам потяну, яйца крокодильи! – рявкнул Гаррисон, а затем выругался на базязе-один так длинно и виртуозно, что Вильям не понял и половины слов.

В двух сотнях метров позади останков «Рима» в звездолет хаурваков угодила ракета. Корабль мотнуло, Вильям едва успел уцепиться за край трещины и прижать к себе бомбу. Всем телом, а не ушами услышал скрежет раздираемого железа. В небо поднялся фонтан из обломков и «чешуек» брони.

Имейся в космосе взрывная волна, Снарка отшвырнуло бы далеко в сторону или даже расплющило.

– О, она расширилась, – заметил Ли. – Быстрее, спускайтесь.

– И точно! – Обрадованный Гаррисон ухнул в трещину, и Вильям передал ему бомбу.

Сам полез вниз, оказался в каверне, образовавшейся после того, как два слоя брони сдвинулись относительно друг друга. Ничего не видя перед собой, пополз за остальными.

– Есть! – сказал Соболев, и слабый зеленый свет упал на покрытые «раковинами» и буграми стенки.

Техническая шахта была извилистой, словно нора пьяного червя, но, к счастью, широкой. Тут имелись скобы, рассчитанные никак не на людскую руку, и через каждые несколько метров – люки в стенах.

– И куда нам дальше? – несколько растерянно поинтересовался Гаррисон, когда все забрались внутрь.

– А это пусть он скажет. – Ли указал на Арагонеса. – Зря, что ли, таскает на себе зеленые «водоросли»?

– Водоросли, тоже мне, – обиделся уроженец Южной Америки. – Сейчас попробуем. Этой штукой должен управлять огромный квазиживой мозг…

Через забрало шлема стало видно, как исказилось его лицо. Набухли на лбу капли пота, мученически искривились губы, глаза сделались отсутствующими, словно Арагонес смотрел куда-то в космические дали. Изо рта вырвался хриплый, неразборчивый шепот:

– Два ветра к северу… ось запад-восток, открывайся же, открывайся… призываю тебя всеми буквами…

– Как заклинание читает, – уважительно сказал Гаррисон.

– Ага, а сейчас из стены демон вылезет, – хмыкнул Вильям. – Глазастый, когтистый и очень злой.

– Нет там ничего, за стеной этой, – проговорил Соболев. – Компенсаторная система внешней брони. Жутко сложная, непонятная, почти живая, но при этом безо всяких демонов.

– Даже жаль… – Вильям осекся, увидев, как глаза Арагонеса загораются призрачным зеленым огнем.

Продлилось это несколько секунд, но выглядело жутко – словно внутри черепа зажгли яркую лампу.

– Готово, – сказал Арагонес, когда зрачки его стали такими же, как и раньше, карими. – Эта штука меня чуть не съела за несанкционированный доступ. Пришлось пойти окольным путем.

– Ну и что? – требовательно спросил Ли.

– Бомбу нужно заложить в районе главного двигателя. Тогда от звездолета не уцелеет вообще ничего, видит Святая Дева.

Из дальнейших объяснений стало ясно, что главный двигатель находится около хвоста «черепахи», а бывшие легионеры расположились в самом центре ее огромного панциря. Путей из одной точки в другую имелось немало, но они все до одного были заняты воинственно настроенными хаурваками.

– Это нам предстоит пройти через весь корабль? – задумчиво проговорил Гаррисон.

– У тебя есть другие предложения? – резко поинтересовался Ли. – Нет? Вот и отлично. Снаружи пройти легче, но заново проникнуть внутрь корабля будет сложновато. Так что двинулись. Арагонес и Соболев – вперед, поведете. Гаррисон и Снарк – на вас бомба. Если станет совсем плохо, последний выживший обязан активировать ее, где бы мы ни были.

Боеголовку «Сатаны-77» снабдили кустарным взрывателем.

Соорудили его во время очередного гиперпространственного прыжка, пользуясь данными из мозгов Бабника. В память взрывателя ввели голосовые и биометрические данные всех бывших легионеров, так что достаточно любому из них отдать команду или дотронуться до сканера голой рукой, чтобы в радитовом сердечнике началась реакция.

– Все ясно, – сказал Вильям.

– Будет исполнено, – мрачно отозвался Гаррисон.

Отряд двинулся по извилистой технической шахте.

Ползти по ней было неудобно, руки соскальзывали со скоб, скафандр цеплялся за них.

– Вот уроды многолапые, не могли лучше построить, – проворчал Гаррисон, когда начала ощущаться искусственная гравитация.

Чтобы не свалиться, пришлось развернуться и двигаться ногами вперед.

– Так не для нас строили, – ответил Вильям, в голове у которого вновь стало шуметь – напомнило о себе недавнее сотрясение мозга.

Шахта несколько раз свернула, а потом закончилась довольно большим люком, закрытым крышкой. Перед ним Соболев и Арагонес замерли.

– Что такое? – спросил Ли. – Открывайте!

– Это можно. – Легионер из России сделал попытку почесать затылок прямо сквозь шлем. – Но здесь вакуум, а там воздух. При открывании сработают датчики. Арагонес попробует их для начала отключить или изолиро…

Громадный корабль содрогнулся. Вильям потерял равновесие и врезался спиной в одну из скоб, зашипев от сильной боли. Гаррисон, едва не выпустивший бомбу, принялся громогласно ругаться.

– А наши времени зря не теряют, – одобрительно проговорил Ли, тряся ушибленной рукой. – Так что там с датчиками?

– Сейчас, – сказал Арагонес.

В стене над люком что-то заискрило, раздался гулкий хлопок, словно взорвался осветительный блок. За ним еще один, и еще, потом искрение прекратилось, и крышка люка тихо отъехала в сторону.

Впереди был узкий коридор с зелеными лампами на высоком потолке и ребристым полом.

– Мы здесь почти как дома, – сказал Вильям. – Ну или хотя бы на таранном судне прорыва Рау-Нор-Двести-Пятьдесят-Три.

Бывшие легионеры по одному протиснулись через люк, и он закрылся за спиной последнего.

– Незачем оставлять дырки и привлекать к себе внимание, – заметил Арагонес. – Ну-ка, проверим, чем тут дышится…

Воздух на королевском звездолете оказался немного вонючим, но пригодным для дыхания. Вильям превратил скафандр в обычный боевой комбинезон, удобнее перевесил груз и перехватил дезинтегратор.

– Куда дальше? – спросил Ли.

– Дорога одна. – Арагонес указал вперед. – Вон туда, а потом направо, и до победного конца.

Через десяток метров коридор вывел их в другой, несколько более широкий. Тут справа послышался негромкий скрежет, будто когти царапали по металлу.

– Замерли, – приказал бывший сержант.

Звук усилился, показалось двигающееся по коридору существо.

Оно было лишено глаз, зато с металлического торса свисало более десятка конечностей самого разного вида. Голова представляла собой гладкий конус, ноги заканчивались колесами.

– Где-то я такое уже видел, – прошептал Вильям, вспоминая заброшенную орбитальную станцию в системе Апион-Фарит и жутких роботов, что пытались остановить незваных гостей.

– Робот-ремонтник, – кивнул Арагонес. – Он нас не заметит. В его программу не входит взаимодействие с живыми существами.

Железяка и вправду прогромыхала мимо, не обратив на людей внимания. Исчезла за поворотом, и вскоре затих скрежет, создаваемый то ли колесами, то ли металлическими внутренностями.

– Двинулись, – махнул рукой Ли.

Через полсотни метров в стенах начали попадаться двери, а еще через полсотни люди наткнулись на первого хаурвака. Вильям не успел ничего сообразить, а Соболев прыгнул вперед. Дезинтегратор, нацеленный прямо в стену, задрожал, через мгновение донесся мягкий стук, будто упало что-то тяжелое.

– Один готов, – резюмировал Арагонес, заглядывая в очередную дверь, оказавшуюся открытой.

Вильям тоже не упустил случая посмотреть внутрь. Он увидел ряды черных матовых коконов, опутанных серой паутиной, блестящий пол и на нем – низкорослого хаурвака без оружия и с короткими когтями.

Глаза его были выпучены, а в горле виднелось еле заметное отверстие, из которого вытекала кровь.

– Этот тип явно не ждал, что столкнется с врагами, – сказал Гаррисон. – Пошел в сортир или по делам, а тут мы…

– Ничего, зато погиб с честью, в бою, – отозвался Вильям.

Миновали большой зал, где в темноте поднимались полупрозрачные светящиеся колонны. Вступили в другой, загроможденный корявыми механизмами, и в этот миг один из шагающих в арьергарде легионеров доложил:

– Сзади шаги.

– Рассредоточились, – велел Ли. – И без приказа не стрелять.

Вильям развернулся, прикрывая Гаррисона, вдвоем они протиснулись в щель между двумя агрегатами. Затаились за одним из них, похожим на увеличенный станок начала двадцатого века.

Через пару минут топот стал громче, из коридора, которым только что прошли люди, вбежали вооруженные хаурваки. Отсветы заиграли на серых пластинах боевой брони, забегали по стволам дезинтеграторов. Залязгали по полу тяжелые башмаки с гравитаторами.

Вильям сглотнул, приложил палец к спусковому сенсору.

Но хаурваки, не глядя по сторонам, пробежали мимо, и вскоре последний из них пропал из виду.

– Что это было? – шепотом поинтересовался Гаррисон.

– Кто бы знал, – так же тихо отозвался Снарк. – Похоже, что нас пока не обнаружили, а эти типы оказались тут по своим делам.

– Встаем! Выбираемся! Пошли! – не дал заскучать Ли.

Из зала со «станками» вышли в новый коридор, почти не освещенный, но зато широкий. Через какое-то время он вывел на узкий мост, перекинутый через огромную шахту, уходящую в недра звездолета.

В глубине ее что-то мерцало, ручейки алого света ползли вверх по стенам, образуя сложные узоры. Потолок нависал над самой головой, мощный, бугристый. Внизу, в полумраке, угадывались очертания других мостиков, ведущих во всех направлениях, мягко светились округлые двери.

– Ну ничего себе! – воскликнул Вильям, глядя вниз, в бездну. – Только сейчас я понимаю, насколько эта штука здоровая…

– А я до сих пор не понимаю, – откликнулся Гаррисон.

Через мост перешли без проблем, но, оказавшись на другой стороне, услышали приглушенные хлопки.

– Стреляют, – заметил Арагонес, приостанавливаясь, – и явно из земного оружия.

– Кто-то решил взять эту лохань на абордаж. – Ли почесал подбородок. – Это должен быть либо безумец… либо кто-то выживший из экипажа «Донецка», которым деваться все одно некуда.

– Теперь понятно, куда спешили наши шестиногие друзья, – сказал Соболев.

– Поспешим и мы. – Бывший сержант стал серьезным. – Надо использовать время, пока кто-то отвлекает хаурваков.

С быстрого шага перешли на бег, понеслись назад стенки коридоров, квадратные и прямоугольные двери в них. Промчались по длинной лестнице, чьи ступени, оранжевые и мягкие, напоминали подушки. Выскочили в круглое помещение с множеством выходов, и стало ясно, что тут идет бой.

Пуля с визгом срикошетила от шлема Снарка, другая вонзилась в стену рядом с головой.

– Ложись! – гаркнул Ли.

– Влипли… – Падая, Вильям принялся стрелять по виднеющимся впереди серым спинам хаурваков.

Хозяева корабля прятались за собранной из обломков переборок и механизмов баррикадой. Палили они в сторону одного из дверных проемов, оттуда отвечали из земного оружия. В полутьме мелькали согбенные фигуры, сверкали выстрелы, пахло гарью и кровью.

Упал один чужак, второй рухнул, разбросав конечности, третий лишился головы. Лишь в этот момент хаурваки осознали, что враг неожиданно оказался у них за спиной.

– Зашевелились, – пропыхтел Вильям, торопливо меняя батарею. – Но поздно, слишком поздно…

Лишенные защиты с тыла воины королевского звездолета были обречены.

Они попытались организовать отпор, развернулись, но почти все полегли под выстрелами. Последним свалился тот, что попытался метнуться в сторону, к одному из боковых выходов.

– Проблема заключается в том, что они могли вызвать подмогу, – задумчиво проговорил Ли.

Противники хаурваков поняли, что по ним не стреляют, и тоже прекратили огонь.

– Эй, сдавайтесь, проклятые морды! – донесся хорошо знакомый суровый голос. – А не то мы вам покажем кузькину мать! Натянем вас через коромысло по самые гланды, а потом наоборот!

Соболев уважительно хмыкнул, для остальных таинственное русское заклинание осталось непонятным.

– Сам сдавайся! – крикнул в ответ Ли. – Здесь свои!

– Да ну? – Корвет-капитан Федор Березин, судя по тону, совершенно не удивился встрече с сородичами. – Тогда выходите по одному и идите к нам с поднятыми руками. А то, может, это враги научились голоса подделывать?

– Идем. – Бывший сержант поднялся и направился к баррикаде, широко раскинув руки.

За ним цепочкой двинулись остальные. Замкнул шествие Соболев, то и дело поглядывающий назад. Оставили позади трупы хаурваков, прошли между краем баррикады и стеной. Из того прохода, откуда велась стрельба, выступила облаченная в боевой комбинезон и шлем фигура.

Поехало вверх забрало, открывая усатое, мрачно-властное лицо.

– Ну и живучий тип, – негромко сказал Вильям. – Врезался мордой сначала в Таугрос, потом в звездолет королевы хаурваков и даже царапины не получил…

– Вот так встреча! – Корвет-капитан выпучил глаза. – Старые знакомые! Вы-то здесь откуда?

– До Земли не долетели, хаурваки помешали. – Ли решил, что раз их узнали, то можно опустить руки. – Сейчас мы несем сюрприз для двигателя этой штуковины, – он ткнул рукой в пол, – что превратит все это в симпатичный фейерверк. На этом война скорее всего закончится.

– Ага, понимаю. – Березин увидел черную сферу в руках Гаррисона и догадался, что это такое. – И вам нужно пройти в сторону кормы? Здесь это не получится. Там наш корабль, – лицо корвет-капитана исказилось судорогой боли, – точнее, то, что от него осталось. И пятнадцать выживших человек команды. И мы будем сражаться до того момента, пока остаются патроны! Взорвали бы двигатель «Донецка», но система управления накрылась. Остается только стрелять из всего, что есть…

– Так пойдемте с нами, – предложил Ли. – Каждый ствол на счету.

– Нет! – Березин гордо вздернул подбородок. – Если мы уйдем, то хаурваки ринутся в погоню. Рано или поздно окружат и уничтожат всех. А если мы отвлечем их, то у вас останется крохотный шанс. Идите и помните – Космофлот погибает, но не сдается!

В этот момент Вильям чуть ли не впервые в жизни ощутил уважение к военно-космическим силам.

– А откуда вы здесь взялись? – спросил он. – И «Донецк»…

– Остатки экипажа перебросили на Землю, – пояснил капитан, – а там как раз новый крейсер со стапелей сошел. Ну и назвали его в честь нашего, а заодно нас к нему и приписали. Но ненадолго…

– Хаурваки близко, – торопливо сказал Соболев.

– Нам нужно как минимум на три уровня вниз, – добавил Арагонес. – Вон в том проходе есть шахта.

– Тогда уходим. – Ли похлопал Березина по плечу. – Удачи вам.

– И вам.

Побежали к указанному уроженцем Сан-Педро проходу. Покидая зал, Вильям оглянулся. Увидел, как корвет-капитан бредет обратно к боевым позициям, и подумал, каково членам экипажа звездолета, привыкшим убивать на большом расстоянии, вести неравный бой без надежды не то что на победу, а просто на выживание, видеть кровь врага…

На тяжелом крейсере «Донецк» служили очень смелые люди.

Арагонес вывел соратников к неприметной двери. Выстрелил в замок, она распахнулась, открыв шахту винтовой лестницы.

Судя по слою пыли на мягких зеленоватых ступенях и затхлому запаху, тут давно никто не ходил.

– Три уровня вниз, три уровня вниз, – бормотал Вильям на бегу. – Это шесть пролетов… а сколько витков?

Не успели одолеть и двух, как сверху донесся грохот выстрелов.

Корвет-капитан Федор Березин продолжил последний в своей жизни бой.

С лестницы выбрались в еще один коридор. Арагонес немного помедлил и повел соратников влево. Радостно вскрикнул, когда впереди открылся мостик через очередную шахту.

Эта выглядела немного уже, чем первая, а огненные дорожки на блестящих стенках были ярко-желтыми.

– Вот он… – сказал шагающий перед Вильямом Гаррисон, задирая голову. – Просто чудо, что уцелел…

Вверху, там, где полагалось находиться потолку, торчал деформированный нос тяжелого крейсера «Донецк». Виднелись оплавленные и растрескавшиеся пластины брони, искореженные ракетные шахты, активные части сканеров, от удара чудовищной силы сплющившиеся в блин. По свисающим кабелям сползали капли тягучей белесой жидкости.

Земной корабль протаранил звездолет хаурваков, пробил броню и воткнулся в одну из шахт. Собственным телом заткнул образовавшуюся дыру, а противопробойная система затянула все щели.

– Вечная память, – сказал Ли. – Эти парни сделали даже больше, чем могли, и этим дали нам шанс. Если мы им не воспользуемся, то предадим память всех, кто погиб, защищая Землю.

Шахта осталась за спиной. Потянулся очередной коридор, начали попадаться ответвления, темные или ярко освещенные, широкие и узкие, порой круглые, словно норы.

– Стоять, – сказал Арагонес, останавливаясь у одного из них. – Что-то не так, какое-то движение началось…

Один из тех, кто шел в арьергарде, вскрикнул. Вильям, обернувшись, увидел, что тот падает и что в десятке шагов, у только что оставшейся позади развилки, маячат тощие высокие фигуры.

– Хаурваки! – отчаянно выкрикнул Гаррисон.

Снарк вскинул дезинтегратор, принялся стрелять, одновременно стараясь телом прикрыть бомбу. Если случайный выстрел обезвредит ее, то бессмысленной будет вся их затея.

Один из хаурваков упал, остальные помчались на людей, выставив лапы с когтями.

– Бей! – В крике Ли прозвучало отчаяние.

Выстрелами успели свалить еще двоих. Трое чужаков добрались до бывших легионеров. Один из них отлетел в сторону. Ударился о стенку и сполз, оставляя кровавый след. Второй рухнул на пол, срубленная голова отвалилась, необыкновенно яркая кровь брызнула на потолок.

Вильям невероятным напряжением мышц ухитрился увернуться от нацеленного в грудь удара. Потерял равновесие, едва не упал. Перед лицом мелькнула страшная морда хаурвака. Смялась, когда в нее врезался чей-то приклад. Выругался Гаррисон, синеватая вспышка ударила по глазам.

Уроженец Ливерпуля замотал головой, пытаясь определить, где враги, и увидел, что все они повержены.

– Что, готовы? – спросил он, глядя, как бьется в агонии хаурвак, как дергаются и подламываются длинные конечности.

– Похоже, – мрачно ответил Ли. – Ты цел?

– Ага.

Вильям поднял руку и вытер с забрала капли крови. Опустив голову, обнаружил, что испачкался весь – от шеи и до ботинок комбинезон покрывали багрово-серо-желтые потеки.

– Судя по сигналам, пошедшим через информационную сеть, на нас обратили внимание, – сказал Арагонес.

– Значит, времени у нас очень мало. – Бывший сержант глянул туда, где лежали вперемешку трупы людей и хаурваков. – Минус два, и обоих придется оставить.

– Но как же… они оживут, и что тогда? – заволновался Гаррисон.

– Если мы достигнем успеха, то оживать будет нечему, видят духи. Ну а если проиграем, то незачем. Вперед.

Отряд, ставший на двоих бойцов меньше, продолжил прерванный путь. Арагонес повернул в совершенно темный проход, такой низкий, что пришлось двигаться едва ли не на четвереньках. Из него выбрались в просторный зал, утыканный полупрозрачными колоннами.

Когда проходили мимо одной из них, внутри затанцевали фиолетовые вихри, сверху вниз рванулось пламя.

– Что за ерун… – начал было Вильям, но тут все потонуло в ослепительной вспышке.

Он попытался закрыться рукой, но понял, что ее у него нет.

Захотел опустить веки, но сделать этого не смог.

А затем из света начали выступать темные пятна, напоминающие амеб под микроскопом. Вернулись звуки – жужжание, гул крови в ушах, какой-то шорох, и возвратилось ощущение собственного тела, омраченное колющей, жгущей болью.

– Шевелится – значит, жив, – проговорило одно из пятен голосом Гаррисона. – Вильям, ты слышишь меня?

– Конечно, – неожиданно даже для себя проговорил Снарк.

Горло было цело, как и мозг. Со всем остальным дело обстояло хуже.

– О, это здорово, – обрадовался уроженец Африки. – Давай, приходи в себя, а то явятся эти, когтистые…

– Сейчас.

Сделать оказалось значительно сложнее, чем пообещать. Видеть стал немного лучше после того, как моргнул несколько раз, а вот боль никуда не исчезла. Одолевая ее, Снарк сумел подняться и обнаружил, что они находятся в очередном коридоре с ребристым полом и зелеными лампами.

Гаррисон сидел, прислонившись к стене, болтающиеся на нем обгорелые лохмотья еще не так давно были основным костюмом.

– Что с твоим костюмом? – спросил Вильям.

– То же, что и с твоим, – отозвался Гаррисон. – Обгорели во время взрыва, но зато вас уберегли. А мне еще и имплантант помог. Так что я кое-кого сумел из пожара… это… вытащить.

На полу лежали несколько дезинтеграторов, рядом с ними – черная сфера бомбы, а дальше рядком: Ли, Арагонес и Соболев, все в обгорелых остатках костюмов, с ожогами на лицах и ладонях.

– Остальные? Что? – Вильям облизал пересохшие губы, ощутил, что кровь замерзает в жилах.

– Им повезло меньше. Жопа крокодилья. – Гаррисон вытер тыльной стороной ладони лицо, и тут Снарк увидел, что могучий легионер вымотан до предела. – Не успел я, понимаешь? И так по двое таскал… А там уже обгорело все… Даже мне жарко стало… Понимаешь, не виноват я!

Дальний конец коридора терялся в дыму. Там, похоже, находился тот самый зал с полупрозрачными колоннами, взрыв одной из которых и привел к гибели полудюжины людей.

– Не виноват, конечно. – Вильям опустил руку другу на плечо. – Ты и так смог сделать больше, чем кто-либо. Пожрать у нас ничего нет? Или попить?

– Ничего. Если только хаурвака какого поймать и слопать.

– Ладно, клянусь четверкой… – Уроженец Ливерпуля обследовал себя и обнаружил, что от костюма остался только пояс.

Уцелели ботинки, ну и нижнее белье, сшитое в Шарендаре по особому заказу.

Пропало все, что было в подсумках, включая запасные батареи, сухие пайки и флягу с водой.

– Потешно мы выглядим, должно быть. – Вильям подтащил к себе дезинтегратор, проверил уровень заряда батареи. – Голые, в трусах, но зато с оружием. И слегка подкопченные.

– Боюсь, что хаурваки смеяться не станут. – Страдальческое выражение на лице Гаррисона чуть смягчилось. – Если они сюда заявятся, то попытаются просто и без затей лишить нас жизни.

– А я буду против… – Вильям поднялся на ноги, не обращая внимания на то, что боль в обгорелом теле запульсировала с новой силой. – Пойду, посмотрю, что там дальше. Они смогут прийти лишь с той стороны…

«Если не сумеют быстро потушить пожар», – добавил он про себя, но говорить этого вслух не стал.

Первый шаг дался с большим трудом, в обгорелое тело словно вонзили тысячи коротких, но зазубренных и раскаленных клинков. Второй легче, ну а затем уроженец Ливерпуля зашагал довольно уверенно.

Коридор закончился ярко освещенной площадкой, с которой уходили в темноту две лестницы, одна вниз, другая вверх.

– Нет, дальше я, пожалуй, не сунусь, – пробормотал Вильям, убедившись, что и на той и на другой совершенно тихо.

И он вернулся обратно.

Пока Снарк отсутствовал, успел прийти в себя Арагонес.

– Ихо де пута, каброн де кастильяно, – тихо ругался он по-испански, осматривая остатки собственного костюма. – И как я в таком виде на люди выйду? В смысле, на хаурваки?

– Ничего. – Вильям хмыкнул. – Мы подождем, пока ты сгоняешь до ближайшего магазина за одеждой.

– Это на Европу? Или Ио ближе, клянусь Святой Девой?

Открыл глаза Соболев, последним пришел в себя Ли, которому во время взрыва досталось больше всех.

– Так-так, – сказал он, оценив обстановку. – Бомба цела, значит, нужно идти дальше.

Свежие ожоги мешали ему двигаться, но маленький китаец поднялся на ноги. Морщась, взял в руки дезинтегратор. Глядя на бывшего сержанта, встали остальные. Гаррисон поднял начиненную радитом сферу.

– Вот и отлично, – сказал Ли, еле раздвигая губы. – Вперед. Арагонес, веди.

Уроженец Южной Америки уверенно зашагал по коридору, но у площадки, где побывал Вильям, неожиданно остановился.

– Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – голову потеряешь, – непонятно к чему прошептал Соболев. – Ну а если в стенку лбом ударишься, женатому быть. На своей глупости…

– Туда, – сказал Арагонес, и они окунулись в густую тьму уводящей вниз лестницы.

Шагали в полном мраке, слышалось лишь тяжелое дыхание да шорох ног. Вильяма била дрожь, волнами накатывал жар, сменяясь леденящим холодом. Регенерировавшее тело требовало пищи и воды, во внутренностях протестующе ныло, а во рту было сухо, точно в Каракумах.

Но закусочные, и даже ручейки почему-то не попадались.

Из тьмы вышли на свет, затопали по коридору, и тут Соболев сказал:

– За нами идут. Десятка два хаурваков.

– Ускорим шаг, – велел Ли. – Гаррисон, выдвигаешься в авангард. Арагонес, далеко нам еще?

– Пару километров. Может быть, три… – В ответе не прозвучало особой уверенности. – Я никак не могу разобраться в их системе измерений.

Пошли быстрее, у Вильяма в груди захрипело, в правой коленке возникла боль, не сильная, но колющая.

– Скоро нас достанут. – В голосе Соболева прозвучала обреченность. – Они движутся куда быстрее.

Ли остановился:

– Гаррисон, Арагонес – вперед. Остальные – отстреливаемся.

Укрыться в прямом как стрела и лишенном даже дверей коридоре было негде, поэтому они просто упали на пол. Вильям ощутил холодное прикосновение ребристой поверхности, на мгновение стало легче, боль отступила.

– Сейчас мы им влупим… – Говорить оказалось неожиданно трудно, банально не хватало дыхания.

– Обязательно, – кивнул Соболев. – Вот только…

Хаурваки появились неожиданно, будто сгустились из воздуха, и удивительно близко. Вильям нажал на сенсор, еще раз, еще, мечтая только об одном – чтобы высоких серых фигур стало меньше. Чтобы они исчезли, полопались, как проткнутые воздушные шарики…

Один из хаурваков упал, второй, другие отступили.

– А теперь вдогонку за нашими, – сказал Ли. – Когда достанут, остановимся. Главное, чтобы они нас не обошли…

Догонять пришлось бегом.

Во время этого рывка у Вильяма потемнело перед глазами. Придя в себя, он осознал, что вновь лежит на полу и стреляет. На плече непонятно откуда возникла свежая ссадина.

– Хорошо. Дальше. – Ли был непреклонен, словно император древности, бросавший в огонь завоеваний миллионные армии.

Открылась новая шахта, благодаря ребристым стенам непохожая на предыдущие. Когда побежали по мостику через нее, он принялся раскачиваться и вибрировать. Вильям равнодушно подумал: что за смерть ждет того, кто провалится вниз, в туманную бездну?

– Стоп, – сказал Ли, когда шахта осталась позади. – На этом месте один боец задержит большой отряд. Я должен остаться.

– Почему ты? – спросил Гаррисон. – Я могу…

– И я, – влез Арагонес.

– Я это знаю. – Бывший сержант неожиданно широко улыбнулся. – Но останусь сам. Вам больше не нужен командир, зато может пригодиться тот, кто умеет видеть через стены, общаться с инфосетью напрямую или дышать чем угодно.

– Но… – начал Вильям, но понял, что в голове пусто, что там нет ни единого подходящего слова.

Что сказать старому другу, с которым служил вместе с первого дня в Звездном Легионе, с которым прошел через сотни схваток и десятки крупных битв? Что сказать тому, кто собрался погибнуть чуть раньше остальных? Предложить заменить его? Но ничего от этого не изменится – они все умрут в течение ближайших часов, так или иначе…

– Удачи! – Соболев хлопнул Ли по плечу. – Постарайся выиграть хотя бы пятнадцать минут.

– Я попробую, видят духи.

– Прощай! – Арагонес махнул рукой и отвернулся, чтобы скрыть заблестевшие глаза.

– Прощай и ты.

– Предки встретят тебя с почетом, – пробасил Гаррисон.

– Не сомневаюсь. – Ли нетерпеливо оглянулся в сторону шахты. – Идите быстрее, дорога каждая секунда!

– Да… увидимся, – выдавил из себя Вильям и побежал за соратниками.

Из-за спины донеслись шаги и негромкое гудение дезинтегратора.

Спустились по очередной лестнице. После того, как выломали довольно большую дверь, очутились в громадном зале. Упавший через проем свет заиграл на боках черных исполинских агрегатов, стало слышно негромкое, очень басовитое гудение, от которого трясся пол.

– Уже скоро, – сказал Арагонес, уверенно направляясь вправо вдоль стены. – Понять бы еще, где тут выход…

– Они рядом. – Соболев развернулся, и тут призрачный синий луч прошел рядом с его плечом.

Ударил в один из агрегатов, взлетел фонтан искр.

Вильям закусил губу, выстрелил с разворота, стараясь попасть туда, где осталась дверь. Задавил рвущийся из самой глубины души стон, заставил себя забыть обо всем, кроме того, что в этом бою они обязаны выстоять. Что обязаны выжить, несмотря ни на что…

Несмотря на то, что хаурваки настигли их…

Несмотря на то, что Ли погиб…

За годы службы в легионе и скитаний по космосу Вильям привык терять соратников, но в этот раз боль оказалась слишком сильной.

– Твари… – прохрипел Снарк, отчаянно сражаясь с нахлынувшим горем.

Они бежали в темноте, лавируя между конструкциями размером с дом. Каждый шаг отдавался глухим дребезжанием, ему вторило доносящееся со всех сторон эхо. И полыхали вспышки выстрелов, похожие на бесшумные выпрямленные молнии.

Вильям ударился об какой-то выступ и некоторое время двигался, держась за бок и согнувшись.

– Что с тобой? – поинтересовался Соболев, когда стало ясно, что погоня отстала, что хозяева корабля потерялись в недрах исполинского зала.

– Так… ушибся немного, – превозмогая боль, ответил уроженец Ливерпуля. – Но ничего, идти смогу. А это главн…

– Вот она! – перебил его ликующий вопль Арагонеса.

Восторг относился к почти невидимой во мраке дверце, которая открылась с тихим скрежетом. Протиснуться через нее удалось только на четвереньках, и за ней обнаружился новый коридор.

Ребристый пол, матовые стены, мягкий зеленый свет – надоевший до тошноты пейзаж.

– Идите дальше, а я останусь, – сказал Соболев.

– И ты? – спросил Гаррисон, яростно раздувая ноздри. – Но зачем?

– Там, в темноте, – легионер из России кивнул на дверцу, – я невидим для них, а мое зрение дает некоторое преимущество. Попробую сбить врага со следа, увести в сторону. А вы уж не подведите.

– Но у них тоже могут быть имплантанты! – возразил Вильям.

– Пока не видел ни одного, и это странно. – Соболев почесал бровь. – Похоже, что секрет их изготовления остался там же, где старая империя и Древняя Воля. Топайте и доведите дело до конца.

– Мы постараемся, – кивнул Вильям, ощущая, как сердце тяжелеет, словно покрывается льдом.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Соболев. – Ладно, перед смертью не надышишься. Я пошел.

Проскрежетали петли, и он исчез.

– Нас осталось трое, – сказал Арагонес.

– Четверо, если считать смертоносный гостинец. – И Гаррисон похлопал по выпуклому боку бомбы. – Ну, куда дальше?

Прошли до конца коридор, миновали анфиладу одинаковых комнат, забитых всяким хламом – ящиками вроде тех, в которых хранились имплантанты, стеллажами, деталями приборов.

– Кладовые, – ответил Арагонес на вопрос о том, куда именно они забрели. – Звездолет так велик, что в нем неизбежно появляются заброшенные уголки, куда ни одна живая душа не заглядывает. Если получится, то незамеченными доберемся до самого двигательного отсека.

Но около очередной двери он остановился и замер, точно прислушиваясь, зеленая поросль на затылке заволновалась.

– Что такое? – спросил Вильям.

– Похоже, впереди хаурваки… Лучше отсидеться, видит Святая Дева.

Они развернулись и побежали назад, отыскивая убежище среди груд всякого хлама. Едва успели укрыться за стеллажом, заваленным пустыми коробками, как послышался мягкий цокот. Через комнату, держа оружие наготове и глядя по сторонам, пробежали десять хаурваков.

– Лучше переждать какое-то время, – прошептал Арагонес, когда топот стих вдалеке. – Сейчас нас ищут изо всех сил, и пройти дальше просто не дадут. Отдохнем несколько часов.

– Идея хорошая, – сказал Вильям. – Но нет ли тут каких видеокамер?

– Ни единой. Уж поверь мне.

– Тогда спите, я буду караулить первым.

Спорить никто не стал. Гаррисон откинулся к стенке и мгновенно засопел. Уроженец Южной Америки свернулся в клубок и затих, словно вовсе помер.

Снарк сидел, держа руки на дезинтеграторе, и глядел перед собой. В голове табунами бродили самые разные мысли. Вспоминался Ли, тот день на военной базе «Инферно-1», когда они познакомились. Представлялся хаурвак-каптенармус, со злой физиономией бродивший по кладовым королевского звездолета и проводивший учет. Чудились детские крики, даже плач, доносящиеся из соседних помещений…

Он с большим трудом отгонял желание пойти и посмотреть, что там творится.

Еще один раз мимо пробежали хаурваки, на этот раз в обратном направлении и куда быстрее. На стеллаж, за которым спрятались бывшие люди, внимания не обратили, даже не приостановились.

Ровно через час Вильям принялся будить Гаррисона. Толкнул в плечо, но это не помогло, темнокожий легионер продолжил посапывать как ни в чем не бывало. Тогда Снарк зажал ему нос, и это возымело эффект – веки уроженца Африки задрожали и поднялись, открыв красные, мутные глаза.

– Что? – спросил Гаррисон. – Враг?

– Нет. Твое дежурство. – Вильям убрал руку с носа приятеля. – Ты как, проснулся?

– Конечно.

Снарк улегся, пристроив под голову пустую коробку вместо подушки. И уснул в тот же миг, провалился в душную тяжелую тьму, наполненную обрывками диких кошмарных видений…

Пейзажи Ливерпуля, запомнившиеся с детства, соседствовали в них с Шарендаром, «Рим» кружил над Шри-Ланка, где долгое время базировался Первый Ударный Полк Звездного Легиона.

И надо всем нависало темно-зеленое небо без солнца.

Он проснулся от толчка, в первый момент решил, что его будят, но затем понял, что трясется все вокруг.

– Что такое? – удалось ему выдавить хриплый шепот из пересохших губ.

– А, не спишь? – отозвался Арагонес. – Похоже, что кто-то мощно вломил этой здоровой штуковине. Наши, судя по всему, еще пытаются ее достать. А это значит, что Космофлот держится.

– Погибает, но не сдается, – сказал Вильям, вспомнив корвет-капитана Березина. – Сколько до подъема?

– Пятнадцать минут.

Все это время Снарк пролежал с закрытыми глазами. Тело болело целиком, уставшие мускулы корежило. Саднило там, где зарастали ожоги, тупая боль поселилась в желудке и кишечнике.

Организм требовал воды и пищи, а взять их было неоткуда.

– Время, – проговорил Арагонес. – Вильям, ты не уснул?

– Нет. – Попытка встать вызвала сильное головокружение, плафоны на потолке заплясали, точно мотыльки около лампы. Прийти в себя помогла та же боль, стегнувшая от шеи до копчика. – Я в порядке…

Вдвоем разбудили Гаррисона.

– Эх, а мне мама приснилась… – сказал тот, грустно вздыхая. – Интересно, сколько лет назад она умерла?

– Лучше об этом не задумываться. – Вильям поднял ставший тяжелым дезинтегратор, повесил на плечо.

Вновь прошли через анфиладу брошенных кладовых. Точно так же, как в первый раз, остановились у двери.

– Ну, что теперь? – спросил Гаррисон.

– Вроде тихо. – Арагонес выстрелил в замок, толкнул дверь ногой и стремительно прыгнул в проем.

Они оказались у подножия узкой лестницы, уступами поднимающейся вверх и вперед. Через каждый десяток шагов в обеих стенах имелись одинаковые дверцы, на ступеньках темнели царапины и сколы.

– Даже сама Святая Дева не знает, что тут такое, – сказал Арагонес, начиная подъем. – В смысле, информационная система звездолета. Но ничего, главное, что это нам по пути и осталось немного.

Дверца впереди распахнулась, из нее выглянул хаурвак. Глаза его выпучились, рот открылся…

Вильям выстрелил навскидку, и голова чужака лопнула, разлетелась на куски. На ступеньки хлынула кровь, труп свалился, покатился вниз, колотя по стенам длинными конечностями.

– Вперед! – крикнул Арагонес.

Насилуя мышцы, Снарк заставил себя перейти на бег. Вслед за соратниками выпалил в дверь помещения, откуда высунулся хаурвак, но определить, попал в кого-нибудь или нет, не сумел.

Комната с низким потолком была погружена во тьму, и в ней что-то тихо шуршало.

– Давай, давай, – подбадривал он на ходу сам себя, вспоминая сержанта Фрезера и то, как бегал за ним по пустыне. Помогало не очень – ноги подгибались, словно магнитом притягивали их ступеньки цвета малахита.

Выстрела он не увидел, просто обнаружил, что стенка над правым плечом пошла трещинами, в ней возникло мелкое отверстие. Развернулся, едва не упал и раз за разом принялся нажимать на спусковой сенсор. И с удивлением обнаружил, что дезинтегратор не отзывается.

Моргающий на прицельном блоке индикатор сообщал, что батарея пуста.

– Держи, и уходите. – Гаррисон сунул в руки Вильяму тяжелую черную сферу, скинул с плеча свое оружие.

На то, чтобы возражать, не было сил.

Вильям схватил бомбу, прижал к себе, точно мать – дитя, и затопал за Арагонесом, изо всех сил стараясь не упасть. Оставшийся позади Гаррисон завопил что-то злобное, но очень неразборчивое.

К концу подъема Снарк не соображал ничего, все вокруг было словно в тумане. Он просто двигался, зная, что нужно пройти один шаг… и еще один… и еще… подняться на ступеньку, на следующую…

Когда Арагонес остановился, уроженец Ливерпуля уткнулся в него головой.

– Надо глянуть, что с ним. – Смысл этих слов дошел до сознания Снарка не сразу, а постепенно, в несколько этапов.

Вильям привалился к стене, восстанавливая дыхание. А Арагонес затопал обратно, к оставленному позади повороту и расположенной за ним лестнице. Выглянул из-за угла и экспрессивно воскликнул:

– Святая Дева!

– Что такое? – Вильям попытался сообразить, нужно ли взрывать бомбу прямо сейчас.

От напряжения заныла голова.

Донеслись шаги, и из-за поворота выступил шатающийся Гаррисон.

Приклад зажатого в его руках дезинтегратора был смят, часть волос на голове отсутствовала. Тело покрывали синяки и порезы, из раны в боку медленно сочилась темная кровь. Еще три дезинтегратора, трофейных, судя по рукояткам, болтались на плече.

– Последних двоих пришлось руками давить… – сообщил легионер из Африки гулким шепотом. – Как тараканов… Ничего, хрустели их панцири, словно вафли… – Глаза его полыхнули.

– Ты с нами? – поинтересовался Арагонес.

– Нет. Останусь тут. Встречать тех, кто за вами пойдет. – Гаррисон закашлялся, выплюнул окровавленный комок. – Я не ходок точно. А здесь еще нескольких с собой прихвачу. Держи эту штуку. – Один из хаурвакских дезинтеграторов полетел в сторону Вильяма, тот едва успел вытянуть руку, чтобы поймать. – Удачной охоты…

– И тебе, – сказал Арагонес.

Вильям повесил оружие на плечо, и они зашагали дальше.

Переходы, переходы, переходы, одинаковые, словно дни впавшего в запой бедолаги.

– Последний рывок, – заметил Арагонес, колдуя над очередным замком, и в этот момент Снарк немного пришел в себя. Осознал, что они в небольшой комнате, и что дверь перед ними необычайно толстая, и что буквы языка хаурваков на ней складываются в надпись, запрещающую доступ. – Там, внутри, проход… Пройдем его до конца и окажемся около двигателя… А там спуститься, и все…

Волосы на его макушке судорожно задергались, внутри двери конвульсивно защелкало.

– Что там? – спросил Вильям.

– Доступ требует, – проворчал Арагонес, вытирая пот со лба. – Пароль или, по-ихнему, код статуса…

Щелчки перешли в стрекот, и тут дверь резко, рывком распахнулась. Вильям инстинктивно отскочил, и это спасло ему жизнь – выстрел дезинтегратора ударил по месту, где он только что стоял.

Арагонес повернулся, вскидывая оружие. На медной коже его живота возникла алая точка, рядом другая, третья…

– Сволочи, вот… – Ствол дезинтегратора в руках уроженца Сан-Педро задрался вверх, выстрел угодил в потолок.

Зашипело, повалил густой черный дым. Вильям, прижимая к себе бомбу, одной рукой вскинул неудобное трофейное оружие. Первым же выстрелом свалил хаурвака, а второй пришлось делать наугад.

Дым скрыл все вокруг, образовал плотную завесу.

Серые клубы заползли в глотку, пощекотали гортань, но никакого неудобства Снарк не ощутил. А вот хаурвакам, судя по судорожному хрипу и плевкам, пришлось много хуже.

Вильям выстрелил раз, другой, различил удаляющиеся шаги.

– Что, сдулись, твари? – прошептал он. Нагнулся и почти на ощупь отыскал Арагонеса. Провел рукой по его лицу и понял, что приятель дышит, ощупал живот, покрытый липкой кровью.

Возникла мысль вытащить друга из дыма, привести в себя, попробовать спасти…

Но Вильям тут же улыбнулся, осознав всю ее абсурдность.

Какой смысл спасать обреченного?

Главное сейчас – пройти оставшиеся сто метров и взорвать бомбу поближе к двигателю.

– Прощай, – шепнул Вильям в ухо Арагонеса, поднял тяжеленную сферу и заковылял сквозь дым, выставив перед собой руку.

Несмотря на это, он едва не врезался лбом в дверь.

Снарк оказался, как и обещал Арагонес, в коридоре. Тот через десяток метров вывел в большой, слабо освещенный зал, из дальней стены которого торчали десятки стержней разной толщины и длины.

Вильям плохо разбирался в устройстве космических кораблей, но понимал, что примерно так выглядит блок стабилизации гиперпространственного двигателя. Самая сложная и хрупкая его часть.

– Вот и дошел. – Снарк протиснулся между стержнями к стене, ощутил исходящее от нее тепло. – И теперь что?

Он не испытывал ничего – ни гнева, ни горечи, ни жажды мести. Лишь жалел, что все в жизни сложилось так по-дурацки, начиная с вечера в «Красном мире» после победы «Ливерпуля» на «Энфилде»…

С кем же тогда играли?

Вспомнился старый гимн команды «Ты никогда не будешь один…», дом, где провел первые годы жизни…

– Пора заканчивать. – Вильям положил ладонь на контактную часть взрывателя и произнес кодовую фразу: – Земля будет жить.

И все исчезло в ослепительной вспышке…