Глава 9. «Магический» — просто другое слово для обозначения психического. Карл Г…

Глава 9. «Магический» — просто другое слово для обозначения психического. Карл Густав Юнг. Соломою своею Я думать не умею. Хотел бы попросить я У Гудвина ума. Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Есть такие особенные люди, не волшебники, нет, в разы хуже — экстрасенсы, причем с самого рождения: лишь только взглянут на человека и мгновенно всю правду узнают, даже ту, о которой несчастный никогда и не подозревал. Мне на моем жизненном пути такие зловещие персоны, слава всем богам, встретились только дважды, но эти встречи можно по праву считать роковыми, так как данные персоны были матерью и мужем. Как, по каким невероятно жутким признакам, каким необычайным образом и той, и другому каждый раз удавалось собирать нужную информацию, было для Моего Сиятельства тайной за семью печатями, но факт оставался фактом: буквально вывалившись в мою временную спальню, великий и ужасный черный маг одним взглядом, словно тот фантастический робокоп, просканировал комнату и практически мгновенно вынес обвинительный вердикт:

— Вы оба были в курсе.

Дворецкий резко побледнел, но слуге-то по должности положено, я же, давно привыкшая к таким разоблачениям и ничуть не впечатленная, вопросительно подняла брови; девчонки в руках герцога тем временем съежились, видимо, от холодного тона.

— Может, кто-нибудь объяснит МНЕ, что ЭТО делало в моей постели???

«Это», судя по всему, относилось к дурехам. Теперь понятно, куда они подевались: наняли карету и стремглав бросились в столицу, спеша покорить якобы «отсушенного» по всем правилам аристократа. Вот уж точно: ума нет — считай, калеки.

Рассказывал Мир. Я молча наблюдала за незваными гостями. Ненаглядный супруг с каждым произнесенным словом хмурился все больше, у «ворожей» постоянно менялся цвет лица, словно лампы у взбесившегося светофора.

Небрежный взмах руками, по очереди, сперва правой, затем и левой, следом — пара пассов, и вот обе «охотницы» истуканами сидят неподалеку от своей госпожи, на ее же кровати.

— Кто научил вас заговору?

— Ведунья, господин.

Голоса ровные, спокойные, безэмоциональные.

— Кто дал лягушачью лапку?

— Ведунья, господин.

— Кто подал вам эту идею?

— Ведунья, господин.

Роботы, как есть роботы.

— Где живет ведунья?

Я традиционно ожидала ответ: «В лесу, господин», но жертвы собственной тупости порадовали разнообразием:

— В деревне, господин.

Какая неправильная ведунья попалась…

— Как найти ее дом?

— Он самый высокий, господин. Возле дома старосты.

Оп-па… Что-то я уже не удивлюсь, если та самая ведунья обязательно окажется дамой солидной, предприимчивой и состоятельной. Интересно, завещание несчастная женщина успела составить?

Узнав все, что было необходимо, супруг вернул служанок в прежнее состояние, отправил их порталом в императорскую тюрьму (что заставило меня насторожиться: обычно Варт с приговорами не задерживался), отпустил Мира и с недоброй улыбочкой повернулся ко мне:

— Не хочешь прогуляться?

Судя по прищуру глаз, отказа этот мучитель не примет.

Минут через пять я испытала стойкое дежавю, стоя в стороне и наблюдая, как тот же самый конюх повторно проворно взнуздывает Дирка. Великий и могучий черный маг уселся на буланого Рода, и мы отправились пообщаться с местной ведьмой.

Ехали молча, да и слава всем богам: поддерживать беседу я была совершенно не расположена. Вдоволь утром насладившись и ездой, и природой, больше всего Мое Сиятельство прямо сейчас мечтало о горячей ванне с травами и сытном обеде, с хорошо прожаренным мясом в качестве основного блюда и фруктовым пирогом на десерт. Но Варт, похоже, желал взять реванш. Понять бы еще, над кем…

Поля, поля, поля, небольшая речушка невдалеке, за речушкой — заливной луг, с другой стороны — густой лес с зайцами, волками и оленями. Красота. Дикая природа во всем ее величии. Ну ладно, пусть и не совсем дикая. Но все же…

— Почему ты не сообщила мне?

Вы ж посмотрите, кто проснулся!

— Во-первых, как? Во-вторых, смысл?

Густые черные брови взмыли вверх, выражая крайнюю степень изумления.

— Что значит «как»? Во всех имениях обязательно существуют переговорные кольца, настроенные лично на меня. Раз в год я заново напитываю их магией. Только не говори, что не знала! Ты живешь здесь уже девять лет!

Да без проблем, промолчу.

— Ира… Как можно быть настолько безалаберной? Почему ты никак не поймешь, что жизнь здесь не сказка, что все, происходящее с тобой, может нанести вред…

Запнулся, замолчал, отвернулся. Что-то мне совершенно не нравится эта лекция, да еще и настолько бурно высказанная… Последний раз нечто подобное было… Варт, я тебя самолично придушу!

— Кому? Продолжай. Кому может нанести вред? Варт! Если это то, о чем я подумала…

— To что? Попытаешься избавиться от ребенка?

Сволочь! Я еще после Ивонны не отошла!

— Ира..

— Я тебя убью. Самолично. После родов.

Облегченно выдохнул. Дурак. Ребенок точно не виноват в отсутствии у его отца мозгов.

Остаток пути вновь молчали. Погода уже не радовала. Знать срок не хотелось: вряд ли больше месяца, иначе фигушки меня из дома выпустили бы.

Долгожданная деревня появились на горизонте минут через десять- пятнадцать. Еще через некоторое время мы доехали до высокого частокола, окружавшего поселения. Дома как дома. Практически все построены из дерева. Возможно, если бы один черномагичный гад не проговорился, я с огромным удовольствием крутила бы головой вправо-влево, с интересом рассматривая снаружи жилища крестьян. Но теперь… Настроение стремительно скатилось до минусовой отметки, так что я просто следовала за мужем, с надменным видом неспешно проезжавшим по единственной мощеной улочке и не удостаивавшим перепуганных подданных даже косого взгляда. Герцог, чтоб его об колоду и через пень раз этак десять. Хозяин, блин. Аристократ фигов.

— Дырку в спине прожжешь, — негромко заметил скотинистый супружец.

— Я тебя всего поджарить готова, — угрюмо фыркнуло Мое Сиятельство, но голову отвернуло. Потом разберемся, когда людей вокруг не будет. Без лишних глаз.

Дом злосчастной ведуньи был заметен издалека, причем с любой точки деревни: двухэтажный, сложенный из камня, он возвышался и над деревянными избами остальных жителей, и над саманной хижиной старосты, находившейся неподалеку.

Не успели кони подойти к каменному же, относительно высокому забору, как ворота перед их мордами приветливо распахнулись (хорошо хоть внутрь, а то, каюсь, если бы Дирку заехали по носу, я сорвалась бы на всех прямо здесь), и гостям в пояс приветливо поклонилась женщина лет шестидесяти, невысокая и седая, не сказать, чтобы дородная, но уж с формами, так точно.

— Ваши Сиятельства, прошу в мое скромное жилище.

А у самой глазки так и бегают. Испугалась? Поняла, что ли, зачем к ней герцог с супругой пожаловать изволили? Или кто успел доложить? Впрочем, кому бы удалось? Девчонки в тюрьме, дворецкий болтать не станет — побоится хлебное место потерять.

Заехали, спешились, небрежно кинули поводья двум невысоким паренькам, видимо, родственникам, резво подбежавшим предложить свои услуги, пересекли широкий двор, усаженный с обеих сторон деревьями, зашли внутрь.

Ну что сказать… Для малообеспеченных селян, постоянно видевших вокруг только природные богатства да собственные убогие домишки, подобная обстановка, наверное, действительно выглядела чересчур роскошной, я же, привыкшая к другом убранству, увидела во всем кричавшую пошлость и полное отсутствие какого-либо вкуса: в длинном холле и гостиной, в которую нас пригласили, было собрано как можно больше вещей, видимо, чтобы подчеркнуть достаток семьи: столики, табуреты, стулья, комоды, на подоконниках — фигурки из железа, фарфора и мрамора, вязаные салфетки, кашпо с разнообразными цветами, подсвечники… Вещизм во всей его красе.

Дорогим гостям предложили кресла с высокими спинками, сама хозяйка уместилась напротив, на низеньком стуле.

Не дав женщине и рта раскрыть, Варт вытащил из кармана сюртука злополучную лягушачью лапку и небрежно бросил ее на журнальный столик рядом.

— Узнаете?

Ведунья, несомненно, узнала. Иначе с чего бы ей покрываться пятнами, как при стригущем лишае?

— Ваше Сиятельство, я и подумать не могла…

— Запрет на колдовство на три года. Нарушите — отправитесь в императорскую тюрьму.

Миг — и вот уже в руках чернокнижника свиток и кольцо-печатка. Да, жестоко. Как же несчастная «колдунья» уровень жизни поддерживать будет? Привыкла, наверное, что народ последнее отдает, чтобы заветное желание исполнить. С другой стороны… Она ведь, как я поняла, в округе единственная, кто магией владеет (ну или обряды досконально знает), какая-никакая, а все же помощь во время разных тяжелых ситуаций. Но если Варт уперся, его уже ничем не сдвинешь. Так что официальный приказ остался приговором лежать на столике, подслушки мгновенно распределились по всему дому, а мы вышли из этой юдоли скорби и отправились назад, в имение.

— Три дня из необходимых десяти уже прошли. Я даже представить боюсь, что случится в течение следующей недели…

Едет, самодовольная рожа, нахально улыбается.

— Свекровь в гости приглашу и вместе с ней заявлюсь в столицу.

О, как быстро с некоторых спесь спадает.

— Надеюсь, ты пошутила…

Мечтатель.

— А почему, собственно, нет? Ты когда последний раз мать видел? Почти восемь лет назад? Она, наверное, скучает…

— Не смешно.

— Действительно, не тебе ж еще одну беременность жизнью наслаждаться, правда, родной?

Тяжелый вздох и покаянное:

— Я ее не планировал.

В этом дурацком государстве действительно планированием беременности (если женщина способна зачать и выносить детей) занимался исключительно сильный пол, причем не с помощью заклинаний, нет, элементарные аптекарские средства: порошки разные. Принял один порошок — получи детку, принял другой — пока ходишь без наследников. Главное знать, что пьешь, и не перепутать этикетки. Женщина могла только попытаться избавиться от нежелательного плода, и то вряд ли удачно: при своевременном обращении к сильному магу последствия такого демарша обычно сводились к нулю. Так что Его Сиятельству я поверила, но все же язвительно поинтересовалась:

— И как долго мне еще быть свиноматкой? Пять лет? Семь? Или, может, десять?

— Клянусь — последний.

Угу. После Ивонны кто-то говорил то же самое…

Ирма:

Творчество неожиданно захватило меня с головой. Тоша, услышав совет психолога, решил не мешать такому необычному лечению. Чтобы дети не отвлекали маму от процесса, их, с моего согласия, отправили отдохнуть на несколько дней к бабушке с дедушкой, устроив обрадованным сорванцам внеплановые каникулы. Понятия не имею, что именно сообщил учителям мой супруг, но классная руководительница Алисы на следующий же день после отъезда наследников позвонила и с беспокойством начала выяснять детали моей болезни.

Необычный процесс создания новых «шЫдевров», как с иронией называл тексты любимый, оказался настолько увлекательным, что заботливая мамаша-клуша внезапно отступила в моем сознании на задний план. Я могла по полдня не вспоминать о родных людях, зарывшись с головой в книги и творя очередную «нетленку», и только очередной звонок дочери позволял вернуться в реальность из мира грез.

— Рассказы, рассказы, пара повестей. Чего уж там. Пиши наконец роман, — как- то весело хмыкнул Тоша, и я подумала: «А почему бы, собственно, и нет? Да, что-то стОящее вряд ли получится, но если действительно захочу, попрошу мужа о подарке на любой праздник — печати тиража собственного романа».

За основу было решено взять жизнь и положение в обществе современной женщины. В этом мире, естественно. Я решила проследить ее жизненный путь от рождения и садика до старости и могилы. Любимый, услышав о подобных грандиозных планах, лишь скептически улыбнулся и предупредил, что Ире читать мои тексты не нужно: «Не поймет души порывы», — как он выразился. Я и не спорила: не до того было. В голове поспешно выстраивался стройный и вполне логичный, как я считала, сюжет, постепенно обрастая необходимыми деталями и подробностями, как скелет- мясом.

Начав свой труд, я вдруг осознала, что многого не знаю и не понимаю в этом все еще чуждом для меня мире. Некоторые взгляды на жизнь и мотивации поступков людей для меня оставались совершенно непонятными и дикими.

— Пиши, как пишется. Фактические ошибки потом поправим. Ну или Ира получит незабываемое удовольствие, слушая тебя, — предложил любимый.

Я, вздохнув, приступила к делу.

Ирина:

Следующие три дня прошли на удивление спокойно: я отдыхала, наслаждалась мини-отпуском и старалась не думать, что за лень часто бывает расплата в виде очередных неприятностей. Еда, прогулка, чтение, спорт, сон — и так по кругу. Хранитель показывался на глаза хозяйке пару раз, но исключительно для приветствий — ничего серьезного в доме не происходило и моего вмешательства не требовало. Не сними Варт зеркала, я бы уже поболтала с Ирмой, но, увы и ах, во всем доме не находилось и завалящего осколка, так что приходилось приводить себя в порядок исключительно на ощупь.

Бассейн в имении, к сожалению, отсутствовал, а вот на теннисном корте можно было вволю поиграть. С помощью Лисси я периодически избавлялась от жирка, гоняя несчастную девчонку по полной программе. Ничего, зато к господским развлечениям приобщится. Не прыгать же мне с деревенскими дурочками через костер — не поймут, не крестьянка ведь. А общество и постоянные физические нагрузки Моему Сиятельству ох как нужны.

В очередной раз размявшись, я засела в библиотеке, решив выбрать для чтения ночью какой-нибудь легкий любовный роман с троллями, альфами, гномами, любовью, страданиями, расставаниями и прочей обязательной для этого жанра мутью. Увы, все, что стояло на полках, уже было в свое время прочитано, а некоторые вещицы — и не один раз. Новинок в данном виде творчества не ожидалось, так как подобная писанина принадлежала в этом мире к низкому «штилю», занимались созданием подобных опусов редко, стараясь особо не распространяться насчет сего факта, в основном для развлечения, и только мужчины. Женщины по определению были не способны написать что-либо необычное, интересное, смешное. Так что приходилось довольствоваться тем, что было выпущено парой-тройкой небольших издательств.

Вообще книгопечатание находилось в стране в зачаточном состоянии.

Свитки с ритуалами и заклинаниями до сих пор переписывались от руки, чаще всего — самими же магами, не дай боги, то или иное заклятие «сдетонирует», отскребай потом переписчика со стен, — развлекательная литература как жанр практически полностью отсутствовала, матронам и девицам в провинции нечем было занять свободные вечера, так как почти вся выпущенная литература мгновенно оседала в столице и ближайших пригородах. Меня, как жену влиятельного придворного и сильного черного мага, те же издательства исправно снабжали всеми новинками, причем в двух-трех экземплярах, вне очереди. Но то-то и оно, что выходили те немногочисленные новинки чересчур редко, да и печатались, признаем откровенно, на бумаге отвратительного качества.

Так что я, пройдясь скучающим взглядом по давно известным текстам, собралась уже уходить, когда заприметила в углу дальней полки непонятную брошюру. И что сие? Не припомню ничего подобного. Хотя последний раз я заходила в библиотеку давненько, несколько месяцев назад. Но, по идее, если здесь стоит этот экземпляр, то и в столичном доме должен находиться подобный. А его там точно не было…

Подошла, взяла вещицу, позабыв обо всех мерах предосторожности. Да, брошюрой данное творение назвать я точно поспешила, скорее больше похоже на согнутые пополам и склеенные друг с другом плотные альбомные листы. Три штуки, судя по всему. На «обложке» — надпись чернилами от руки: «Писателям!» Ой. Ой-ой. Шо цэ такэ? Откуда в этой глуши взяться писателям? Тут и читать-то умеют далеко не все.

Ну давайте откроем. Что тут у нас? Слева — схематично нарисованный письменный стол и еле заметный человечек за ним, справа — призыв: «Стань адним из нас!» Так… Автор, похоже, не в ладах с грамотностью. Ладно, смотрим дальше. На следующем развороте призыв объясняется более подробно: «Если ты умеиш и любиш сачинять, хочиш заработать, пиши тексты, мы издадим, паделим деньги!» И очередной схематичный рисунок: чернильница с вставленным внутрь гусиным пером.

Я изумленно моргнула раз, второй, третий, потом согнулась в три погибели от смеха, уронив «книжицу» на пол. Боги, это что за неизвестный предприниматель объявился в имении? Издадут они, видите ли. Хотела бы я знать, как и на какие шиши. А вообще, задумка интересная, конечно… Необходимо тщательно обдумать… Только не в этой глуши надо работать. Да и насчет глуши… Здесь ведь тоже люди живут, правильно? Отсмеявшись, нагнулась, подняла несчастную брошюру, перевернула страницу. Ничего интересного, только изображение книги, снова схематичное. Автор, видно, не только грамотностью, но и рисованием похвастаться не может. Ладно, к делу…

Села за столик, поставленный вместе с креслами в библиотеке для удобства читателей, нажала на нужную кнопку на «переговорном» браслете, болтавшемся на запястье. Сейчас Мир придет, поинтересуюсь, чье это творчество.

— Госпожа, — войдя, почтительно поклонился дворецкий.

— Подойди. Знаешь, кто сочинитель?

Слуга внимательно рассмотрел самодельный рекламный буклет, нахмурился и покачал головой:

— Нет, госпожа, но узнаю.

Уже через час в господские апартаменты вежливо постучали.

— Госпожа, — Мир появился не один, возле дворецкого стояла, дрожа, одна из молоденьких служанок.

— Входите. Это твое? — небрежно кивнула на брошюру, лежавшую на прикроватной тумбочке.

— Нет, госпожа, — дрожь усилилась, хотя, казалось бы, куда больше, и так будто пальцы в розетку засунула током питается. — Это моя сестра писала.

В смысле — сестра? С каких пор здесь челядь женского пола грамоте обучают?

— Сестра?

— Сводная… Она год назад у ведуньи работала, там чему-то научилась… И вот…

Все интересней… А хорошая идея вырисовывается…

— Возьми, — я достала из шкатулки, стоявшей на той же тумбочке и служившей кошельком, серебряную монету и протянула шокированной девчонке. Считай, ее жалованье за полгода. — Передай сестре, если хочет заработать, пусть приходит завтра сюда. Поговорим о том, что у нее здесь написано.

Слуги ушли, дверь закрылась. Я же начала в деталях продумывать пришедший в голову план. Как там было в умных фантастических книжках? Прогрессорство? Да, оно самое. Терпеть не могу вмешиваться в ход истории этого мира и действовать, словно какая-нибудь безмозглая богиня, но тут… Тут я чувствовала деньги, причем большие. И бизнесвумен, крепко спавшая в душе все эти годы, теперь вдруг проснулась и решительно потребовала действовать.

Ночь прошла мимо семимильными шагами, даже не подумав заглянуть в незанавешенные окна, сон тоже не собирался показываться у изголовья; ранним утром, встречая рассвет за письменным столом, я отчаянно зевала, боясь, что челюсть все же вот-вот заклинит, но чувствовала удовлетворение от проделанной работы. Если все задуманное получится, то семья Антариониус озолотится уже в течение года. Главное, чтобы Варт согласился помочь. Но здесь проблем возникнуть не должно. Когда дело касается второй половинки, любимый муж всегда действует по принципу меньшего зла, иными словами, придерживается позиции: «Чем бы дитя ни тешилось». А так как ненаглядная беременная супруга следующие месяцы будет практически безвылазно сидеть дома, то ее следует занять чем-нибудь не особо травмоопасным…

С трудом отодрав пятую точку от стула, кое-как встала, разогнулась, со стоном сделала несколько упражнений, пытаясь привести в порядок систему кровообращения и заставляя двигаться затекшие конечности, затем наскоро вымылась, переоделась в чистое домашнее платье и, даже не позавтракав, стала ждать посетителей.

Буквально через полчаса в дверь нерешительно постучали. В очередной раз сладко зевнув, я крикнула:

— Войдите.

Девушка, зашедшая в спальню вместе с уже знакомой мне служанкой, выглядела миленько, но была очень скромно одета. Розовые губки, немного вздернутый носик и голубые глазки намного лучше смотрелись бы на фоне шелков и бархата. Штопаное-перештопаное серое платье из шерсти явно сменило не одну хозяйку, чепчик на голове давно выцвел и полинял, а обувь на ногах, похоже, изготавливалась если не самостоятельно, то у знакомого сапожника самой низкой квалификации. Вот кто должен ухватиться за мое предложение руками и ногами.

В принципе, так оно и получилось. Двухчасовая беседа тет-а-тет, обсуждение всех подробностей, включая гонорар, улаживание необходимых формальностей, и веселая и оживленная мадмуазель по имени Мари, вдохновленная открывшимися перспективами, с радостью переезжает на несколько дней в одну из комнаток для слуг, а я довольно потираю руки и вызываю браслетом Мира.

— Госпожа, — дворецкий поклонился и выпрямился, ожидая очередных указаний.

— Здесь где-то должно быть переговорное кольцо. Принеси.

Уже через несколько минут, под руководством слуги, я связывалась с мужем.