Глава 27

Я еще лежу с закрытыми глазами, но его тепло ощущаю. А значит, он не ушел, остался со мной до утра.

Глаза не открываю, пару секунд наслаждаюсь приятным пробуждением. Но наслаждение длится недолго: как только глаза открываю, понимаю, что лежу на руке и она затекла невероятно сильно. Переворачиваюсь, чем бужу своего гостя.

— Неугомонная ты баба, Райка. — Слышу хриплое недовольство.

— Я не баба, — грублю и сажусь на постель. Фархад глаза открывает, сонные еще, милые до ужаса, до покалывания где-то в груди.

— Ты мой рай… — говорит, и я сразу вспыхиваю от смущения. Приятны его слова. — Что ты тут вчера устроила? — И все, чувствую, как к голове кровь приливает, щеки, наверное, пылают, а лицо покрывается красными пятнышками. Хочется спрятаться и не смотреть на него, но я смотрю.

— Отстань…

— Не дождешься, хуй я от тебя отстану. — Как угроза. Да и лицо соответствующее.

— Мне теперь от тебя не избавиться?

— Не-а. Ты моя. — Приговор?

— Звучит не очень приятно, я же не вещь.

— А я и не говорю, что ты вещь. Просто ты моя.

— Кто? — хочу конкретики.

— Кто? — хмурит брови и на бок ложится, будто размышляет. Рукой голову подпирает.

— Ну да. Кто я тебе? Может, подруга?

— Так себе с тобой дружить… — Тянет на себя одеяло, которым я грудь прикрываю, а я держу крепко.

— Почему это? Я хороший друг. Ну ладно, не друг, тогда кто?

— Что ты хочешь услышать? — обламывает игру.

— Правду…

— Я сказал правду. Ты моя, а это куда больше, чем подруга, девушка и даже жена.

— Ну ты же не предлагал мне стать твоей девушкой.

— А, вот оно что. Тебе нужны все эти ебучие формальности?

— Ага. И свидания, и прогулки за ручку… — начинаю перечислять, загибая пальцы.

— Ты не наглей-то особо, — хихикнул. — Я тут, с тобой.

— А еще я тебя с мамой своей познакомлю. — Ехидно улыбаюсь Фархаду, а он сменил милость на гнев.

— Тут я пас.

— Пас? То есть как приставать, так ты тут как тут, а как ответственность взять, сразу в кусты?

— Я пристаю? Вчера ты ко мне приставала, а я отбивался. — Резкий рывок одеяла, и я сижу на постели абсолютно голой, а он глядит на меня жадным взглядом.

— Даже не думай. Я в душ иду. — Указательным пальцем в него тычу и пытаюсь прикрыть грудь руками, выходит плохо.

— Может, повторим то, что ты вчера не закончила? — улыбается своей фирменной улыбочкой.

— Обойдешься. Вот познакомишься с мамой, тогда и поговорим. — Ну а что? Я тоже умею условия ставить. Раньше с братом только за шоколадки и конфеты соглашалась сидеть. Практика есть.

— Ты зря ставишь мне ультиматумы, Райка. — Руку ко мне свою тянет и легонько по спинке гладит, она сразу неосознанно выгибается.

— Имею право. В меня, между прочим, стреляли.

— Аргумент засчитан. Кто первый в душ?

— Я.

— Поехали позавтракаем? — На спину развалился на полкровати, будто он у себя дома. А я на его тело смотрю идеальное. Не могу остановить поток мыслей и вновь охватившее меня желание. Что это? Наркотик? Он подсадил меня на себя.

— А чем тебе моя кухня не нравится? Я сейчас завтрак приготовлю, как в ресторане.

— Заинтригован. Ну давай. — Вызов принят.

Я и впрямь вложила душу в этот завтрак. Но самое приятное было наблюдать, с каким желанием Фар все с тарелок сметает.

— Вкусно?

— Прикалываешься? Охуенно, — говорит с набитым ртом, а я любуюсь.

— А без матов?

— Без матов не выразить мой восторг.

Он же может нормально разговаривать. Почему нельзя всегда так?

— Давай доедай и проваливай. Мне нужно готовить праздничный ужин.

— Парни до больнички докинут, помогут там.

— Какие у тебя парни хорошие… — ирония так из меня и плещет с утра.

— Опять предъява?

— Нет. Просто сказала.

— Не думаю. — Внимательно изучает мое лицо, мимику. — С тобой нихуя не просто…

Фар и впрямь все смел за пару минут.

— Как я выгляжу в этой рубашке? — смеется. Пару пуговок не хватает сверху, грудь нараспашку.

Я тоже хихикаю, глядя на него. И снова смущение нападает, я вчера и правда чудила так чудила. На меня дикость какая-то напала, и я ее обуздать не смогла. И не сильно хотелось.

— Ты красивый, но без рубашки мне больше нравишься. — К себе меня подтянул, обнимает за талию.

— Райка, завязывай меня провоцировать. Это ты красивая… — Перебиваю.

— Помнится, ты говорил, что я никакая…

— Замолчи. — Вплотную к губам. — Забудь, что я тогда говорил. Хуйню нес, теперь жалею.

— И с яхты еще…

— А-а-а, ты всю жизнь мне будешь теперь припоминать? — не злится, но все же рычит.

— Да.

— Я уверен, что смогу сделать так, что ты больше не будешь об этом вспоминать.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — повторяет за мной и нежно в губы целует.

Как он так может переключаться? Ночью рвать, хватать мои губы, а сейчас нежностью своей обволакивать.

— Все, иди давай. — Дверь открывает, выходит в подъезд.

— Жди на ужин…

— Что? Ты пошутил? — Вылупляю глаза, но он уже этого не видит. Подскоками, быстренько по ступенькам вниз.

— Пока! — кричит мне, и эхо раздается в подъезде.

— Фар, ты пошутил?